Отблеск призрачной любви

Глава 6 Всё тайное… Часть 3 Вчера ещё в глаза смотрел. Сегодня смотришь в сторону! Вчера ещё до птиц сидел, Все жаворонки нынче – вороны. Я глупый, ну а ты умён. Живой, а я заледенелый. О, крик влюблённых всех времён: «Мой милый, что тебе я сделал?!» И слёзы для тебя - вода, и кровь – Вода. А я в слезах, в крови умылся Не мать, а мачеха – Любовь, Не ждите от неё вы милости. Ещё вчера в ногах лежал, Равнял с Великою державою. Сегодня болью унижал… Жизнь выпала монеткой ржавою. Учил не тлеть, гореть в огне… И бросил в степь обледенелую! Вот что ты, милый, сделал мне… Любимый, что тебе я сделал?! * Риони барахтался в каком-то серо-мутном, зыбком тумане, бился в волнах боли, которая захлёстывала его с головой, безжалостно рвала в клочья пылающее жаром тело, пронзала жгучими шипами, не давая выплыть из кровавого, душного кошмара. Ему не хватало воздуха, почти задыхаясь, он из последних сил что-то кричал, хрипло, протяжно… Кого-то звал, то горько смеялся, то плакал навзрыд, умоляя и проклиная… Яростно отбивался от чьих-то прикосновений, похожих на скользкие щупальца, холодные и влажные. И снова кричал, срывая голос и почти умирая от ужаса… Мальчик широко открывал глаза, в безумной надежде увидеть свет, веря, что это поможет ему выбраться из чёрной пустоты, в которой он тонул, но перед его взором клубилась та же серая мгла, страшная, липкая. Она неотвратимо затягивала измученное сознание всё глубже и глубже в обжигающую тьму. И Риони корчился в агонии страха, боясь навсегда остаться в этой вязкой тьме, где, кроме боли, не было ничего… Иногда боль на время отступала, и тогда он чувствовал, как воспалённых губ касается свежая прохлада. Слышал тревожные голоса, доносящиеся будто издалека, но раскалённое сознание не улавливало смысла разговора, да и не хотело. Ему было всё равно! А, когда сквозь гул в ушах в него мягко проникал ласковый, успокаивающий шёпот, обволакивая бархатной нежностью, он изо всех сил цеплялся затуманенным разумом за этот так любимый им голос , как за путеводную нить, начиная верить, что он поможет ему выплыть из мучительного угасания. Но осколки памяти, терзая и раня, вылезали из глубин, принося размытые образы чего-то мерзкого, жестокого, унизительного, и Риони вдруг осознавал, что больше не верит обладателю этого голоса. Не верит, до дрожи боится и, кажется, ненавидит. И его вновь накрывало благословенное небытие, защищая потрясённый разум от страшных видений… Риони не знал, сколько времени пробыл в подобном состоянии. Он балансировал на грани, словно канатоходец, метался в тщетных попытках обрести ясность мышления, но в голове всё перемешалось. Горячка, сжигавшая его, не давала трезво мыслить. Перед глазами, как в калейдоскопе, мелькали смутные воспоминания, но никак не складывались в единую картину. Прошлого будто и не было, лишь яркие вспышки чего-то радостного, ликующего, светлого… Настоящее было скрыто клубящимся маревом, готовым поглотить его вместе с кровоточащей раной там, где раньше билось сердце, полное любви. Но к кому? Он не помнил. И почему так горько и тоскливо на душе! Он не понимал… Иногда, сквозь бредовый туман, ему виделась призрачная дорога в никуда, пустынная, усыпанная острыми камнями, и он потерянно брёл по ней, в кровь раня босые ноги, спотыкаясь, падая, но, едва сдерживая слёзы и стоны, поднимался и упрямо шёл вперёд… Куда? Зачем? Он не знал! А, может, это его будущее? Безрадостное, одинокое, полное страданий. И мальчик тихо плакал от горькой несправедливости судьбы… Риони медленно выплывал из тёмного омута беспамятства. В голове прояснилось, и первое, что он почувствовал, это пульсирующую боль во всём теле. Значит, ему не привиделось. Значит, это был не кошмарный сон. Мальчик оглушено замер. Понадобилось несколько мгновений, чтобы всё вспомнить, и реальность тут же обрушилась на него мутным потоком. Боль отошла куда-то на задворки сознания, и не это было самым мучительным. Телесная боль пройдёт, раны зарубцуются. Самое страшное, что другая боль поселилась глубоко внутри, и в душе навсегда останется омерзительное чувство раздавленности и осквернения, будто её втоптали в грязь и безжалостно размазали, превратив в зловонную жижу. Душевные раны будут кровоточить всю жизнь, и с этим невозможно совладать. Услужливая память рисовала картины произошедшего, растравляя и без того измученное сознание. Собственная беспомощность перед властной и жестокой силой унижала гордость и достоинство, и ничего не оставалось, кроме жгучего стыда… Стыда и презрения к себе за слабость, за крики боли, за слёзы... Протяжный стон сорвался с запёкшихся губ, а глаза защипало от горько-солёной влаги, готовой вот-вот выплеснуться из-под сомкнутых ресниц. Но Риони неимоверным усилием подавил рвущиеся наружу рыдания, понимая, что слёзы не принесут облегчения, а жалость к себе ещё больше погрузит его в пучину отчаяния и безысходности… -Кажется, он приходит в себя,- раздался голос. Бархатный, с лёгкой хрипотцой, ещё совсем недавно вызывавший томительный восторг, от которого сладко замирало сердце. А сейчас Риони испуганно сжался, стиснув зубы, чтоб не закричать.- Ну же, малыш, открывай глазки. Хватит притворяться. Я вижу, что ты очнулся. Но Риони не хотел открывать глаза, не хотел смотреть в это некогда любимое лицо, боясь снова увидеть звериный оскал, красивые черты, искажённые яростным желанием, голодный взгляд, в котором не было ничего, кроме неуёмной жажды немедленно удовлетворить свою похоть. Нет! Уж лучше непроглядный мрак, чем опять окунуться в эти беспощадные зелёные омуты… Сейчас его страх был вызван не бредовыми видениями, которые посылал ему воспалённый мозг, а реальным кошмаром, заключавшемся в этом тихо мурлыкающем голосе, нежно шепчущем что-то на ухо, в руках, которые ласково гладят его по голове, осторожно перебирая пряди волос. Но Риони знал, что все эти проявления заботы насквозь лживы. Он не верил в доброту и заботу, потому что видел лицо монстра, который с наслаждением измывался над ним. Он понял истинную сущность человека, которому подарил своё сердце. Наивная вера в счастливое будущее разбилась, как глиняный горшок. Риони больше не питал иллюзий. Всё и так было предельно ясно… Тяжёлые мысли прервал недовольный голос короля: -Вы же говорили, что если Риони переживёт кризис, то быстро пойдёт на поправку. Жар спал, он перестал метаться и бредить. Так, в чём же дело? Малыш ни на что не реагирует, лежит пластом, глаза не открывает. А мне сначала показалось, что он, вроде, приходит в себя. Неужели всё намного серьёзней, чем вы предполагали, господин лекарь? Может, вы что-то от меня скрываете? Я хочу знать правду! - Мне нечего скрывать, Ваше Величество!- лекарь говорил тихо, но твёрдо, и Риони даже показалось, что в его тоне проскользнули осуждающие нотки.- Ну, а если хотите знать всю правду, то слушайте. Я уже говорил вам, что у принца нервная горячка, спровоцированная сильнейшим потрясением и болевым шоком. Болезнь непредсказуема, и неизвестно, к каким последствиям она приведёт. От сильного жара могли и мозги закипеть. Если это случилось, то ваш супруг не скоро очнётся, если очнётся вообще… Э-э-э, мозг человека,- штука тонкая, неизученная. Возможно, что уже пошёл необратимый процесс разрушения мозговых тканей. Или, как это называют современные лекари,- кровоизлияние. Бывали случаи, когда больной, придя в себя, терял зрение, речь, возможность двигаться, или вовсе лишался разума. Короче, становился овощем. Я не могу сказать точно, чем всё это обернётся, но, всё-таки надеюсь на лучшее. Организм молодой, цепкий. Возможно, малыш и выкарабкается. Возможно, он не сойдёт с ума, когда всё вспомнит. То, что вы сотворили с этим ребёнком, Ваше Величество, не укладывается у меня в голове. Мальчик такой хрупкий, миниатюрный, на него дышать-то страшно, того гляди сквозняком унесёт, а вы… Ну, да что уж тут говорить! Не ожидал от вас подобного зверства. Не ожидал! Удивляюсь, как он ещё жив остался после такого-то… -Ты, что, старый пень, мне нотации вздумал читать?- взрыкнул король.- Он мой муж, и я вправе делать с ним всё, что посчитаю нужным. Я наказал его за неповиновение, строптивость и непозволительную дерзость. Это послужит ему хорошим уроком на будущее. Понятно? И не лезь в мои семейные дела! Твоё дело лечить, а не разглагольствовать. Ясно?! -Уж куда яснее, Ваше Величество,- язвительно проскрипел старикан.- Только вот младших мужей принято нежить, холить, да оберегать, а не бить и калечить. Такую красоту чуть не загубили. Эх! А память от ваших уроков на всю жизнь останется в сердце этого ребёнка… М-да! -Всё! Ты мне надоел! Пошёл вон отсюда, и вообще из дворца!. Ты больше не королевский лекарь! И скажи спасибо, что я не приказал бросить тебя в темницу. -Спасибо, Ваше Величество! Премного благодарен! Позвольте напоследок кое-что добавить по поводу Его Высочества. -Говори и убирайся, пока я не передумал! -Принц пережил жестокое насилие. Его неокрепшая, почти ещё детская психика, могла не выдержать этого ужасного испытания. Подросток на грани взросления весьма уязвим, как морально, так и душевно. Вы своим бесчеловечным поступком убили в мальчике веру в вас. Вряд ли он сможет любить вас так же искренне, как прежде. Он будет испытывать страх перед вами, картины произошедшего с ним навсегда останутся в его памяти. Это моральная сторона. А вот душа… Незрелая, беззащитная душа, прошедшая через весь этот ужас, редко исцеляется. Она не сможет раскрыться навстречу вам, поскольку в ней не будет прежнего доверия. В совокупности со всем этим, может возникнуть одна проблемка. Скорей всего, ваш супруг не будет испытывать наслаждение от соития. Чтобы всей душой отдаться возлюбленному, ему нужно доверять.- Лекарь тоненько захихикал, а потом злорадно добавил,- Придётся вам, Ваше Величество, миловаться с брёвнышком. Хотя, это моё сугубо личное мнение. На этом всё! Позвольте откланяться. И прощайте! Да, ещё одно! Когда-нибудь вы очень пожалеете, но будет поздно… Дверь хлопнула, а, ошарашенный такой наглостью, король разразился длинной тирадой о том, где он видел лекаря и в каких позах. Слушая эти гневные вопли, Риони еле сдерживал ехидную улыбку. Король в бешенстве! И не мудрено. Такую отповедь он вряд ли когда слышал. Да и кто бы осмелился так наехать на грозного правителя! Ну и старик! Не растерял душевной теплоты в холодных стенах королевского дворца. Многолетняя практика не лишила его сострадания к чужой боли, близко к сердцу принял он жалкий вид своего пациента, раз осмелился на подобную дерзость… Только зря старик сокрушался, что ничего не смог сделать. Зря рисковал головой, упрекая короля. Не знал он, кого тщетно пытался вылечить. Простой лекарь не может помочь целителю такого высокого уровня. Защитная магия отвергает чужое вмешательство, ревниво оберегая своего хозяина. Дар исцеления скоро начнёт работать без малейших усилий со стороны мага, интенсивно восстанавливая тело. Стоит только поутихнуть боли, блокирующей внутренний резерв силы, и процесс пойдёт сам по себе. Срастутся переломы, затянутся глубокие раны, без следа зарубцуются шрамы, исчезнут синяки и шишки. Поэтому, убить мага-целителя очень трудно. А самое удивительное: какое бы потрясение не испытал целитель, он никогда не впадёт в безумие. Никогда! Но вот с душевным здоровьем дела обстояли намного хуже. В этом старый лекарь был прав. Душа может болеть, даже если тело здорово. Острую, разрывающую, мучительную боль не вылечишь никакой магией. Душа изнывает от горя, несправедливости, обиды. Но наибольшие страдания ей причиняет предательство любимых и друзей. Такие шрамы никогда не зарубцуются… Риони вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как чужие губы касаются его щеки. Страх и отвращение затопили мальчика с головой. Когда же король уйдёт и оставит его, наконец, в покое. Но, нет! Он ещё что-то стал говорить на ухо, обдавая кожу горячим дыханием. Принц невольно прислушался. -… маленький мой! Хватит корчить из себя умирающего. Ты не умеешь притворяться. Ну-ка, открывай глазки и посмотри на меня. Риони нехотя поднял ресницы, поморгал, разгоняя туман и фокусируя зрение. Король сидел на краю постели, так близко, что мальчик невольно съёжился и попытался отодвинуться. Однако, боль во всём теле не позволила ему это сделать. Стиснув зубы, чтоб не застонать, Риони замер, не мигая уставившись на мужчину. То, что он увидел, заставило его удовлетворённо вздохнуть. Принц мысленно потёр руки, злорадно оглядывая слегка потрёпанного мужа. Под глазом короля расплылся лиловый синяк, на лбу красовалась шишка, щёку прочертили глубокие царапины, а нижняя губа слегка отвисла и посинела, будто её от души засосали. На внешней стороне руки, которой мужчина сжимал тонкие пальчики принца, Риони заметил две ровные дуги и узнал свой идеальный прикус. -Налюбовался?- хохотнул король, пристально глядя на юного супруга.- Вижу-вижу, доволен результатом. Маленький негодник! Но и ты выглядишь не лучшим образом. Ты осмелился поднять руку на своего короля, за это я тебя жестоко наказал. Впредь неповадно будет! На этот раз я забуду о твоей дерзкой выходке, делая скидку на то, что ты не знаешь, как должен вести себя младший муж. Тебя к этому не готовили. Родители чрезмерно избаловали тебя, дали слишком много воли, и ты вырос строптивым, независимым и своенравным. Но это исправимо! Я научу тебя смирению и покорности, даже если эту науку придётся вбивать в тебя с кровью. Запомни, мне нравятся милые, нежные, а, главное, послушные… -И безмозглые идиоты,- забыв о страхе, перебил короля Риони,- способные лишь радостно подставлять свой зад, искренне считая, что это предел их мечтаний… Может, вы ошиблись в выборе, Ваше Величество? Или вам надо было изначально, во время ухаживания за мной, изложить свои требования и пожелания. -И, что тогда? -Тогда я ни за что не согласился бы на этот брак, больше похожий на рабство,- вскричал принц, резко выдёргивая пальцы из руки короля.- Ни за что! Да, я полюбил вас, очень сильно полюбил, но я бы справился со своими чувствами. Зачем вы обманывали меня, если заранее знали, какую участь мне уготовили? Притворялись любящим, заботливым, нежным, и я поверил вам, но всё оказалось ложью. А была ли, вообще, любовь? Или вам просто захотелось иметь красивую игрушку? Тогда вы обманщик и лицемер! Вот! -Всё сказал? А теперь послушай меня. Я люблю тебя! Может, несколько иначе, чем ты представлял в своих наивных мечтах, но люблю. Сразу влюбился, когда впервые увидел тебя три года назад… Это было в день моей свадьбы. Мы с женой ехали из храма, и наш кортеж медленно двигался по заполненной людьми улице. Нас приветствовали толпы горожан. Они радостно кричали, бросали цветы, хлопали. Сквозь этот гвалт, я вдруг услышал залихватский свист. Повернул голову и увидел золотоволосое чудо с огромными сиреневыми глазами, сидевшее на плече огромного детины. В одной руке чудо держало надкусанный пирожок, а другой цеплялось за лохматые патлы этого громилы, и самозабвенно свистело, как уличный мальчишка, сложив розовые губки трубочкой. Меня будто кипятком окатило. Я был поражён твоей неземной красотой, и сразу решил, что это очаровательное создание будет принадлежать только мне. « Моё! Никому не отдам!» Эта мысль билась в мозгу всю дорогу до дворца. Я уже ничего перед собой не видел, кроме твоего сияющего личика. Мой друг, граф Николас Гарвуд, заметил, какими глазами я смотрел на тебя, и, посмеиваясь, сообщил, что ты его младший брат. Разве это не судьба? Я уже собирался разослать по городу тайных агентов, а тут, пожалуйста, тебя преподносят на блюдечке с золотой каёмочкой. Как в сказке! Правда, Николас сразу предупредил, что тебе всего тринадцать лет и, что он твой опекун на то время, пока ты учишься в Академии. Попросил не трогать тебя, а то отец ему голову снесёт за недосмотр. Пришлось пообещать, друг всё-таки. Граф рассказал, что ты и есть тот самый легендарный Лучик, о чудесном даре которого ходит так много слухов. Я был в восторге! Красавец, гениальный целитель, да ещё и благородного происхождения… Такое сокровище нельзя было упустить, и я, как положено, спросил у графа разрешение ухаживать за тобой. И он позволил. А куда деваться? Королю не отказывают! Ну, а потом я сделал всё, чтобы ты по уши в меня влюбился. Ха-ха! Цель, как известно, оправдывает средства. В Охотничьем Замке я окончательно привязал тебя к себе, пробудив твою чувственность. Ты оказался весьма отзывчивым, страстным и жадным до телесных утех. Маленький мой, как же ты стонал от наслаждения, когда я брал тебя. Твои стоны, твой жаркий лепет до сих пор звучат в моих ушах, как самая прекрасная музыка… Жрец в храме подтвердил наш брак, поскольку ты не высказал никаких претензий относительно меня. И всё! Теперь ты навсегда мой! -Вы чудовище!- Глухо простонал Риони, закрыв лицо дрожащими руками. Его щёки горели от жгучего стыда.- Хладнокровное, расчётливое чудовище! -Ну, это с какой стороны посмотреть!- хмыкнул король, пытаясь погладить мальчика по голове, но тот отшатнулся, не дав ему прикоснуться к себе.- Признай тот факт, что я поступил порядочно! Мне ведь ничего не стоило просто похитить тебя, запереть в этих самых покоях и наслаждаться твоим телом без всяких обязательств. Но я честно ждал возраста согласия, не тронул тебя, официально попросил твоей руки, отвёл в храм. Теперь ты принц Риониэль Аланийский, младший муж Великого короля Эдгара Четвёртого! Звучит?! -Для кого? Для меня это пустой звук! Мне нечем гордиться! И благодарить вас за такое счастье я не буду! Что мне дало замужество и этот титул?! Ничего! Всё равно я бесправный пленник, так же обречённый прозябать в неволе, как прозябал бы три года назад, если б вы меня похитили. Так, чем отличается титулованная подстилка от наложника? Ничем!!! Риони горько рассмеялся, не замечая крови, которая тонкой струйкой потекла из треснувшей губы. -Успокойся! Хватит истерить!- Прикрикнул король, теряя терпение, которым никогда не отличался.- Ты мой муж, моя собственность, и этим всё сказано. Прекрати драматизировать! Сейчас ты расстроен и напуган. До тебя ещё не дошло, что твоя жизнь резко изменилась. А вот, когда смиришься со своим новым положением, то увидишь всё в ином свете. Ничего сверх того, что ты можешь мне дать, я от тебя не потребую. Просто, будь покорным, милым, уступчивым мальчиком. Единственная твоя обязанность, это ублажать меня в любое время, когда я этого пожелаю. Согласись, всё складывается не так уж и плохо, как тебе кажется. А я, со своей стороны, буду доставлять тебе такое наслаждение, от которого ты вознесёшься к небесам. -Как-то двусмысленно звучит,- Риони насмешливо посмотрел на мужа.- Вознесусь к небесам? Хм! Сдохну, что ли? -Не придирайся к словам, заноза!- Король покачал головой, недовольно хмурясь.- У тебя слишком острый язычок, мой милый. С этим надо что-то делать… Запомни, больше повторять не буду, за малейшее непослушание, дерзость или неуважение по отношению ко мне, как к своему старшему супругу, последует наказание. Заруби себе это на своём хорошеньком носике. У меня нет времени воспитывать тебя, поэтому я буду действовать твёрдо и жёстко. Кара последует незамедлительно, и, поверь, ничем хорошим для тебя это не закончится. Хотя, ты ведь уже испытал на себе силу моего гнева. Делай выводы! Тебе всё понятно, чудо моё? Риони сжался, будто в ожидании удара. Сердце зашлось от тоски и отчаяния. Он во все глаза смотрел на красавца-мужа, и тщетно искал хоть крохотный намёк на раскаяние или сожаление о содеянном. Ещё он не мог понять, как человек, вроде бы, искренне говоривший о своих чувствах, может быть таким жестоким и циничным. Нет, мальчик совсем ничего не понимал… Раньше он верил, что любовь должна приносить радость, но у него в душе беспросветный мрак, холод… и боль. Так нужна ли ему такая любовь? Как жить дальше, когда всё самое светлое испоганено и растоптано? Когда мечты о счастье развеялись, как дым. Как избавиться от этой злокачественной опухоли под названием «Любовь», когда она уже пустила глубокие корни в душу, сердце и разум? Он может говорить, что угодно, огрызаться, спорить, что-то доказывать, пытаясь сохранить хотя бы крохи достоинства, а подспудно знал, что порабощён этим прекрасным, но таким страшным, по своей силе, чувством, и ему не справиться с ним… Риони обречённо вздохнул. Осталось ещё кое-что узнать, пока король находится в достаточно благодушном настроении. Его внутренний зверь, похоже, напитался болью и только сыто порыкивает. -Понятно, но не всё! - тихо сказал Риони, отводя взгляд.- Значит ли это, что вы намеренно поместили меня в дальнее крыло замка, чтобы никто не видел результатов вашего гнева? Ведь, истязая младшего мужа, вы нарушаете закон короля Теодора. Надеюсь, что своим вопросом я не оскорбил вас. -Наивный глупыш! Да мне плевать на закон! Я король! Кто меня осудит? Повелитель выше всех законов. -Тогда, почему? -До тебя ещё не дошло?- Голос короля звучал насмешливо и снисходительно.- Ты моя величайшая драгоценность! А я жуткий собственник, поэтому буду ревностно оберегать самое дорогое, что у меня есть. Тебя, мой бриллиант! А, где хранят бесценные сокровища? Хранят их, как в сказке, за семью печатями. Поэтому, изолированное крыло дворца,- самое подходящее для тебя место. Сюда никто не может пробраться без моего ведома. На окнах прочные решётки, двери запираются, на лестнице дежурит стража. -Вы сами себе противоречите, Ваше Величество!- Риони печально вздохнул хмыкнул.- Дорогие сердцу вещи, если верить сказкам, берегут, как зеницу ока, а не ломают. Видимо, не так уж я ценен для вас! Нет, здесь кроется что-то ещё. Я прав? Пожалуйста, объясните мне. То, что я, по вашей воле, пожизненно заточён в этой роскошной тюрьме, я понял. Но за что?! -Какой же ты несообразительный! Ну, хорошо! Придётся тебя просветить, чтобы ты впредь не питал никаких глупых иллюзий. Возможно, так даже лучше. Тебе легче будет принять свою новую жизнь и смириться с ней, когда всё узнаешь. Ну-ну, не дрожи, трусишка! Я не пью кровь младенцев и не ем мясо сладких мальчиков. Ха-ха! Так вот! Я не только собственник, но ещё и страшный ревнивец. Когда я увидел, как ты сидишь на плече чужого мужика, ревность стала заполнять меня, разрастаясь, как сорняк. Я едва удержался от того, чтобы на месте не проткнуть негодяя мечом. И только понимание того, что ты совсем ещё ребёнок, а мужчина годится тебе в деды, остановило меня. Все три года моих ухаживаний за тобой, три мучительных года, когда я сходил с ума от страсти, неутолённого желания, а, главное от ревности, за тобой пристально следили мои соглядатаи, и потом докладывали мне о каждом твоём шаге. Когда они рассказывали о том, как любит тебя народ, с каким обожанием смотрят на тебя, как радостно приветствуют, угощают разными вкусностями, а ты им улыбаешься, светло и открыто, я умирал от зависти. Ты никому не должен был ТАК улыбаться. Никому, кроме меня! А, когда, во время доклада, я заметил, как сияют глаза моих шпионов, то чуть их не поубивал. Но понял, что они тоже пали жертвой твоего невероятного очарования. И винить их было не за что! Ведь я и сам стал твоей жертвой… Я не мог дождаться, когда овладею тобой. Мне казалось, что досыта насладившись твоим телом, не скоро вновь захочу тебя. Наваждение пройдёт, и я, наконец, успокоюсь. За две недели почти непрерывных любовных игр с кем-то другим, я бы давно пресытился. Но ты проник в мою душу, и навеки поселился в ней. Меня тянет к тебе со страшной силой. Называй это, как хочешь! Болезненная зависимость, одержимость, безумие… Я дышать без тебя не могу, ничего в голову не лезет, все мысли только о тебе… Я живу тобой! -Может, вы впервые полюбили по-настоящему, всем сердцем, всей душой,- неуверенно сказал Риони, с состраданием глядя на этого сильного мужчину, в глазах которого он впервые увидел растерянность и замешательство.- Наверное, вы никогда раньше не испытывали таких пьянящих чувств, таких бурных эмоций, поэтому вам и кажется, что с вами не всё в порядке. На самом деле, это вполне естественно. Любовное томление сродни безумию. Не даром есть такое понятие, как «Сумасшедшая Любовь». Король внимательно посмотрел на мальчика, и тихо спросил: -Ты сейчас разговариваешь со мной, как целитель с пациентом, или, как всё понимающий младший со старшим. -Или,- слово вырвалось непроизвольно, и Риони смущённо отвёл взгляд. И этот человек говорит о его очаровании, когда сам обладает такой убойной харизмой, что забываешь обо всём на свете. Вот и мальчик на мгновение забыл, что имеет дело с безжалостным хищником. -Ну, что же, ты меня порадовал!- Засмеялся король.- Значит, я не больной ублюдок, а ты не жертва моего произвола. Во всём виновата моя сумасшедшая любовь. Мужчина громко захохотал, глядя на Риони такими неистово пылающими глазами, что мальчик невольно содрогнулся от ужаса. -Так вот, поскольку я тебя очень сильно люблю, то и безумно ревную. В эти покои я поселил тебя, чтобы уберечь от всяческих соблазнов и искушений. Ты так прекрасен, юн и наивен, что на тебя сразу бы накинулась свора придворных распутников, опытных в соблазнении и весьма охочих до свежего мяса. Не успев оглянуться, ты оказался бы в чужой постели. Я специально закутал тебя в плащ и накинул на голову капюшон, чтобы ни одна дворцовая тварь не смела пялиться на тебя. По этой же причине я отменил традиционный ритуал представления младшего мужа, а также бал и прочие празднества, на которых ты должен присутствовать. Как подумаю, что тебя будут мысленно лапать и раздевать глазами, меня охватывает бешенство. А за измену я могу и убить. Поэтому, не советую тебе давать мне повод для ревности. Могут быть плачевные последствия. -Не значит ли это, Ваше Величество, что вы заранее поставили на мне клеймо шлюхи, готовой раздвинуть ноги перед первым встречным? Оберегая мою добродетель, вы сами дали придворным повод для грязных сплетен, прилюдно отослав меня на задворки. – Риони уже кричал, захлёбываясь слезами.- Да, я оказался настолько наивен, что до меня только сейчас дошёл весь ужас вашего поступка. Разве вы не знаете, что так поступают с неверными супругами?! Благодаря вам, я лишился чести и опозорил свою семью. Я никогда не смогу без стыда посмотреть в глаза родителям. А о моём брате вы подумали? Каково ему будет узнать, что его «мелкий» оказался порочным созданием! Он тоже станет изгоем, поточу что мой позор ляжет и на него. Как вы могли? За что вы так с нами… Король вскочил с постели и подошёл к столу, на котором стоял хрустальный кувшин с вином. Налив полный бокал, он медленно выпил содержимое, не сводя глаз с рыдающего мальчика. Риони, задыхаясь, откинулся на подушки и закрыл лицо руками. Он не хотел видеть этого человека. Не видеть, не слышать. Ну, сколько можно топтаться по его измученной душе?! От волнения Риони забыл про боль, почти не чувствуя её. Телесные страдания отошли на второй план, уступив место страданиям душевным. Принц готов был снова погрузился в отчаянии, но мягко пульсирующее тепло в области солнечного сплетения заставило его насторожиться. Он понял, что просыпается его внутренняя магия, готовясь к исцелению хозяина. Риони не хотел, чтобы это таинство произошло на глазах мужа. Он не хотел, чтобы король знал о его способности к самолечению. Не настолько уж мальчик был наивен, чтобы не понять, что это чудовище с садистскими наклонностями будет находить любой повод для наказания, чтобы воплощать свои извращённые фантазии. А, если он увидит, как избитое и изнасилованное тело его маленького мужа восстанавливается, как на глазах исчезают раны, то, Риони был в этом уверен, король не будет осторожничать. Зная, что игрушка не сломается, можно её особо и не беречь. Юный принц глубоко вздохнул, вытер слёзы, смиренно сложил ладошки на животе и, глядя пустым взглядом в потолок, тихо и мёртво заговорил: -Вы клялись мне в вечной любви, обещали бросить к моим ногам все сокровища мира. Я вам поверил. Хотя, кроме вашей любви, мне ничего не было нужно. Вы обещали беречь и защищать меня, а сами изнасиловали, швырнули, как использованную половую тряпку и вытерли об меня сапоги. Я никогда этого не забуду. Я буду покорным и послушным, как вы этого желали. Но душа моя будет свободна от любви к вам. Да, я боюсь вас, но ещё больше я вас презираю. За ваш обман, за вашу жестокость, за мою разбитую жизнь. Я знаю о ваших наклонностях, знаю, что вы будете причинять мне боль снова и снова, наслаждаясь моими стонами. Но большей боли, чем полное разочарование в вас и крах моих надежд, вы мне уже не доставите. Вы получили то, что заслужили. Вместо пылких искренних чувств, освящённых любовью, вы будете иметь послушную куклу, покорно раздвигающую ноги по первому вашему требованию. Ведь вы этого хотели, не так ли? А можно и мне хоть что-нибудь хотеть? -Конечно, Риони! Что ты хочешь? Я всё сделаю!- Король озабоченно прижал ладонь ко лбу мальчика. Принц дёрнул головой, сбрасывая руку мужчины. -У меня нет жара! Всё, что я сейчас сказал, не плод моего воспалённого сознания. Успокойтесь, Ваше Величество! Итак, моё желание! Риони чувствовал, что магия рвётся наружу, и он уже не может её сдерживать. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, он пронзительно закричал: -Я хочу, чтобы вы немедленно покинули мои покои! Слышите?! Убирайтесь отсюда, я не могу больше видеть вас! Хотя бы это обещание вы можете исполнить? О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей!*