Отблеск призрачной любви

Глава 11 Ловушка. Иногда человек думает, что полностью испил горькую чашу страданий, но жизнь доказывает ему, что сия чаша бездонна. Патрик давно понял эту истину. Шестнадцатилетним мальчишкой он попал в лапы жестокого, властного, самоуверенного красавца, оказавшегося, к тому же, невероятным собственником, безумным ревнивцем и садистом. В браке этим чудовищем он познал все тёмные, грязные, постыдные стороны супружеской жизни. Ему казалось, что он уже в полной мере нахлебался мутной смеси из боли, унижений, горьких разочарований, которые ему преподнесла злая судьба. И вот на него обрушилось прошлое, с гнусной улыбкой протягивая зловонную чашу мучительных воспоминаний, заставляя убедиться, что она всё так же полна до краёв. И ему снова пришлось глотать это пойло, заново переживая всё то, что, как ему казалось, за семь лет неустанной борьбы с собой кануло в небытие… Резко поднявшись из кресла, граф подошёл к окну, нервно сцепив за спиной слегка подрагивающие пальцы рук. Глаза жгло от непролитых слёз. За почти год своего несчастного брака он столько плакал, что исчерпал все запасы влаги, оставив внутри иссушенную пустыню. Ни одна слезинка больше не выкатилась их этих мёртвенных глаз. Оттого, наверное, так болела сейчас его душа, что не могла излиться слезами, пусть горестными, злыми, но, возможно, принёсшими бы хоть капельку облегчения… Тусклый рассвет нехотя вступал в свои права. Метель медленно утихала, уже не так свирепо завывая. Не билась яростно в стёкла окон, не бросала пригоршни колючего снега. Крутящиеся вихри опускались всё ниже к земле и стелись позёмкой, игриво срывая высокие шапки с сугробов. Патрик болезненно сморщил точёный носик и прислонился лбом к холодному стеклу. Он смертельно устал. Эта бесконечная ночь выпила из него почти все силы. Хотелось спать, хотелось что-нибудь поесть, а больше всего хотелось домой. В свой уютный маленький замок, где его всегда с нетерпением ждали самые любимые, самые близкие люди. Там его всегда с нетерпением ждут. Там его отогреют искренней любовью и заботой, и его заледеневшее сердце радостно забьётся, глаза засияют тёплым светом, а на жёстких губах расцветёт нежная улыбка. Там он снимет свою ледяную маску и станет почти прежним, почти как раньше. Но это только для них. Но придётся ещё немного потерпеть. Сейчас он не мог просто трусливо сбежать. Ему надо отделаться от короля так, чтобы тот навсегда забыл о его существовании. Эдгар поклялся жизнью, что выполнит любое желание своего спасителя, и Патрик надеялся, что это не пустые слова. А желание у него самое заветное,- никогда больше не видеть своего бывшего мужа. Но, прежде, чем расстаться навсегда, граф должен наказать этого человека за всё, что тот с ним сотворил. Хоть тяжёлые воспоминания и измучили Патрика, но, наверное, ему надо было заново пережить кошмар, в который Эдгар превратил его жизнь, чтобы укрепиться в своём желании отомстить. Нет, все эти годы он не лелеял в душе жажду мести, не мечтал отплатить королю, не представлял себя этаким карающим мечом судьбы. Наоборот, он пытался всё забыть. Старался навсегда вычеркнуть прошлое из своей жизни. Очень старался! И у него это почти получилось. Но сегодня воспоминания нахлынули на него, и он осознанно пропустил их через себя, более не пытаясь от них отрешиться. При виде бывшего мужа, этой его самодовольной рожи, в нём всё перевернулось. Ни тени вины, ни капли сожаления, а только радость охотника, выследившего, наконец, долгожданную добычу. Вот что было написано на красивой, холёной, надменной физиономии. И, вновь представляя выражение этого, когда-то любимого лица, граф вдруг понял, что страха-то больше нет, только презрение, да холодная ненависть, а ещё твёрдое, полностью осознанное решение за всё воздать этому человеку. Патрик понимал, что месть не доставит ему радости, но, хотя бы, принесёт некоторое удовлетворение. Раз жизнь предоставила ему шанс наказать своего мучителя, этим надо воспользоваться. Может, тогда он, наконец, отпустит горькую обиду, глубоко угнездившуюся внутри него. Он причинит Эдгару боль, нет, не физическую, а душевную. Ведь такая боль ранит сильнее, а память о ней долго выворачивает душу. Уж граф-то знает об этом не по наслышке. Поэтому он и решил открыть королю всю правду о гнусном предательстве и заставить его страдать, потому что нет ничего больнее, чем предательство самых близких людей, которым ты безгранично верил. Пусть на своей шкуре испытает, каким тяжким грузом ложатся на сердце разочарование, обида, горечь от обманутого доверия. Патрик вывернет наизнанку чёрную душу короля, открыв ему глаза на страшную несправедливость, которую он проявил к своему юному супругу, невинно пострадавшему из-за подлых интриг. А потом заглянет в неё и посмотрит, проснётся ли там хоть что-то человеческое, хоть малая толика стыда за свою неоправданную жестокость или что-то, похожее на угрызения совести. А если там по-прежнему будет пусто, то смачно плюнет остатками своей боли в эту пустоту, чтоб хоть чем-то её заполнить, и с презрением отвернётся, чтобы навсегда забыть о существовании этого человека. Это будет правильно. Это будет справедливо. Граф, набравшись мужества, вновь погрузился в воспоминания, устремив в окно невидящий взор ледяных глаз. Перед ним поплыли картины прошлого, и он страдальчески сдвинул брови, почти до крови прикусив нижнюю губу. *** Прошло около года с того рокового дня, когда Риони, на свою беду, стал младшим мужем повелителя Алании. Эти месяцы слились для принца в череду мучительных дней, с редкими просветами, когда король отправлялся в поездки по делам государства. И, чем дольше его не было, тем безумнее он вёл себя по возвращении. К великому разочарованию, Риони опять просчитался. Вместо того, чтобы больше времени посвящать своей беременной супруге, как надеялся мальчик, король заходил к ней всего лишь на несколько минут справиться о самочувствии, а потом запирался в покоях супруга, чтобы утолять свой звериный голод, без устали терзая его тело. Эдгар, отдать ему должное, искренне радовался будущему отцовству. Ходил с гордым, самодовольным видом, как петух в курятнике. Королева, с лёгкой руки юного целителя, забеременевшая в октябре, скоро должна была родить, и пожелала отправиться в «Охотничий замок», подальше от летнего зноя и дворцовой суеты. Король вознамерился сопровождать супругу, о чём накануне и сообщил младшему мужу. Видимо, на лице мальчика невольно отразилось радостное облегчение, разозлившее Эдгара. -Не сияй так откровенно,- процедил мужчина сквозь зубы.- Я скоро вернусь. Соскучиться ты не успеешь.- Потом язвительно рассмеявшись, добавил.- А Харвус, несмотря на твои презрительные отзывы о нём, оказался отличным лекарем. Избавил королеву от бесплодия, и скоро я стану отцом. Видишь, мы прекрасно обошлись и без твоей помощи. Король явно хотел ударить по самолюбию юного целителя, но Риони только насмешливо фыркнул, за что получил звонкую оплеуху. Муженёк всегда был скор на расправу. Так они и расстались. Принц с горящей щекой, король с довольным видом. Напоследок Эдгар окинул мальчика голодным взглядом и многозначительно облизнулся. А Риони, не смотря ни на что, был счастлив. Желание, как можно дольше, а лучше никогда, не видеть мужа, было его заветной мечтой… Этим солнечным летним утром, не предвещавшим ничего плохого, Риони было как-то не по себе. Он не мог понять, что его так гнетёт. Короля нет почти неделю. Жить бы, да радоваться, наслаждаясь покоем, набираться сил, заниматься любимым делом. Так нет! Что-то заставляло сердце мальчика сжиматься от неясной тревоги. Что это? Предчувствие надвигающейся беды, или скорого возвращения супруга, что тоже было для него бедой. Но раньше его так не мутило, как в этот день. Так ни до чего и не додумавшись, принц покачал головой и отправился в туалетную комнату. Приняв ванну, Риони в тяжёлых раздумьях застыл в гардеробной у зеркала, с болью в сердце разглядывая себя. Что стало с тем жизнерадостным улыбчивым мальчишкой, смотревшим на мир сияющими тёплым светом глазами. В зеркале отражалась бледная немочь с потухшим, почти мёртвым, взором. Бледные щёки, запавшие глаза, вокруг которых залегли тени, губы, потерявшие свою очаровательную припухлость. Потускневшее золото волос. Тельце будто съёжилось, став худым и ломким, как сухая былинка. Подуй ветер, и переломится. Хотя король постоянно шептал на ушко измученному, почти невменяемому супругу, что тот стал ещё более неотразимым в этой своей хрупкой, воздушной, одухотворённой красоте. И это звучало, как издевательство. Бросая на постель извивающееся тело, распалённый мужчина жадно рассматривал свою жертву, хищно скаля зубы. -Ты прекрасен,- не уставал повторять Эдгар, впиваясь поцелуем-укусом в распухшие губы супруга.- Такой желанный, такой сладкий, такой безумно красивый. Какое счастье, что я заполучил тебя! Мой! Ты принадлежишь только мне. Скажи, что ты мой. Я без ума от тебя. Не могу тобой насытиться. Я всё время тебя хочу! Ну, скажи, скажи, что тоже хочешь меня,- и король, в каком-то отчаянном приступе нежности ласкал, облизывал, посасывал вялый мальчишеский член, но тот упорно притворялся мёртвым. - Нарочно злишь меня, да? Тебе нравится, когда я грубо беру твоё тело? Нравится, когда я врываюсь в твою сладкую, жаркую глубину? Молчишь? Упрямец! А если я сделаю вот так? Ну? Что ты на это скажешь?! -Я тебя ненавижу,- хрипел Риони, с трудом сдерживая крик от раздирающей нутро боли, когда муж остервенело вбивался в него. -Скажи, что любишь меня! Мой солнечный мальчик. Горячий, страстный, ненасытный. Твоя неуёмная жажда наслаждений сводит меня с ума. - Я тебя ненавижу,- как заклинание шептали окровавленные губы, когда король до хруста в суставах выкручивал руки, чтобы поставить мальчика в наиболее унизительную позу. -Скажи, что не можешь жить без меня, без моего члена в своей заднице. Согласись, по темпераменту мы с тобой идеальная пара… -Я тебя ненавижу,- упрямо бормотал принц, окунаясь в спасительную темноту… Эта игра повторялась довольно часто, доставляя королю какое-то извращённое удовольствие. Ему нравилось ломать мальчишку, слушать его крики и стоны, проводить языком по щекам, залитым слезами, слизывать кровь с искусанных губ. И шептать, шептать всякий «любовный бред», в который Риони давно уже не верил, потому что всё это было частью жестокой игры палача со своей жертвой. В силу своей наивности и незнания такой стороны жизни, Риони не сразу это понял. Мальчик прикусил руку, сжатую в кулачок, чтобы не рассмеяться, горько и зло. Каким же он был глупым и доверчивым. Но, к счастью, быстро прозрел, однако от этого легче не стало. Немного утешало то, что он хотя бы не выглядел в собственных глазах полным идиотом, тупо пускающим слюни на красивую оболочку мужа, а смог разглядеть его гнилое нутро. Тогда он и стал открыто говорить о своей ненависти. Тогда и заставил своё тело молчать, не откликаться на обманные ласки, по горькому опыту зная, что ничем хорошим, кроме очередной порции унижений, это не кончится. Не сразу до наивного мальчика дошло, что Эдгар не только сексуальный, но и моральный садист. Король изощрённо забавлялся, то вознося Риони на вершину блаженства, то погружая в пучину невыносимой боли. Это была игра на контрасте. Сначала нежные словечки, лёгкие поцелуи, трепетные прикосновения, переходящие в умопомрачительные ласки, от которых молодое тело горело и плавилось, жадно откликаясь на чужую страсть. Но стоило только душе воспарить в предвкушении, а телу расслабиться и поддаться желаниям, как Эдгар начинал осыпать Риони оскорблениями, не стесняясь в выражениях и пытаясь уязвить как можно больнее. Слушать всё это было невыносимо горько и обидно. -Интересно, что бы сказали твои поклонники, узнай они, какая ты развратная шлюха,- говорил король, кривя губы в презрительной усмешке.- Они видят в тебе чуть ли не божество, а ты всего лишь похотливая дырка, мечтающая о большом члене в своей заднице. Ты с удовольствием подставляешься мне, раздвигаешь ноги, самозабвенно подмахиваешь, а потом выходишь к своим пациентам, такой весь из себя благочестивый, непорочный, чистый, как первый снег. А в своей раздолбанной дырке ещё долго ощущаешь мой жезл. Маленький лицемер! Или, наоборот, сначала унизительный, жёсткий секс, почти изнасилование со всеми вытекающими последствиями, а потом слёзные мольбы о прощении и страстные клятвы в вечной любви. И доброе, наивное сердечко вновь открывалось навстречу, чтобы тут же захлебнуться порцией насмешек и оскорблений. Эти пытки повторялись из раза в раз, острыми иголками вонзаясь в сердце и выматывая душу. То, что Эдгар делает это специально, юному принцу становилось понятно, но он долго не мог поверить, что король способен на такую низость. Слишком чиста была душа мальчика, чтобы принять в себя эту грязь. Первое время Риони пытался понять мужа, как-то оправдать его поступки. Даже случай на балу, чуть не погубивший репутацию юного принца, и брачная ночь, закончившаяся безобразной ссорой с побоями и насилием, нашли в сердце мальчика некоторое понимание. По доброте душевной он решил, что сам виноват, и нашёл в себе силы простить мужа. Тем более, что тот разрешил ему заниматься лечением обитателей дворца. Но дальнейшие выходки короля подействовали на Риони отрезвляюще. Образ идеального рыцаря с каждым разом всё больше мерк, и оправданий уже не находилось. А когда до мальчика дошло, для чего король всё это делает, романтическая пелена окончательно спала с глаз. Целью короля было сломить волю юного супруга, лишить его гордости и чувства собственного достоинства, сделать послушной игрушкой. Эдгар делал всё, чтобы Риони, наконец, смирился, не выдержав этой психической атаки. Усмирил свой норов, принял безраздельную власть мужа и полностью покорился его воле, не смея и рта раскрыть без разрешения своего господина. И если в самом начале их «семейной» жизни Риони не воспринял речи мужа всерьёз, то теперь ясно осознавал, что супруг не шутил. Но реакция маленького принца, к величайшему неудовольствию короля, оказалась прямо противоположной. Да, Риони перестал спорить с мужем, перестал отстаивать свои права, перестал вступать в остроумную словесную пикировку, которая так нравилась королю своим ироничным, колким юмором. Его мозг будто заснул. Мальчик замкнулся в себе, его губ больше не касалась улыбка, он никак не реагировал на появление короля в своих покоях, лишь молча смотрел на него полными ненависти глазами. А вместо того, чтобы, после жарких ласк, самозабвенно отдаваться своему повелителю, он будто каменел. И как Эдгар не старался, тело Риони, прежде такое горячее и отзывчивое, теперь было ледяным и безучастным. Это было вполне ожидаемо. Риони вырос среди горцев, для которых чувство собственного достоинства и гордость не были пустым звуком. Свободолюбивая натура принца не желала мириться с гнётом тирана. В сердце неукротимого мальчишки погасла любовь, зато разгорелась ненависть к своему мучителю, почти полностью затмевая страх. Его тошнило от вкрадчивого голоса мужа, трясло от одного его вида, корёжило от его прикосновений, и он уже не боялся показывать это, не боялся кричать о своей ненависти. Тем более зная, что в любом случае его всё равно будут мучить и унижать. Так лучше с достоинством принять неизбежное, чем становиться послушной, безмозглой куклой в руках садиста. Стоит только проявить слабость и уступить королю, начав играть по его правилам, и это можно будет расценить, как предательство самого себя. -Не дождётся! Я сильный! Я не уступлю!- воскликнул Риони, но тут же прикрыл рот ладошкой. Не хотелось тревожить стариков, спавших в кабинете. Они смертельно уставали, не столько физически, приводя принца в относительный порядок после очередного визита короля, сколько морально, каждый раз, едва сдерживая слёзы, с ужасом и состраданием взирая на истерзанное тело своего любимца. И теперь отсыпались, зная, что мальчику пока ничто не угрожает. Иногда Риони подумывал отказаться от их услуг. Ему было невероятно жалко этих преданных, добрых, отзывчивых людей. Он мог бы упросить короля отправить стариков на заслуженный отдых. За эти месяцы Риони заработал много денег на своих волшебных снадобьях, и вполне мог обеспечить братьям безбедную и спокойную жизнь до конца их дней. Но расстаться с ними было выше его сил. Ему страшно было даже представить, что он останется совсем, совсем один. Да, это было эгоистично с его стороны, однако он не находил в себе решимости отпустить друзей, и втайне надеялся, что и они не захотят бросить его. Брат окончательно рассорился с королём, не желая прощать тому жестокого обращения с младшеньким. Он ничего не мог изменить, поэтому, бросив военную карьеру, подал в отставку и уехал из страны. Марку король разрешил вернуться из ссылки, но запретил навещать принца. Однако мужчина умудрялся выкраивать несколько минут и тайком пробираться к Риони, чтобы рассказать, что творится во дворце. Так Риони узнал, что многие благородные аристократы, особенно те, кому он помог, осуждали жестокое отношение короля к младшему супругу и демонстративно покидали двор. Поступали даже предложения от особо именитых дворян и иностранных послов выкупить принца, чтобы освободить его от тирании мужа и дать свободу. Они считали, что такой уникальный целитель не должен прозябать в неволе. Эдгар ещё больше бесился и приставил к покоям Риони гвардейцев из своей личной охраны, чтобы его сокровище никто не умыкнул. Обстановка во дворце была напряжённой. Слухи о недостойном поведении короля распространялись со скоростью ветра, и однажды дворец посетил герцог Лорианский и потребовал расторжения брака короля со своим сыном. За что едва не поплатился головой. Эдгар терял друзей и соратников, но ничто не могло его остановить в безудержной жажде кровавых наслаждений. От неутолимой похоти и вседозволенности мужчина буквально зверел. А ещё бесился от того, что так и не смог приручить мятежного мальчишку и сделать из него покорного раба, готового на всё, ради удовлетворения любых прихотей хозяина. В такой обстановке Риони не мог остаться один, в полной изоляции. Без поддержки, без помощи он боялся потерять себя, превратившись в вечно скулящий кусок мяса. Ведь у каждого человека есть свой предел прочности. А ему недавно исполнилось всего-то семнадцать лет. Где ему тягаться с опытным, умным, жестоким хищником. Да, детская бравада, толкающая его на борьбу, всё ещё бурлила в крови. Но что будет дальше? Риони с друзьями часто строили планы побега. На этот случай все деньги, которые мальчик выручал за целебные снадобья, Джон относил на хранение к ростовщику, жизнь которого юный целитель когда-то спас. Мужчина охотно согласился помочь Лучику и даже назначил хорошие проценты. Однако, ни один план им так и не удалось осуществить. Сбежать из дворца оказалось совершенно невозможно. Слишком тщательно король охранял свою драгоценность. Слишком крепка оказалась решётка золотой клетки. Слишком бдительной и неподкупной была стража. Одна только надежда оставалась на счастливый случай, но он так и не наступил… Принц, с трудом выйдя из тяжёлой задумчивости, глубоко вздохнул и проскользнул в кабинет. На диване всё ещё спали старики. Мальчик ласково улыбнулся, заботливо поправил съехавший плед и, устало опустившись в кресло, снова погрузился в безрадостные мысли. А подумать было о чём. У него возникли проблемы со здоровьем. С недавних пор мальчик стал ощущать слабость, частые головокружения, тупую боль в области солнечного сплетения. Принц почти ничего не ел, плохо спал, а если на короткое время и засыпал, то ему снились странные сны, которые тут же забывались, как только он открывал глаза. Но подушка под щекой оказывалась влажной, а ресницы слипшимися от слёз. Риони все эти явления сильно тревожили. Маги-целители никогда не болели, а тут такая напасть… Но это были ещё не все неприятности! Его внутренняя магия, помогавшая ему исцеляться, становилась всё слабее. Если раньше достаточно было пары часов, чтоб на теле не осталось и следа от «любовных» игр короля, то постепенно на это требовалось всё больше и больше времени. Юный маг пытался призывать её, но она упорно не откликалась. Каждый раз он чувствовал странную преграду, будто между ними стоял барьер. Риони злился, впадал в отчаяние и терпел, терпел боль, всхлипывая и скрипя зубами, пока не проваливался в забытье. В таком состоянии он мог провести сутки, иногда и больше, пока вредная субстанция, живущая в нём, не просыпалась и, будто нехотя, начинала излечение. В общем, она становилась совершенно неуправляемой. Он не понимал, что происходит, и это страшно пугало его. А вдруг, в связи с постоянными стрессами, его магия истощается? Риони слышал, что опустошённый маг терял жизненные силы и погружался в вечный сон. Становился, как в сказке: ни жив, ни мёртв. Неужели, вдобавок ко всем горестям, его ждёт подобная участь? А, может, это и к лучшему? Вечный покой, где нет боли, крови, слёз. Где нет грубых, жадных рук, властно, по-хозяйски, терзающих плоть. Где нет бешеных глаз, полных звериного восторга, похоти и чувства превосходства. Но, каждый раз, когда в голове Риони зарождались подобные мысли, ему становилось стыдно. Что за малодушие! Нет, сдаваться нельзя! В то же время Риони с удивлением стал замечать, что его целительские способности увеличивались. Вот парадокс! Себе помочь не мог, а на лечение людей у него всегда с избытком хватало сил. Но больше всего Риони поразило то, что теперь он мог диагностировать болезнь не только по запаху. К своему великому изумлению, его зрение перестроилось и, при желании, он видел, если можно так выразиться, человека насквозь, что помогало выявлять заболевание на ранней стадии, когда болезнь ещё только зарождается. Особенно его радовало то, что он мог определить патологию плода у беременной женщины и исправить это прежде, чем она родит ребёнка с какими-либо отклонениями. Риони трепетно относился к таинству рождения и считал, что малыши не должны страдать от болезней, которыми их могла наградить злая судьба. Благодаря своим новым способностям, Риони моментально ставил диагноз и легко справлялся с недугом. Ведь проще избавить человека от только начавшейся болезни, чем от запущенной. И быстрее, и сил тратилось гораздо меньше. А лечил юный целитель, как всегда, всех страждущих, независимо от их положения. За это время он помог всем обитателям дворца, которые к нему обращались. А когда король бывал в отъезде, поток посетителей увеличивался. Люди приводили к нему своих многочисленных родственников, друзей и просто знакомых, которые жили в городе. Принц был этому рад. Чужие проблемы отвлекали его от собственных. Риони был уверен, что мужу докладывают о его бурной деятельности. Тот же Харвус, к которому дворцовый народ перестал обращаться. Юный целитель оказывал быструю и эффективную помощь, причём бесплатную, что было немаловажно для простых людей. Однако, благодарные пациенты всё равно несли подарки, раз денег с них не брали. Кто незатейливо вышитые платочки, кто мёд или варенье, пирожки или свежие фрукты. Особенно умиляли конвертики с засушенными цветами, рисунками, стишками или рассказами, написанными корявым почерком ещё неумелой детской ручонки. Риони с трепетом перебирал их, смаргивая слёзы, невольно выступавшие на глазах, потому что за каждым подарком стояла чья-то спасённая жизнь. Он очень любил детей и считал, что нет ничего дороже здоровья маленького человечка. Король же, иногда рассматривая эти скромные дары, только презрительно фыркал. Мол, что ещё взять с голытьбы. Но кто-то нёс дорогие украшения, изящные безделушки, отрезы редких тканей, меха, или оружие, инкрустированное драгоценными камнями. Мальчик представлял, как злился старый лекарь, когда поток монет, текших в его кошель, иссяк, и он стал полностью зависим от щедрот повелителя. Наверняка, не раз жаловался Эдгару, но тот ничего не предпринимал. Ведь он сам, в порыве благодушия, разрешил помогать страждущим обитателям дворца и их семьям, а брать своё слово назад было как-то не по-королевски. Да и дорогие подношения, которые щедро сыпались на Риони, вполне ощутимо пополняли казну. -Согласись, мой мальчик,- насмешливо говорил король, наблюдая, как слуги выносят ларцы и шкатулки с дарами,- всё это тебе ни к чему. Ты ведь ни в чём не нуждаешься. А эти лакомства оставь себе. Наслаждайся! Маленькие любят сладкое... Риони тряхнул головой, избавляясь от неприятных мыслей. Он зябко поёжился, обхватив плечи руками, и почувствовал, как кто-то заботливо накидывает на него плед. Принц обернулся, и встретился взглядом с глазами Джона, полными любви и обожания. Мальчика затопила тёплая волна такой благодарности, что он едва не расплакался. Даже смутное беспокойство, мучившее его всё утро, отступило. -Ты опять всю ночь не спал, мой мальчик,- с мягким укором сказал старик, подавая принцу чашку горячего чая. Они уже давно перешли на «ты», так как за это время ещё больше сблизились и считали друг друга чуть ли не родными людьми. -Конечно, не спал,- ласково проворчал Джек, пытаясь сунуть в руку Риони свежий пирожок.- Почти всю ночь просидел за своими пробирками, да колбочками. А в прихожей народ уж толпится с раннего утра. Э-хе-хе! Когда тут отдыхать-то бедному ребятёнку. То король, то больные… Хотя, конечно, лучше больные… Риони сдавленно хихикнул, с нежностью глядя на своих любимых стариков. -Передайте, что я скоро выйду. И пусть не волнуются. Приму всех. Как всегда,- сказал юный целитель и впился зубками в ароматный пирожок. Братья с умилением смотрели на своего любимца и одобрительно кивали головами, радуясь, что у мальчика появился аппетит… Риони закончил приём и удовлетворённо вздохнул. Бросив взгляд на кушетку, вновь заваленную подарками, он равнодушно отвернулся и хотел было разобрать пачку конвертов, аккуратной стопочкой сложенных на краю стола. Потянувшись за ними, мальчик вдруг ощутил такое сильное головокружение, что потемнело в глазах. К горлу подкатила тошнота, а лоб стал холодным и влажным. Ему захотелось прилечь, но он боялся не удержаться на ногах, если встанет. И рядом, как назло, не было его старичков. Джон понёс на кухню очередную большущую корзину лакомств, чтобы отдать поварятам, а Джек отправился в город, чтобы разнести по аптекарям партию снадобий, получить деньги и отнести их ростовщику. Ну, не звать же, в самом деле, гвардейцев, которые дежурили в прихожей. Один вид этих мускулистых гигантов вызывал в мальчике невольный трепет, а от их каменных лиц пробирала дрожь. Нет, уж лучше он потерпит. Риони, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула, пережидая дурноту. Внезапно его затопил леденящий душу страх. Предчувствие надвигающейся беды накрыло мальчика удушающей волной. Он захрипел и, судорожно хватаясь за грудь, которую сдавило, будто тисками, повалился на пол… Принц очнулся в своём кабинете на любимом диване. Открыв глаза, сквозь ещё не развеявшийся туман, он увидел стариков, испуганно хлопотавших над ним. Джон ослаблял шнуровку колета, Джек снимал сапожки, и оба причитали и охали, роняя на него текущие по щекам слёзы. Вот паникёры! Риони слабо улыбнулся. -Всё в порядке,- тихо сказал он замершим братьям.- Чего вы так всполошились, дорогие мои? -Ну, как же!- всплеснул руками Джон.- Прихожу я с кухни, а ты лежишь на полу, как мёртвый. Мальчик мой! Я так перепугался! Перенёс тебя в кабинет, уложил на диван, пытался привести в чувство… Хорошо, что Джек вернулся, а то хоть плач… Лежишь такой холодный, неподвижный… А я и не знаю, чего делать-то… Ну, мы с ним и так, и сяк, а ты никак… Риони прыснул. -Спасибо, родные, я уже вполне «как». Наверное, это от усталости. -А я о чём говорил?!- сердито воскликнул Джек.- Недоедание и бессонные ночи до добра не доводят. Вот так-то! -Да, да, я всё понял! Вы, как всегда, правы. Впредь буду вас слушаться, обещаю. И спасибо за помощь. - принц встал и, слегка пошатываясь, направился в ванную. Старики неотступно следовали за ним, готовые в любую минуту подхватить ослабевшего мальчика. Умывшись прохладной водой, Риони почувствовал себя гораздо лучше. А когда перекусил жареным цыплёнком и выпил глоток сладкого вина, то стало совсем хорошо. Братья отказались составить ему компанию, лишь молча переминались с ноги на ногу, пряча глаза. Такое поведение напрягло мальчика. Промокнув губы салфеткой, он отбросил её и встал, пристально глядя на друзей. -Говорите уже, что случилось,- немного резко спросил он. -Король вернулся!- Джек сморщился, как от зубной боли.- Я ж в город-то чего не пошёл. Только, значит, выхожу из ворот, глядь, всадники. Кони взмыленные, видно, всю дорогу гнали. Впереди Его Величество! Ну, думаю, не к добру! Приехал-то раньше обозначенного срока. Я и побежал искать Джона. А тут вы без чувств… Пока хлопотали над вами, я брату-то и сказал о короле, что, дескать, припёрся, не сидится ему со своей женой. Вот чего притащился, когда его баба на сносях! А Джон мне и говорит, память-то у него получше моей, что сегодня год со дня брака короля с Риони. И, видимо, Его Величество захотел поздравить супруга, то есть тебя, значит, солнышко наше, с этой знаменательной датой. Джек всхлипнул и отвернулся, ссутулив плечи, Джон молча опустил голову, а Риони застыл на месте, стиснув зубы. А ведь и правда! Как он мог забыть! Жуткий год, прошедший в вечном страхе, боли и унижениях. Немного радовало лишь одно. Он выстоял! Не преклонился перед злой волей короля, потому что не позволила гордость, потому что рядом были верные друзья, потому что была любимая работа, которой он полностью отдавался, забывая о себе. Целый год изнурительной борьбы за своё человеческое достоинство! Риони иронично фыркнул. Да он просто герой! Хрупкий мальчик выстоял против хищного зверя. Браво! Но насколько ещё его хватит? Впереди маячит череда таких же беспросветных лет, и где взять силы, когда они уже на исходе… Принц болезненно сморщился, вспомнив, как муж поздравил его с днём рожденья. Это было феерично! Он подарил ему шкатулку с фаллосами из самых ценных пород дерева. Их было штук десять, и все разной величины. Тщательно отполированные, с рукоятками из золота, инкрустированного драгоценными камнями. Произведения извращённого искусства! Всю ночь король развлекался с мальчиком, долбя его попеременно то этими игрушками, то своим членом. Тогда на Риони живого места не осталось, а промежность превратилась в кровавое месиво. И всё же принц, прежде чем отключиться, собрал остатки сил и умудрился заехать ногой в потную королевскую морду, тут же окрасившуюся в багровые тона. Такого полного удовлетворения Риони никогда не испытывал… Какой сюрприз на этот раз приготовил ублюдок, с ужасом подумал мальчик, в детском порыве бросаясь к старикам, будто ища защиты, хотя и знал, что они ничем не смогут помочь. Но в коконе из тёплых рук стало немного легче. Страх чуть отпустил, но на смену ему опять пришло острое чувство близкой катастрофы. Интуиция заполошно вопила: «Сегодня должно что-то случится! Что-то чудовищно жестокое, смертельно опасное, несправедливое». Паника захлестнула Риони с головой. Он отшатнулся от стариков и заметался по кабинету, слепо натыкаясь на мебель, пока братья не выловили его, пытаясь успокоить. Но у них ничего не получалось. Риони их не слышал. В ушах стоял звон, сердце готово было выскочить из груди, а голова раскалывалась от боли. Рухнув на колени, мальчик сжал виски руками и закрыл глаза. Мысли путались, тоскливая обречённость завладевала им, и, в подобном состоянии, единственное, что он мог, это впасть в истерику, отпустив на волю всё, что так долго копилось на сердце. Гнев, страх, отвращение, обида, горе, разочарование, ненависть. Ненависть, всепоглощающая, жгучая, как пламя. Это было мучительно, потому что светлая душа Риони не была создана для подобных чувств. И мальчик пронзительно взвыл от боли, срывая голос… -Я устал,- захлёбываясь слезами, дрожа и кусая губы, лихорадочно шептал он.- Нет больше сил бороться с судьбой. Зачем? Ради чего?! Для кого?! Всё бессмысленно… Бесполезно… Напрасно… Но тут мозг пронзила мысль, от которой Риони внезапно опомнился. Какой же он эгоист! Думает только о себе. А каково сейчас этим преданным, заботливым, обожающим его старикам наблюдать это безобразие. Шмыгнув носом и утерев рукавом рубашки лицо, он поднял голову, виновато посмотрев на братьев затуманенными от слёз глазами. Старики были не на шутку перепуганы таким всплеском эмоций. Джон сжимал в дрожащей руке стакан с водой, а Джек,- влажное полотенце. Их широко распахнутые глаза выражали столько любви, сострадания и боли, что Риони стало стыдно за свой срыв. Они и так нахлебались за этот год, ухаживая за ним. Хватит! Сегодня произойдёт что-то такое, от чего они должны быть подальше. Принц это чувствовал. Он во что бы то ни стало убережёт своих милых старичков от неведомой пока опасности. Риони поднялся на ноги, выпил воды, промокнул лицо полотенцем и, молча сев за стол, начал что-то писать. Запечатав письмо фамильным перстнем, он передал его Джону. -А теперь слушайте меня внимательно,- твёрдо сказал принц.- Вы быстро собираетесь и покидаете дворец. Идёте к аптекарю, отдаёте снадобья, получаете деньги. Потом к ростовщику. Это письмо для него. Там заберёте всю наличность, что скопилась за это время. Потом идёте на улицу кузнецов, к дядюшке Питеру. Вот этот перстень,- Риони вложил печатку в руку Джека,- покажете ему. Он будет знать, что вас прислал я… -Но, мальчик мой,- вскричал Джон,- я ничего не понимаю. Ты отсылаешь нас? Нет, нет! Мы тебя не бросим! Как же… -Ни слова больше! Это приказ! Вы будете тихо сидеть там, куда вас отведёт Питер. Это для вашего же блага. А теперь ступайте. Риони властно махнул рукой и отвернулся, пряча исказившееся от горя лицо. Когда захлопнулась дверь, мальчик упал на диван, уткнувшись в подушку. Стало так холодно, одиноко и тоскливо, что он опять чуть не разрыдался. А от мысли, что скоро придёт ненавистный муж, со своей неизменной пренебрежительно-насмешливой ухмылкой, сделалось совсем плохо. С головой завернувшись в плед, Риони горько заплакал, по-детски размазывая слёзы кулачком. Принц неожиданно проснулся, будто его что-то подтолкнуло. Сонно моргая, он посмотрел на окно, окрашенное багровыми лучами заходящего солнца. Уже вечер. Как быстро! Скоро явится король. Риони похолодел. Как же страшно! Что его ждёт? А может всё это какое-то наваждение, спровоцированное плохим самочувствием, и ничего особенного не случится, кроме очередного зверского изнасилования. И тут же, разбивая слабую надежду, из приёмной донёсся гневный рык. -Ты где, шлюха?! Иди сюда! Немедленно! Риони подскочил от неожиданности и затравленно огляделся. Вот оно! Началось! Мальчик совершенно не представлял, что так разозлило короля, но то, что он в ярости сомневаться не приходилось. Принц ещё раз осмотрелся вокруг. Спрятаться негде, бежать некуда. Быстро оправив одежду и пригладив волосы, он обречённо поплёлся на зов. Войдя в приёмную, первое, на что обратил внимание Риони, это в беспорядке раскиданные по столу конверты и их содержимое. Переведя недоумевающий взор на мужа, принц увидел, что тот сжимает в руке мятый листок дорогой атласной бумаги. -Это тебе, дорогой,- прошипел король, играя желваками. На побледневшем лице ярко выделялись глаза, горевшие бешеным зелёным огнём.- Ты ещё не успел ознакомиться с тем, что там написано, а то бы уже припрятал, или сжёг. Читай. Вслух. И мужчина бросил письмо в лицо юного супруга. -«Любимый! Как же я скучаю по тебе…» Что это?- Риони поднял на мужа недоумевающий взгляд. -Сейчас узнаешь! Да ты читай, читай, дальше всё будет понятно. -«Как же я скучаю по тебе, мой сладкий. По твоим розовым губкам, нежному телу, стройным ножкам, которые ты так страстно передо мной раздвигаешь, а больше всего тоскую по твоей упругой попке…» Что за пошлая мерзость,- принц брезгливо отбросил бумагу и вытер ладошку платком.- В чём дело, Ваше Величество? Вы считаете, что это гадкое послание адресовано мне? Серьёзно? -Более чем!- взревел король.- Грязная подстилка! Потаскуха! Тебе не отвертеться! Слушай, что здесь ещё написано! «Твои золотые волосы снятся мне каждую ночь, я даже ощущаю их шелковистую прохладу и нежный аромат. Жаль, что твой муж-рогоносец…э-э-э, дальше просто невозможно читать. Что ты на это скажешь, а? -Скажу, что это банальная подстава,- едва шевеля онемевшими губами, пробормотал мальчик. Он видел, что король на пределе. Чувствовал, как яростная ревность клокочет в нём, готовая выплеснуться неудержимым гневом.- Послушай, Эдгар, пожалуйста! Всё это чудовищная ложь! Кто-то хочет… -Заткнись! Заткнись, тварь! Не верю ни единому твоему слову. Измены я не прощаю. Никогда! Наказание будет страшным. Ты пожалеешь, что на свет родился, мразь. Король набросился на оцепеневшего от страха мальчика и со всей силы ударил кулаком в лицо. Что-то отвратительно хрустнуло, в глазах потемнело, и Риони стремительно полетел в темноту. Но, прежде, чем окончательно потерять сознание, он почувствовал, как король хватает его за волосы, не дав упасть, резко запрокидывает голову и впивается зубами в губы, разрывая их, как хищник кусок мяса… *** Патрик закрыл руками лицо, влажное от выступившей испарины. -Нет, не могу больше… Не могу,- простонал он.- Будь оно всё проклято! Это выше моих сил… Заново пережить весь этот кошмар! О чём я только думал. Решил, что стал сильным, неуязвимым, бесстрашным… Но перед ужасами прошлого ты всё тот же шестнадцатилетний мальчишка, абсолютно беспомощный, слабый и насмерть перепуганный… И граф Велейский, прекрасный Ледяной Цветок, знаменитый целитель, герой войны, неприступный, надменный красавец, пошатываясь, еле добрёл до кресла и бессильно упал в мягкие подушки. Он чувствовал себя разбитым, несчастным и жалким. Совсем, как раньше, семь лет назад… Продолжение следует.