Отблеск призрачной любви

Глава 6. Всё тайное… Часть 1 Патрик отбросил в сторону повязки, пропитанные кровью и гноем, снял лубки и сокрушённо покачал головой. Сквозь полопавшуюся кожу белели острые осколки костей. Из гниющих ран сочилась тёмно-бурая слизь, распространяя невыносимый запах разложения. Там, где были наложены лубки, ноги короля выглядели ещё более ужасающе. -О, Боги! — взревел Эдгар, уже не сдерживая своей ярости.- Это что за мерзость! -Как я уже говорил, это гангрена, — спокойно ответил Патрик.- Не буду вдаваться в подробности, скажу коротко. Слишком тугие повязки нарушили кровоснабжение и начался процесс омертвения мягких тканей. А теперь лежите спокойно и доверьтесь мне. Я же обещал, что всё будет хорошо… Вдруг юноша замер, напряжённо принюхиваясь. По спине пробежал холодок, словно ему за шиворот бросили пригоршню снега, а в глазах мелькнуло недоверчивое изумление. Он смерил короля пристальным взглядом, потом низко склонился над телом и глубоко втянул воздух трепещущими ноздрями, будто желая в чём-то удостовериться. Лицо юноши побелело, он отшатнулся и до боли прикусил нижнюю губу. -Что, не нравится мой запах? — съязвил Эдгар, пытаясь улыбнуться. Проигнорировав вопрос короля, Патрик отошёл от кровати, и молча стал доставать из сумки разноцветные флаконы. Его руки дрожали, выдавая сильное волнение, и Эдгар, пристально наблюдавший за юношей, почувствовал что-то неладное. -Риони, что с тобой? На тебе ж лица нет! Ты весь дрожишь! Патрик стиснул зубы. И куда только делась его хвалёная выдержка! Но он был настолько поражён, что на некоторое время потерял самообладание. С трудом взяв себя в руки, юноша бросил на короля мимолётный взгляд и продолжил свои манипуляции. -В последнее время вы хорошо себя чувствовали, Ваше Величество? — спросил он, быстро и чётко отмеряя какие-то порошки и всыпая их в фарфоровую мисочку.- Не было ли каких-то проблем со здоровьем. Может, внутренние боли, одышка, рвота, понос, потеря сознания? Только честно, без этой вашей ложной гордыни брутального самца. Сейчас вы не великий король, а просто больной, нуждающийся в помощи. Ну, я жду! Патрик, не мигая, уставился на мужчину в ожидании ответа. Тот смущённо отвёл глаза и пожал плечами. Юноша вздохнул. Ох, уж, эти высокомерные мужики, считающие ниже своего достоинства признаться в собственной немощи! Но, тут и без слов понятно, что король страдает всеми вышеперечисленными симптомами. Да и диагноз Патрик определил почти сразу. Специфический запах крови, который уловил чуткий нос целителя, поведал ему о самом гнусном преступлении в мире. Юноша зябко повёл плечами, а от проницательного взора короля не укрылась гримаса отвращения, на мгновение исказившая идеальные черты. Отравление! Надо же! А яд-то какой редкий! Ингредиенты для него очень трудно достать. Его долго и сложно готовить. И название у него зловещее: «Отсроченная смерть!» По эффективности ему нет равных, поэтому и цена его весьма высока. Не каждый, даже самый богатый человек, может позволить себе приобрести эту отраву. Самое уникальное свойство этого яда заключается в том, что его невозможно обнаружить, кроме, как по запаху крови. И то, лишь на последней стадии, когда процесс уже практически необратим. Целителей-нюхачей, способных по запаху определить любой яд и быстро вывести его из организма, к сожалению, остались единицы. Патрик с гордостью мог признать тот факт, что является одним из них. А, может, и единственным, поскольку не слышал ни о ком, равном себе, и это помимо прочих своих разносторонних талантов. Ещё, учась в Академии, когда они изучали свойства ядов и их выявление, юный целитель понял, что может по запаху крови, телесных выделений, пищи или питья выявить яд и назвать все его составляющие. А с помощью магического дара он мог в считанные минуты нейтрализовать отраву, полностью очистив организм, в каком бы критическом состоянии не находилась жертва. С «Отсроченной смертью» Патрик столкнулся впервые. Яд был настолько редким и опасным, что студенты не могли его изучать на практике. Знали лишь симптомы, да и то чисто в теории. Отравленный человек медленно загибается, испытывая сначала лёгкое недомогание, похожее на простуду, постепенно переходящее в потерю сил, аппетита, сна. Всё это сопровождается нарастающими внутренними болями, которые, по мере распространяющегося яда, делаются невыносимыми. Внутренние органы, пропитанные отравленной кровью, разлагаются, хотя внешне умирающий выглядит достаточно здоровым, лишь теряет вес и силы. Это может длиться от двух-трёх месяцев, до полугода. Всё зависит от организма больного. Интересно, когда короля угостили этой мерзостью? Скорей всего давно. Патрик был уверен, что несколько лет назад. Смутные подозрения закрались в голову графа, но он до поры отбросил их, решив позже всё тщательно обдумать. Судя по запаху крови Эдгара, у него завершающая стадия болезни. Очень скоро он начнёт выблёвывать свои внутренности, наступит мучительная агония и… Невольная дрожь охватила юношу. На душе стало муторно от внезапного озарения. Вот оно! Как он мог забыть! Ведь Харвус, его учитель и наставник, преподавал ядоведение! Он знал, что Риони единственный «нюхач» среди студентов Академии. А это значит… О, нет! Нет! Не может быть! Или может? Младшего мужа короля Эдгара устранили, чтобы он не помешал… -Не скажешь, что, в конце концов, ты ещё увидел, помимо моих отмирающих конечностей? — Король приподнялся на локте, не выдержав напряжённого молчания.- Риони! Не томи! Ну же, ответь мне! Чего замер, как статуя? -Поговорим позже, когда я закончу лечение, — онемевшими губами еле выговорил Патрик. Внутри было холодно и пусто. Чудовищная правда, открывшаяся ему, буквально выбила почву из-под ног, и юноша чувствовал себя в каком-то подвешенном состоянии, не ощущая тела. Его будто несло бурное течение, пытаясь захлестнуть мутной волной и увлечь на дно, а бороться с ним совсем не было сил… С трудом сосредоточившись, Патрик влил в мисочку голубоватую жидкость и тщательно размешал содержимое. Подойдя к мужчине, он протянул ему чашу.- Выпейте всё до капли. Не бойтесь, не отрава! — добавил он, заметив недоверчивый взгляд короля. -А я и не боюсь! — огрызнулся Эдгар, взял чашу и решительно влил снадобье в рот, тут же скривившись.- Фу, что за гадость?! — вскричал он, едва отдышавшись. -Не гадость, а лекарство. Чем оно противней, тем эффективней! — сухо сказал граф, направляясь к купальне.- Говорят, только яд бывает сладким, — пробормотал юноша, скрываясь за дверью. Он всё ещё не пришёл в себя после открывшейся неприглядной истины, поэтому пока не мог сообразить, как воспользоваться такими козырями. Решив, что идея придёт к нему сама, по наитию, Патрик на время отбросил лишние мысли. Вернувшись с серебряным тазиком, наполненным водой, он всыпал туда какой-то порошок из склянки, и смочил в растворе кусок чистой ткани. Быстро и ловко обмыв ноги Эдгара, он насухо промокнул их, и бросил влажную тряпку на его пах, прикрыв многозначительно набухающее достоинство короля. Мужчина ничего не мог с собой поделать. Близость его маленького Риони затмевала даже жуткую боль в ногах. Чудесные глаза, точёное, словно фарфоровое, личико, тонкий аромат жемчужно-белых волос, нежное касание прохладных пальчиков горячей кожи вызывали в теле Эдгара вожделение и сладкую истому, распаляя яростное желание немедленно овладеть этим прекрасным созданием. Мужчина плотоядно усмехнулся, тогда как в лице Патрика ничего не дрогнуло, только в глазах сверкнул предупреждающий огонёк. Видимо, с такой реакцией мальчишка сталкивался не раз, подумалось королю, и вновь ревность ядовитой змеёй стала подниматься в душе, опаляя тело жарким огнём. У скольких мужиков вставало на его Лучика? Как посмели эти похотливые животные даже мечтать о нём! Риони принадлежит только ему! -Я никогда не отдаю то, что считаю своим, — как заклинание шептал про себя король, сжимая кулаки.- Ты мой! Мой! И уже никуда от меня не денешься! Увезу, на цепь посажу, в самую высокую башню замурую… -Сейчас вы почувствуете сильную боль, — невозмутимо глядя на Эдгара, предупредил юноша, прерывая его мрачные размышления.- Терпите! Если будет невмоготу, можете покричать, только не дёргайтесь, не шевелите ногами. Ясно? Ваши кости начнут срастаться, а это довольно мучительный процесс. Вы готовы? Эдгар молча кивнул и стиснул зубы. Ещё чего не хватало! Да, чтоб он, настоящий мужик, отважный воин, могущественный правитель, начал скулить, как баба! Ни за что! Показать свою слабость перед этой малявкой?! Большее унижение трудно себе представить. Нет! Он будет твёрд, как кремень! Патрик встряхнул кистями рук, сосредоточенно нахмурив идеальные брови. С кончиков пальцев заструились золотистые нити, оплетая ноги короля тонкой мерцающей паутиной. Невыносимо острая боль пронзила мужчину до самого сердца. Он с такой силой закусил губы, что почувствовал на языке отвратительный привкус крови, но сдержал крик, рвущийся, казалось бы, из самой глубины души. В глазах потемнело, и на какое-то мгновение Эдгар погрузился в забытье. Очнувшись, король прислушался к своим ощущениям и с облегчением вздохнул. Боль ушла, вся, без остатка. Мужчина улыбнулся, открыл глаза и замер в восторге от представшей перед ним картины великого таинства магического исцеления. Ничего подобного он никогда не видел! Руки юноши порхали над ним, не касаясь кожи, а с тонких пальчиков срывались ослепительно-яркие лучи, окутывая тело короля ласковым теплом, словно пуховым одеялом. Лицо Риони было отрешённым и каким-то потусторонним, словно здесь была только его прекрасная оболочка, а душа преобразовалась в это волшебное свечение, щедро изливаясь целительной силой на распростёртое перед ней тело. Эдгар боялся вздохнуть, из-под ресниц любуясь утончённой, неземной красотой юноши, восхищённо следя за каждым его движением. Вот Риони устало опустил руки, о чём-то задумался, хмуря идеальные брови и, слегка прикусив нижнюю губу, покачал головой. Окинув короля внимательным, изучающим взором, он сморщил носик и, нетерпеливо смахнув со лба непослушную прядку, многозначительно усмехнулся. Всё это, на взгляд Эдгара, смотрелось так мило и непосредственно, так по-детски трогательно, что сердце мужчины невольно наполнилось нежностью и трепетным благоговением. Славный, маленький Лучик! Светлая душа, дарящая жизнь! Внезапно короля посетило озарение. Он вспомнил, что в детстве, изучая историю государства, наткнулся на старинный манускрипт, в котором описывался клан целителей, называвшийся «Свет Жизни». Никто не знает, откуда в Алании появились эти загадочные создания, отличавшиеся хрупкой неземной красотой, удивительной отзывчивостью, добротой и бескорыстием. Они обладали волшебной магией, способной лечить самые безнадёжные хвори, смертельные ранения, мужское и женское бесплодие, а также душевные недуги. Пошли слухи, что чужеземцы, буквально, творят чудеса. Их было немного, где-то около сотни, и все молодые мужчины, или совсем зелёные юнцы, женщин среди них не было. Самый старший, его звали Лайонел, явился к тогдашнему королю Теодору с просьбой разрешить им расселиться по стране, чтобы спокойно жить и заниматься врачеванием. Король потребовал доказать, так ли велики их способности, как болтают люди. Лайонел почти мгновенно излечил подагру, которая мучила Теодора уже много лет. Очевидцы рассказывали, что с кончиков пальцев юноши вдруг заструился свет, живительные лучи которого без следа уничтожили болезнь. В благодарность, Теодор взял членов клана под защиту короны, объявив об их неприкосновенности и дал разрешение жить там, где им понравится. Однако, Лайонела он оставил при дворе, а через год взял его младшим мужем. С тех пор в Алании узаконили мужские браки. Постепенно и остальные целители клана нашли своё счастье, став любимыми мужьями, которых безмерно ценили, почитали и берегли. Они продолжали бескорыстно лечить всех, кто обращался к ним за помощью, и люди едва не молились на них. А самым удивительным и непостижимым было то, что в этих браках рождались дети! Правда, только мальчики. Нежные, утончённо красивые, словно весенние цветы. Такие же хрупкие, ранимые и трогательно беззащитные. Многие из них обладали целительским даром, который переходил от отца к сыну, не утрачивая своей силы. Они, как и их отцы, были бескорыстными, искренними и необычайно отзывчивыми к чужим бедам. Их берегли, как зеницу ока! Им предоставлялось даже право выбора: продолжить дело отца, или искать своё счастье в браке. Тех, у кого не было дара, с детства готовили к участи младшего мужа. Но они не роптали, зная, что любящие родители выберут для своих чад претендентов из самых благородных и знатных семей королевства. Именно королевства, поскольку в специальном указе короля, было чётко прописано, что старшие мужья должны быть подданными Алании. А детям, рождённым потомками клана «Свет жизни», был присвоен высший статус: «Достояние короны». Теодор не желал разбазаривать такие ценности по чужим странам и зорко следил за исполнением своей воли. Хотя, родители чудо-детей и сами не горели желанием отправлять свою кровиночку на чужбину, какими бы заманчивыми не были предложения. Они предпочитали ревностно следить за своим ребёнком вблизи, чем довольствоваться редкими весточками издалека. Да, и кому не хочется в любое время понянчиться с очаровательным и милым внучонком, наблюдать, как он растёт, как делает первые шаги, как говорит первые слова. И растроганно улыбнуться, услышав заветное: «Деда!», и тайком смахнуть слёзы радости и умиления. Разве это не счастье?! Теодор также издал указ о защите младших мужей от произвола старших. Очень-очень редко бывали случаи, когда старший муж позволял себе лишнее, ущемляя честь и достоинство юного супруга. После разбирательств, если вина была доказана, родители забирали сына домой, получая от нерадивого мужа денежную компенсацию. И такой человек лишался права иметь младшего мужа. Навсегда! Эдгар хохотнул про себя, вспомнив, как отец Риони, герцог Лорианский примчался в столицу. Это было где-то через полгода после свадьбы. Якобы, до него дошли слухи, что король плохо обращается с его сынулей, с его нежным бутончиком. Ох, каким же праведным гневом горели его глаза! Ха-ха! Напомнил о пресловутом указе короля Теодора, и потребовал вернуть мальчика в лоно семьи. Эдгар впал в такую ярость, что чуть не приказал казнить герцога на месте. Как этот наглец посмел что-то требовать у короля! И скатилась бы с плеч голова чумового папаши, если б не Риони. Влетел в кабинет, бросился на шею мужа и повис, болтая ногами. Умора! Стал нести всякую соплегонную чушь о неземной любви до гроба, перемежая свой лепет страстными поцелуями. Хитрец! Смекнул, что запахло кровью и решил таким образом спасти отца от неминуемой расправы. И ведь у него получилось! Пока длился этот балаган, король успокоился. Эдгар признавал, что характер у него вспыльчивый, и в запале он может наломать дров. Как и получилось с Риони, когда его уличили в измене… Да, это был, конечно, перебор. А в тот раз он даже был благодарен мальчишке за то, что тот помешал ему совершить опрометчивый поступок. Всё таки герцог был уважаемым и влиятельным человеком, несмотря на то, что уже много лет жил с семьёй в глухой провинции. А ведь раньше занимал должность Первого Советника короля Рудольфа, отца Эдгара. Почему герцог ушёл в отставку и покинул двор, Эдгар не знал. Когда произошли эти события, он учился в Военной Академии в Эргаде, с которой поддерживались дружественные отношения. Там он и познакомился с Рейгольдом. Ох, и почудили они! Так вот! Неизвестно, поверил ли герцог в этот фарс, но уехал он ни с чем. А Риони всю ночь благодарил мужа за милосердие жаркими ласками и умопомрачительным минетом… Жаль, что подобные порывы были очень редкими. Но Эдгар особо и не расстраивался. Главное, что это желанное тело всегда было в полном его распоряжении, не всегда отзывчивое, но всегда покорное… Так, о чём это он? А! К сожалению, как было написано в манускрипте, с годами одарённых мальчиков рождалось всё меньше и меньше. Видимо, повлияло, всё-таки, смешение крови. Потомки таинственных чужеземцев постепенно растворились в людях, частично или полностью утратив целительскую магию своих далёких предков, а также способность к деторождению. Однако, они не потеряли своей ослепительной красоты и душевных качеств, которые передавались из поколения в поколение. Прелестные мальчики по-прежнему имели огромную ценность, оставаясь желанным и престижным приобретением для каждой знатной семьи. Клан «Свет Жизни» давным-давно исчез, но память о нём осталась в народных легендах. Поэтому люди так и прозвали Риони. Лучик! Похоже, маленький целитель, одарённый необычными способностями, был прямым потомком магов-целителей и носителем чистой крови. Надо бы узнать родословную виконта Риониэля Мирадо. Если его далёкие предки были из клана, значит, на него распространяется закон короля Теодора, который был всё ещё в силе. Тогда он имеет полное право вернуть прекрасного беглеца на родину. Вот так! Мужчина мысленно потёр руки от охватившего его радостного торжества. Он даже пошёл бы на уступки, позволив мальчишке лечить больных, что раньше категорически запрещал. Ну, нравится ему возиться с убогими, пускай возится. Такой дар нельзя зарывать в землю! Возможно, и популярность короля среди черни возрастёт. Как там Риони сказал-то? А! «Здоровье нации, это сила Государства». Кажется, так! Вот пусть и занимается здоровьем нации, естественно, под бдительным оком тайной службы. А то ещё опять решит пуститься в бега! Снова лишиться этого сокровища, этого светлого чуда было бы для Эдгара катастрофой. Он и так почти не жил, потеряв своего мальчика, казалось бы, навсегда. Тоска и боль терзали его, как голодные псы. А ещё жгучая ревность и злоба не давали покоя при мысли, что Риони может найти своё счастье с кем-то другим. Да, возможно, он в чём-то и виноват перед малышом. Был иногда чересчур требователен и грубоват в постели, невнимателен к его желаниям и проблемам, может, недостаточно ласков, вот того и потянуло на сторону. Эдгар особо не интересовался методами лечения, которыми пользовался Риони. Не до этого было. Он с нетерпением ждал, когда мальчишка войдёт в брачный возраст, а остальное его не волновало. Ну, лечит и лечит. Талантливый ребёнок, обладающий магией, бегает по столице, помогает людям, денег не берёт. Этакий бессеребренник! За это его и любил простой народ. За это и прозвали его Лучиком. А перед глазами короля не мерк воздушный образ грациозной фигурки, точёного личика, огромных сиреневых глаз. Да ещё этот роскошный золотой дождь волос, в котором запутались солнечные лучи. Таким впервые и увидел мужчина своё наваждение и твёрдо решил, что это маленькое чудо будет принадлежать только ему. Поэтому, после свадьбы запретил малышу заниматься целительством. Не мог допустить, чтобы его муж так же, как и раньше, носился по улицам, будто простой босяк, вот и запер Лучика в золотой клетке, думая, что этим осчастливил мальчика, а на самом деле лишил его смысла жизни. То, что наблюдал сегодня король, стало для него настоящим откровением. Как слеп он был, когда видел в этом миниатюрном создании всего лишь объект вожделения, страстно желая владеть им единолично и безраздельно. Он яростно хотел это юное, соблазнительно- прекрасное тело, а до души ему не было никакого дела. Но сейчас король увидел Риони в совершенно другом свете, испытав невольное уважение перед величием и мощью чудодейственной магии. То, что свершил маленький целитель, было истинным чудом! Великое торжество жизни над смертью! Поразительно! Эдгар давно не чувствовал себя так превосходно. Тело налилось силой, энергией и какой-то лёгкостью, словно он скинул с плеч тяжкий груз. Словно помолодел лет на десять! И такое Сокровище он едва не потерял! Ну, нет! Теперь-то, после стольких лет поисков, надежд и разочарований, по воле случая встретив своего драгоценного беглеца, он уже не выпустит его из рук… Из глубокой задумчивости короля вырвало тихое позвякивание стекла. Повернув голову, он увидел, как Риони аккуратно складывает пузырьки со снадобьями в сумку, недовольно фыркая, как рассерженный котёнок. Это смотрелось настолько умилительно, что Эдгар не сдержал лёгкого смешка. Юноша резко повернул голову и зыркнул на мужчину раздражённым взглядом, в котором промелькнула жуткая усталость. Патрик с детства знал, что сознание и дух целителя должны находиться в полной гармонии. Тогда и свет становиться ярче, излечение проходит быстрее, а внутренний резерв иссякает значительно медленней. Но сегодня он получил такой сокрушительный удар, узнав горькую правду, а мучительная борьба между долгом целителя и жгучей ненавистью настолько истощила, неумолимо вытянув последние силы, что он чувствовал себя полностью опустошённым. Разумом-то он всё понимал, но душа упрямо сопротивлялась, отторгая человеколюбие, изначально заложенное в магах Жизни. И это жестокое противостояние иссушало. Патрик был до крайней степени выжат. Огромным усилием воли он ещё держался на ногах, не желая показывать свою слабость. Такого с ним не случалось, даже когда ему приходилось лечить пленных эргадцев. А этот гад улыбается, как ни в чём не бывало! Холёная морда сияет довольством, зелёные глаза игриво посверкивают, облизывается, словно видит перед собой желанную добычу. Того гляди замурчит, кошак драный. -Что случилось, душа моя? — заботливо спросил король.- Ты чем-то расстроен или устал? Ты такой хрупкий и слабенький, немудрено, что так сильно переутомился. Маленький мой, хороший мой! Мне так тебя жаль! Это стало последней каплей! Жаль ему?! А, что он сделал, когда его жалость действительно была нужна? Ублюдок! До этого момента Патрик ещё немного сомневался, стоит ли ворошить прошлое, или оставить всё, как есть. Ведь изначально он и хотел побыстрее закончить этот фарс под названием: «Судьбоносная встреча влюблённых». Тьфу! Он хотел обойтись без выяснения отношений, без взаимных упрёков и обвинений, без всей этой сопливой мелодрамы, просто быстренько вылечить этого урода, а потом удрать в своё поместье, выпить вина и забыться мёртвым сном. Без кошмаров, без криков, без слёз… Не получилось! И сейчас, после этих слов, пропитанных фальшивым сочувствием, на него вдруг нахлынула такая ярость, что он еле удержался, чтоб не вцепиться ногтями в эту самодовольную рожу, сияющую, как начищенный медный таз, и не разодрать её, смывая кровью похотливую усмешку, от которой его едва не вывернуло наизнанку. Этот самоуверенный мерзавец по-прежнему считает его лёгкой добычей, забыв, или не желая помнить то, что встало между ними непреодолимой преградой. И решение раскрыть королю всю неприглядную правду, всё то коварство и ложь, которые его окружают, окрепло. На сердце стало легко, сомнения ушли прочь. Хватит играть в благородство! Надоело чувствовать себя невинной жертвой чужой подлости. Он уже не тот беззаботный, наивный и чистый мальчик, который когда-то полюбил сказочного героя, возведя его на пьедестал, который создал в своём доверчивом сердечке. Полюбил так безоглядно, так преданно, полностью растворившись в новых, неизведанных чувствах, что не сразу понял, в какую ловушку попал. А теперь герой развенчан, любовь давно умерла, он кое-как собрал себя из ошмётков того, что от него осталось, и, главное, он научился ненавидеть. Правда, ненависть так же мучительна, как и любовь. Она пылает в сердце, взывая к отмщению, но все эти годы он загонял её в самые дальние уголки, не давая ей окончательно выжечь себя изнутри. А к боли он привык! И никто не знает, как кровоточит изломанная душа непроницаемого в своём безмятежном спокойствии Ледяного Цветка. Итак, решено! Пришла пора расплачиваться по счетам. Недаром же пересеклись их жизненные пути. Это судьба пошла ему навстречу, чтобы дать шанс вывести негодяев на чистую воду. Зло должно быть наказано! Справедливость должна, наконец, восторжествовать! Да, придётся, наверное, опять пройти сквозь мучительные воспоминания, но он готов к этому. Он, граф Патрик Велейский, герой войны, прошедший кровавую бойню, смотревший в глаза смерти, больше никогда не будет дрожать от страха перед своим прошлым. Он докажет этому самолюбивому негодяю, что слабость иногда превосходит силу, надо только занять нужную позицию. И начнёт он с психической атаки. Она всегда действует безотказно. Дезориентировать врага, а потом нанести сокрушительный удар. Итак… -Да, что с тобой, Риони! — ворвался в размышления Патрика голос с нотками нетерпения и лёгкого раздражения.- Ты будто заледенел! Неужели великий целитель, действительно, так устал, что не может выговорить даже пару слов, — насмешливо добавил король, снисходительно глядя на юношу. Граф бросил на короля бесстрастный взгляд, хотя внутри опять начал закипать гнев. Если б он только знал, каких усилий Патрику стоило очистить его кровь и восстановить разрушенные органы! Скотина! Полегчало, теперь можно проявить свой гнусный нрав. Ну, ничего! Сейчас поплохеет! -Да, устал! Я потратил на вас целых десять минут! Непозволительная роскошь, а, главное, совершенно бессмысленная. И всё потому, что ваши внутренности в ужасающем состоянии, — Патрик мстительно сузил глаза и зловеще ухмыльнулся.- Куда, интересно, смотрел ваш главный лекарь? Ваше сердце похоже на червивый гриб, печень напоминает гнилую тыкву, желудок, словно дырявый чулок… Про кровь я вообще молчу! По запаху она напоминает вонь из отхожего места, а по цвету- забродившее вино, разбавленное водой из грязной лужи. Только благодаря своему богатырскому здоровью вы всё ещё живы… Но, увы, ваш час настал! С, э-э-э, прискорбием хочу сообщить, что вы умираете, и ваша смерть будет хоть и скорой, но весьма мучительной. Патрик не солгал ни слова, кроме мучительной смерти. Но это же мелочь! По мере этого красочного и жутковатого описания, лицо короля вытягивалось, покрываясь синеватой бледностью, а улыбка юноши становилась всё ехидней. Как, оказывается, приятно играть на нервах, заставляя свою жертву обливаться холодным потом от страха. Эдгар оправдал ожидания Патрика. Он испугался! Сейчас они будто поменялись местами. Когда-то, в грязном подвале, на куче истлевшей соломы, кишащей паразитами, корчился и выл от ужаса и боли несчастный мальчишка. А над ним стоял озверевший тиран, неумолимо замахиваясь плетью для очередного обжигающего удара, и в глазах не было ничего, кроме брезгливого, холодного презрения к слабости окровавленного, скулящего куска мяса, беспомощно копошащегося у его ног… Как легко быть сильным, глядя на раздавленную букашку с высоты своего надутого величия. Как унизительно валяться на заблёванном полу, глядя умоляющими, почти безумными глазами на гору мускулов, горделиво возвышающуюся над тобой. Патрик не скрывал злорадства при виде ужаса, застывшего в глазах мужчины. Он наслаждался запахом страха, исходящим от этого мощного тела, жадно впитывая его трепещущими ноздрями. Он торжествовал, пускай маленькую, но победу своей слабости над его силой. Да, он торжествовал, он упивался страхом человека, который когда-то обещал беречь и защищать, а на самом деле истязал тело и душу мальчика, так опрометчиво поверившего ласковым словам и нежному взору чудесных зелёных глаз. Даже самый мужественный человек боится смерти, и Патрик с удовлетворением наблюдал, как корчится этот несгибаемый воин, узнав, что жизнь его подходит к концу. Одно дело геройски погибнуть на поле боя, овеянный славой, сжимая в холодеющей руке рыцарский меч, и совсем другое, — медленно загибаться в одинокой постели, выхаркивая собственные внутренности. Жалкая, бесславная смерть! О, просто бальзам на душу! С какой надеждой смотрит сейчас король на того, в ком раньше не видел ничего, кроме смазливой мордашки, да красивого тела для удовлетворения своих низменных желаний. На того, чьё сердце разорвалось в клочья, когда искалеченное тело без сожалений оставили умирать в ледяном подвале, среди голодных крыс. Он кричал от ужаса, он молил о пощаде, он заливался слезами, но человек, которого он так любил, даже не оглянулся. «Слабак!» Презрительно сплюнул и хлопнул тяжёлой дверью, безжалостно отрезая от жизни… И тогда мальчик засмеялся, горько, отчаянно, надрывно. Последний смех, последние слёзы, последние живые чувства… А потом он будто окаменел. Кровь текла из ран, а вместе с ней уходило что-то светлое, нежное, тёплое, оставляя холод, сковавший душу ледяными цепями… В тот момент и умер юный Риони, наивный, доверчивый мальчишка, которого вырвали из детства и бросили во взрослую жизнь, не научив, как в ней выживать… Патрик содрогнулся от мучительных воспоминаний и затуманенным взором посмотрел на короля. Да, сейчас они поменялись местами. Граф Велейский, гордый, независимый, абсолютно равнодушный, стоял у ложа короля, раздавленного и оглушённого перспективой скорого ухода. Их взгляды скрестились. В холодных сиреневых глазах не было ни капли сочувствия, в зелёных застыла тоскливая обречённость, но в самой глубине ещё тлела крохотная искра надежды на чудо. Но бесстрастный, почти мёртвый взгляд, не сулил ничего хорошего. Эдгар, откинувшись на подушки, неподвижно замер, невидящим взором уставившись в потолок. Неужели, даже теперь, оказавшись в шкуре умирающего, король не поймёт, как легко можно сломить дух человека, если заставить его взглянуть в глаза смерти, и в полной мере не осознает, что перед её лицом все равны. Сильный ты, или слабый, но ты не сможешь противиться её воле, когда она сожмёт тебя в своих ледяных объятиях. Возможно, тогда в жестоком, чёрством сердце что-то вдруг ёкнет, и образ маленького, беззащитного, слабого мальчишки, брошенного в одиночестве на растерзание голодным крысам, отзовётся болью и сожалением. Хотя, что может понять этот заносчивый, самовлюблённый, бессердечный эгоист, который даже не чувствует своей вины. Раскаяния в содеянном от него не дождаться, так, хотя бы, поколебать его веру в собственную неуязвимость, открыв правду, которая разрушит его благополучную жизнь. Как говорят: «Да воздастся всем по делам их!» Но это позже, а пока он как следует потреплет нервишки этому самоуверенному типу, а то уж больно морда у него была до тошноты довольная… Ещё и лыбиться, счастливый, как жених перед первой брачной ночью. «Душа моя!» «Моя!» Какой оптимист! Ха! Ещё не понял, что души давно нет… Эдгар краем простыни утёр лицо, по которому градом катился пот. Он не мог поверить, что всё настолько плохо. Неужели он умирает?! Не может быть! Как Риони это допустил, ведь он легендарный целитель. Люди, которых он лечит, выздоравливают! Значит ли это, что мальчишка желает его смерти? Мстит?.. А ведь, точно, мстит, сучонок! За подвал! Да, он тогда слегка перегнул палку. Но его тоже можно понять. Он был зол, расстроен, да он был просто в ярости. Пил беспробудно, заливая горе, а в перерывах спускался в подвал, чтобы утолить бушующий в крови гнев. Ах, он, маленькая расчётливая дрянь! Как ловко всё подстроил, не подкопаешься. Сделал то, ради чего его вызвали и умыл руки. И не упрекнут, что он не выполнил свой долг! Ноги-то здоровые. А кто увидит, что у короля внутренности разлагаются? Да никто! Что делать? Просить? Умолять? Посулить золотые горы? Что??? О, Боги! Жить-то как хочется! Граф Велейский пристально смотрел на короля, легко читая мысли и эмоции, отражающиеся в его зелёных глазах. Он хохотал про себя, видя, какая борьба между гордостью и жаждой жизни бушует в этом неукротимом человеке. Что, интересно, он предпочтёт? Смело принять свою судьбу и, как настоящий воин, не желающий такой жалкой смерти, упасть на фамильный меч, или покорно молить о помощи? Патрик решил дождаться, когда король созреет, и хладнокровно продолжил наводить порядок в своей лекарской сумке, краем уха прислушиваясь к тяжёлому дыханию мужчины. Но ни сочувствия, ни жалости, ни угрызений совести за свой жестокий розыгрыш граф не испытывал. Внутри было пусто и холодно, впрочем, как всегда… Вдруг, неожиданно мелькнувшая в голове мысль заставила его замереть, не донеся хрустальный флакон до сумки. Патрик резко повернулся к королю и, чуть охрипшим голосом, спросил: -У вас, кажется, есть сын? Наследник? -Да! — Король удивился неожиданному вопросу.- Ему скоро исполнится семь лет. Замечательный малыш! Я назвал его Ричардом. Представляешь, он уже лихо скачет на лошади, неплохо стреляет из лука и дерётся на мечах. Правда, пока деревянных. Будущий великий воин! Я горжусь им! При этих словах звериные глаза Эдгара потеплели и засияли искренней любовью и нежностью. Граф с трудом сглотнул комок, перехвативший горло. Опустив голову, он прижал руку к груди, дрожащими пальцами что-то нащупывая под одеждой. Боль полоснула по сердцу острым ножом. С трудом сдержав стон, Патрик горько усмехнулся. -Вот как? Будущий великий воин и великий король! Но пока он просто ребёнок… А когда вы умрёте, кто будет править страной? -Но я прекрасно себя чувствую! — Король, всё ещё надеясь на чудо, недоумённо приподнял брови.- Мне давно не было так хорошо, как сейчас. Риони, признайся, ты всё придумал, чтобы напугать меня. Поверь, тебе это удалось! -Я задал вопрос, — в голосе юноши прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Кто будет править страной, когда ты сдохнешь? -Да тебе-то какое дело?! — разозлился Эдгар.- Мечтаешь мою корону на себя примерить… -Да в гробу я видел твою корону вместе с тобой! — заорал Патрик, теряя терпение.- Ты можешь ответить на простой вопрос? Что ты из себя идиота корчишь? Забыл с перепугу, что младший муж не может быть наследником? А, тем более, бывший! У Миранды статус королевы-матери и не более того. Так кто возьмёт в свои руки бразды власти, когда тебя не будет? Эдгар скрипнул зубами, окинув мальчишку гневным взглядом, и замер, утонув в льдисто-сиреневых глазах, в которых полыхала злость и что-то ещё, недоброе, настораживающее, предостерегающее. Королю стало не по себе, внутри всё сжалось от тревоги и дурного предчувствия. Он понял, что Риони знает нечто, способное разрушить его устоявшийся, благополучный мир. Нечто отвратительное и гнусное. Нечто, подкравшееся незаметно, исподтишка и подло ударившее в спину. Мысли вихрем проносились в голове, одна неприятней другой, но самой болезненной и горькой была та, что его сын, его синеглазый малыш останется без отца, без опоры и поддержки. Останется сиротой! На Миранду не было никакой надежды. Нет, она безумно любит сына. Она гордится его красотой и умом, тем, что у него уже проявляется отцовская стать, а глаза, синие, как небо, эти династические глаза королей Аквиании, напоминают ей о родине. Но, что может дать женщина будущему правителю? Ничего! Здесь нужна твёрдая мужская рука, иначе вырастет сопливый нытик, боящийся высунуться из-под материнской юбки. А правитель должен быть жёстким, решительным, отважным, никогда не расслабляться, никому не верить… О, Боги! Мрачные подозрения зашевелились в глубине души, словно потревоженное гнездо ядовитых змей, а затем перешли в полную убеждённость в том, что кто-то решил устроить переворот с целью захвата власти. Неужели его траванули? Это излюбленный приём заговорщиков. И он, Великий Король, оказался слепым глупцом, вовремя не заметив, что творится вокруг, не обратил внимания на ухудшающееся здоровье, поглощённый делами, воспитанием сына и поисками беглого мужа. А Риони, похоже, догадался, откуда «ноги растут», и в этом самом месте Эдгар сейчас благополучно пребывает… Не зря же мальчишка стал так настойчиво допытываться, кто будет стоять у власти после смерти короля. Мужчина интуитивно почувствовал в Риони какие-то перемены. Ведь сначала он, холодно и равнодушно, даже с долей злорадства, поведал ему о смертельной болезни и скорой смерти, в зловещих красках расписав его состояние, а потом, вдруг, переменился в лице, побледнел… и спросил о наследнике… Что бы это могло значить? Пожалел сироту? А в сиреневых омутах, в самой их глубине, проницательный взор короля уловил такую вселенскую печаль, что у него невольно дрогнуло сердце. Но Эдгар был не склонен к слезливой сентиментальности, тем более, сейчас, когда сам был на грани. В беде люди эгоистичны. Каждый думает о себе, а до других им и дела нет. Патрик, тем временем, закончил возиться с сумкой, застегнул пряжку и, не говоря ни слова, направился к двери. -Эй, постой! — обеспокоенно вскричал король, пытаясь встать. Он и не помнил, когда мальчишка успел наложить ему на ноги новые лубки и свежие бинты.- Ты куда это собрался! Риони! А как же я? Ты бросаешь меня в такую минуту? Патрик, не оборачиваясь, дёрнул плечом и взялся за ручку двери. Король не видел, как по розовым губам юноши скользнула победная улыбка. Созрел! Куда только подевалось извечное высокомерие этого спесивого, непробиваемого мужчины? Теперь он готов умолять о помощи! И, неважно, что он склонит гордую голову не ради себя, а ради сына. Неважно! Главное, что склонит! Ради ребёнка можно пойти на всё! -Риони! Вернись! Пожалуйста! — Взывал король, лихорадочно срывая повязки, мешающие встать.- Давай всё обсудим! Мы ведь не чужие друг другу! Ты не можешь так просто уйти, не поговорив со мной. Мы должны всё выяснить до конца. Не ради меня, ради моего сына! Я чувствую, что ему грозит опасность. И ты об этом знаешь! Прошу, не оставляй меня… Граф Велейский удовлетворённо вздохнул. Наконец-то, дождался! Ох, как невыносимо трудно остаться наедине со своим горем! Без помощи, без сочувствия, без надежды. Не так ли, Ваше Величество? А ведь когда-то я тебя тоже умолял, но ты равнодушно хлопнул дверью, и под сводами темницы долго перекатывалось эхо лязгнувшего металла, звон ключей и безвозвратно удаляющиеся тяжёлые шаги… Убирая с лица торжествующую усмешку, Патрик повернулся к королю и замер, ошеломлённый увиденной картиной. Эдгар, чуть пошатываясь, стоял возле кровати во всей красе своего обнажённого тела. Высокий, мощный, с широкими плечами и узкой талией, с длинными, стройными ногами, он выглядел каким-то мифическим героем, поражающим воображение своей красотой и силой. Юноша с трудом сглотнул, смущённо отводя глаза. В ушах зазвенело, а внутри разлилось жаркое томление. Когда-то, в другой жизни, он, юный и неопытный, только начав постигать науку плотских наслаждений, с каким-то детским восторгом изучал это великолепное тело, тая при мысли, что оно принадлежит лишь ему одному. Он любил нежно покусывать твёрдые горошины сосков, оглаживать рельефные кубики пресса, поцелуями прокладывая влажную дорожку вниз, к средоточию мужественности, всегда готовой к бою. Тогда муж ещё не проявлял своей звериной страсти, а дарил такое огненное удовольствие, что наивный мальчик плавился в его опытных руках и думал, что так будет вечно. И сейчас память о былом счастье готова была затопить его… Нет! Нет! Всё в прошлом! Ничего нельзя вернуть! Слишком огромная пропасть, наполненная болью и страданиями, разделила их навсегда… -Лежать! — пискнул граф, ещё не пришедший в себя от невольного желания, охватившего предательское тело, но, быстро взяв себя в руки, откашлялся и грозно рявкнул, — Лежать! От неожиданности король плюхнулся на задницу, благо стоял рядом с кроватью, которая спасла его от неминуемых синяков. -Чего ты разорался, — недовольно пробурчал он.- Я же говорил, что чувствую себя превосходно. -Полчаса назад твои ноги были похожи на протухший студень, а сейчас ты скачешь, как полоумный кузнечик. Я же сказал, что три дня ты должен лежать! -Хорошо, хорошо! Видишь, уже ложусь.- Эдгар откинулся на подушки, прикрылся одеялом и, вдруг, рассмеялся.- Никогда не слышал, что бывают полоумные кузнечики.- Потом посерьёзнел.- Скажи, ты и вправду ушёл бы, не останови я тебя? -Сейчас это не имеет никакого значения, — пожал плечами юноша, подходя к креслу и осторожно ставя сумку.- Ты хотел поговорить. Я готов, но сначала…- Патрик дёрнул за шнур, висевший в изголовье кровати. Вошёл молодой слуга и, низко поклонившись, замер в ожидании распоряжений. -Найдите личного камердинера Его Величества короля Эдгара, — сказал граф, — Принесите горячей воды и смену постельного белья. И лёгкий завтрак, пожалуйста. Парень почтительно склонил голову и скрылся за дверью. -Сейчас тебя приведут в порядок, а потом поговорим, — Патрик подошёл к окну, задумчиво всматриваясь в круговерть вьюги, которая и не собиралась прекращаться. Бледный рассвет нехотя занимался где-то вдали, будто боясь злого ветра, яростно раскидывающего во все стороны пригоршни колючего снега. -Меня будут обмывать для погребения? — Вымученно пошутил король. -Да нет пока, — чуть повернув голову, ответил граф.- Просто от тебя воняет, как от старого козла. Эдгар едва не задохнулся от возмущения, но тут же громко расхохотался. -Колючка ты ядовитая! Вот ты кто! -Ага! — не стал спорить Патрик.- А раньше, если помнишь, был нежной ромашкой. Да! Как же давно это было, — печально добавил он, зябко поводя хрупкими плечами. Эдгар хотел что-то сказать, но в дверь постучали, и зашёл мужчина лет пятидесяти, следом потянулись слуги с вёдрами, из которых поднимался пар. Молоденькая служанка несла стопку белья. Мужчина ринулся к королю, упал на колени и зарыдал. -Ваше Величество, вы живы! — сквозь слёзы бормотал он.- Какое счастье! А то уж среди вашей охраны пошли разговоры, что этот супостат решил загубить вас. Совсем выжил из ума, старый хрыч! Ни в какую не дозволял пригласить знаменитого целителя. А ведь вы были совсем плохи, уж и не дышали почти. А Харвус всё нет, да нет, сам справлюсь. Вот ведь змей! Да, видать, бывают ещё чудеса на свете! -Бывают, Марк, бывают! — засмеялся король, потрепав мужчину по плечу.- И вот одно из этих чудес стоит сейчас у окна. Знакомься, это знаменитый целитель, в народе, — « Ледяной Цветок!» Он-то и поставил меня на ноги. -Я знал только одного целителя, способного вытащить человека из могилы, — прошептал камердинер, медленно оборачиваясь.