Союзные спаседрабблы

В лесу было тихо. Сонные птицы рядком ютились на тёмных ветках. Топорщили пёрышки, пытаясь сохранить тепло. Солнце уже поднялось над горизонтом, залило чёрную землю золотистым светом, выхватило редкие проплешины сочной, молодой травы. Подснежники уже сошли вслед за снегами, а другие цветы ещё не осмеливались поднять яркие головки над землёй. Март прижался грудью к шероховатой поверхности древесного ствола и прислушался: солнечные лучи с едва различимым шипением вырывались из-за края земли, бились крошечные птичьи сердечки, вдалеке брошенным псом выл ветер. Где-то недалеко в норе спала семья барсуков. Лес медленно просыпался. Весенний первенец открыл глаза, осмотрелся. Апреля нигде не было видно. Брат запаздывал. Непунктуальный, он выставлял всё трио не в лучшем свете. И если младшему, Ипполиту, радовались, потому что он приносил с собой ягоды, майский зной и первые, ещё робкие купания, то Марту доставалась только ругань сквозь зубы и снежная слякоть. Сергей отошёл от дерева, шагнул на поляну и упёр кулаки в бока. Вечно так, а потом весну ругают почём зря, что она не торопится. Здесь, под тёплыми лучами солнца было хорошо и спокойно. За спиной ему послышался шорох, но Сергей не успел обернуться — прохладные пальцы коснулись щёк, поднялись выше, закрыли глаза. Послышался едва сдерживаемый смех. Миша фыркнул теплом между лопаток и, сделав голос как у Января, важно прогнусавил: — Читали вы мой манифест? Знаете, кто я такой? — Он явно переигрывал. — Самый безнадёжный из месяцев, — улыбаясь, проговорил Март и, взяв Апрель за пальцы, повернулся. Посмотрел на брата, чувствуя, как в сердце разливается тепло, как вслед за этим теплеют пальцы Апреля, как трава прорастает под ногами прямо сейчас. В светлых кудрях Мишеля осталось немного солнечного света, а на щеках — жжёный сахар веснушек. От него пахло лошадиным и его собственным потом, колодезной водой. На щеке слезой застыла сладкая капля вишнёвой смолы. Кивер съехал на затылок, впившись под подбородком, а на белых перчатках осела дорожная пыль. И где он только её нашёл. На коже сапог комьями прилипла чёрная грязь. Тёмные Мишины глаза блестели хмельной радостью встречи. Март обнял его, поцеловал горячо в щёку, вдохнул сдобренный пылью яркий, терпкий аромат вишни. — Я так скучал. Где ты был всё это время? — Я гнался за солнцем. Хотел пару лучей для тебя поймать, но только обжёг пальцы, — выдохнул ему в ворот кителя Апрель и замер в объятиях. На ветках завозились птицы. Разбуженные неожиданным теплом, они встрепенулись и устроили звонкую перекличку. Март провёл по рукавам ладонями, спустился ниже, стянул перчатки. На тонких бледных пальцах алели следы ожогов. Он опустился на колени, прижался губами к горячим пальцам брата, закрыл глаза. Он застыл, растворился в вечности, как яркие, позолоченные солнцем пылинки. Апрель поднял полные слёз глаза к небу. Пальцы его не болели. До встречи с братом оставалось подождать всего год. Вдалеке грянул гром.