Мы с тобой одной крови

      Удар. Еще один. Лапы гулко отбивают ритм по заледеневшему снегу, что покрылся хрустящей коркой, ломающейся при соприкосновении, немного скользкой, но это только на удачу, ведь по насту гораздо легче бежать и тянуть упряжку, чем по мягкому и пушистому ковру из ледяных и холодных пушинок. Дыхание сбивается, ведь скоро финиш, а в затылок дышат соперники, не желающие признавать, что уже третий год подряд они терпят неудачу, ведь победитель прошлых гонок отнюдь не собирался отдавать кому-то свое первенство, потому ему оставалось лишь покрепче стиснуть зубы и ускорить темп. Хотя ездового пса гнала вперед не только слава, не только жажда победы, а и тот непередаваемый дух свободы, когда ты мчишься вместе с ветром, и он что-то насвистывает тебе на ухо, завлекая догнать его, а ты принимаешь этот вызов и просто бежишь, ощущая стук своего сердца, контролируя все свое тело, прикрывая иногда глаза, чтобы затем, вновь раскрыв их, перед тобой, будто впервые, вновь раскинулся потрясающий мир. Именно это и нравилось в беге предводителю лидирующей упряжки. А в упряжке ему нравилось, что в такие моменты он был един со своей командой и со своим человеком. Этот адреналин будоражил кровь и объединял сердца и мысли в один единый поток непередаваемой и восхитительной энергии, энергии жизни.       – Быстрее! Бенедикт! Бен, поднажми! Еще немного, парень, и мы финишируем! Ребята, поднажали! – Джон Купер задорно махнул рукой, обернувшись к отстающим соперникам и подарив им белоснежную ухмылку, после чего вновь устремил горящий предвкушением взгляд на виднеющийся город.       Собаки, услышав голос своего погонщика, также победно залаяв, помчались еще скорее, хотя казалось, что еще быстрее просто невозможно. Конечно, всех их объединяло пьянящее чувство некой свободы и сладкий привкус победы, но у каждого из них были еще свои причины для скорейшего возвращения в Ном: кто-то соскучился по своим хозяевам и друзьям, кого-то ждала семья или же возлюбленная, были и те, кто просто хотел уже отдохнуть у камина с костью в зубах. У всех были дополнительные причины. У всех, кроме Бена.       Хозяином Бена был Купер, а значит, соскучиться по нему пес точно не мог, ведь все этапы гонки они проходили вместе; отдыхать псу не хотелось, поскольку он был полон сил и бодрости, да и отдых он предпочитал активный; семья? У него не было партнерши и не было щенят. Вернее, не совсем так. У него была партнерша и невеста, прекраснейшая хаски с чудным именем Мэйбеллайн, за внимание которой боролись все холостяки Нома и даже некоторые женатики. Разумеется, Бену льстило, что она отдала предпочтение лишь ему одному, а в ее ясных небесных глазах так и читались любовь и восхищение им, он и сам был в нее влюблен, ведь она не только невероятно красива и грациозна, а еще умна и не без внутренней ласки, но отчего-то он мало думал о ней во время гонок, забывал, будто никогда и не знал. Для Бена не было ничего существеннее и дороже его спорта, гонок, бега и побед. Пожалуй, если бы с ним что-то произошло и он не смог бы больше принимать участия в состязаниях или даже просто гонять по лесу целыми днями, то в тот же день его жизнь утратила бы любой смысл.       – Джанет, – с каким-то трепетом произнес напарник Бена, глупо улыбаясь и с нежностью смотря вперед, словно надеялся увидеть свою возлюбленную прежде, чем они въедут в город.       – Флэйм, – лишь хмыкнул Бен, бросив понимающий взгляд на своего влюбленного лучшего друга, – держись, скоро ты увидишь свою супругу, не переживай так.       Алый как бушующее пламя пес повернул в сторону лидера свою голову с отчетливо выделяющейся светлой мордашкой, единственным светлым пятном на всем лице, да и то усыпанным россыпью легких веснушек, и недовольно сощурил глубокие синие, как холодное озеро, глаза, явно задетый долей снисхождения, что прозвучала в голосе Бена. Хмыкнув в ответ и что-то пробормотав наподобие: «Ничего ты не понимаешь», он продолжил свой путь.       – Возможно, – тихо произнес Бен, пожав плечами. – Возможно, любовь не всех ослепляет.       – Просто ты не любишь. Если бы ты по-настоящему сильно любил Мэйб, то гонки отошли бы на второе место.       – Эй! Я люблю Мэйб. Ты же знаешь, у нас скоро свадьба.       – Но ты не говорил о ней за все это время. Лишь пару раз обмолвился, да и то отвечая на вопрос или поддерживая разговор. Ты не хуже меня знаешь, что любой другой пес с радостью занял бы твое место.       – Разве разговоры показатель? – искренне удивился Бен, а затем он вспомнил довольно романтический бред, который должен был устроить его друга. – Я храню о ней память и берегу нашу любовь в своем сердце.       – Не знал, что ты такой романтик, – фыркнул Флэйм, не поверив несколько ироничному тону друга, и вновь поглядел на Бена. – Тогда скажи, что такое «любовь» для тебя? В чем проявляется ваша любовь?       – Ну, – Бен задумался, потерявшись с ответом на вопрос, о котором он никогда не думал прежде, – она мне нравится, ведь она красивая, такая элегантная, женственная. Хотя Джанет также необычайно красива, но я всегда предпочитал брюнеток, а ты – рыжих. А я в свою очередь и сам неплох, да еще и с отличным здоровьем. У нас будут здоровые щенки, которые займут мое место.       – Это все не то. И близко не то, – покачал головой Флэйм, и даже его однотонный рыжий хвост недовольно дернулся. – Даю еще одну попытку. К тому же, Джанет золотая как солнце, а не рыжая.       – Мне приятно ее общество? – немного раздраженно предложил Бен, поглядывая на догоняющих соперников. И с какой стати Флэйму вздумалось вести душевные беседы именно сейчас, за пару миль до финиша?       – Вот видишь! – ответ Бена вновь не устроил пса, и тот решил дать свой ответ. – Знаешь, что я люблю в Джанет? Ее прекрасные лучистые солнечные глаза, похожие на тёплый мёд, её доброту и понимание. Рядом с ней я счастлив и спокоен. Я всегда знаю, где мне рады, где меня любят и мной дорожат. Наедине с ней я остаюсь самим собой, будто рядом нет никого чужого, и потому она знает все мои мысли и в курсе всех моих волнений. А еще нам обоим нравится гулять по набережной, нравится смотреть на луну и есть горячий зефир вместе с нашими людьми у костра. Джанет – часть меня, и без нее я не представляю своей жизни.       Бенедикт не нашелся, что ответить, лишь ощущая какое-то внутреннее нежеланное соглашение с Флэймом – он не знал о любви, но была ли в этом чья-то вина? Быть может, он просто и не умеет любить? Своих родителей он не помнил, ведь его забрали от них, когда ему был лишь месяц. Джон был его единственной семьей, но даже с ним они привыкли проводить время отдельно. И как бы сильно не хотелось этого признавать самому себе, но правда оставалась таковой: Бен был одинок. Одинок настолько, что даже тех, кто его окружает, он не привык впускать далеко в душу и в сердце. Только Флэйм был исключением, но и он постепенно отдалялся, отдав предпочтение рыжей красавице с белой лентой на шее. Бен ведь никогда и ничем особо не делился с Мэйб, и сейчас он ощущал какую-то вину за это. Он не был открыт или искренен, а ведь она его любила. Но любил ли он? И как понять, когда любовь приходит?       – Бен?       – Заткнись. Нас почти догнали конкуренты. Если мы проиграем, то боюсь, мне придется оставить Джанет вдовой.       – Заткнитесь оба! Голубки, посплетничайте буквально через полчаса, а пока давайте энергичнее отрывать свои лапы от снега, – гаркнул бежавший позади Чарли.       Послушавшись совета, псы уже молча продолжили преодолевать дистанцию, вновь вырываясь вперед и оставляя противников далеко позади. Но вот только у Бена настроение пропало, и бежал он уже больше автоматически, не особо наслаждаясь, поскольку погружен он был в свои мысли, мрачные, темные и неясные, но лишь до того момента, как они вбежали по трассе в город, где их уже привычно встречали радостными криками, приветствуя победителей.