Мы с тобой одной крови

      – ...А на повороте стоит притормаживать, – объяснял Балто своему сыну, преодолевая последнее препятствие в виде поворота на их импровизированной трассе.       – Зачем? Можно утратить скорость, да еще и время потерять. А оно очень важно на гонках, – недовольно отметил Дакота, немного затруднившийся на трассе и не вписавшийся в поворот.       – Дакота, – поучительно начал отец, но затем лишь вздохнул и покачал головой.       Балто никакого труда не составило мягко описать поворот и затем пересечь намеченную Динго линию. Его второй сын довольно ухмыльнулся, поглядывая на брата. Во взгляде же на отца у него читались неподдельные восторг и уважение.       – Ты победил, пап, – спокойно констатировал Динго с чувством гордости, поскольку нисколько не сомневался в итогах забега.       – Отлично. Как, впрочем, и обычно, – фыркнул подбежавший Дакота, разочарованно отвернув голову. – Но я быстрее Коди! Я быстрее всех ездовых собак города, даже тебя!       – Мог бы таким быть, – мягко поправил Балто. – Но пока ты не поймешь, что порой не скорость главное, а умение чувствовать дорогу, то ты не сможешь победить. Я сказал, что следует тормозить, не потому, что хотел твоего проигрыша, а потому, что хотел научить тебя для дальнейших побед. Лучше притормозить, а затем развить скорость, обойдя поворот, нежели мчать, сворачивать с пути, а затем тратить время на возвращение скорости и позиции. Пока ты один – это не чувствуется так остро, но когда занесет всю упряжку, а все собаки, что следовали за тобой, по инерции заскользят еще дальше, то ты потеряешь куда больше времени, чем когда бы просто притормозил в нужный момент. Дакота... Ты должен думать не только о себе. Ты не сможешь стать лидером упряжки, если не будешь уметь контролировать движение других собак, направлять их и решать скорость.       – Я... понимаю, – подумав, выдохнул Дакота, подняв на отца свои глаза.       Балто на какой-то миг замер, зачарованно смотря в глаза сына – ярко-голубые радужки на фоне золота белков. Эти глаза напоминали ему о его самой любимой дочери, что единственной пошла по стопам волка, лишь зрачки были другими, черными, а не темно-синими, что неизвестно от кого передались волчице. Вот уже полгода Балто не видел ее, и ему оставалось лишь верить, что она в порядке, что счастлива и здорова. Тоска уже давно легла тяжкой печатью на его сердце. Пятеро из его детей были в городе, и он мог видеть их ежедневно, но Алу... Его шестой щенок был где-то далеко, без никого из семьи. Часто Балто думал о том, что, возможно, ему следовало в чем-то ослушаться дочь и пойти с ней. Понравилось ли бы такое решение духу его матери? Он не знал. Скорее, она хотела, чтобы ее сын не следовал за дочерью, оставшись с остальной семьей, но сейчас ему лишь и остается надеяться на то, что великая Белая Волчица бережет его дочь. Он был больше волком, нежели псом, ведь даже сейчас, когда жители Нома любили его и принимали, он продолжал жить вдали, за городом, на заброшенной старой барже. Но и среди волков он также чувствовал бы себя белой вороной, все время тоскуя по Дженне и детям. Как ни крути, а выбор был очень тяжелым.       – Пап? – во взгляде Дакоты отобразилась озадаченность. – Ты в порядке?       – А? – Балто отвлекся от своих мыслей, и сейчас растерянно глядел на сына. – Да, все в порядке. Просто я...       – Просто ты напоминаешь папе Алу, – закончил за отца кареглазый Динго. Он лениво зажмурил правый глаз и усмехнулся с каплей грусти, отчего его веснушки стали еще заметнее. Он прекрасно понимал, что чувствует отец. В конце концов, Алу была и их сестрой, которую они тоже любили. А не заметить сходство Дакоты и Алу было просто невозможно: голубые глаза на золотом тле *, тот же окрас, только разных оттенков, те же темные уши и та же задорная челка. Вот только одна с детства отличалась от всех, будучи настоящим волчонком, а второй с рождения видел себя первым ездовым псом. И хотя взгляд и стиль жизни у них был разными, упрямства и решительности им обоим было не занимать.       – Оу, – Дакота понимающе взглянул на отца, хотя и опустил уши, несколько огорченный таким признанием. Балто не перечил и не опровергал слова Динго, лишь виновато смотрел на перворожденного сына, а значит, это было правдой. Что же, не всегда приятно осознавать, что в тебе стараются увидеть кого-то другого.       – Дак... Дакки, – мягко начал Балто. – Ты просто посмотрел на меня так, как Алу, вот я и вспомнил о ней. Ты очень похож на свою сестру.       – За исключением того, что я не волк.       – В тебе течет кровь волка. Исключение состоит лишь в том, что ты не похож на него, – в голосе Балто послышалась нотка огорчения – все же он гордился тем, что его мать была чистокровной волчицей, да еще, как оказалось, довольно не простой, а потому ему было неприятно, когда его дети старались отбросить эту часть истории из своей жизни. Это заставляло Балто думать о том, что они его стесняются.       – Прости, – произнес Дакота, хмуро глядя на своего отца, хотя неясно было, то ли он просит прощения за то, что не похож на волка, то ли за то, что он задел чувства волкопса.       – Ты не должен извиняться, Дакота. Ты – мой сын, и я люблю тебя, горжусь тобой. Только позволь мне тебе помочь. Я верю, что ты сможешь выиграть гонку и стать лидером упряжки. Это у тебя в крови, – выдохнув, Балто любяще улыбнулся, отчего Дакота не смог сдержать ответной улыбки.       – Правда?       – Разумеется.       – А почему со мной не тренируется Динго, а с Кодиаком ты занимаешься индивидуально? – внезапно заинтересовался Дакота.       – С тобой я тоже занимаюсь индивидуально. А Динго...       – Просто наблюдаю. Мне не интересны гонки, – широко ухмыльнулся Динго, махнув однотонным алым хвостом, что поднял в воздух сотни мелких снежинок. Пес важно посмотрел на свой значок шерифа, что висел у того на ошейнике – знак, что прикрепил его хозяин, маленький сын шерифа. Это означало, что после пожилого Джека, что был уже совсем стар, именно Динго станет новым защитником города, а также именно на его плечи ляжет ответственность вести важные собрания и принимать решения. Это необычайно ответственная и важная должность, но Динго был в себе уверен – старый сенбернар его всему обучал, а в случае чего он мог положиться на свою семью. Вот уж за кого Балто не переживал! И, конечно, он гордился своим средним сыном, который, правда, все еще не растерял веселости, озорства и некой беззаботности. Поэтому у Динго не было нужды постоянно тренироваться. Он занимался бегом в свое удовольствие и особо не напрягался.       – Верно. Ему это не нужно, – кивнул Балто.       – Но ты не так часто проводишь совместные занятия с Коди, – насупился Дакота.       – Наш братец более дисциплинирован и спокоен. Боюсь, папа просто не хочет, чтобы ты с позором продул ему, сперва нахохлившись, как гусь!       – Динго! – на этот раз Балто немного повысил голос на сына, поскольку не любил подобные шуточки. – Прояви больше уважения к дяде Борису!       – Ладно, – закатил глаза Динго. – Но в остальном же я прав! Вы с Коди идете на равных, а с Дакотой – нет. Он вырывается вперед, где-то лажает, а затем отстает. У него лапы впереди глаз бегут.       – Гр-р, – тихонько зарычал на него брат. – Много ты понимаешь... Так и можешь весь день проваляться на крыльце, с гордым видом смотря на эту свою золотую звезду. На лоб бы прицепил – смотрелось бы эффектнее.       – Завидуй молча. У тебя вообще на шее синий платок, и что?       – У мамы тоже платок висит!       – На спине! А у тебя – на груди.       – Тебе давно бока не мяли, веснушчатый?       – А ты попробуй, котёнок!       – Дакота! Динго! Прекратите.       – Ладно, пап. Я пойду и потренируюсь на поворотах, как ты и учил. А затем, через неделю, мы устроим гонку с братьями. Посмотрим, удастся ли мне заставить их глотать за мной снег!       Дакота улыбнулся, обменявшись с братом напоследок насмешливыми взглядами. У них часто были перепалки, но всегда несерьезные, больше похожие на игру в перетягивание каната – каждый старался показать, что он сильнее, умнее, главнее и т. д. Но серьезных ссор между детьми Балто не было, что не могло его не радовать. Дакота помчался на другой конец улицы, но его окликнули другие псы, среди которых были также и Никки, Калтаг и Стар. Некогда неприятели, теперь они были хорошими знакомыми семьи, а с Дакотой они вообще нашли общий язык и отлично поладили, что, впрочем, радовало Балто – его сына принимали в любом кругу, ведь он был и красив, и весел, и очень быстр, что многих притягивало к нему. Единственный его недостаток – он часто упрямится и не умеет слушать. Слушал бы – давно бы уже был главным гонщиком в городе.       – Динго! – из двери полицейского участка, возле которой лежал пес, выскочил светловолосый мальчуган с широкой радостной улыбкой. – Пойдем домой, Дин!       – Томми! – так же радостно завилял хвостом моментально поднявшийся пес. Он счастливо обнял своего человека, позволяя мальчику тормошить его челку и гладить по шелковистому меху. – Я отведу тебя домой, Томми, не волнуйся! Поиграем, да? Где-то я видел мяч...       Ребенок и пес удалялись. Мальчик смеялся, но не понимал ничего, что ему говорил Динго – для него это был всего-навсего лай. Балто тепло провожал их взглядом. В чем-то его сын напоминал Дженну – его мать также преданно любила Рози, как он любит Тома. Хотя далеко не все его дети целиком и полностью посвятили себя своим хозяевам, видимо, сказывалась волчья кровь. Дакота привязался к отцу своего мальчика, к погонщику. О нем Дакота всегда говорил с глубоким почтением и с огоньком во взгляде. Джаспер то, Джаспер се, а вот Роберта он почти и не замечал. Похожая ситуация вышла и с Коди, только тот привязался к старшему брату своего мальчика. А вот дочки Балто, Эстер и Саба, души не чаяли в своих девочках, что не могло не радовать.       А пока Балто размышлял о своих детях, иногда с интересом посматривая на Дакоту, который о чем-то живо болтал с компанией друзей, к нему подошел тот, которого он не особо ожидал увидеть рядом с собой.       – У твоего щенка есть потенциал. Но он еще достаточно глуп, чтобы я продолжал быть главным гонщиком Нома. Даже мои... приятели... Они еще пока не идут за ним, – услышав знакомый холодный и надменный тон, Балто повернул голову и встретился взглядом со льдистыми глазами Стила.       – Стил... Здравствуй, – осторожно кивнул Балто, ощущая, как напряжение и настороженность разливаются по его телу.       – Ты что, все еще не можешь меня простить? – отметил его интонацию пес. В его голосе послышалось удивление.       – Нет, Стил, – Балто, тяжко вздохнув, вновь вернул положение своей головы в направлении своего сына. – Я давно тебя простил, но осадок остался. Ты рисковал жизнью детей всего лишь из-за ненависти и презрения ко мне. Но кому ты сделал хуже?       – Я не собираюсь перед тобой отчитываться и извиняться, – резко прервал ход его мыслей матерый хаски.       – Не я начал разговор первым, – заметил Балто, а затем неожиданно продолжил. – Ты тоже не можешь мне простить то, что именно меня предпочла Дженна? Тогда я задел твою самооценку.       – Да мне все равно! Это был ее выбор. Неужто ты думаешь, что это столь серьезный повод?       – Думаю, да. Она тебе нравилась, но она была единственной, кто знал тебе цену. Завоевать ее было делом принципа.       – Оставь свои волчьи принципы при себе, Волкопес! – зарычал Стил, холодно смерив собеседника взглядом. – Я к тебе по другому вопросу.       – И по какому же? – поинтересовался Балто, мысленно гадая, что понадобилось от него Стилу.       – Это касательно твоих выродков. Дакоте я и сам нос утру – щенок не понимает, каковы законы гонок. Поражение его отрезвит. Но вот разобраться с твоей дочерью я так не смогу.       – Что? Что ты имеешь в виду? – глаза волка сощурились и пристально уставились на пса, отчего у того внезапно стало морозно на душе.       – Саба. Твоя дочь. Поговори с ней! Она часто преследует меня, пытается флиртовать со мной. Девчонка влюблена в меня, но я ей не пара, и мы оба это знаем, – голос Стила внезапно смягчился, будто тот о чем-то сожалел.       Это немало удивило Балто. Нет, о симпатии Сабы к Стилу он знал, хотя и не одобрял. Его дочь знала о нем всю историю, но все же пыталась понять, не считала сволочью и гадом, как многие, в том числе ее семья, считала его знатным ездовым псом, а еще была без ума от голубых пронзительных глаз Стила. Но вот то, что Стилу неловко от этого – это действительно удивительно. Особенно если учесть, что Саба – практически вылитая Дженна, только глаза ее были цвета неба, алый окрас на хвосте едва ли доходил до середины, а ушки были темными, но в остальном она по иронии судьбы была невероятно похожа на мать: те же красивые глаза, такая же элегантность и грация в теле и в движениях. Неудивительно, что она стала первой красавицей Нома! А вот то, что Стил, которому такое не могло не льстить, сам просит образумить его дочь, даже не используя шанса отомстить Балто, и это ему не по душе – это что-то новенькое.       Балто недоверчиво посмотрел на пса, но серьезный вид того явно свидетельствовал о том, что тот не шутит.       – Зачем тебе это? Она же похожа на Дженну... Ты мог бы отомстить мне за все, если бы решил... стать партнером Сабы, – с удивлением произнес Балто, будто объяснял очевидное псу на случай, если до него не дошло.       – Именно. Саба похожа на Дженну. И как бы это грустно ни звучало, но если я таким способом решу отомстить тебе, то я причиню боль и Дженне. А я этого не желаю, – вздохнул Стил. – К тому же есть причины, по которым я не могу быть ее партнером.       – Я говорил с Сабой, и не единожды, – покачал головой Балто. – Но ты ей почему-то очень нравишься. Она влюблена в тебя. И... даже если вы будете вместе, я приму ее выбор. Я не хочу вмешиваться в ее отношения, хотя и желаю уберечь. Ей два года. Она взрослая, а значит, вполне способна сама принимать решения.       – Серьезно? Это твой ответ: я приму любой ее выбор?!       – Поговори с ней сам. Я тоже с ней переговорю, но, боюсь, это мало поможет. Хотя мне и самому это не по душе, честно.       – Я пробовал говорить! – заявил Стил, несколько возмущенный тем, что Балто не понял, что он бы не обратился к тому, не используй тот все доступные средства. – Я даже объяснял ей, что я ей точно не пара, что я плохой и вообще ненавижу ее отца! Ее это мало волнует. Она считает, что во мне есть что-то хорошее.       – Я ценю такую неожиданную заботу о моей дочери, Стил. Спасибо, – благодарно произнес Балто.       – Я делаю это не ради тебя, – фыркнул Стил. – И ты не думай, что я что-то делаю просто так. На все есть свои причины. Есть обстоятельства, которые не позволяют мне встречаться с Сабой. Я сказал, что я не могу быть с ней, но не то, что я не хочу быть с ней.       Высказавшись, Стил засобирался идти дальше, но его окликнул голос Балто, который явно был сбит с толку.       – Что ты имеешь в виду, Стил? Какие обстоятельства?       – Однажды ты узнаешь... Балто, – тихо произнес Стил, после чего перешел на бег, не желая больше продолжать разговор, который и так вышел необычайно странным...