Мы с тобой одной крови

      Анью, чуть поморщившись от боли, постаралась встать на лапы, опираясь при этом об дерево. Волчица удивленно наблюдала за схваткой между лосем и ее неожиданным защитником. Когда же ей удалось получше рассмотреть последнего, то она с еще большим удивлением обнаружила, что это был пес. Очень крупный, пожалуй, лишь немногим меньше ее, но наверняка необычайно большой для собаки. И он бросился защищать ее, волчицу! Знал ли он о том, кто она, или же он ошибочно принял ее за представительницу своего вида? Этот вопрос отчего-то не давал Анью покоя, хотя она и была глубоко признательна судьбе и этому незнакомцу за ее спасение.       Тем временем серый хаски продолжал атаковать своего противника, который был немало сбит с толку столь внезапным вмешательством третьей стороны. Лось постарался его отбросить рогами, но пес вовремя увернулся и ощутимо цапнул за заднюю ногу копытного. Тот заревел и лягнул копытом пустоту. Думать о волчице он уже перестал, ведь сейчас его главной целью был тот нахал со странной синей тряпкой на шее, что сейчас самодовольно усмехался. Его синие глаза были необъяснимо ненавистны сейчас лосю. В них играл смех, и в них горело безрассудство с примесью храбрости и отваги. Зверь выпустил из ноздрей пар и помчался вперед, на обладателя такого неуважительного взгляда, но тот вновь ловко отскочил.       Хаски увидел обрыв недалеко от нынешнего места, и сейчас он всячески подзадоривал своего противника, чтобы незаметно увести его на опасную территорию. К счастью, план отлично работал, и лось, ничего не подозревая, разжигался агрессией изнутри все больше и больше, замечая лишь три темно-синих пятна. Не оказалось ничего трудного в том, чтобы заставить громадного и массивного зверя помчаться за мелкой серой тенью, которая даже не являлась волком. Лось в какой-то момент даже поверил, что догоняет того, кто испортил ему вендетту, но в тот самый миг, когда он подготовил рога для тарана и ускорил темп, его преследуемая жертва в третий раз проявила мастерство увиливания, которым не мог похвастаться рогатый. Он поздно осознал, что не ощущает под собой твердой или мягкой заснеженной почвы, как поздно осознал, что падение ему грозит с весьма большой высоты, а значит, без травм не обойтись. Он осознал все это лишь тогда, когда ощутил резкую и пронзительную боль в ногах, переживал удивительное головокружение и наблюдал, как у него из пасти горячей дорожкой спадает алая кровь. Кровь медленно покидала его тело и из ран, нанесенных прежде. Взревев от дикой боли, лось приподнял голову вверх, ощущая, как даже такое незначительное движение вызвало калейдоскоп болезненных ощущений. Зверь с затравленной ненавистью глядел в небесные глаза победителя.       – Кто ты? – хрипло выдавил он, прикрыв на мгновение глаза. – Зачем?..       – Ты хотел напасть на раненую девушку, что не могла бы дать тебе отпор, – спокойно произнес голос сверху. – Ты получил то, что заслужил. Но я проявлю больше доброты... Хотя, учитывая твое состояние, возможно, это не милосердие, а самая настоящая казнь. Ведь ты останешься жить. Я не убью тебя, но не могу гарантировать, что ты сам копыта не отбросишь или же тебя не убьют другие. Знай же, что Бенедикт никогда не убивает тех, кто ему проиграл.       – Это была не твоя битва, псина, – со злобой сплюнул кровь поверженный. – И знай и ты, Бенедикт! Я оправлюсь и однажды найду тебя, а после – убью. Это обещаю тебе я, Чоррук!       – Ага, – хмыкнул Бен, сильно сомневаясь в этом обещании. – Если выживешь, то потом посмотрим.       Развернувшись, пес, не скрывая своей гордости, направился в сторону брошенной волчицы, более не удостоив своего соперника даже взглядом. Конечно, тот факт, что он, обыкновенный хаски, только что повалил громадного лося, не мог не тешить его самолюбие. И сейчас он ожидал от спасенной волчицы как минимум массу слов благодарности и взгляда, наполненного обожанием. Но, видимо, его ожидания были абсолютно не схожи с мыслями Анью на этот счет. Белоснежно-серебристая волчица смогла полностью подняться на лапы, чтобы быть на равных с ее неожиданным спасителем. В ее удивительных глазах, золотых ободках, что были окружены таинственным мраком, плескалось чувство удивленного уважения.       – Эй, красавица, ты как, в порядке? Может, тебе помочь? – приятным голосом поинтересовался пес, с интересом разглядывая ее.       От такого панибратства весь вид волчицы выразил возмущение, впрочем, ее голос оставался спокойным.       – Благодарю вас за то, что спасли мне жизнь, но мне более не нужна ваша помощь. К тому же, мне кажется, что мы с вами не настолько знакомы, чтобы вы обращались ко мне на «ты», да еще и позволяли себе вольные высказывания в мою сторону. Если это был комплимент, то он был неуместен.       Слова волчицы, мягко говоря, поразили Бена: он спас жизнь, предложил помощь, начал разговор на дружеский манер, а его так культурно послали! Какова благодарность! Кажется, теперь он понимал, отчего собаки и волки не ладили меж собой – вторые были слишком высокомерными по отношению к первым. Это решительно не нравилось Бену, но и вызывало интерес, ведь с ним никто и никогда еще так не разговаривал.       – Как ВЫ отметили, я спас вам жизнь. Мне казалось, что это достаточный повод для того, чтобы опустить все эти формальности.       – И все же я, волчица, оказала вам, псу, должное уважение при первой встрече, – хладнокровно отметила Анью.       – О, насколько же ВЫ заносчивы и высокомерны! Волчица! Я только что спас тебе жизнь, белая королева! Вместо же благодарностей и обещаний всегда это помнить и однажды отдать долг жизни ты напустилась на меня по такому поводу? А это, между прочим, невежливо! Пес! Да ты хоть знаешь, кто я?!       – А знаете ли вы, кто я? – резонно отметила Анью, испытующе смотря на нахала. Она помолчала пару мгновений, а затем продолжила:       – Вы – ездовой пес, лучший в упряжке. Смею полагать, что вы неоднократно были победителем. Привыкли быть любимцем у людей и среди других собак. Прирожденный лидер. И все же вы предпочитаете носить более свободный платок на шее, нежели тяжелый ошейник. И, видимо, вы неоднократно сбегали в лес, а значит, вы ищете свободы.       – Откуда тебе это известно? – Бен был искренне удивлен, но это не пугало его, напротив, в его голосе звучало уважение и искренний, неподдельный интерес, что польстило волчице.       – Это довольно легко, – на ее губах мелькнула легкая улыбка. – На вас висит платок, но он не на своем месте на данный момент, а под ним виднеется залежавшаяся шерсть. Видимо, ее что-то отяжелило, а для собак это может быть лишь ошейник. Еще вы очень быстры, а ваша реакция незамедлительна, что уж говорить о вашей спортивной форме. Все это выдает в вас пса, что постоянно тренируется, а мне известно, что собаки вместе с людьми занимаются странным видом спорта – гонками в упряжках. То, что вы лидер – видно по вашей манере держаться уверенно и решительно, а тот факт, что вас задело мое замечание, лишь указывает на то, что вас редко ставят на свое место.       – Оу... впечатляюще, – уважительно кивнул Бен, с еще большим интересом осматривая собеседницу своими синими, как вечернее небо, глазами. – Но ты не знаешь моего имени.       – Пожалуй, я могла бы вам напомнить про остроту волчьего слуха, но будет уместнее, если вы представитесь сами, – в глазах белоснежной волчицы неожиданно вспыхнул веселый огонек.       – Что же... Кхм, я Бен. Точнее, Бенедикт, что значит «благословленный». Мне дал это имя мой хозяин, который занимается гонками, а в остальном ты права: я неоднократный победитель гонок и звезда Нома – города, в котором живу, – чуть поклонился пес, одаривая собеседницу обаятельной улыбкой. – А кого же спас я от рогов лося?       – Мое имя – Анью, и оно дано мне от рождения моими родителями.       – И? Быть может, тебе хочется мне еще добавить пару фактов из биографии? Ты из стаи или же одиночка?       – Это не столь важно, – Анью вежливо улыбнулась, уклончиво отходя от прямого ответа. – Что же, благодарю вас за помощь, Бен. Как вы упомянули ранее – я у вас в долгу. Как вам известно, честь – не пустой звук для волка, а следовательно, слово свое я сдержу. А на данный момент позвольте мне вас покинуть – меня ждут.       – Ладно... Тогда до встречи?       Бен неуверенно смотрел вслед медленно удаляющейся хромающей волчице, и отчего-то в его сердце закралась грусть – он бы с радостью еще немного поболтал со столь удивительной собеседницей, мудрой не по годам, что была истинной леди, несмотря на происхождение из дикого леса. Она разительно отличалась от всех, кого он прежде знал, а это немало привлекало его в ней. Но она уходила, ясно дав понять, что их встреча окончена, а куда следовало идти ему? Домой идти он не хотел, а возвращаться в свое временное пристанище в корнях деревьев не представлялось ему теперь столь замечательной идеей, ведь он вряд ли сможет теперь спокойно уснуть.       Неожиданно белая фигура пошатнулась и упала, издав тихий, но различимый в сумеречном лесу стон. Не теряя ни минуты, хаски помчался к ней, чтобы обнаружить Анью лежащей в снегу, что рядом с ней был окрашен в цвет кровавой луны. Волчица посмотрела на него с плохо скрываемой мольбой. Что означала ее гордость сейчас, когда она не могла сама идти? Когда ее лапы ощутимо дрожали от напряжения, а кровь вытекала из раны? И все же она не могла пересилить себя и прямо попросить о помощи, но делала это при помощи одного лишь взгляда – тоскливого, наполненного неуверенностью, каплей стыда и просьбой.       – Тебе нужна помощь, Анью. Я отведу тебя в безопасное место, и там ты сможешь отдохнуть. И не вздумай перечить мне или отказываться – мы оба понимаем, что сейчас это было бы безумием, – тихо произнес он.       Мягко ухватив волчицу за загривок, он с силой начал ее приподнимать, пока Анью не смогла самостоятельно вновь встать на лапы. Судорожный вздох свидетельствовал о том, что ее лапы травмированы значительно сильнее, нежели он думал. Мысленно проклиная того лося, Бен предоставил Анью свой бок, чтобы, опираясь на него, она могла идти. Волчица молча приняла его помощь и поддержку, а во время ходьбы она не проронила ни слова, лишь изредка она издавала звуки, похожие не то на скулеж, не то на рычание. Всю дорогу Бен беспокоился о том, чтобы они смогли дойти до его лежанки. Конечно, путь был вовсе не далек, но они шли необычайно медленно, иногда останавливаясь для отдыха. Причем все эти паузы являлись инициативой именно Бенедикта, поскольку волчице гордость или воспитание не позволили бы проявить хоть каплю слабости.       Наконец они добрались до того укрытия, в котором прежде намеревался выспаться пес. У входа Анью уже отошла от Бена и забралась вовнутрь, где сразу же начала вылизывать свою переднюю лапу. Бен подбадривающе улыбнулся, а после ушел, сказав, что ему необходимо кое-что сделать. Волчица слабо кивнула в ответ, продолжив заниматься лечением своей раны. Она сомневалась, что он вернется – слишком много хлопот она вызывала, но была ему благодарна за помощь и пристанище. Тем не менее он вернулся спустя некоторое время. При этом он вернулся не один, а с добычей в виде свежепойманной зайчатины в зубах.       – Я подумал, что ты голодна. Тебе ведь необходимы силы для дальнейшего пути, верно? – положив зайца у лап волчицы, мягко улыбнулся Бен.       – Спасибо... – неожиданно смутилась Анью, чуть опустив глаза и немного покраснев. – За всё. Спасибо.       – Не за что, – искренне отмахнулся Бенедикт. – Можно взглянуть на твою лапу? Позволишь?       Волчица, помедлив, все же кивнула, после чего Бен склонился сперва над задней лапой, прекрасно зная, что делать с вывихами – на гонках и тренировках обходится не без этого, а поскольку члены его упряжки не раз получали вывих, когда человека не было рядом, то пес и сам изловчился вправлять кости на место. Следовало лишь нажать в одном месте, потянуть в другом и резко...       – Ауч! – воскликнула от неожиданности Анью, с укором посмотрев на пса. Но буквально через миг ее взгляд стал мягче и наполнился признательностью. – Стало гораздо легче. Спасибо... А ты разве лекарь? Или шаман?       – Кто? Я? – Бенедикт заливисто рассмеялся хрипловатым смехом. – Нет, вовсе нет. Но мне доводилось лечить вывихи и переломы прежде. Как-никак, а я несу ответственность за свою упряжку.       – Упряжка... Это как стая?       – Ну, что-то вроде того. Меньше, конечно, но у нас тоже есть своя иерархия и каждый занимает свою позицию.       – А ты, выходит, вожак?       – Предводитель, лидер. Но да, я вожак, – мягко поправил ее Бен, а затем смерил ее лукавым взглядом. – Ты уже дважды обратилась ко мне на «ты».       – Я подумала, что я уже дважды обязана тебе. К тому же мы уже не незнакомцы, верно?       – Верно. А теперь дай я перевяжу тебе твою лапу. Нужно остановить кровь, да и ходить будет гораздо легче...       Ловко стянув с себя свой платок, Бенедикт бережно и ловко стал обвязывать его вокруг передней лапы. Анью ощутила непривычное тепло на израненных подушечках, и ей стало куда менее болезненно, ведь прежде даже снег и ветер будто ранили ее лапу подобно капкану, а сейчас рана была обезопасена. Позволяя псу заняться ее травмой, она невольно задержала взгляд на его глазах, поняв, что ошибалась прежде: такими же темно-синими, как платок, были не его радужки, а его зрачки, что лишь оттеняли их. Они были цвета ночного летнего неба, но не были привычно черными.       – Вот и все! Теперь я позаботился о тебе должным образом и... Что? Что-то не так?       – Вовсе нет... Просто... у тебя удивительные глаза. Твои зрачки... Они темно-синие! Так необычно, – завороженно отметила волчица, но осознав, что невежливо так долго изучать собеседника, вглядываясь в его глаза, она обратила свой взор на аккуратно перевязанную лапу.       – Не более удивительные, чем черные белки. У вас, волков, у всех такие глаза? – заинтересованно произнес Бен, ощущая внутри некую гордость от слов Анью.       – Нет, это редкость. Полагаю, такая же, как и синие зрачки у собак, – Анью тепло улыбнулась, а затем ее взгляд стал озабоченно тревожным. – Ты перевязал мне лапу своим платком...       – Я знаю.       – Но он тебе нужен... Это явно твоя любимая вещь. Не стоило применять ее ради такого глупого повода. В конце концов, моя лапа и сама затянулась бы.       – Это лучшее применение для моего платка, – убедил ее Бен, а затем игриво подмигнул. – Да и пускай тебе что-нибудь будет обо мне напоминать. А захочешь, так сможешь однажды мне его вернуть, не придумывая глупого повода для встречи.       – Ты убежден, что я захочу прийти повидать тебя?       – Я просто знаю это.       Смотря друг другу в глаза, в одних из которых читалось игривое возмущение, а в других – непоколебимая уверенность и веселье, волчица и пес одновременно засмеялись. Им отчего-то обоим было легко друг с другом, а еще они убеждались в том, что между ними вовсе нет глобальных отличий, ведь важна душа, а вовсе не внешняя оболочка. И в эти минуты их ничто не тревожило более, никакие мысли не закрадывались змеей в их разум и сердце, дабы отравить их, напротив, в их душах расцвела весна.       – Давай, ешь. Я для чего поймал для тебя зайца?       – Тогда ты присоединись ко мне и раздели со мной мою трапезу. Ты первым должен откусить, ведь это твоя добыча.       – Ну нет! Я ловил его для тебя, значит, ты первой и ешь. В конце концов, ты моя гостья!       – Лес – обитель волков.       – Тогда я уступаю тебе, поскольку ты – волчица!       – А ты – пес.       – По-твоему, это ругательство? Ты имеешь что-то против собак?       – Нет, отнюдь, – легко улыбнулась Анью, после чего первой приступила к ужину.       Спустя некоторое время волчица и пес, лежа рядом в теплой и уютной норе в корнях великого дерева, выглядывали наружу, искренне восхищаясь и замирая перед величием северного сияния и миллионов звезд, что раскинулись кругом, танцуя волшебный сверкающий танец в лучах Авроры и луны. Подобно снежинкам, что затейливо опускаются наземь, они плясали на месте, окружая огромный серебряный шар, что виднелся за зеленовато-голубым мерцанием. Казалось, весь мир затих, наблюдая за великолепной игрой красок, что были неброско разбросаны по небу.       – Знаешь, а заяц был сочным и вкусным. Спасибо за чудесный ужин. И уж точно трудно забыть, как ты ловко управился с тем лосем. Знаешь, я и не знала, что собаки умеют охотиться. Я думала, что вы можете лишь лаять и прислуживать людям, – тихо произнесла Анью, чуть повернувшись в сторону Бена.       – А ты многих собак знаешь? – дружелюбно поинтересовался Бен, наблюдая за отражением северного сияния в ее темных и пронзительных зрачках.       – До тебя? Ни одного. Я лишь наблюдала временами издали.       – Ты еще много не знаешь о нас, Анью, – отметил Бен не без улыбки.       – Я не спорю, – мягко согласилась волчица, одарив его едва уловимой улыбкой.       – Ты сегодня часто благодарила меня, а я хотел поблагодарить тебя за столь занимательный вечер и за то, что изменила мое мнение о волках. Оказывается, вы бываете довольно милы и вовсе не горите желанием всех разорвать и убить.       – Что? Должно быть, это сказки для маленьких щенят, – добродушно рассмеялась волчица. – Точно такие же, какие рассказывают нашим волчатам, но там роль плохих чудовищ исполняют охотники и их псы.       – Но это не так далеко от истины, – с грустью отметил Бен. – Люди действительно охотятся на волков. И нередко берут с собой своих собак.       – Вот видишь – волки правдивее собак, – печально прокомментировала Анью.       Настала пауза, во время которой каждый размышлял о совершаемых их собратьями ошибках. А ведь волки и собаки могут жить в мире. Разве дружеское общение Анью и Бенедикта не пример тому? Ведь Бен спокойно мог пройти мимо, либо же и вовсе помочь убить волчицу, или даже просто оставить. А Анью могла воспользоваться его добротой и напасть на кровного врага, но не стала. Зачем?       Неожиданно Бена отвлекла еще одна мысль, которая не давала ему покоя. Заметив его смятение, Анью вопросительно взглянула на него.       – Ты говорила, что должна идти, ведь тебя кто-то ждет.       – Что же, меня поймут, если я вернусь несколько позже, хотя брат, конечно, будет переживать за свою младшую сестру, – на губах Анью заиграла печальная улыбка, когда она упомянула брата, а у Бена это вызвало живой интерес.       – Брат? Надо же! Должно быть, он уже совсем стар, если взглянуть на тебя!       – Мне четыре, – сухо ответила волчица, явно задетая подобным высказыванием.       – Четыре? Как? Так же, как и мне? Ой, прости... Просто ты такая величественная, гордая, умная, что я посчитал тебя гораздо старше. Но теперь я понимаю, что ошибался. Ты просто родилась здоровым и крупным волчонком, вот и выросла размером с лося, но твоя шерсть, глаза выдают, что ты гораздо младше, и...       – Хватит. Перестань, – в голосе волчицы внезапно появилась насмешка. – Ты вообще умеешь делать комплименты?       – Никогда об этом не задумывался, – честно признался Бен.       – Заметно, – весело рассмеялась волчица. – Должно быть, трудно тебе найти девушку?       – Вовсе нет, – заметно смутился и поник Бен. Ему стало стыдно, что за весь вечер он так и не вспомнил ни разу о Мэйб. И это воспоминание отчего-то отозвалось горечью в груди. – У меня есть невеста, Мэйбеллайн. Скоро будет свадьба.       – Ясно, – коротко ответила Анью, и по ее голосу было слышно, что это даже ее огорчило.       – А у тебя есть кто-то? Должно быть, за такой красивой волчицей ходит вереница поклонников!       – Делаешь успехи в мастерстве делать комплименты, – одобрительно глянула на него Анью, но в ее взгляде потух какой-то огонек, горевший доселе, ведь и она вспомнила, что заставляет ее покидать свой дом. – Увы, но нет. По многим причинам волки избегают меня, а кто не избегает, то лишь стремится подняться вверх по иерархической лестнице. И стать предводителем, лидером, вожаком.       – Постой... – Бенедикт начал быстро осмысливать сказанное, с трудом веря в свои же выводы. – Ты... Ты дочь вожака?       – Была. Сейчас я и есть вожак волчьей стаи, – Анью гордо посмотрела на Бена, готовясь услышать какое-нибудь глупое пресмыкание или же, напротив, слова страха или испуга. Вот Бен уже молчит несколько мгновений, пристально разглядывая собеседницу своими небесными глазами.       – Что же, полагаю, роль вожака утомляет тебя, но передать ее ты хотела бы лишь достойному волку.       – Откуда тебе это знать?       – Как ты и сама отметила ранее, то я тоже своего рода вожак. И мне известна вся та ответственность, что тяжким грузом возлагается на плечи, особенно когда душа рвется к свободе, к поискам своего настоящего пути, а не того, который был навязан. Кто-то скажет, что это редкое счастье, а я скажу, что это груз. Проблема каждого – твоя проблема. Их боль – твоя боль. Ты не живешь ради себя, ты живешь и растворяешься в своей стае, – спокойно пояснил Бенедикт, и в его взгляде также промелькнула усталость. – Иначе отчего мы сейчас здесь, когда должны были быть со своими стаями?       – Ты прав. Во всем прав, – согласилась с ним ошеломленная волчица. Она никогда прежде не думала, что найдет кого-то, кто ее бы так прекрасно понимал, кто озвучил бы вслух то, что бьется в немом крике в глубине ее души. Это открытие так потрясло ее, что Анью решила немного больше раскрыться перед Беном, рассказав ему свою историю.       – Знаешь, я почти не помню своих родителей. Помню лишь, что Керук и Нэйбель были моими родителями, серыми волками, как и мой старший брат Нава. У отца были такие же глаза, как у меня, а у матери была необычайная грация, что была мною унаследована. Но я больше походила на своего деда – полярного волка, и на свою бабушку – по уму. Это и отличало меня от всех, делая иной. Когда одни слышат ветер, я могу слышать его голос. Разве это не странно? Меня всегда избегали, но маленькой меня все же любили. Особенно родные. Они были убеждены, что моя судьба – стать великим вожаком, наполненным знаниями природы. Ради этой идеи они даже опустили права Навы, а он только радовался с ними. Когда же я чуть подросла, стала лишь немногим самостоятельным волчонком, но еще не познавшим и первой охоты, в лесу начался пожар. Охотники напали на нас, а нам лишь и оставалось, что бежать. Когда-то этот лес принадлежал нам, но люди изгнали нас поближе к морю. Потому я иногда прихожу сюда, вспоминая радужное детство. Знаешь, мои родители, вожаки стаи, погибли в том пожаре, а моему брату довелось рано повзрослеть. Ему было лишь три, а на его плечи взвалилась должность временного вожака, пока я не подрасту, и забота о маленькой сестре. Следует ли упоминать, что ему было необычайно тяжело вести стаю и обживать ее новую землю? Прошло время, и мне стало два года – взрослая особа для начала правления, но я попросила брата еще чуть повременить. До трех лет он дал мне свободу, а затем уступил мне мое место, но не по праву рождения, а по велению родителей. Сам он влюбился в прекрасную волчицу и завел чудную дочь. Но недавно он их утратил. На Амайю и их дочь, Ренни, напала чужая стая. И я бы очень хотела бы уйти, но не могу. Это случилось всего месяц назад, и он такой несчастный. Его боль вряд ли что-нибудь заглушит. Волки могут любить вечно. Если их супруг умрет или уйдет, то любовь к нему не позволит завести новую семью. Наши пары вечны, как дыхание ветра или поток реки. Но в стае я чужая, да и Нава лучший вожак, нежели я.       – У тебя замечательный брат, – в глазах Бена искрилось сочувствие к судьбе близкого для Анью волка. – Судьба жестоко обошлась с ним. Слишком много потерь... Но по твоим глазам я вижу, что однажды ты все равно уйдешь.       – Уйду.       – И куда же?       – Не знаю... Возможно, мне захочется путешествовать.       – В одиночку?       – Если повезет, то нет.       – Позовешь меня?       – У тебя семья.       – Щенкам не нужна будет помощь вечно, а я лишь знаю, что там, внизу, в городе, меня ждет не моя жизнь. Я обожаю гонки за бег и то недолгое чувство какой-то свободы, но я не особо привязан к хозяину, как и не слишком ищу общество других собак. Я своих родителей вообще не помню. Со мной всегда был Джон. Но, даже несмотря на это, друзьями навек мы не стали. Флэйм – он мой хороший друг. Такой забавный и умный рыжик! И свою жену, Джанет, он любит безумно и сильно. Они как одно целое. И всегда понимают друг друга. А Мэйб... Она старается мне угождать, но она не понимает меня. Прогулкам в лесу она предпочитает сон у камина, размышлениям о тайнах она отдает предпочтение сплетням и пустой болтовне. Мы разные с ней.       – Ты любишь ее?       – Не знаю, – честно признался Бен, задумчиво посмотрев на небо. – Думал, что люблю, а сейчас все больше думаю, что лишь поступал так, как от меня ожидали. Если бы действительно любил, то был бы я сейчас здесь тогда, когда она размышляет о свадьбе? Я должен быть рад, искриться теплом и счастьем, а меня мучает безразличие и ощущение того, что я допустил ошибку.       – А любил ли ты кого-то? Я, например, люблю своего брата и очень любила свою племянницу.       – Спрашиваешь, есть ли мне с чем сравнивать? Пожалуй, что нет. Даже к Флэйму я испытываю привязанность, симпатию, но вряд ли люблю. Если бы мне довелось его долго не видеть, то вряд ли я сильно тосковал бы.       – Ты одинок среди своих друзей, а это грустно, – заметила Анью.       – Знаю. Но и ты волк-одиночка, по ошибке стоящий во главе стаи волков.       – Что же, но теперь, по крайней мере, мы есть друг у друга. Тот, кто имеет хорошего друга, тот никогда не бывает одинок, – тепло улыбнулась Анью своей самой светлой улыбкой.       – Что правда, то правда, – в ответ усмехнулся Бен.       Они еще долго разговаривали под звездным небом обо всем на свете: о жизни волков и о жизни собак, о полноводных реках, наполненных рыбой, о сегодняшних событиях, о своих наблюдениях, взлетах и падениях, обо всем, о чем лишь могли они вспомнить, пока сон не накрыл их мягким покровом.       А наутро они с грустной улыбкой распрощались друг с другом, лелея в душах сомнение о грядущей встрече. И все же за один вечер они стали настоящими друзьями, близкими по духу, как никто иной. Но каждому была его дорога – Анью шла в лес, едва хромая, вперед, к своей стае, а Бен, что провожал ее долгим взглядом, пошел в сторону другую, где ждала его будущая супруга. И лишь Боги были убеждены, что эта встреча – лишь начало...