Тот, который Волдеморт.

Гарри по-прежнему чувствовал себя хорошо, проводя день в новом для себя месте. Его всё ещё дико раздражала воспитательница, но в целом было терпимо. После короткого дневного сна, когда их всех разложили по матам и накрыли мягкими и пушистыми одеялами, наступила образовательная пятнадцатиминутка. Тема, заранее озвученная воспитательницей, вызвала у маленького Гарри тревогу. Почему-то именно сегодня воспитатель решила поговорить о войнах в мире: почему это плохо, почему люди воевали раньше и почему перестали это делать сейчас, делая упор на разумность и компромиссы. Всё это отдавалось странным скрежетом внутри Гарри, и он решил выйти. Это не запрещалось, воспитатель только попросила его не мешать другим детям. Гарри и не собирался. Всё его существо стремилось отойти от «плохой темы», избежать её, поэтому Гарри бесцельно бродил по длинному коридору и привставал на носочки, чтобы увидеть через стекло дверей, чем заняты другие. Везде был образовательный перерыв, который варьировался по времени в зависимости от старшинства группы. В одной из них, самой старшей, даже показывали кинофильм. Происходящее на криво натянутой белой простыне полностью поглотило внимание Гарри: показывали Лондон времён Второй Мировой войны. Серый и пыльный город отзывался болезненной пульсацией в голове прямо за шрамом. Он словно на какой-то момент оказался там, среди серых улиц и разрушенных домов. Он чувствовал себя задыхающимся и, пусть на киноплёнке не было ни трупов, ни раненных людей, Гарри точно знал, что они есть. Он убегал в попытках избежать чего-то страшного. Плёнка была без звука, но у Гарри в ушах стоял страшный свист сирены, и он знал, что должно случиться что-то очень страшное. Экран транслировал небо с истребителями, которые начали скидывать на город бомбы, а Гарри продолжал быть внизу, в сером городе, наполненном испуганными и умирающими людьми. Он стоял в центре хаоса и пустыми глазами смотрел, как где-то недалеко бомба уничтожила целый район. Гарри или кто-то другой, немного выше, поднимает голову и видит, что бомбы, как крупный град, несутся вниз. В синих, почти чёрных глазах, застыл дикий ужас, потому что одна из таких бомб летит прямо на него. Мир сужается до точки, которая стремительно мчится на него, рот открывается, чтобы закричать, но нет ни звука. Рядом. Она падает рядом. Гарри сносит с ног и отталкивает волной. Не разорвалась, но он знает, что это не значит, что она не рванет позже. Он лежит на осколках чьих-то жизней и не может пошевелиться. Он чувствует страшную тяжесть, а его лицо в чём-то тёплом и липком. Он откидывает голову, и видит ещё одну бомбу, и на этот раз кричит. Из кабинетов посыпались воспитатели и с паникой начали носиться туда-сюда. У пятилетнего Гарри Поттера случился эпилептический припадок.

***

Маленький мальчик стоял в пустоте напротив огромного зеркала. Вся его фигура была оплетена туманом. Его ярко-зелёные глаза смотрели в глубину зеркала за спину. В руке он сжимал прядь седых волос. За его спиной был юноша лет шестнадцати с густыми кудрями и синими глазами. Два пристальных взгляда встретились в зеркальном отражении. Мальчик помладше улыбнулся. «Ну что ж, видимо, так будет лучше». И начался странный танец. Не поворачиваясь к партнеру лицом, маленький мальчик начал пятиться, но при этом каким-то странным образом оставался на месте. Его оппонент пытался избежать сближения, но с каждым движением оказывался всё ближе. Зеленоглазый вскинул руку с прядью, и та осыпалась на обоих пеплом. Мальчик пяти лет, с сине-зелёными глазами и тугими кудрями, смотрел на себя в зеркало. Белые пряди смотрелись естественно, словно ребенок часы напролет играл на солнце… Во взгляде не было ни зла, ни страха: лишь спокойное ожидание. Фигуру в плаще он встретил равнодушно и подал ей в ответ руку. Они вместе куда-то пошли, а за его спиной окончательно растворились маленький зеленоглазый и почти взрослый синеглазый юноша. Катарсис случился: начинается новая дорога.