Настоящий секс

— В таком случае я считаю целесообразным вступить нам с тобой в половую связь. Гарри от неожиданности захлебнулся чаем, откашлялся и быстро убрал магией беспорядок. Он вернул взгляд Гермионе и… всё. Образовавшаяся звенящая тишина оглушала. Гермионе даже захотелось аппарировать, и, наверное, будь это возможно в стенах Министерства, она бы так и поступила. Гарри же просто замер, застыл, буквальным образом стал статуей. Он открыл рот, чтобы уточнить, не ослышался ли, и снова его закрыл, чтобы не сморозить глупость и не обидеть самого близкого человека. Несмотря на свежесть воздуха, он ощутил жар в теле и оттянул ставший тесным ворот рубашки. — Половую… связь? — эти два слова вызвали взрыв фантазии в сознании Гарри, где фигурировал пол его кабинета, да и любая плоская поверхность и та самая… связь с Гермионой. И ее обнаженной грудью. Он хотел было уже согласиться, даже если она пошутила, но тут Гермиона включила заучку, заставив проснуться в Гарри неприятные чувства злости и раздражения. — Конечно! Эта связь имеет множество преимуществ. Тебе и мне не надо будет искать, с кем бы скинуть напряжение. При этом вне связи мы сможем нормально общаться, как ни в чем не бывало. — Сможем ли? — Ну, конечно, — отмахнулась она. — Это ведь просто секс. Без чувств и эмоций. Если вдруг ты или я влюбимся — скорее, ты, конечно — то сможем просто прервать связь без взаимных упреков и разлада в нашей дружбе. Она сказала все это на одном дыхании, не зная, как еще дать понять Гарри, что действительно его хочет, но при этом не претендует на личную жизнь. Наверное, впервые за много лет она поняла это осознанно. Поняла, что хочет увидеть на своем теле длинные пальцы ловца, ощутить тяжесть этого тренированного тела, запах, что всегда чувствовала в амортенции, но сама себе боялась признаться в этом и смотреть в глаза правде. Детская влюбленность не прошла, она, как заноза вросшая в тело, превратилась в часть Гермионы, стала ее проводником в жизни. А иначе зачем ей не слишком умный Рон? Очевидно же, что она просто хотела быть ближе к Гарри, для которого шестой Уизли и по сей день остается лучшим другом. — Эм, — Гарри снова откашлялся, поелозив по стулу, пытаясь без рук поправить тесноту в брюках и хмуро уточнил: — То есть мы просто будем трахаться, а потом разойдемся, как будто ничего не было? Я правильно понял твою мысль? — Ну, не так грубо, но суть верна, — вполне доброжелательно кивнула Гермиона, радуясь, что до обычно недалекого друга дошло все так быстро. Гарри медленно поднялся с кресла и с потемневшим от гнева лицом зашипел в лучших традициях уже позабытого парселтанга: — Мне кажется оскорбительным, что ты хочешь использовать меня как секс-куклу на замену Рону, который брал тебя в той позе, что ты ему сама и диктовала. — Что?! — Гермиона задохнулась. И от несправедливости обиды Гарри, а особенно от того, что он знал детали её сексуальных отношений с Роном. — Откуда… — Да брось. Неужели ты думала, от меня утаивается хоть что-то. Кто по-твоему его лучший друг? С кем еще ему разговаривать… об этом? О том, что ты по сути превратила парня в тряпку! — невольно зарычал Гарри и указал на дверь. — Если тебе нужен просто секс, то можешь его получить в любом кабаке, не портя при этом наши отношения! Только прежде сделай с собой что-нибудь. Гермиона была смертельно оскорблена. Она даже не думала, что Гарри способен унизить ее настолько. — Что сделать? — Привести себя в порядок. Распустить волосы, расстегнуть блузку, продемонстрировать, что ты не робот, а женщина. Что и тебе нужен не безропотный инфернал, а мужчина! Как тебе вообще пришло в голову предложить мне секс без обязательств?! — сорвался Гарри на крик и тут же пожалел о своей вспышке гнева, но было поздно. Гермиона и сама завелась не на шутку. — А к кому еще мне идти, неблагодарная скотина?! Но знаешь, ты прав! Распущу, — она сделала рывок рукой вверх, убирая заколку и освобождая тяжелую массу волос. — Расстегну! Под ошалелым взглядом Гарри она хотела снять с петель две пуговицы на рубашке, а в итоге просто сорвала их от злости и того, что лучший друг ее не понял и не принял. Теперь ее вид можно было назвать весьма женственным и даже желанным, но вряд ли приличным. Тем не менее, она резко встала со стула, так резко, что он с грохотом упал, и, задрав подбородок, развернулась к двери, намереваясь покинуть охамевшего друга! — Так и сделаю! Пойду и найду себе жеребца, который не будет брать меня по моей команде, а просто оттрахает до поросячьего визга. На что твой лучший друг не был способен! — Гермиона! Сейчас она уйдет. Сейчас она покажет всем свою шикарную гриву и кружевной бюстгальтер, быстро найдет себе мужчину, а ты так и останешься со своей обидой. На что? На то, что она предложила секс. На то, как она его предложила? Или ты испугался, что станешь таким же безвольным секс-рабом, как Рон? Хотя какой там секс? Фантазии Гермионы едва ли хватало на то, что иногда лечь боком, а иногда поскакать сверху. Желание показать ей все грани сексуального удовольствия, все возможности его получения, заставить эту властную надоедливую суку плавиться и кричать от оргазма ослепило яркой вспышкой заклинания. Просто вынесло мозг и вызвало головокружение. А все потому, что обычно холодная мраморная статуя скинула маску и показала свое истинное женственное я. Невообразимо прекрасное я. Охренеть! Гарри Поттер хочет Гермиону Грейнджер. «Я хочу трахнуть Гермиону Грейнджер», — внутренне дал себе по лбу Гарри, думая, что он и правда олень, раз не понял этого раньше. Гермиона уже у двери. Рывком ее открыла, чтобы покинуть Гарри и навсегда оставить незаживающую рану на их гармонии. Гарри не на шутку испугался навсегда потерять близкого человека, поэтому, даже забыв про палочку, перемахнул через стол и успел за долю секунды преодолеть разделявшее их расстояние. Он с треском захлопнул дверь перед самым носом Гермионы и взял её в плен своих рук, уперев их в дверь по обе стороны от ее головы. Нависая, вдыхая знакомый и незнакомый женственный аромат цветов. — Гермиона, — сдавленный шепот. — Чего тебе? — бурчание. — Почему я?