Отблеск призрачной любви

Глава 4. Когда надежда тает. Патрик замер на месте, чувствуя, как его сознание медленно погружается в омут зелёных глаз. От ужаса в жилах застыла кровь, на лбу выступила испарина, а во рту пересохло. Властная энергия короля давила, пригибала к земле, почти лишая сил и воли. Графа охватило неодолимое желание упасть перед этим человеком на колени и униженно ползти к нему едва ли не на брюхе, вымаливая прощение, при этом жалобно поскуливая и преданно заглядывая в глаза. В этом было что-то отвратительно знакомое, но от страха он не мог вспомнить, что. Паника готова была накрыть его с головой, но разум отчаянно сопротивлялся, не давая чужой воле завладеть собой полностью. Трезвые мысли бились где-то на задворках сознания, пытаясь проникнуть сквозь липкий туман наваждения. «А король-то магичит понемногу,- лихорадочно забилось в мозгу.- Вот же лицемер! Он ведь ненавидит магов, даже устроил на них гонения, а сам… А, может он и не знает о своих способностях? Да, какая мне разница! Самое ужасное, что он узнал меня! Кошмар! Он ведь был без сознания! Я должен был успеть всё сделать до того, как он очнётся! Как же так получилось? О, боги, что же теперь будет? » Сердце заполошно билось в груди, виски сдавило, словно железным обручем, и граф пошатнулся, едва не лишившись чувств. А король Эдгар не мог отвести взгляда от этого роскошного создания. За семь лет образ красавца-мужа немного потускнел, покрылся лёгким флёром* времени, поэтому, в возникшем перед воспалённым взором мужчины неземном видении, он не сразу узнал своего Риони. А когда понял, что перед ним не призрак, а вполне себе живой человек, его Лучик, то был настолько потрясён, что забыл, как дышать. Окидывая восхищённым взором идеальную фигурку мальчика, Эдгар едва не застонал от желания схватить это гибкое тело, впиться в нежную шейку поцелуем-укусом, обжигающим, словно клеймо, чтоб ни у кого не возникло сомнения, кому принадлежит эта редчайшая драгоценность. Как зачарованный, король вглядывался в лицо юноши, узнавая в точёных чертах, в изумительно красивых глазах, в розовых, капризно изогнутых губах, чуть подзабытый облик своего юного мужа. Но были и разительные перемены. Во-первых, эти ослепительно белые волосы, переброшенные через плечо и шёлковым каскадом ниспадающие ниже колен. Белые, как снег! В свете факелов они искрились, словно иней в морозный солнечный день. А где же золотые локоны? Да, и лицо потеряло округлую мягкость, детскую непосредственность и открытость. Сейчас, будто мастерски вырезанное из куска льда, оно было совершенным в своей идеальной, холодной, застывшей красоте. Нет, уже не Лучик! Ледышка! И, вправду, Ледяной Цветок! О, небеса! До чего же хорош! Неистовая злость вдруг охватила короля. Как посмел этот мальчишка стать ещё прекрасней, чем был когда-то! Как посмел так расцвести вдали от него! И для кого?! Жгучая ревность захлестнула Эдгара мутной волной. Хотелось вскочить, подбежать, схватить за хрупкие плечики и вытрясти всю душу из этого… из этого… гадёныша… А потом надавать хлёстких пощёчин, чтоб стереть с лица эту отрешённую надменность и ледяное спокойствие. Что возомнил о себе этот маленький распутник! Как может смотреть на него так безразлично и так холодно, будто на незнакомца! Будто он не король великого государства, а грязь под ногами. Наглец! Забыл, где его место, как младшего мужа. Но он ему напомнит! Дело за малым,- выздороветь, взять мальчишку в охапку, вернуть домой и долго-долго прочищать мозги через одно очень аппетитное местечко. Эдгар мысленно уже срывал с Риони одежду, нетерпеливо обнажая великолепное тело, и, представляя, как это будет происходить, облизнулся в предвкушении. Правда, некие сомнения отравляли уверенность короля в лёгкой победе над вздорным мальчишкой. Уж больно независимым и горделивым стал этот, с виду, такой изнеженный, хрупкий цветочек. Но, от зоркого глаза короля, однако, не укрылось мимолётное замешательство, отразившееся на бесстрастном лице юного красавца. Как хищный зверь, Эдгар чувствовал, что из глубин сознания Риони поднимается волна страха, выплеснувшись наружу и тут же застыв в его расширившихся зрачках. Значит, он ещё не полностью утратил власть над своим малышом. Не такой уж он неуязвимый, каким хочет казаться. Король сможет разрушить эту холодную отстранённость, и в этом ему поможет всколыхнувшаяся память Риони, которая сейчас рисует в его богатом воображении яркие картины прошлой жизни. Да, да! Пусть вспоминает, каким должен быть младший муж. А когда вспомнит, то поймёт, что у него нет иной судьбы, кроме как покорно выполнять все прихоти старшего супруга. И тогда Эдгар окончательно сломит внутреннее сопротивление, ещё бурлящее в крови упрямца. Да, король прекрасно видел, какая борьба между гордостью и страхом идёт внутри мальчика. Но мужчина уже праздновал победу. Страх всегда побеждает! Надо только посильнее надавить, и Риони, как прежде, будет послушной игрушкой, подвластной желаниям своего хозяина. Будет делать всё, что он ему ни прикажет. Даже ползать на коленях у его ног. Нет, Эдгар не будет жестоко наказывать своего малыша ни за измену, ни за побег. Тем более, что тот уже был достаточно наказан, проведя незабываемую неделю в подземном каземате. Король уверен, что мальчишка получил урок на всю жизнь. Да, он проявит великодушие и милостиво простит роковую ошибку, списав её на юный возраст мужа, он осыплет его подарками с головы до ног, и Риони проникнется искренней благодарностью к своему благодетелю. Эдгар уже представлял, с каким пылом маленький развратник будет это делать, и почувствовал, как внизу живота разливается пламя желания. Король прикрыл глаза, с головой окунувшись в свои фантазии. Напряжённая тишина угнетала, пригибала к полу, непосильной тяжестью давя на плечи. Хотелось рухнуть на колени, закрыться волосами, как плащом, ничего не видеть и не слышать. Просто представить, что ему приснился очередной кошмар. Но Патрик, как загипнотизированный, продолжал неподвижно стоять под изучающим взором короля, не в силах сдвинуться с места. Под этим пристальным, тяжёлым взглядом он не мог даже шевельнуться. Но вот Эдгар закрыл глаза, и юноша облегчённо вздохнул, приходя в себя и стряхивая наваждение, как липкую паутину. Затравленно оглядевшись по сторонам, он с надеждой посмотрел на дверь. У него возникло неодолимое желание немедленно бежать отсюда, как можно дальше от этого страшного человека. Бежать без оглядки, забиться в какую-нибудь щель, стать невидимым, недосягаемым и тихонечко подвывать от ужаса и полного бессилия перед нависшей над ним угрозы вновь оказаться бесправной игрушкой в этих жёстких, властных руках. Он больше не хочет быть жалким куском мяса, искалеченным любовью. Как он мог просуществовать целый год в этом беспрерывном кошмаре и не наложить на себя руки, Патрик до сих пор не понимал. Никаких прав, никаких обязанностей, только красивое безотказное тело для королевских утех. Хотя, справедливости ради надо признать, что пара обязанностей у него всё таки была. Это, как можно шире раздвигать ноги и, как можно громче кричать. Крики и стоны необычайно заводили короля, подстёгивая его страсть. А издавались эти надрывные вопли от наслаждения, или боли, Эдгара совершенно не волновало. Не сосчитать, сколько раз истерзанное тело юного супруга выносили слуги из королевских покоев. Смывали с бёдер кровь и сперму, мазали синяки, укусы и царапины им же самим составленным заживляющим бальзамом, чтобы следующей ночью тащить его к ненасытному зверю на очередную любовную пытку. Он видел искреннее сочувствие в глазах слуг, да и в глазах многих придворных тоже, но они ничем не могли ему помочь. Все они были так же подвластны воле короля, и так же смертельно боялись его. А, когда несчастного младшего супруга, по приказу Эдгара, арестовали по ложному обвинению в измене и бросили в грязное, вонючее подземелье, вот тогда Риони в полной мере испытал на себе всю необузданную ярость венценосного садиста. Так и получилось, что пылкая любовь наивного мальчика захлебнулась собственной кровью и умерла в муках, окончательно и бесповоротно. Юноша содрогнулся от нахлынувших воспоминаний. Нет, нет! Только не это, уж лучше смерть, чем снова испытать весь тот ужас… Безысходное отчаяние охватило Патрика. Он даже сдохнуть не имеет права, потому что ему есть ради кого жить. Но, что же ему делать?! А, может, и правда сбежать, предоставив умирающего короля его судьбе?.. С огромным трудом юноша подавил в себе малодушное желание оказаться по ту сторону двери. Он не может во второй раз нарушить волю небес, одаривших его магической силой целительства. Его предназначение вытаскивать людей из лап смерти. Светлая душа Патрика не приемлет зла, и то, что, в порыве гнева и жажды отмщения за предательство, он не стал лечить Харвуса, со временем ляжет тяжким грузом на сердце. Но менять своё решение граф не собирался. Значит, не такой уж он и безгрешный, как считают многие, раз поддался таким низменным чувствам… Безысходная тоска накрыла юношу, и он едва сдержался, чтобы не всхлипнуть. Сейчас это выглядело бы до смешного жалко и неуместно, а он не хотел давать королю лишний повод для едких комментариев. Когда-то Эдгар получал какое-то извращённое удовольствие от слёз Риони. Он жадно следил за каждой капелькой, стекающей по белым от страха щёчкам, ловил их пальцем и заставлял мальчика слизывать горьковато-солёную влагу, часто приговаривая, что этот вкус он должен запомнить навсегда, потому что это вкус его слабости и малодушия. А в самом начале их семейной жизни муж запретил ему улыбаться всем, кроме него самого. Он говорил, что тёплый, солнечный свет его улыбки будет сиять только для него и греть только его душу. За непослушание или забывчивость ревнивый ублюдок отвешивал Риони хлёсткие пощёчина, Слава Богам, что хоть не прилюдно. Весёлый, непосредственный, открытый мальчик стал превращаться в бледную тень. Но дух противоречия ещё не был сломлен, и Риони демонстративно перестал улыбаться вообще, а со временем научился сдерживать слёзы и его чудесные сиреневые глаза, пустые и равнодушные, всегда оставались сухими, какую бы боль ему не приходилось терпеть. Ничего не выражающий взгляд был устремлён будто вглубь себя и, казалось, что мальчик ослеп, до такой степени мёртвенно-стылым был этот страшный взгляд. Его лицо превратилось в каменную маску, на нём не отражались ни чувства, ни эмоции. Неподвижная, холодная, невероятно прекрасная маска, которую он больше никогда не снимал. Внутри всё сгорело, остался только пепел разбитых надежд, да обугленные руины храма, храма его Любви, которые он прятал под своей новой личиной. Незачем всем знать, что душа его превратилась в кладбище, а сердце в чёрный надгробный камень. Тогда Риони не понимал поступков короля. Что им двигало, когда он измывался над ним, зачем творил все эти унизительные вещи, зачем гнул и ломал, с изощрённой жестокостью подминая под себя, а позже до него дошло, что Эдгар просто патологический собственник. Он хотел полностью владеть не только телом мальчика, но и его душой. Сделать из него послушную игрушку, не понимая, что с неодушевлённой вещью жизнь будет скучной, пресной, тоскливой. Но король упорно гнул свою линию, добиваясь беспрекословного подчинения, но добился лишь того, что Риони возненавидел его всем своим разбитым сердечком. Патрик зябко повёл плечами и прижал к груди слегка дрожащие руки. Всё, хватит раскисать! Он уже не тот маленький, доверчивый мальчик по имени Риони. Тот малыш умер в подземелье, когда обезумевший от ревности муж стегал его кнутом по беззащитно оголённому телу, пытаясь узнать имя мифического любовника… Из глубокой задумчивости Патрика вырвал голос короля. -Риониэль! Риони! Радость моя! Юноша вздрогнул и бросил на Эрика ничего не выражающий, пустой взгляд. На нежных губах застыла холодная полуулыбка, а прекрасное лицо было неподвижным, словно фарфоровая маска. На мгновение их взгляды скрестились, как два клинка, огненный и ледяной, и Патрик равнодушно отвернулся, начав деловито копаться в своей сумке, лежавшей на кресле. Мужчина нахмурился, поняв, что мальчишка вышел из-под его влияния. Король не смог удержать зрительный контакт, а фактор неожиданности больше не сработает. Риони всё понял и теперь будет настороже. Но, Боги! Какой взгляд! Прямо вымораживающий. В сердце Эдгара ёкнуло предчувствие бесславного поражения. Но он был не из тех, кто отступает от намеченной цели. Жаль, что не получилось подчинить мальчишку силой ментального воздействия. Ладно! Попробуем по-другому. Надо вывести его из равновесия, напугать, разозлить. Чтоб, в расстроенных чувствах, он потерял бдительность. Вот тогда и можно будет исхитриться, пожёстче надавить и вырвать у него обещание вернуться на родину. Где уж этому наивному недотёпе тягаться с королём в искусстве запудривания мозгов. А, зная характер Риони, Эдгар был уверен, что тот сдержит данное им слово и вновь окажется в его жарких объятиях. -Ну, маленький мой,- стал вещать Эдгар, манерно растягивая слова. В его голосе звучали бархатные, мурлыкающие нотки, в которых чуткое ухо может уловить скрытую угрозу. Король помнил, как трясся от страха его мальчик, когда он начинал говорить с ним в подобном тоне, который не предвещал ничего хорошего.- Что же ты, любимый, застыл на месте, как не родной? Почему не бросаешься в объятия к своему муженьку, не говоришь, как рад нашей столь долгожданной встрече? А, вижу, вижу! Не можешь придти в себя от счастья. Как я тебя понимаю! Я тоже соскучился по своему милому мальчику. Особенно, по его маленькой, сладенькой дырочке. От откровенно злобного сарказма в тоне и словах мужчины Патрика пробрала ледяная дрожь, но не от страха, как надеялся король, а от бешенства, что помогло юноше окончательно выйти из оцепенения. Нет, он должен взять себя в руки! Должен! Да, в конце-то концов, он уже давно не шестнадцатилетний мальчишка, трясущийся от одного лишь взгляда этих звериных глаз. На его долю выпало немало испытаний, которые закалили его. Он прошёл через горнило войны, много раз был на волосок от смерти, но не терял присутствия духа, а сейчас чуть не шлёпнулся в обморок от страха. Нет, он не доставит этому человеку удовольствия насладиться его властью над собой. По мере того, как в юноше закипал гнев, к нему возвращалось самообладание. Патрик упрямо тряхнул головой, избавляясь от тумана, застилавшего глаза, оглянулся и с холодной задумчивостью посмотрел на короля, как иногда смотрят на полудохлую крысу и решают, добить, чтоб не мучилась, или брезгливо пройти мимо. А Эдгар, пожирая красавца своими невозможно зелёными глазами, слегка мутными от жара, расплылся в самоуверенной улыбке, полной торжествующей радости. Правда, эта радость была приправлена острой, мучительной болью в ногах. Болью, от которой он на некоторое время отрешился, поглощённый другими, более приятными переживаниями. Ликующее счастье от неожиданной встречи со своим наваждением, со своей драгоценной потерей, перекрыло все остальные ощущения. А цель вновь вернуть самый редкостный бриллиант королевства в свою сокровищницу, как он самонадеянно считал, уже была достигнута. Нет, он не был уверен, что безумно любит Риони, но то, что ни жить, ни дышать без него не может, он знал точно. Эти семь лет пустоты и одиночества прошли, будто в бредовом тумане. Никто не мог заменить ему золотоволосого мальчика с ясными сиреневыми глазами, смотревшими на него когда-то с восторгом и обожанием. В самую первую встречу с этим солнечным созданием, король понял, что для него больше никто не существует, кроме Риони, его Лучика. Что он страстно хочет только его. Может, это и есть любовь? И он любил его жадно и неистово, и никак не мог насытиться этим прекрасным телом. Но, как получилось, что ласковый огонь в прекрасных глазах малыша медленно гас, а на смену ему всё чаще появлялось холодное отчуждение, затравленность и ничем не прикрытый страх. А потом малыш и вовсе будто заледенел. Что же он делал не так? Разве мало ласкал его? Или мало дорогих подарков бросал к его ногам? Чего ему не хватало, что он прыгнул в постель к другому? Неужели так полюбил, что, даже под пытками, не назвал имени своего фаворита? Ревность яростной волной окатила короля, и он едва сдержал рвущееся из груди почти звериное рычание. О, если бы он снова оказался в подземелье, наедине с этим подлым изменником!.. Уж он бы постарался узнать всю правду. Но мальчишка исчез, как в воду канул, и тщательные поиски беглеца не принесли никакого результата. Всё было тщетно! Исчез, испарился, пропал! Даже, если первое время он скрывался где-то в городе, его бы ни за что не выдали, какие бы золотые горы не обещал король. Слишком любил народ своего Лучика! Добрый, бескорыстный, самоотверженный, этот юный, невероятно талантливый и магически одарённый целитель, не жалея сил бегал по городу, оказывая помощь всем, без исключения. Он работал на износ, но никогда не жаловался на усталость, всегда был весел и приветлив. Лучик! Так прозвали его люди, которым он дарил свет надежды. А, когда бесстрашный мальчишка, рискуя собой, бросился на борьбу с эпидемией чумы и победил её, он стал легендой. Его обожали, боготворили, любили так, как можно любить собственное дитя. Нет, не нашёлся ни один человек, захотевший бы продать Лучика за пригоршню золотых монет. Риони берегли, как святыню, а его, короля, невзлюбили за то, что он отобрал у людей их Свет и запер в золотой клетке. Когда же поползли слухи, что Эдгар плохо обращается со своим младшим мужем, его просто возненавидели. Король скрипнул зубами от злости. Тупая чернь! Грязное быдло! Как они посмели осуждать действия своего повелителя… Гнев окатил короля с головы до ног, и тут же по телу пробежала жаркая волна нестерпимой, пульсирующей боли. В глазах потемнело, и Эдгар стал проваливаться в вязкую темноту. Погрузившись в свои мысли, он совершенно забыл о сломанных ногах, которые так не вовремя напомнили о себе. Сцепив зубы, король неимоверным усилием воли преодолел накатившую боль, не давая сознанию уплыть в небытие. Он не может сейчас поддаться недугу, пока не достигнута цель. Вот вырвет у мальчишки заветные слова, тогда и расслабится. -Вот я и нашёл тебя, моя похотливая шлюшка!- Продолжил он хлестать Патрика словами, будто кнутом, обжигая хрупкую спину лихорадочно горящими глазами. Мальчишка так и не повернулся к нему лицом, предоставив ему любоваться идеальной попкой, обтянутой тонкой тканью балахона. О, небо! Как же хотелось огладить руками эти аппетитные округлости и вспомнить, какие они упругие на ощупь, невозможно соблазнительные и желанные. - Скажи, маленький распутник, многих ли самцов ты пропустил через свою постель? А мой друг Рейнгольд был в их числе? Ну, и как он тебе? Смог удовлетворить твой ненасытный аппетит? А, может… -Хватит!- холодный голос Патрика прервал излияния короля.- Заткнись уже! Я пришёл не для того, чтобы выслушивать твои бредни. Эдгар оторопел, недоумённо хлопая ресницами. Хрустальный голос юноши ласкал слух, но ледяной тон, в котором слышалось пренебрежение, граничащее с полным равнодушием к оскорбительным словам короля, повергли того в ступор. На мгновение он лишился дара речи от такой возмутительной наглости. -Да, как ты смеешь так со мной разговаривать, маленький негодник!- прокашлявшись, наконец, выдавил из себя мужчина.- Я король! Я твой муж! Ты обязан вести себя почтительно, с уважением, как и подобает младшему супругу. Патрик резко повернулся и бросил на короля взгляд, полный ненависти и презрения. -Смею напомнить, Ваше Величество,- язвительно промурлыкал юноша, закрывая голову капюшоном,- я ваш бывший муж. Вы сами, своими руками обрезали мне волосы и сожгли их на алтаре, тем самым расторгнув наш брак. Так какие вы имеете ко мне претензии? Я свободный человек, подданный другого государства, а к вам я не имею никакого отношения. Мы чужие друг другу люди. Тот Риони, о котором вы говорите, умер в грязном подвале, замученный и изнасилованный. А я - граф Патрик Велейский, Главный целитель при дворе короля Рейнгольда. Вам ясно? И пришёл я сюда, чтобы спасти вашу жалкую жизнь, которая уже висит на волоске, пока вы пытаетесь доказать мне, какая я шлюха. Поверьте, мне глубоко наплевать на ваше мнение. Поэтому, хватит пыжиться, меня не трогают ваши оскорбления. Повторяю, мне плевать! Ну-с, приступим к лечению? Или как? Эдгар, потерянно глядя на этого уверенного, гордого, неприступного красавца, почувствовал, как в душе тает надежда, оставляя пустоту и холод. Жгучая тиски сдавили грудь, мешая дышать. Хотелось закричать во весь голос, но король только беспомощно открывал рот, не в силах издать ни звука. А потом его поглотила тьма, успев напоследок пронзить сердце раскалённым клинком, клинком запоздалого понимания, что он, в угоду своему непомерному желанию единолично обладать юным телом, и всецело подчинить своей власти чистую, невинную душу, навсегда погасил яркий, тёплый лучик, взамен которого теперь перед ним стояла ледяная статуя, прекрасная снаружи, но абсолютно пустая внутри… *Флёр – полупрозрачная ткань, покров.