Отблеск призрачной любви

Говорят, от прошлого не убежишь. Оно остаётся в твоей памяти приятными воспоминаниями, поступками, за которые тебе стыдно даже спустя много лет, горькими потерями дорогих тебе людей… Иногда ты печально вздыхаешь, оглядываясь назад, но тут же с надеждой смотришь вперёд. «Что было, то прошло, а жизнь продолжается!»- расхожая фраза утешает тебя, и грусть уходит… Но есть прошлое, которое преследует тебя, не давая ни минуты покоя. Наяву и во сне садистка-память вонзает в твоё истерзанное сердце острые кинжалы, проворачивая их, словно в открытой ране, и ты стискиваешь зубы, чтоб не завыть, не зарыдать от саднящей боли и понимания, что ты обречён всю оставшуюся жизнь корчиться от страшных воспоминаний, которые никогда тебя не отпустят… Патрик не проронил больше ни слова. Он опустил длинные ресницы, боясь, что король увидит, как в глазах закипают горькие слёзы и накинется на него с участливыми расспросами, проявляя искреннюю (с этим граф вынужден был согласиться) заботу. А ещё он злился на Рейнгольда, снова влезшего в его жизнь и разбередившего душевные раны, которые не лечило даже время. И сейчас тени прошлого навалились на него с такой силой, что резкая боль пронзила тело, отдаваясь в когда-то сломанных рёбрах. Патрик стиснул зубы, пытаясь сдержать мучительный стон. Гнев помог ему побороть минутную слабость, и юноша открыл глаза, взгляд которых был безмятежно-ледяным. Он давно научился держать свои чувства в узде, как бы муторно ни было на душе. Король разочарованно вздохнул. Да, разговор явно не клеился. Мальчишка упрямо не желал вылезать из своего кокона насторожённости и недоверия. Рейнгольд, часто думая о Патрике, задавался вопросом, почему он так ревностно охраняет тайну своей прежней жизни. Или в ней было что-то настолько ужасное, о чём даже страшно вспоминать, или что-то постыдное, о чём предпочтительнее молчать. Поэтому, скорей всего, он так болезненно и реагирует на вопросы о прошлом. Всё, что королю удалось узнать о мальчике, с которым он беседовал у костра, заключалось в нескольких скупых фразах, произнесённых ровным, тихим голосом: Сирота. Жил со старшей сестрой и её маленьким сыном. Сестра овдовела, когда ребёнку едва исполнился годик. Родственники мужа выгнали их из дома, избавившись тем самым от лишних ртов. Скитались, пока не нашли приют в глухой деревеньке на юге страны. Врачевать умел с раннего детства, но практиковался только на животных. Когда в деревне случился падёж скота, ему удалось остановить это бедствие. Люди стали приходить со своими болячками, и он успешно лечил их. К ним с сестрой прониклись уважением, помогли построить небольшой домик, в благодарность за исцеление носили продукты. Так и жили бы дальше, тихо и спокойно, если б не отряд эргадских мародёров, наткнувшийся на их поселение. Только тогда люди узнали, что идёт война. Дома разграбили и сожгли, стариков и малых детей поубивали, женщин насиловали, пока те не истекали кровью, а молодых парней и девушек забрали в плен. Ему, сестре с сыном и нескольким селянам удалось бежать. А потом они решили мстить врагам за своих погибших родных.Так юный лекарь и попал в самое пекло войны. Вот и всё! С одной стороны звучит, вроде бы, правдоподобно, но Рейнгольд чувствовал, что мальчишка многого не договаривает. Ну и ладно! Раз не получается вызвать Патрика на откровенность, чтоб потом предстать перед ним этаким утешителем и защитником, то надо сменить тактику. Существует одно верное средство, против которого не каждый устоит. Лесть! Не открыто грубая, на грани подхалимства, а тонкая, на грани искреннего восхищения. Сладкий фимиам лести кружит голову, заставляя человека поверить в свою исключительность. Даже самые умные люди тают от хвалебных речей, с удовольствием внимая им. Рейнгольд помнил, с каким обожанием рыцари и простые воины смотрели на Патрика, какими восторженными словами благодарили своего спасителя, и как от смущения порозовели щёчки мальчика, а глаза наполнялись радостью. Значит, он получал удовольствие от всего этого. Ему буквально поклонялись, и он светился от счастья… Патрик потёр глаза кулачками, как ребёнок, которому уже давно пора спать. Он жутко устал, а разговор с королём вымотал его, лишив последних сил. В висках засела тупая боль, грозясь перейти в очередной приступ мучительной мигрени. Ему хотелось свернуться калачиком в кресле и отключиться от всего. Но гнетущее напряжение не позволяло расслабиться. Даже уютное потрескивание дров в камине не приносило умиротворения. Патрик чувствовал, что почти ненавидит короля за эту ужасную ночь, в которую тот, по своей прихоти, решил устроить ему душевную обнажёнку. Ну почему его просто не оставят в покое! Зачем надо лезть в чужую душу и всё в ней разворошить?! Юноша снова потёр глаза, пытаясь избавиться от застилавшей их пелены. Неимоверно хотелось спать… Рейнгольд, погрузившийся в раздумья, только сейчас заметил измождённый вид мальчика. Мутный взгляд, побелевшее лицо, сжатые губы говорили о том, что Патрик на пределе. Сердце короля сжалось от сострадания, но отступать он не привык. Мужчина решил целенаправленно гнуть свою линию, тем более измученный юноша готов вот-вот потерять самоконтроль, и его ледяной панцирь, в который он себя заковал, наконец, даст трещину. В эту лазейку Рейнгольд надеялся проникнуть, чтобы вдохнуть жар своей любви, которая растопит лёд души неприступного красавца. -Прости, что расстроил тебя,- ласково сказал король, взяв руку юноши и нежно целуя тонкие пальчики.- Не думал, что ты до сих пор так болезненно реагируешь на вопросы о твоём прошлом. Пойми, это не праздное любопытство, а искреннее желание оградить тебя от каких либо бед. Ну, всё-всё, успокойся! Больше не буду затрагивать эту тему. Знай лишь одно,- я всегда на твоей стороне. Поверь мне, милый. Я очень дорожу тобой, и хочу только одного,- чтобы ты был рядом со мной. Ещё во время войны я стал понимать, что наслаждаюсь твоим обществом. В краткие минуты передышки мне было жизненно необходимо видеть тебя, слышать твой голос, знать, что с тобой всё в порядке. Я мечтал привезти тебя во дворец, окружить заботой и любовью. Ты такой нежный, такой хрупкий, что тебя хочется холить и лелеять, оберегать и защищать. Поэтому я и хотел, чтоб ты остался со мной, у меня на глазах, под моей опекой. -И жить в этом гадюшнике? Ну уж нет! Иногда лучше быть одному, чем в окружении завистников, лжецов и сластолюбцев, которые облапывают тебя похотливыми, алчущими взглядами и делают непристойные предложения,- Патрик брезгливо сморщил точёный носик.- Мерзко! Отвратительно! Я чувствовал себя вывалянным в грязи! Всё время хотелось помыться. -Я тебя понимаю. За три месяца, что ты прожил во дворце, тебе стала ненавистна придворная жизнь с её интригами, злословием, завистью, грязными сплетнями. Это бремя не каждому под силу, тем более такому ранимому созданию, как ты. Я видел, как тебе неприятно навязчивое внимание придворных, но ничего не мог сделать. Если б ты стал моим официальным фаворитом, никто из этих наглых бездельников не осмелился бы косо посмотреть в твою сторону… Хотя, справедливости ради, могу с уверенностью сказать, что большинство придворных относится к тебе с уважением, а те, с кем тебе приходилось встречаться на войне, смотрят на тебя, как на божество. Ну, да! Божество, которое каждый второй хочет завалить в койку,- фыркнул Патрик, пренебрежительно дёрнув плечом. -А куда ж без этого,- хохотнул король.- Трудно винить их, коли ты обладаешь такой соблазнительной внешностью. У людей есть глаза, и они видят перед собой обольстительное создание, трогательно хрупкое и, на первый взгляд, беззащитное, которое так хочется оберегать от всех невзгод и охранять, как бесценное сокровище. Этого же хотел и я, но, увы, ты отказался от моего покровительства. С трудом, но мне пришлось смириться с этим. Я понял, что ты мечтал о независимости, хотел заниматься любимым делом, и я пошёл тебе навстречу. Приказал начать строительство больницы для неимущих. Тебе же нравится помогать сирым, да убогим. Не хмурься, ведь это правда. А мне всего лишь хотелось видеть тебя счастливым. Ты, как никто другой, достоин этого. Я готов был одарить тебя всем, чего бы ты ни пожелал, но знал, что твоя щепетильность не позволит тебе хоть что-то принять от меня, потому что это выглядело бы двусмысленно и подняло бы новую волну сплетен. Я не знал, как ещё отблагодарить тебя за то, что ты сделал для нашей страны и был в полной растерянности. Но небеса будто услышали меня! На одном из заседаний Высшего совета мы решали вопрос о награждении воинов, отличившихся в боях. Тогда-то герцог Марлоу и заговорил о тебе. Он сказал, что многие люди умеют убивать, а вот дарить жизнь,- единицы. Лорды согласились, что ты необычайно одарённый целитель, можно сказать, единственный в своём роде и предложили объявить тебя Национальным Героем, внёсшим огромный вклад в нашу победу над врагом. Только не подумай, что из нежных чувств к тебе, я надавил на совет. Нет! Твоя гордость не пострадала. Все лорды были, как никогда, единодушны в принятии этого значимого решения. И это была не подачка, а искреннее признание твоих заслуг. Многим из сыновей высшего дворянства, участвовавших в войне, ты спас жизнь и здоровье. Такое невозможно забыть! А спасение детей, которых хотели сжечь под стенами столицы? Да, что тут говорить! Вся твоя деятельность на полях боёв была сплошным героизмом. Ты не жалел себя, отдавая все силы ради победы. -Страшное было время,- задумчиво сказал Патрик.- Кровавое! Король пристально вглядывался в лицо юноши, ожидая увидеть хоть малейший намёк на удовольствие от дифирамбов, так щедро ему расточаемых. Ведь, что может быть приятней для одержимого любимым делом человека, как не признание его заслуг. Но, нет! Лицо Патрика оставалось спокойным и отстранённым. Вот же непробиваемый! Упёртость мальчишки просто выбешивала. Было видно, что даже от хвалебных речей он таять не собирался… Рейнгольд скрипнул зубами, но, уловив недоумённый взгляд графа, через силу улыбнулся. -Ты, скорей всего, не знаешь, в чём я нисколько не сомневаюсь, ведь ты будто живёшь в другом мире, но к высокому званию Национального Героя прилагается орден «Пурпурного Сердца». Это высшая награда, которой удостаиваются только аристократы. И тогда герцог Марлоу, сына которого ты спас от верной гибели, как главный советник, обратился ко мне с ходатайством о присвоении тебе дворянского титула. Я был безмерно рад такому повороту дела. Даже ты, со своим бескорыстием и скромностью, понимал, что не можешь отказаться от этих почестей, иначе оскорбил бы высокопоставленных лордов в их лучших чувствах. Я, с огромным удовольствием, пожаловал тебе графский титул, подарил поместье, приносящее стабильный доход, тем самым обеспечив твою полную независимость от чьих либо щедрот. Да ты и сам оказался не промах! Чего только стоит твоя ферма по разведению кьяртов!..* -Довольно, Рейнгольд!- прервал излияния короля Патрик.- К чему весь этот разговор? Моё решение остаётся неизменным. К тебе я испытываю только дружеские чувства, на большее я не способен, поверь. Я искренне благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня, но и с моей стороны, согласись, ты получил не меньше. Мы с тобой равноценные партнёры, так давай же сохраним эти отношения в чётко обозначенных рамках. Дружеских рамках, и не более того. -Когда я выбирал для тебя поместье, то старался, чтоб оно было вблизи от столицы. Надеялся, что хоть изредка ты будешь посещать балы и приёмы, на которых мы сможем пообщаться, поговорить, да просто попить вина у горящего камина,- почти простонал король.- Я был согласен на малую толику твоего внимания. Но ты приезжал всё реже и реже, а сейчас стал полным затворником. Неужели это из-за моих чувств к тебе? Неужели я настолько тебе не интересен? А ведь я люблю тебя, ледышка ты эдакая! Люблю все эти годы, но твоё сердце остаётся холодным. Мне больно осознавать, что ты никогда не будешь моим. Что же мне делать, скажи?! -Тебе надо жениться, мой друг,- с лёгким раздражением ответил Патрик.- Тебе почти тридцать лет, самое время обзавестись наследником. В заботах о жене и потомстве твоя блажь пройдёт. А меня предоставь моей судьбе, имя которой,- одиночество, потому что я не способен любить. Душа моя пуста, и только желание помогать людям заставляет меня жить,- граф устало вздохнул.- Давай, в конце концов, прекратим этот бесполезный разговор. После войны, когда ты сделал такое заманчивое предложение разделить с тобой постель, я тебе сказал, что не хочу никаких отношений ни с кем, объясняя свой отказ печальным опытом прошлого, безвозвратно разрушившим все мои иллюзии о долгой и счастливой любви до гроба. Ты принял моё решение с пониманием и уважением, пообещав больше не возвращаться к этой теме. Что сейчас-то на тебя нашло? Неужели и вправду погода так неблагоприятно влияет на твоё самочувствие. Хочешь, сделаю тебе отварчик целебных трав для успокоения нервов? Король печально улыбнулся и глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он был явно расстроен и подавлен, понимая, что эту ледяную крепость ему не взять, скорей всего, никогда. Ни пылкие взоры, ни ласковые речи, ни, тем более, дорогие подарки не смогут пробить брешь к сердцу, закованному в броню холода и отчуждённости. Что же случилось в жизни этого пленительного создания? Что так исковеркало саму сущность молодого, полного сил человека, рождённого, казалось бы, для любви? Что выхолостило его душу, сделав её почти мёртвой? Какую тайну о своём прошлом скрывает прекрасный граф Велейский?.. От тяжёлых раздумий короля отвлекло лёгкое покашливание. Похоже, ночной гость терял терпение от слишком затянувшегося молчания. -Сделай мне отвар от безответной любви, мой бесценный лекарь,- чуть охрипшим голосом проговорил король. -Лекарство от любви,- другая любовь. Прости за банальность, но, как говорят в народе, клин клином вышибают. Это всё, что я могу тебе посоветовать, мой повелитель,- тихо сказал Патрик, прикрыв глаза слегка дрожащими ресницами. Было заметно, что разговор изрядно вымотал его. Юноша поднёс к губам бокал с вином и одним глотком осушил его, юрким язычком снимая с уголка рта рубиновую каплю. Рейнгольд, не отрывая глаз от этого завораживающего зрелища, внутренне застонал. Неистово захотелось пленить это розовое искушение, чуть прикусить, обласкать, попробовать на вкус, испить сладкий нектар, от которого закружится голова, как от молодого терпкого вина. Сердце короля гулко бухало в груди, а внизу живота разгоралось пламя желания. Он уже не знал, как совладать со своими чувствами, боясь сорваться и совершить непоправимую ошибку, когда его щеки коснулись прохладные пальчики. Он поднял голову и наткнулся на льдистый взгляд сиреневых глаз. -Вот поэтому я и стараюсь как можно реже встречаться с Вами, Ваше Величество,- тон графа обжигал холодом, от которого по спине короля побежали мурашки.- Потому что мне не хочется причинять Вам лишних страданий. Поверьте, я знаю, что такое отвергнутая любовь. Это отчаяние! Это боль, разрывающая сердце! Это безысходная тоска! Очнитесь, прошу Вас! Зачем Вам выжженная душа Ледяного цветка, неспособного больше любить?! Живите своей жизнью, а мне дайте жить своей. Мы с Вами плечом к плечу прошли тяжёлой дорогой войны, скрепив нашу дружбу кровью, и мне не хотелось бы осквернять эти светлые чувства ради сомнительной романтики постельных отношений. -Жестоко, мой мальчик, жестоко!- Рейнгольд вымученно улыбнулся, стараясь не показать, как сильно задели его резкие слова Патрика.- Кто же так обидел нашу недотрогу, что он полностью разочаровался в любви? Граф резко поднялся из кресла и, откинув белоснежный каскад волос за спину, наклонился к королю, пронзая его взором, полным мучительной боли. -А существует ли вообще эта любовь?- прошептал он.- А если да, то какая она? Сияющая, как солнце? Тёплая, как летний дождь? Радостная, как первое слово ребёнка? И мы, теряя голову и веря, что так оно и есть, ныряем в омут сладких грёз. А потом наступает отрезвление, оставляя в душе горькое разочарование и глухую тоску. Тогда приходит понимание, что любовь, это всего лишь призрачный отблеск надежды на счастье, которое так и осталось несбывшейся мечтой. Я, как глупый мотылёк, тоже когда-то полетел к обманному теплу, да сгорел в пламени дотла. Надеюсь, вы всё правильно поймёте и перестанете давить на меня, Ваше Величество. Патрик отошёл к камину и, сцепив за спиной нервно подрагивающие пальцы рук, замер хрупкой фарфоровой статуэткой, готовой, казалось, расколоться от малейшего прикосновения. Сердце короля сжалось от щемящей нежности к этому мальчику, такому невыразимо одинокому и такому несчастному. Сегодня, после стольких лет молчания, Патрик слегка приоткрыл вуаль своей тайны, и Рейнгольд почувствовал, до какой степени велика душевная боль этого измученного горем юноши, мужественно продолжавшего жить. Он понял, что под ледяной бронёй скрывается изломанная душа мальчика, которого когда-то предали или жестоко обидели. Патрик скрывал своё горе под маской холодной невозмутимости, он закрыл своё сердце, не желая ещё раз испытать ту боль, которую ему причинили. Он больше не верил в любовь! «Убил бы ту тварь, что разбила сердце этому невинному созданию»,- подумал Рейнгольд, вставая с тёплой шкуры. Он подошёл к Патрику и легонько коснулся его плеча. -Прости, котёнок, что завёл этот тяжёлый для тебя разговор. Обещаю больше не касаться этой темы. Скажу только одно, что надежду на твою благосклонность я не теряю. Бывают же чудеса на свете. На неприступных скалах цветут эдельвейсы, весной из-под снега появляются подснежники, почему бы и ледяному сердцу не оттаять. -Что ж, надежда умирает последней,- с лёгкой улыбкой произнёс юноша.- Однажды, тяжелораненый воин сказал мне: «Когда я закрываю глаза, то надеюсь, что, снова открыв их, увижу солнце. А, иначе, ради чего тогда бороться, если в душе остаётся только страх смерти». -И как? Увидел он солнце! -Да, мой король! Они немного помолчали, каждый думая о своём. Король сжимал в руке пальчики юноши, и в этот раз тот не пытался их высвободить. На лестнице раздались шаги, и молодые люди одновременно повернули головы. К ним торопливо спускался Джозеф. -Ваше Величество,- произнёс он, низко кланяясь.- Всё сделано, как вы приказали. -Спасибо, старина,- ответил король.- Иди отдыхать. Рейнгольд посмотрел на Патрика, тот в свою очередь вопросительно приподнял бровь. -Пойдём со мной, по дороге я тебе всё объясню,- повелитель направился к лестнице, утягивая за собой графа. Понимаешь, какое дело,- говорил он, поднимаясь по широким ступеням,- ко мне с тайным визитом приехал мой друг, даже, можно сказать, родственник. Он муж моей сестры... Осторожно, дорогой, смотри под ноги, а то упадёшь. Король обнял за талию споткнувшегося юношу и легонько прижал к себе. -Так вот! По дороге он со своей свитой попал в метель. Они заблудились. К счастью, я послал им навстречу отряд гвардейцев, их нашли, но случилась беда. Пока они плутали, лошадь моего друга провалилась в глубокую яму и придавила ему ноги. Одна оказалась сломана в нескольких местах, а другая раздроблена, если можно так сказать, в щепки. Это произошло три дня назад. -Но, почему же ты сразу не послал за мной?- возмутился Патрик, в котором тут же проснулся лекарь.- Ведь это очень опасно, если вовремя не оказать помощь. Они шли по длинному коридору, едва освещённому факелами. Король двигался настолько быстро, что юноше приходилось почти бежать за ним. -А вот тут-то и произошла весьма неприятная история. Лекарь, входивший в свиту моего гостя, категорически отказался от твоих услуг. Да-да, мой милый, слава о тебе разлетелась далеко за границы нашего государства. Ну, ты и сам об этом знаешь. К тебе приезжает много людей из соседних стран. -Так, что там с этим лекарем?- тихо спросил Патрик, невольно замедляя шаг. Внутри похолодело от неясного предчувствия беды. -Этот старый пень заявил, что не отдаст своего господина в руки мерзкого колдуна. В стране, из которой прибыл мой друг, уже давно идут гонения на талантливых целителей, объявляя их способности магическими. А это считается страшным преступлением и наказывается сожжением на костре. Какое мракобесие! -Действительно!- прошептал граф, дрожащей рукой вытирая со лба выступивший пот. Ноги подкашивались, и он вынужден был прислониться к стене, чтобы не упасть. -Ч то с тобой, Патрик!- испуганно вскрикнул Рейнгольд, подбегая к юноше.- Тебе нехорошо?! Ты весь побелел! От внимательного взгляда короля не укрылся затаённый ужас, на мгновение промелькнувший в прекрасных глазах. -Нет-нет, всё в порядке,- вымученно улыбнулся граф, пытаясь взять себя в руки.- Просто голова немного закружилась. Наверное, сказывается бессонная ночь. -Прости, это я виноват! Совсем тебя замучил. -Ладно, переживу! Я чувствую, ты уже придумал, как помочь своему другу. -Конечно! Не буду же я спокойно смотреть, как он умирает. Сейчас его можешь спасти только ты. -Всё так плохо? -Да, всё очень плохо! У него жар, он почти не приходит в себя. Раздробленная нога распухла и начала чернеть. И запах такой, как у гнилого мяса. Фу! А вчера лекарь заявил, что надо срочно ампутировать ногу, иначе его господин умрёт, и решил делать операцию сегодня утром. Вот я и послал за тобой, а старую крысу устранил, чтоб ты мог осмотреть больного. -Ты убил его?- с надеждой в голосе проговорил Патрик, и его глаза мстительно сверкнули. -Какой ты кровожадный, мой цветочек!- усмехнулся король.- Нет, не убил, к сожалению. А стоило бы! Я решил усыпить его, и Джозеф мне в этом помог. Он принёс лекарю вина со снотворным порошком, и следил, когда тот уснёт. О, вот мы и пришли. Чувствуешь, какая вонь! Патрик кивнул головой, принюхиваясь. -Понятно! Ну, что я могу сказать. Всё очень, очень плохо. Началась гангрена. Время упущено… Не пугайся так, мой король. Я же колдун, вот чего-нибудь и наколдую. Мне надо пройти в свою комнату, переодеться и собрать всё, что потребуется для лечения. -Да, конечно! Я провожу тебя. -Не стоит! Дорогу я помню. Патрик, граф Велейский, Главный целитель двора Его Величества короля Рейнгольда Первого, шёл по коридору, гордо подняв голову и расправив плечи, а по щекам катились слёзы, которые он даже не пытался сдерживать. Тень прошлого накрыла его удушливой волной, до боли сдавив грудь… *къярт – вымышленное животное.