Changing Pockets

      Дазай был совершенно прав, когда говорил, что, по крайней мере, половина их недели перемирия будет в лучшем случае мягко говоря бурной.       Конечно, работая в разных сферах, они редко сталкивались с кем-либо из Портовой мафии при нормальных обстоятельствах. Но с прекращением огня обе организации скользили взад-вперед по территории друг друга, чтобы очистить то, что они не могли сделать раньше, хотя и делали это очень осторожно.       Было интересно столкнуться с одной Хигучи: ее пальцы вцепились в ее пистолет, когда она извергала ругань на Дазая за его ранние тренировки Акутагавы, а также за то, что он оставил ее обожаемого семпая. Ее навязчивая идея явно не прекратилась, особенно теперь, когда она находилась под непосредственным командованием Рюноске.       У Ацуши едва не случился сердечный приступ, когда он наткнулся ни на кого иного, как самого Мори, который сидел на скамейке в парке среди бела дня и небрежно беседовал с Кенджи, не обращая ни на кого внимания. Очевидно, он был заинтригован тем фактом, что у Миядзавы на плече сидела, казалось бы, дикая голубая сойка - и этот парень, возможно, был похож на принцессу Диснея, так что это было довольно обычное явление в Агентстве, когда он приходил в с каким-то диким животным, цепляющимся за него. Но Огай об этом не знал и поэтому завел разговор об этом. Ну, Кенджи был, вероятно, самым простым человеком во всем мире, с которым можно было поговорить, о чёрт побери.       Кое и Чуя вместе обедали два раза в течении этой недели, после чего возвращались в чайный дом, который они часто посещали после еды, просто чтобы расслабиться и поболтать. Было больше слез и еще больше объятий, легкого смеха и наверстывания того, что они пропустили в жизни друг друга. Озаки строго следила за тем, чтобы о ее дорогом рыжике хорошо заботился Дазай.       Впрочем, Осаму всегда заботился о нем.       Была только одна драка между двумя организациями, и это было только потому, что шатен был ослом и столкнулся с кем-то на тротуаре, когда он совершал одну из двух прогулок, вызванных бессонницей. Это закончилось довольно быстро, у шестерок мафии даже близко не было шансов, чтобы противостоять скандально известному вундеркинду - особенно, когда он так темно улыбался.       Накахара отправил Мори сообщение и извинился за мужа, так как эта глупая мумия и пустая трата бинтов не сделал бы это сам. У него были свои извинения, которые он после приносил Кое, и он очень много просил, делая это.       Все остальное прошло довольно гладко, даже если напряженность была довольно высокой, особенно после того, как Дазай официально объявил всем, кто именно будет составлять Шин-Соукоку. Конечно, он мог бы сделать это гораздо менее запутанно и менее заинтригованно, но это ведь был Дьявольский вундеркинд.       Осаму решил, что лучшим способом объявить об этом - это сделать массовый групповой чат всех, кто непосредственно вовлечен в первоначальное перемирие - девяти членов Агентства и семи членов Портовой мафии - и отправить досадную , очень милую и жаркую фотографию, на которой он с Чуей целовался. Причем, он подписал ее совершенно неподходящим заголовком для сообщения, которое он пытался передать.

"Акутагава-кун и Ацуши-кун пойдут по нашим стопам!"

      Реакция была почти такой же, как и ожидалось, челюсть Чуи отвисла при этой ужасной формулировке - и, конечно, полностью преднамеренной инсинуации. Акутагава послал очень мягкое, но все еще явно слишком обеспокоенное: «Простите?». Ацуши полностью потерял сознание, как по телефону, так и посередине комнаты, так как это было послано в середине рабочего дня без предупреждения.       Как только они все успокоились, Дазай решил быть немного менее загадочным, сообщив им, что они будут работать вместе и что детали будут обсуждаться на следующем собрании. Что ж, больше информации сообщили Рюноске, так как Накаджима уже знал.       А потом он просто позволил им переварить это.       Ацуши был невероятно нервным. Акутагава был любопытен, но немного опаслив. Они оба знали, что у них есть большие шансы, чтобы выполнить это задание - или, по крайней мере, так они и решили, когда полторы недели закончились, и пришло время укреплять альянс и делать его более постоянным.       Подобное опасение было понятно, особенно от Рюноске. Он воочию видел разрушительную силу, явную опасность, которой Чуя и Дазай обладали, как Соукоку. Он наблюдал, как целые склады, полные вооруженных людей, попадали в их руки, а организации и семьи якудза рушились под давлением этого знаменитого опасного дуэта.       Ацуши только слышал истории, читал статьи о них, и ему было немного трудно приравнять такую ​​смертоносную силу к двум сентиментальным парням, которые пели друг другу и танцевали посреди офиса иногда, когда работа была медленной и скучной. Соукоку в ярких цветах при свете дня были гораздо менее пугающими, чем черно-белые, окутанные тенями.       Но тем не менее, какое бы обманчивое впечатление они не производили, они были не менее смертоносны.       Акутагава видел, как они сражались, а Ацуши видел, как они действовали и тренировались, поэтому у них не было сомнений, что им есть, на что равняться.       Однако, ни Накахара, ни Осаму не сомневались, что Соукоку выйдут на сцену и отлично сыграют свою роль. Вначале они вдвоем почти полностью полагались лишь на мозги и хитрость Дазая и их объединенную силу. Они исправили это сейчас, настолько синхронно друг с другом, что их планы были практически сформулированы сами по себе, острый ум шатена слился с практичностью Чуи и его пониманием человеческой природы. Хотя у них не было возможности неистовствовать, как в прежние времена - и, они надеялись, не будет в ближайшее время - они оба знали, что теперь они будут еще более грозными.       Однако Накаджиме и Рюноске не пришлось сталкиваться с этим препятствием. Они уже думали в одном и том же паттерне. Каждый из них шел с другим в разных направлениях, что позволяя им почти сразу продумать все аспекты, в которых они нуждались. Ацуши думал, как защитник, а Акутагава думал, как убийца. Соответственно, происходило слияние разумов, которое может предложить решение наименьшего возможного урона с максимально возможной эффективностью без необходимости прыгать через предчувствия, чтобы попасть туда. До тех пор, пока они вдвоем могли ладить друг с другом и не противостоять друг другу, они превосходили своих предшественников на мили, даже не пытаясь.       Чуя больше беспокоился об Акутагаве, чем об Ацуши, зная, что Рюноске по натуре был сдержанным и воинственным, особенно в отношении энергичных, увлеченных людей, которых он не знал - читайте: Накаджима Ацуши. Но он верил в них обоих и знал, что они смогут справиться с чем угодно, что станет для них препятствием.       Он ожидал от них больших успехов.       Он не ожидал, что брюнет начнет задавать ему вопросы об Ацуши.       Накаджиму, который задавал вопросы об Акутагаве, было легче понять, поскольку этот человек был сам по себе чрезмерно любопытным по натуре. Он просто заботился обо всех и обо всем, поэтому его шквал: «Как я его могу называть?", "Он красивый?", "Думаешь, он мне понравится?" был гораздо более ожидаемым, чем осторожный допрос Рюноске.       Это были просто случайные вопросы, которые задавались на протяжении всех их разговоров, как будто они были ничем; как будто Акутагава нередко вспоминал что-либо, кроме имени и лица, если только этот человек не был тем, кого он должен был знать. Он даже реже пытался быть осторожным, словно это не было просто скрытое любопытство. Чуя поверил, если бы не знал его настолько хорошо. Тот никогда не интересовался людьми. Люди оказывались рядом с ним, и он либо должен был знать о них, либо не знал, и он реагировал на них соответствующим образом.       Он очень редко хотел познакомиться с каким-либо человеком. И если он этого хотел, он подходил и говорил с ними, и решал, достаточно ли они интересны, чтобы привлечь его внимание. Обычно тот не писал своим знакомым и друзьям, чтобы случайно спросить, на что был похож его новый знакомый. Или что ему может понравится.       Но Чуя ничего не сказал об этом ни Ацуши, ни Акутагаве. Он просто давал им задавать вопросы, давал им на них ответы, давал им выговориться. Они должны были быть вместе в течение долгого времени, и Накахара не сомневался, что они сами смогут разобраться, как это сделали он и Дазай.       Он просто с нетерпением ждал их следующей встречи.