Путь лунных дорог

Мокрая после ночи трава скрипела под резиновыми подошвами парусиновых ботинок, пока поле не сменилось седым прозрачным лесом. В прежние времена Авек счёл бы верным решением запрыгнуть в машину и мчать куда-нибудь в сторону резерваций, но сейчас где-то рядом был его бог, и стоило оказаться как можно ближе к нему. Он шел быстро, петляя среди поваленных стволов. Сперва ему попалась река, затем преградила путь кабанья тропа, но он не сбавлял темпа и шел несколько часов, пока не достиг старой ивы, в густых ветвях которой было сплетено что-то вроде большого бугристого гнезда. Между прутьев были оплетены небольшие пустоты, и в этих клетках сидели маленькие пёстрые пташки. Авек забрался в гнездо, взял из привязанного к потолку мешочка горсть семян и стал кормить пернатых пленников. Закончив, он зарылся в кучу мягких перьев и задумался. У него оставался день на то, чтобы найти новые руки. Прячась от нападавших, он заметил полицейскую машину, мчавшуюся к его дому. Значит, в дом вернуться он уже не сможет, в больнице его тоже будут поджидать. Но без жертвы бог не сможет окончательно возродиться, и тогда придётся начинать всё с начала. Адехи потёр длинный нос, вздохнул и прислушался к пению своих птиц. Годы ожидания. Он уже проходил через такое, но ради великой цели можно подождать ещё. Он стар, но ещё крепок. В следующий раз всё обязательно получится. Мягкие перья согревали лучше одежды, щебет успокаивал. Шаман долго жевал горсть семян, перемалывая их зубами в муку, потом зарылся ещё глубже в перья и уснул. Они вышли из сумрачного дома на свет и пошли в сторону леса. На мокрой траве виднелся чёткий след, уходивший через поле. Уилл шел как пьяный, и среди первых же деревьев, откуда их было уже не видно, Лектеру пришлось его остановить. – Ты считаешь, что поступил неправильно? Уилл застыл и смотрел в землю. Руки его были по локоть в крови, нож пытался выскользнуть из пальцев. На слова он не отреагировал, и Ганнибал попытался его обнять. Свист ножа – и между ними полтора метра. Уилл отмахнулся от прикосновения и вновь застыл без движения. Он начинал дрожать, а лицо скривилось как у ребёнка, который вот-вот заплачет. Лектер выждал несколько секунд. – Он бы нас не отпустил. Он не такой великодушный, как ты, Уилл Грэм. – Он не кромсал того парня на куски, никого не убивал и не уродовал, во всяком случае, физически. – И что ты чувствуешь? – В этот раз – сожаление. Ганнибал аккуратно сделал шаг вперёд. – Сожаление. Если бы он отнял тебя у меня, я почувствовал бы нечто большее, чем сожаление. Я не то чтобы боюсь одиночества, но ты прав, я изменился, и я буду защищать нас, нашу семью любой ценой. Ты выбрал то же, что и я – защищать нас, выбрал сам. Уилл уронил нож, тот легко скользнул в траву. – Я больше не буду вынуждать тебя убивать дорогих тебе людей,– Ганнибал сделал ещё шаг вперёд, обнял Грэма и крепко прижал к себе. Вновь стало тепло, а окровавленные руки исчезли за спиной тьмы, крепко сжимая которую Уилл успокаивался и переставал слышать что-либо, кроме биения её огромного чёрного сердца. – Тебе не придётся меня вынуждать. У меня есть лишь ты. Никого не осталось. Никого и не было.