Отблеск призрачной любви

Глава 5. Свет во мраке. Я люблю его за то, Что рядом с ним теплее лето. Не потому, что от него светло, А потому, что рядом с ним не надо света. Бывает так, что и не ждёшь, А всё само собой случится, Но, если всё, что скажет сердце, ты поймёшь, Оно совсем уже не так, как раньше, будет биться. Когда однажды встретил я его, Казалось, всё вокруг остановилось. Одно мгновение до счастья моего, Которое так часто мне ночами снилось. Бывает в жизни часто так, Что сами мы в себе не можем разобраться. И даже если бесконечно влюблены, То плакать хочется, то искренне смеяться. Я люблю тебя за то, Что с тобой не надо света, Потому, что от тебя светло, И зимой тепло, как летом…* Рейнгольд несколько минут задумчиво стоял возле двери, за которой скрылся Целитель. Страх за Патрика одолевал его. Что сейчас испытывает мальчик, оказавшись наедине со своим прошлым? Не надо ли его поддержать, а, может, и защитить от гнева Эдгара. Кто знает, что на уме у бешеного ревнивца. Недаром малыш был в таком ужасе, когда узнал, кого ему придётся лечить. Король хотел зайти следом, и уже взялся за ручку двери, но тут же нерешительно замер. А не будет ли это выглядеть несколько двусмысленно? Не подставит ли он Патрика? Не даст ли Эдгару лишний повод для ревности? Да и потом, граф уже не тот зашуганный мальчик, каким был несколько лет назад. Правда, сегодня он растерялся и был испуган, но быстро взял себя в руки. Так не пришла ли пора ему встретиться лицом к лицу со своими страхами и, наконец-то, избавиться от них. Но на душе всё равно было тревожно и муторно. Сердце сжималось тоскливой болью невосполнимой утраты, будто он навсегда лишился чего-то самого дорогого, самого бесценного, что только может быть в жизни. Там, за дверью, может произойти всё, что угодно. Эдгар опытный соблазнитель, обладающий какой-то властной энергией, которой трудно сопротивляться. А вдруг Патрик, в душе всё ещё любя мужа, не устоит перед его обаянием ? В мальчишке взыграет кровь и ностальгия по первой любви, затуманив разум, заставит забыть все разногласия и обиды. Былые чувства, которым он не сможет противиться, затопят его и он бросится в объятия возлюбленного мужа… Вот же досада! Ну зачем, зачем он приказал доставить Патрика во дворец! Чтобы помочь другу? И, что потом будет? Худший вариант, это, когда благодарный за счастливое исцеление друг, схватив мальчишку в охапку, утащит его в свой дворец, помахав на прощание ручкой. А он останется горевать о потерянной любви, и сокрушаться о своём чрезмерном благородстве. Это ужасно несправедливо! Правда, есть маленькая надежда на другой исход. Патрик останется здесь! С ним! По какой-то причине он ненавидит и боится мужа, поэтому вряд ли снова доверится ему. Рейнгольд чувствовал, что дело не только в измене. Здесь кроется какая-то жуткая тайна. Хотя, чего уж лгать самому себе, ведь он и раньше догадывался, что мальчишка полон секретов, что за ним тянется мрачный след прошлого, наложивший отпечаток на всё его поведение. Он всегда был насторожён, недоверчив, закрыт, никогда не расслаблялся, напоминая сжатую пружину. Он постоянно ждал чего-то и смертельно этого боялся. До Рейнгольда быстро дошло, что Патрик от кого-то тщательно скрывается. Недаром он уклонялся почти от всех светских мероприятий, особенно, если на них должны были присутствовать зарубежные гости. А, если изредка и появлялся, по настоятельной просьбе короля, то всегда в балахоне целителя с низко надвинутым капюшоном, под которым полностью скрывал лицо. И Рейнгольд, почти не спускавший влюблённых глаз со своего наваждения, замечал, как насторожённо Патрик оглядывает зал, внимательно всматриваясь в лица гостей. И, только, когда в чём-то убеждался, позволял себе расслабиться и убегал в свои покои, чтобы вернуться к гостям во всём блеске красоты, безупречно элегантный, сияющий пленительным очарованием юности и холодом абсолютной неприступности. Граф Патрик Велейский вызывал огромный интерес у пускающих слюни придворных дам и кавалеров. Ещё бы! Легендарный Ледяной Цветок, красавец, Национальный герой, Главный королевский Целитель! Персона однозначно привлекательная со всех сторон. Его тут же окружала толпа воздыхателей, а он стоял среди них, гордо вскинув голову и прикрыв глаза длиннющими ресницами, вроде бы благосклонно выслушивая их восторженные дифирамбы. Только уголки розовых губ едва заметно подёргивались, выдавая нетерпение и скуку. Иногда Патрик ходил по залу с отрешённым видом, несколько игриво и, будто рассеянно, наматывая белоснежную прядку волос на тонкий пальчик, наверняка зная, что выглядит потрясающе. Он словно давал возможность поклонникам вволю налюбоваться собой, чтобы потом опять надолго исчезнуть. Кокетка! Тогда Рейнгольд с удивлением сделал вывод, что лёгкое тщеславие не чуждо даже такой ледышке, как граф Велейский. Но молодой король не ревновал Патрика к этим людям. Нет! Он твёрдо знал, что даже у самых родовитых и богатых аристократов нет ни единого шанса завоевать сердце Ледяного Цветка. Для себя же Рейнгольд твёрдо решил, что Патрик будет принадлежать только ему. У королей не бывает конкурентов! Но подобный, если можно так сказать, «доступ к телу», случался крайне редко. В основном, Патрик всячески избегал близкого контакта с кем бы то ни было. В разговорах он мастерски умел обходить неприятные темы, никогда не оставался с кем-то наедине, вежливо отклонял предложения прогуляться по саду, или выйти на балкон. Ни с кем не пил вино. И всегда, всегда был настороже. Мучительный страх не оставлял его ни на минуту. Стало доходить до того, что вместе с официальным приглашением, Патрик требовал список гостей, которые должны присутствовать на приёме. Сначала Рейнгольд снисходительно посмеивался над причудами графа, но потом понял, что тот смертельно боится встретиться с кем-то из своего прошлого. С болью и сочувствием король наблюдал за метаниями мальчишки, но не знал, как ему помочь. Слишком недоверчив и закрыт был Патрик, слишком велик был его страх. На первый взгляд понятно, что так тревожило мальчишку, не давая ему спокойно наслаждаться жизнью всеобщего любимца и баловня,- беглый изменник боялся встречи со своим бывшим мужем-рогоносцем. Как известно, в некоторых странах, где были узаконены мужские браки, измена младшего мужа каралась очень жестоко, вплоть до смертной казни, как государственного преступника. Такие драконовские законы всегда возмущали Рейнгольда. Если старший супруг мог жить в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая, то младший имел статус чуть выше раба. Нет, конечно, не везде было такое положение. Во многих государствах, в том числе и в Алании, младшие мужья ценились на вес золота. Красивые, чувственные, отлично воспитанные и образованные юноши, прекрасно осознающие свою обольстительную, утончённую прелесть, были украшением любого знатного дома. Они становились настоящей отдушиной для мужчин, пресыщенных женскими капризами, интригами, ложью и коварством. Чаще всего от таких дам избавлялись, отправляя в отдалённые поместья, как только она родит наследника. Если женщина умна и дальновидна, то с готовностью принимала юного прелестника под своё крыло, понимая, что от их добрых отношений зависит её благополучие. Юноши, которых с детства готовили к участи быть младшими мужьями, были счастливы иметь такую покровительницу и всей душой были ей благодарны. Тогда и получалась крепкая, дружная семья, о которой можно было только мечтать. Подобные идеальные тройственные союзы были объектом восхищения и зависти многих. Если, что было крайне редко, младший муж изменял своему благоверному, с ним расторгали брак и отправляли домой. А это было пострашней любого наказания. Кому нужен опороченный родственник. И вот загадка! Кого так боялся Патрик? Мужа или родню? Нет, Рейнгольд ни на миг не сомневался в его невиновности. Зная мерзкий характер своей сестрицы, способной на любые гадости, он сразу поверил юноше, что это именно она подставила его. Влюблённая в Эдгара, как кошка, Миранда не смирилась с появлением Риони, который затмил её своей сказочной красотой. Понятно, что всё внимание короля обратилось на восхитительное создание и, в пылу страсти, Эдгар забыл о жене. Этого унижения Миранда не стерпела, решив отомстить мужу тем, что погубила репутацию невинного мальчика. А, зная взрывной характер короля, она была уверена, что он не будет разбираться, а просто уничтожит мальчишку. Её расчёт оправдал себя. Ревнивый собственник, одержимый своим маленьким мужем, впал в ярость и… А вот, что «и», Рейнгольд мог только предположить. Скорей всего, Риони постигло жестокое наказание. Настолько жестокое, что он бежал из страны, как можно дальше от гнева мужа. Но было что-то ещё, чего король не мог понять, но чувствовал всем своим любящим сердцем. Какое-то неизбывное горе, разъедающее душу мальчика, тайная мука, иногда плескавшаяся в его ясных глазах, заволакивая их мрачным туманом безысходности… Что же это? Рейнгольд, погружённый в размышления, не заметил, как оказался в своём рабочем кабинете. Пометавшись из угла в угол, он сумел всё таки справиться с тревогой, убедив себя, что Патрик его не бросит. Столько лет скрываться, живя в страхе, и вдруг, забыв обо всём пережитом, вернуться к человеку, от которого бежал, как от чумы. Абсурд! Король упал в кресло, вытянув длинные ноги поближе к горящему камину и устало прикрыл глаза. Любовь! Какое выматывающее душу чувство! Но какое прекрасное! Это счастье, когда есть ради кого жить, кому поклоняться, как святыне, о ком мечтать бессонными ночами. Любовь заставляет учащённо биться сердце, и ты живёшь надеждой, что другое сердце так же бьётся для тебя. И невидимые нити света и тепла свяжут двоих влюблённых, объединяя их в единое целое, после чего они никогда не познают холод одиночества. Король вскочил на ноги, радостно улыбаясь. Он понял, что ему надо сделать! Младший муж! Принц Патрик Великолепный, любимый супруг короля Рейнгольда. Ох, как красиво звучит! Когда Эдгар уберётся в свою Аланию, Рейнгольд издаст указ о разрешении мужских браков, в том числе и тройственных союзов. Он был уверен, что многих подданных сей факт несомненно порадует. А уж его-то самого тем более! И Патрик вряд ли теперь отклонит его предложение. Одно дело быть фаворитом короля, что, конечно, почётно, но не для щепетильного графа Велейского, совсем другое дело, - стать законным супругом, разделив с мужем не только постель, но и власть. Патрик умён, и Рейнгольд не видел ничего зазорного в том, чтобы советоваться с ним по некоторым государственным вопросам, особенно, касаемо способов заработать побольше денег. И вот как раз в этом граф проявил недюжинную деловую хватку и предприимчивость. Ярким примером тому была организация ферм по выращиванию къяртов. После войны, когда казна была почти пуста, граф предложил торговать мехом этих зверьков. Правду сказать, Рейнгольд отнёсся к этому скептически. Он слышал об этих мерзких тварях, похожих на змееподобных крыс, но ростом с небольшую собаку. Жуткие морды с острыми клыками и ядовитой слюной, длинное, гибкое тело на шести лапах и абсолютно голый хвост со смертоносным жалом на конце. Видение из страшного сна. Къярты были бичом южных областей страны. Откуда взялись эти выкидыши кошмаров, никто не знал. Было предположение, что незадолго до войны, на рифах разбился торговый корабль, везущий с далёких островов экзотических животных для зверинцев. Возможно, там были и къярты. Они плодились со страшной скоростью, были прожорливы, как саранча и уничтожали всё, что попадалось им на пути. Не брезговали и человечиной. Огромные стаи нападали на деревни и полностью их опустошали. Это бедствие подрывало экономику, ведь южные регионы кормили всю страну. А тут ещё и война! Хорошо, союзники, в том числе и Алания, помогали продовольствием, оружием и людьми… Да, тяжёлые были времена. Къярты! Такие же опасные, кровожадные и ненасытные, как и эргадцы, коварно напавшие на мирное государство. Единственно, что было привлекательным в къяртах, это шкурки, с уникальным по качеству и красоте мехом. Густой, белый, с золотистыми подпалинами, в ненастье он не пропускал влагу, зимой в нём было тепло, а летом не жарко. Но добыть его было трудно, да и опасно. Къярты линяли, сбрасывая шкуру, как змея кожу и зарывали глубоко в землю, там же откладывая яйца. Охраняли кладку самые сильные и свирепые самцы. Подобраться к ней было практически невозможно. Но, самое главное и неприятное заключалось в том, что этот великолепный мех отвратительно вонял. Никакая обработка не могла избавиться от жуткого запаха гниющей плоти, поэтому охотников за такой добычей было очень мало. Но Патрик справился с этой, казалось бы, неразрешимой задачей. Мало того, что он, благодаря своим магическим способностям, навсегда избавил южный регион от набегов къяртов, полностью уничтожив этих тварей, он, с помощью тех же способностей и опытных охотников, нашёл все кладки. Это была, поистине, масштабная операция! Пока, по его проекту, поодаль от поместья строились подземные бункера, полностью обложенные камнем, Патрик без устали мотался по региону. Каждую найденную кладку, состоящую, о, ужас, из нескольких сотен яиц, а также вылупившихся особей, он погружал в стазис. Затем в больших ящиках их перевозили в поместье, устраивая в уже готовых отделениях, приближенных к естественной среде обитания къяртов. Когда всё было готово, талантливый сверх меры мальчишка изобрёл гениальную технологию обработки шкурок, после которой мех приобретал блеск, шелковистость и тонкий, свежий аромат горных цветов. Как ему удалось всё это провернуть, до сих пор остаётся для Рейнгольда загадкой. Видимо, магических сил у Патрика было в избытке, и не только целительских. Но король никогда не допытывался, какими ещё видами магии владеет мальчик. У каждого мастера есть свои профессиональные секреты, и Рейнгольд уважал эту позицию. Волновало мужчину лишь одно,- здоровье Патрика. Когда граф приезжал во дворец с докладом о проделанной работе, то выглядел усталым и измождённым. Его осунувшаяся мордашка ясно говорила о переутомлении, недоедании и недосыпании. Но, заглядывая в огромные глаза Патрика, король немного успокаивался. В этих бездонных сиреневых омутах горел азартный огонёк, и было видно, что мальчишка целиком и полностью поглощён важным делом, которому отдавал все свои силы. А ещё, скорей всего, эта бешенная деятельность отвлекала его от каких-то неразрешимых проблем и тяжких мыслей… Первую шубку, сшитую местными умелицами, Патрик оставил себе. Он постоянно мёрз, и великолепный мех был, как нельзя, кстати. Вторую, по совету графа, Рейнгольд подарил королеве северного государства, которая прибыла в Аквианию с дружеским визитом. Дамочка была в полном восторге. А, что может быть желаннее для женщины, кроме бриллиантов? Конечно, меха! Любая женщина в драгоценных мехах будет выглядеть королевой! А кому же этого не хочется? В этом животрепещущем вопросе женщина не остановится ни перед чем, даже, несмотря на то, что изделия из меха къяртов стоили баснословных денег. И дело пошло! Монополия на производство и сбыт шкурок, а также готовых изделий принесла Рейнгольду огромные прибыли. Их завалили заказами, наладились торговые связи, деньги потекли в казну, экономика стала подниматься. За какие-то два года Рейнгольд полностью расплатился с внешними долгами, стал поднимать страну от послевоенной разрухи, снизил налоги. И всё это благодаря маленькому целителю, по странному стечению обстоятельств, прибившемуся когда-то к его армии. Ну, как тут не поверить в высшие силы, играющие жизнями людей, словно в шахматы… -Эх, дружище Эдгар! Не оценил ты сокровище, которое подарила тебе судьба! Не сберёг своего счастья. Погас твой Лучик, зато ко мне в руки упала волшебная Снежинка, и я её никому не отдам. Уж я-то сумею оградить это чудо от всех горестей и несчастий. Окружу любовью и заботой, сделаю его счастливым, и в его милых глазках растает страх. А ты, мой друг, забудь о нём навсегда! Да, в любви и на войне нет друзей. Есть победитель и побеждённый… И я верю, что победителем будешь не ты! Король, успокоенный радужными перспективами, опустился в кресло. Приятное тепло окутывало его, глаза слипались, и он стал медленно проваливаться в сладкую дрёму. Эдгар захрипел, пытаясь вобрать в себя хотя бы глоток воздуха. Боль в груди становилась невыносимой, будто ему рвали сердце раскалёнными щипцами. Тьма обволакивала его, неумолимо затягивая в бездну, но сознание всё ещё барахталось на самом краю, цепляясь, как за якорь, за эфемерно мерцающий хрупкий силуэт волшебного видения, словно окутанного снежной метелью. Теряя сознание, король успел заметить, как в руке видения что-то сверкнуло и резкий удар в грудь, казалось, выбил из лёгких последний глоток воздуха. Патрик, видя, что король готов отойти в лучший мир, слегка замешкался, оглушённый вихрем мыслей, заметавшихся в голове. Есть всё таки небесный суд, может и не скорый, но справедливый! Эдгар сам виноват. Вместо того, чтобы с благодарностью принять помощь, стал выяснять отношения. Пытался снова прогнуть его, подчинить своей воле, доказать свою власть над ним, теряя драгоценное время. Значит, судьбе угодно было, чтоб случилось именно так. А Патрику просто надо чуть подождать, и возмездие свершится. Уйдёт страх, растают кошмары, можно будет спокойно жить дальше. Не вздрагивать, не оглядываться, не прятаться. Просто жить так, как ему хочется! Какое же это счастье, дышать воздухом свободы! Терзаемый этими крамольными для целителя мыслями, Патрик не сразу понял, что делает. Совершенно неосознанно он метнулся к постели, сжав руку в кулак. Между пальцами сверкнул золотистый лучик, и юноша с размаху ударил короля кулаком в область сердца. Эдгар содрогнулся всем телом и обмяк, но через мгновение почувствовал, как лёгкие наполняются живительным воздухом. Он жадно и глубоко вздохнул, открыл глаза, осоловело оглядывая спальню, не совсем понимая, где он находится. А Патрик тихо ругнулся сквозь стиснутые зубы, дрожащей рукой стирая капельки пота, выступившие на лбу. Досада, стыд и облегчение затопили его. Эти противоречивые чувства заставили сердце бешено забиться в груди, болью отдаваясь в висках. Досада на то, что месть не удалась. Стыд за то, что он поддался низменному чувству, в своей ненависти снова забыв о святом долге целителя. И облегчение от того, что судьба не дала ему совершить преступление ещё более тяжкое, чем то, что он сделал с Харвусом. Старика он просто не стал лечить, а Эдгару едва не позволил умереть. О, Боги! До чего же он докатился! Ведь он чуть не стал убийцей! К счастью, от этого его спас выработанный с годами навык, который помогал ему избегать полного истощения. Когда усталый мозг готов был отключиться, руки по инерции выполняли нужные действия. Сколько жизней он спас благодаря этой уникальной способности! Так получилось и с Эдгаром. Пока голова Патрика была забита другими мыслями, руки знали, что надо делать. Юноша грустно посмотрел на свои всё ещё подрагивающие пальцы и потёр ладошки друг о друга, пытаясь успокоиться. Ничего! Слава найдёт своего героя, а возмездие-свою жертву. Патрик тряхнул головой и посмотрел на короля, тут же встретив его гневный взгляд. -Ты хотел убить меня!- хрипло прошептал он, приподнимаясь на локте. - Я видел, как ты что-то держал в руке! Что-то блестящее… Патрик расхохотался, зло прищурив глаза. -Убить?! Зачем? Ты и так уже почти умер. Минута промедления, и ты отправился бы к праотцам. У тебя остановилось сердце. Да, признаюсь, была у меня мыслишка оставить всё на волю провидения. Но долг целителя возобладал над жаждой мести, и я заставил твоё сердце биться. Жаль, что не увижу тебя в гробу, надёжно закованного в доспехи и накрытого парадным щитом. А так хотелось полюбоваться этим незабываемым зрелищем. Увы, моя мечта не сбылась. Эдгар скрипнул зубами. Куда делась его знаменитая способность одним взглядом подавлять чужую волю. Всего несколько минут назад мальчишка стоял, замерев от страха, как кролик перед удавом, а сейчас дерзит и нагло смеётся в лицо. Да что с ним такое?! Совсем отбился от рук! Ладно, он пока потерпит, но зато потом всё припомнит, да так, что мало не покажется… Главное узнать, осталась ли в сердце его Риони хоть искорка любви, а снова разжечь пламя он сумеет, вот тогда можно будет серьёзно поговорить о его поведении. -Неужели ты так сильно ненавидишь меня?- вкрадчиво спросил мужчина, с надеждой ловя в непроницаемых глазах Патрика хотя бы мимолётный отблеск прежних чувств. Но, нет! Взгляд юноши не выражал ничего, кроме ледяного равнодушия. Король разочарованно вздохнул.- А ведь раньше любил. Очень любил. Со всем пылом юной, чистой души. Патрик сморщил точёный носик и пренебрежительно фыркнул. -О, Боги! Какие высокопарные слова… Любовь, говоришь? Ну, была, была, не буду отрицать. Беззаветная, чистая, как первый снег. Ха-ха! Пылкая… Да! Вот ведь, как в жизни бывает! Пылала, пылала эта самая любовь, а потом, раз, и вся выгорела. А знаешь ли ты, что может быть сильнее любви? Только ненависть! И, да! Теперь я ненавижу тебя со всем пылом своей искалеченной души. -Ты очень изменился за эти семь лет, мой мальчик. Стал злым и циничным. И язык твой стал ядовитым, словно змеиное жало. Мне это совсем не нравится. -Ой, сейчас заплачу от горя, что разочаровал тебя,- юноша смахнул с ресниц несуществующую слезинку и снова засмеялся, холодно и немного нервно, без намёка на веселье.- А насчёт яда не волнуйся, он не для нападения, а для защиты. Эдгара затрясло от бессильной ярости. -Ёрничаешь? Смелый стал, да? Ну, потешься, потешься пока. Когда я встану на ноги, тебе, маленькая дрянь, будет не до смеха,- голос короля напоминал грозное рычание хищного зверя.- И твой любовник не спасёт тебя от моего гнева. Сколько ещё их было у тебя, ты, грязная шлюха. Я ведь знаю, что ты не можешь долго прожить без толстого члена в заднице. Так сколько мужиков ты пропустил через себя за эти семь лет, а? Чего молчишь? Со счёта сбился? Патрик с лёгким сочувствием смотрел на распалившегося короля, который сверлил его вопросительно- жадным взглядом, горевшим необузданной ревностью. -Мне жаль вас, Ваше Величество,- хрустальный голосок юноши даже не дрогнул. В нём звучало полное безразличие к угрозам короля и безмятежное спокойствие уверенного в себе человека.- Правда, жаль. Ревнивый, что вшивый, сам не может жить спокойно и другим не даёт. Я не буду перед вами оправдываться. Не буду ничего не подтверждать, не отрицать. Это моя жизнь! А вы продолжайте вариться в своём котле недоверия, ревности и злобы, пока не захлебнётесь в этом дерьме. А теперь предлагаю закончить обмен любезностями и перейти к главному вопросу. Лечиться-то будем? Эдгар хотел было что-то сказать и уже открыл рот, чтоб выплюнуть очередное оскорбление, но, наткнувшись на обжигающе - ледяной взгляд юноши, вынужден был прикусить язык. И горькая истина в словах Патрика стала медленно доходить до него. Своей ненормальной ревностью он испортил жизнь не только Риони, но и себе... Размышления короля прервало тихое постукивание. Это Патрик нетерпеливо стучал костяшками пальцев по ночному столику, который стоял в изголовье кровати. Эдгар встрепенулся, с силой потёр лицо ладонями, и кивнул головой. -Давай лечиться, Риони. Ноги ужасно болят! Да, а где же Харвус? Почему его нет рядом со своим королём? Почему он не лечит меня?- Эдгар огляделся по сторонам и вопросительно посмотрел на Патрика. -Что, не доверяете мне! Или боитесь? Что ж, ваше право. Но смею заметить, что выбирать вам придётся не между мной и Харвусом, а между жизнью и смертью. Думайте! Время у вас достаточно, целых… э-э-э… полчаса. -Даже так? А, что со мной? Помню, на меня упала лошадь и придавила ноги. Харвус сказал, что они сломаны и наложил лубки. Потом мне стало очень плохо, кажется, я бредил. И боль такая жуткая… -Судя по вони, которая от вас исходит, началась гангрена. Если сейчас же не начать лечение, то… -Я умру? Не смогу ходить? Останусь калекой? Буду хромать на обе ноги?- воскликнул Эдгар, нетерпеливо перебивая юношу. -Нет! Просто придётся дольше с вами возиться. А ваше общество, как вы, наверное, уже поняли, не доставляет мне никакого удовольствия. -И сколько времени я проваляюсь в постели? Месяц? Два? -От силы три дня, а потом можете садиться на коня и проваливать отсюда в своё королевство, к любимой жёнушке под бочок. -Три дня?!- Король недоверчиво смотрел на самоуверенного мальчишку, поражаясь его наглости. Что он тут плетёт? С такими сложными переломами поставить на ноги за три дня… это же просто нереально! Если только он не…- Ты, что, и вправду колдун? – замерев в ожидании ответа, Эдгар во все глаза уставился на юношу. Патрик тяжело вздохнул, с жалостью посмотрев на мужчину, как на слабоумного. -Не колдун, а маг! Вы забыли, что с тринадцати лет я занимаюсь целительством. В шестнадцать, накануне нашей свадьбы, я с отличием закончил Медицинскую Академию. У меня магический дар, который с каждым годом возрастает. За это я едва не поплатился жизнью, став жертвой интриг злобных завистников. А, знаете, кто самый опасный враг таланта? Воинствующая посредственность! В вашей стране последние несколько лет идут гонения на одарённых целителей, считая их способности мерзким колдовством. Но это ваше внутреннее дело, хотя, как правитель, вы обязаны обратить внимание на подобное мракобесие. Здоровье нации, это сила государства! Во многих королевствах целителей берегут и уважают, а имеющих магический дар ценят на вес золота, потому что подобные люди редко рождаются… Но если вам невыносимо принять помощь от мага, я не буду настаивать. Это лично ваше решение. Тогда, пожалуй, я пойду спать. Кстати, ваш замечательный лекарь сегодня намеревается отрезать вам правую ногу,- Патрик плотоядно оскалил белоснежные зубки,- а, может быть, заодно и левую, поскольку, благодаря его плодотворному лечению, скорей всего и она загнила. -Нет, нет!- Эдгар содрогнулся, вытирая со лба пот. Его красивое лицо исказилось в болезненной гримасе.- Не хочу быть королём-обрубком! Я же воин! Риони! Лучик! Помоги мне! Патрик удовлетворённо кивнул, насмешливо глядя на этого несгибаемого мужчину. Перед ним беспомощно лежал жестокий, хладнокровный, отважный воин, жизнь которого сейчас зависела от него, маленького целителя, когда-то искалеченного любовью и чуть не умершего от горя… Юноша небрежно откинул за спину тяжёлый шёлк волос и склонился над больным. Осторожно сняв одеяло, он сморщился от ударившего в нос отвратительного запаха гниющей плоти. Ноги короля почернели и распухли. Кое-где кожа полопалась и истекала гноем. Эдгар приподнялся на локтях, но тут же со стоном упал обратно, закрыв лицо руками. -Зрелище не для слабонервных,- пробормотал он, едва сдерживая слёзы отчаяния.- Где эта старая гнида!- взяв себя в руки, зарычал он.- Где Харвус?! Я убью его! Своими руками откручу ему голову и засуну в жопу, где ей самое место. -Успокойтесь, Ваше Величество. Харвус изволит почивать, в полной уверенности, что у вас всё само собой рассосётся, - едва сдерживая улыбку, сказал Патрик, снимая повязки.- А вы не волнуйтесь. Всё будет хорошо, уверяю вас. Но у меня есть одна небольшая просьба. Это будет, как плата за ваше излечение. -Какая? Говори! Сделаю всё, что ни попросишь! Клянусь! Патрик скептически хмыкнул, недоверчиво глядя на мужчину. -Ты не веришь слову короля?- возмутился Эдгар, хмуря брови. -У алтаря вы давали клятву любить, беречь и уважать меня, как положено старшему мужу по отношению к младшему. Но всё осталось только на словах. -Ладно! Клянусь своей жизнью! Теперь поверишь? Юноша молча кивнул головой, а в глазах промелькнул зловещий огонёк. Скоро его месть всё таки свершится! Эти люди должны быть наказаны, потому что их преступление попрало все нормы человечности и милосердия. Нет им прощенья! И, может быть, мрак, поселившийся в душе, хоть чуть-чуть рассеется. Осознание того, что справедливость восторжествует, наполняло светом его заледеневшее сердце…