Отблеск призрачной любви

Глава 12 Надежда. Мы знать не знаем и не помним, Пока не встретимся с бедой, Что весь наш мир, такой огромный, Висит на ниточке одной. В часы, когда всё бесполезно, И смысла нет на свете жить, Над чёрной бездной, жуткой бездной Удержит тоненькая нить. Она надеждою зовётся, И верить хочется, так верить хочется, Что эта нить не оборвётся, И жизнь не кончится, НЕ КОНЧИТСЯ!!! Граф Велейский почувствовал себя разбитым, несчастным и жалким. Совсем, как раньше, семь лет назад. Он с горечью понял, что самонадеянно переоценил свои силы. Патрик сам, во имя мести, позволил мучительным воспоминаниям вырваться на волю, чтобы укрепиться в своём решении. Это было ошибкой, а теперь наступила расплата. И сейчас он раздавлен и опустошён, а почти забытый страх выполз наружу. Юноша думал, что семь лет, — достаточно долгий срок для того, чтобы заглушить боль, чтобы избавиться от кошмарных снов, придти в себя, отдышаться и продолжать жить, не оглядываясь назад. А чтобы не совершить ещё одной роковой ошибки, Патрик решил никого не пускать в свою жизнь. Вытравить из себя романтические мечты о семейном счастье, чтобы сохранить то душевное спокойствие, которого он с таким трудом добился. Никто больше не будет властен над ним! Свобода и независимость, доставшиеся ему через кровь и страдания, он никому не позволит у себя отнять, поэтому юноша заковал сердце в ледяную броню неприступности. Со всеми граф держался с отчуждённой вежливостью и холодным высокомерием. Пусть его считают ледяной глыбой, бессердечным, самовлюблённым эгоистом, зато никто больше не залезет в душу, чтобы снова разорвать её на куски. Так спокойнее, и так проще оградить себя от обмана, потому как верить он больше никому не собирался. Сердце восхитительного графа, ставшего страстной мечтой многих и многих поклонников, было наглухо закрыто для любви. Встреча с бывшим мужем дала трещину в его обороне, заставила сердце сжаться, а потом затрепетать испуганной птицей. Его ледяное спокойствие разбилось, как хрустальный бокал. Всколыхнулись тёмные воды прошлого, которое, как оказалось, его так и не отпустило. Это было так же мучительно, как ножом расковырять едва зажившую рану и тут же вспомнить, как невыносимо она когда-то болела. Сегодня Патрик сделал нечто подобное. Позволил себе окунуться в горькие воспоминания… и оказался беспомощным перед ними. И куда теперь подевалось его знаменитое хладнокровие, если эмоции нахлынули на него со всей своей разрушительной силой, терзая душу острыми клыками. Больно! Как же нестерпимо больно снова пройти дорогой страданий, которая закончилась в грязном подземелье. Картины жестокой расправы над ни в чём неповинным мальчиком вспыхивали перед глазами и жгли, жгли огнём, превращая всё внутри в раскалённые угли. И он уже не мог с этим совладать… *** Это были самые страшные минуты его жизни. Безумная ревность короля породила неуправляемую ярость. Риони с трудом воспринимал то, что происходило. Он смутно помнил, как Эдгар позвал своих гвардейцев, приказав арестовать изменника. Как ему скрутили за спиной руки. Как куда-то тащили по бесконечным коридорам и лестницам. Помнил, как пытался образумить мужа, но тот его не слушал. Помнил, как молил о пощаде, но бесполезно. Как кричал и плакал, но тщетно. А потом был лязг железных затворов, сырой, затхлый воздух подвала, капающая вода, гулкое эхо шагов. И панический ужас, накрывший с головой. Предчувствуя, что его здесь ожидает, Риони вцепился пальчиками в руку Эдгара, умоляюще глядя на него в последней надежде на милосердие. Но бешеного зверя нельзя остановить! Король был ужасен. Лицо исказилось от ярости, глаза налились кровью, рот ощерился в хищном оскале. И тогда, воя от страха, мальчик стал отчаянно сопротивляться, не желая переступать порог камеры. Он пинался, кусался, царапался, как дикий котёнок, пока не получил мощный удар сапогом в живот. Чудовищная боль разлилась по всему телу, и Риони, захлебнувшись криком, бессильно обмяк. Сорвав с мальчика всю одежду, король швырнул его на грязный, холодный пол, покрытый вонючей слизью. В нос ударил тошнотворный запах гнили, мочи и застарелой крови. Тонкое обоняние Риони тут же среагировало и его долго выворачивало наизнанку горькой желчью, а Эдгар в это время зверски насиловал его, неистово вбиваясь в беспомощное тело… Все дни, что Риони провёл в страшном подвале, слились в непрерывный кошмар, полный воплей, криков и стонов от безумной боли. С каждым ударом, с каждым грубым толчком в его истерзанное нутро, мальчик чувствовал, как гаснет свет в его умирающей душе. Его сознание то вспыхивало, и тогда он смутно видел искажённое злобой, потное лицо своего мучителя. То погружалось в марево беспамятства, из которого он не хотел выбираться. Но жёсткий, властный голос снова и снова выдёргивал его оттуда одними и теми же бесконечными вопросами, которые сопровождались ударами тяжёлых сапог или кнута. -Кто он?! Говори, сучонок! Я заставлю тебя признаться, тварь похотливая! А может их было много, твоих любовников? Отвечай, лживая шлюха. Сколько их было? Молчишь?! Ничего, заговоришь! Ещё и не таким язык развязывал. Всё мне расскажешь! Кому, как и сколько раз ты подставлял свою задницу? Мразь! Ты жалкий червяк у меня под ногами, и я раздавлю тебя без сожаления… Где эти мерзкие старики? Эти грязные сводники? Ведь это они устраивали тебе свидания с любовниками, верно? Говори! Говори! Говори! Но мальчик молчал, и только хрипы вырывались из надсаженного от криков горла. А ненавистный голос стоял в ушах даже тогда, когда Риони ненадолго оставался один. И, свернувшись в дрожащий комок на ледяном полу, в луже собственной крови, вяло отбиваясь от наглых крыс, которые так и норовили закусить им, мальчик находил утешение в том, что его любимые старички сейчас в безопасности, что у него хватило мужества не выдать их. И за Марка он относительно спокоен. Последнее время они редко виделись, и то тайно, поэтому у короля нет повода в чём-то его подозревать. А он? А он уже никто! Король самолично обрезал ему волосы, как знак измены, расторжения брака и вечного позора. Но ему было всё равно. Внутренняя магия совсем угасла, и изувеченное тело медленно умирало в страшных муках. Но это его даже радовало. Поскорей бы! Риони уже готов был перейти черту, за которой не будет ни пыток, ни боли, ни унижений. А, главное, там не будет его палача. Эдгар всё больше зверел. Он без устали терзал беззащитно обнажённое тело… но так ничего и не добился. Упорное молчание Риони выводило его из себя, и король придумывал всё новые и новые пытки. Но что мог сказать несчастный пленник? Признаться в том, чего не совершал? А какой смысл? Это не избавит его от жестоких издевательств. Ослеплённый неистовой злобой и ревностью, король продолжит мучить и насиловать свою жертву с ещё большим рвением. Хотя, куда уж больше. Риони сам удивлялся, что до сих пор жив… Очень хотелось пить. Мальчик жадно смотрел на бочку, стоявшую возле двери, облизывая сухим языком потрескавшиеся губы. Король перед уходом выплёскивал на него ведро затхлой воды, издевательски приговаривая: «Чтобы не вонял», а Риони, забыв о гордости, слизывал влагу с грязного пола. Ему бы подобраться к вожделенной бочке, но из-за сломанной ноги он не мог встать, да и сил не было, а при каждом, даже слабом, движении острая боль прошивала всё тело. И он тихо поскуливал, проклиная свою слабость… Скоро, измученный, изломанный, обессиленный, Риони уже не мог шевельнуться, оставаясь неподвижно лежать там, где бросал его король перед уходом. Мальчик мог только слабо постанывать, да стискивать зубы, чтобы истошно не завыть от боли, страха и отчаяния. Раздробленные пальцы рук опухли и посинели. Дышать было трудно. Сломанные рёбра впивались в лёгкие, и надсадный кашель разрывал их, сотрясая израненное тело и отдаваясь болью в каждой клеточке. Из горла вырывались хрипы вместе с кровью, и мальчик, пока ещё было немножечко сил, сплёвывал её, а потом она просто вытекала тоненькой струйкой из полуоткрытого рта. Но в своей бешеной ярости Эдгар не замечал, что несчастный умирает от страшных увечий и потери крови. И никто не мог обратить внимание короля на это, потому что изверг никому не разрешал заходить в камеру, а ключи всегда уносил с собой… Риони потерял счёт времени. Его сознание балансировало между бредом и явью, и он уже не мог понять, где что. Сколько дней продолжался этот кошмар? Ему казалось, что вечность. Однажды в камеру зашёл король. Он был, как всегда, пьян. Но в этот раз вообще с трудом держался на ногах. Со всей силы пнув сапогом то, что когда-то было прекрасным принцем, а теперь стало грязным, истерзанным, окровавленным куском мяса, Эдгар торжественно, насколько позволял заплетающийся язык, провозгласил: -Слушай мой приговор, шлюха! Я сохраняю твою жалкую жизнь, даже не смотря на то, что ты так и не выдал своих любовников. Но, — он поднял вверх указательный палец, — за измену ты будешь наказан. Завтра палач отрубит тебе стопы ног. В старые времена так поступали с гулящими жёнами. Ещё я думал оскопить тебя, но решил, что это слишком жестоко. Оцени моё великодушие! Ты должен быть мне благодарен за доброту и снисходительность. Опять молчишь? Ну-ну! А может, ты надеялся, что я отпущу тебя к папочке? Ха-ха-ха! Вот и не дождёшься! Ты всегда будешь моим! А без ног ты уж точно никуда от меня не денешься. Только мой! Запомни это! Сквозь тёмную муть эти жестокие слова всё-таки проникли в мозг. Риони с трудом приподнял голову, в тусклом свете факела пристально разглядывая красивое лицо, с благородными, мужественными чертами. Лицо, которым он когда-то не уставал любоваться. Но теперь мальчик видел истинный облик этого человека. Безжалостный монстр! Жестокое, кровожадное чудовище, которое с наслаждением упивалось чужой болью и страхом, словно дорогим вином. А сейчас он с горделивым самодовольством стоял над распростёртым телом в ожидании, что до смерти перепуганный мальчишка начнёт осыпать его словами благодарности, целовать сапоги и заливаться слезами счастья за то, что не казнят, а просто искалечат. И Риони вдруг стало смешно. Он захохотал, и его хриплый смех отразился от каменных стен жутким многоголосым эхом. -Перестань! — отшатнувшись, закричал король, с каким-то суеверным страхом глядя в огромные глаза, в которых не было ни капли признательности, как он надеялся, а только отвращение и ненависть.- Ты, вонючий кусок дерьма! Прекрати немедленно, иначе я передумаю и оставлю тебя гнить в этом каменном мешке. Или вовсе убью. Слабак! Истеричка! Грязная шлюха! Произнося эти словами, Эдгар медленно пятился к двери, а Риони, схватившись за грудь, продолжал смеяться, кашляя и харкая кровью, а потом, почти задыхаясь, глухо прошептал: -Ты меня уже убил… Король стремительно развернулся и выбежал, громко хлопнув дверью. Последнее, что донеслось до слуха Риони, это громкий лязг ключа в замочной скважине, прозвучавший, как смертный приговор. Мальчик остро осознал, что это конец. До утра он не дотянет. И перед тем, как погрузиться в небытие, он закричал от горя, тоски и отчаяния, прощаясь жизнью, прощаясь с дорогими его сердцу людьми, которых больше никогда не увидит… Ему чудилось, что он идёт по краю бездонной пропасти, заглядывая в неё с тайной надеждой. Вот сейчас он упадёт и камнем полетит вниз, словно птица со сломанными крыльями. Зато свободная, как ветер. Свободная от чужой власти, страха и боли… Риони неожиданно очнулся и замер. Боли? Боли?! С трудом приподняв голову, он прислушался к себе. Боль отступала! И дышать становилось легче! И раздробленные пальцы рук не так мучительно ныли! И сломанная нога, кажется, начала срастаться! Что это? Его магия, наконец-то, пробудилась? Не захотела подыхать вместе с ним? Но то, что он вдруг почувствовал, заставило его похолодеть от внезапного прозрения… -Нет! Нет, нет! Этого не может быть!!! За что? О, Боги! За что??? Безумный страх пронзил Риони и впился в затылок тысячью ледяных игл. Душераздирающий вопль разорвал гулкую тишину подземелья. -Тихо, тихо, малыш, — раздался вдруг знакомый голос, такой неожиданный здесь, в этом грязном каземате, едва освещённом коптящим факелом, что Риони не поверил своим ушам. Прерывистое дыхание коснулось щеки.- Не пугайся, это я. Риони застонал, будучи уверенным, что это очередной бредовый сон. Но тёплая рука погладила его по голове, и он затаил дыхание, боясь спугнуть оживавшую в сердце надежду. -Марк? — неуверенно прошептал мальчик.- Не может быть! Ты мне снишься?! Ласковые руки осторожно приподняли его и нежно прижали к груди. -Успокойся, это не сон, маленький мой. Всё хорошо! Слава небесам, ты жив! -Марк! Марк!!! Это правда ты?! — Риони широко распахнул глаза, сквозь застилающий их туман всматриваясь в родное лицо, усталое и осунувшееся. Мужчина стоял на коленях, с состраданием оглядывая тело мальчика со следами страшных пыток и побоев. В его тёмных глазах разгоралась безудержная ярость. -Что же с тобой сотворил этот изверг, — скрипнув зубами, простонал он.- Как ты выжил после такого?! Но Риони будто не слышал, продолжая лихорадочно бормотать:  — Марк! Это правда не сон? Ты пришёл за мной? Пришёл забрать меня отсюда? Ты же не оставишь меня здесь? Скажи, скажи, что мы уйдём из этого ужасного места! Да? Скажи! -Да, мой принц! — проговорил мужчина, давясь слезами.- Да, мой хороший. И, наконец, поверив, что всё это не бред его воспалённого воображения, Риони обнял мужчину за шею и разрыдался от облегчения. Это просто чудо! Невыразимая благодарность затопила его, наполняя сердце радостью. -Всё самое страшное позади, Риони. Не плачь! Вот, попей водички. Марк отстегнул от пояса флягу и поднёс к губам Риони. Задрожав всем телом, мальчик жадно глотал восхитительно свежую, чистую, прохладную воду и никак не мог напиться. -Марк, но как? Как ты сюда проник? Это же опасно! Ты представляешь, что с тобой сделает король, если узнает? — возвращая флягу, затараторил мальчик, испуганно осматриваясь по сторонам. -О, Боги! Какая же светлая у тебя душа! Беспокоишься о других, когда сам чуть не при смерти.- Марк коснулся губами влажного лба Риони и через силу улыбнулся.- Ни о чём не волнуйся, милый. Мы всё тщательно подготовили для твоего побега. Да только одного не учли, что король совсем ума лишится от ревности своей проклятой! Прости, малыш… Мужчина, аккуратно завернув Риони в плащ и накинув ему на голову капюшон, легко поднялся на ноги. -Потерпи ещё немножко. Я буду очень осторожен и постараюсь не причинить тебе лишней боли. Нам надо поторопиться, а то наши друзья, наверняка, места себе не находят от волнения. И, малыш, тебе придётся покинуть страну. Сам понимаешь, что оставаться здесь нельзя. Вы поедете очень быстро, почти без остановок. Ты выдержишь дорогу? -Выдержу! — твёрдо сказал мальчик.- Ради того, чтобы оказаться подальше отсюда, я выдержу всё. -А я и не сомневался в этом, мой отважный птенчик! -Марк, Марк, — лихорадочно зашептал вдруг Риони, задрожав всем телом, — как же ты вовремя. Ведь король сегодня утром собирался… -Потом, родненький, всё потом, — голос звучал глухо и как-то надломлено. Риони понял, что друг до глубины души потрясён его плачевным состоянием и винит в этом себя. Мальчик коснулся щеки мужчины дрожащей ладошкой. -Спасибо, что пришёл за мной. Спасибо всем, кто, рискуя жизнью, помогают мне. Я никогда этого не забуду. О таких друзьях можно только мечтать, и я счастлив, что судьба подарила мне вас, — зашептал Риони, пристально глядя в печальные глаза Марка, а когда увидел, как в них вспыхнул живой огонёк, облегчённо вздохнул и доверчиво прильнул щекой к его плечу. Марк благодарно чмокнул мальчика в макушку. -Солнышко ты наше! — и тихо засмеялся, осторожно прижимая к груди драгоценную ношу. И Риони твёрдо поверил, что всё самое страшное позади. Он понял, что пока есть верные друзья, они всегда придут на помощь. Он знал, что теперь ему бояться нечего. У птицы выросли крылья, и она вольна лететь, куда угодно, но только не в бездну… Риони, с любопытством высунувшись из-под капюшона, увидел, что Марк направился не к двери, а в противоположную сторону, и с удивлением обнаружил, что каменная плита в полу поднята, открывая взору лаз. В полумраке были видны ступени винтовой лестницы, теряющиеся в глубокой темноте, и только где-то далеко внизу мерцал слабый огонёк. Мальчик испуганно пискнул, что есть силы вцепившись в плечи Марка. Эта бездонная яма, пахнувшая на него смертельным холодом и затхлой сыростью, напомнила ему бездну из его бредового кошмара, в которую он, полный отчаяния и безнадёжности, едва не рухнул. -Не бойся, милый! Я с тобой. А, значит, тебе ничто не угрожает. Риони немного успокоился, однако пальцы так и не разжал, несмотря на боль, пронзавшую искалеченные руки. Но он готов был всё перетерпеть, лишь бы скорее покинуть эту жуткую камеру, свидетельницу его страданий, унижения и позора. Мальчик знал, что никогда этого не забудет, что его долго будут мучить кошмары, но, ради новой жизни, он справится с этим… Марк, тем временем, шагнул на лестницу и нажал на какой-то рычаг в стене. Раздался лёгкий щелчок, плита с тихим шорохом опустилась, наглухо закрывая проём, словно навсегда отрезая мрачное прошлое от неизведанного будущего… Мужчина осторожно преодолел крутые ступени и уверенно пошёл по узкому лабиринту подземных коридоров, едва освещённых чадящими факелами. Проходя мимо каждого, он тушил их специальным колпаком, и позади наступала кромешная тьма. -Марк, ты ведь недавно спускался сюда, не так ли? — тихо спросил Риони.- И тебе давно известны эти лабиринты, да? -Какой догадливый, — прыснул мужчина.- Вот теперь я узнаю своего принца. Как и прежде, крайне любопытный, дотошный и сообразительный. Это было сказано с доброй иронией, но мальчик обиженно надулся, хотя ясно осознал, как глупо прозвучали его вопросы. Конечно, Марк был здесь прежде, потому что хорошо знает дорогу. И не далее, как сегодня, чтобы зажечь факелы. Это же очевидно! Риони ткнулся носом в плечо друга и вздохнул. Что тут поделаешь! Он с детства был слишком любознательным, и если его не остановить, мог задавать бесконечное количество вопросов на интересующую тему до тех пор, пока не доберётся до истины. Вот и сейчас его едва не прорвало, а ведь Марка, наверное, не стоило отвлекать. Мало ли что! Оба беглеца напряжённо прислушивались к зловещей тишине, изредка прерываемой писком крыс, да звонкими ударами капель воды об пол. Эти звуки вызывали подспудную тревогу, и Риони крепко обнял друга за шею, непроизвольно вздрагивая. Несмотря на свой небольшой жизненный опыт, мальчик уже знал, какой злой насмешницей может быть судьба, неожиданно подкинув какую-нибудь подлянку. Например, на них обрушится потолок… Или нападёт полчище голодных крыс… Или завалит проход, и они будут мучительно долго умирать от голода в сырой мгле… Представив эти жуткие картины, Риони, глотая слёзы, стал про себя молить богов о помощи. Ему было стыдно за свою трусость, но, проведя несколько дней в каменном мешке, он понял, что теперь будет панически бояться темноты, крыс и подвалов. И тут Марк тихо заговорил, видимо почувствовав напряжение и страх мальчика. -Успокойся, малыш! Мне понятен твой испуг. Место и правда жутковатое, а идти нам довольно долго. Потерпи. Я пока утолю твоё любопытство. Разговор сокращает путь, да и тебя отвлечёт… Ты прав. За эти дни я не раз спускался сюда, чтобы всё проверить и обеспечить твою безопасность. Подземелье знаю, как свои пять пальцев, ещё в детстве всё вокруг облазил. Но за много лет, что я здесь не был, осыпи, обвалы, грунтовые воды могли нанести непоправимый ущерб, и тогда наше дело намного бы усложнилось. Но, к счастью, почти всё было, как прежде. -Но как ты запомнил дорогу? Ведь здесь так просто заблудиться! -У меня есть карта, а ещё отличная память. -Как я понял, это очень древние катакомбы, да? -История этих лабиринтов уходит в далёкое прошлое. В стародавние времена на этом месте стоял храм какого-то свирепого бога. Потом его культ запретили, храм разрушили, но мощный фундамент не стали трогать. Он послужил основанием для строительства королевского дворца. Подвальные помещения использовали для хранения вина, съестных припасов и воды на случай осады, а в камерах содержались государственные преступники, ожидающие казни. Но никто, кроме меня, не знает, что глубоко под землёй находятся лабиринты, созданные самой природой. Жрецам древнего культа оставалось только пробить тайный выход в подвал, да соорудить механизм, открывающий его. Думаю, что вход в катакомбы они нашли случайно… -Но как старинная карта оказалась у тебя? — нетерпеливо перебил Риони. Любопытство просто распирало его. Марк лукаво усмехнулся. -Совершенно случайно, мой принц. Однажды, я тогда был пажом короля Рудольфа, отца Эдгара, за какую-то шалость, меня отправили на несколько дней в архив древних манускриптов, чтобы я набрался ума и вволю надышался пылью веков. От скуки я стал лазить по шкафам в надежде найти что-нибудь интересненькое. Мне было около тринадцати лет. Возраст, когда почти в каждом мальчишке просыпается жажда открытий чего-то непознанного, таинственного и загадочного. Вот и меня одолела эта жажда! Сердце замирало от предвкушения, и мои надежды оправдались. В одном из шкафов я нашёл заплесневелую папку, в которой хранились пергаменты с подробными рисунками и схемами какого-то монументального сооружения. По внешнему виду было понятно, что это огромный храм. В истории я не очень силён, но в фортификационных постройках уже неплохо разбирался, получая военное образование. Поэтому понял, что королевский дворец построен на месте разрушенного храма, а подвальные помещения остались с тех незапамятных времён. Поскольку для меня в этом не было уже никакого интереса, мы с мальчишками давно там всё облазили, я разочарованно вздохнул и хотел уже положить папку на место, но тут мне на глаза попалась карта. Изучив её, я сообразил, что это план какого-то подземелья, и там был указан потайной ход из нашего подвала. Древние катакомбы! Несмотря на то, что мой нос распух, глаза слезились и я беспрерывно чихал, бурный восторг охватил меня. Азарт исследователя зудел в каждой клеточке тела. Что там? Какие тайны скрываются под толщей вековых камней? А вдруг там спрятаны сокровища храмовников? Если я их найду, моя семья никогда не будет бедствовать. Отец восстановил бы поместье, мама перестала бы на всём экономить, а сестрёнкам было бы обеспечено богатое приданое. Такие мысли закрутились в моей голове, и я, недолго думая, пустился в эту опасную авантюру. -Ты их нашёл, ну… сокровища?! — замирая, прошептал Риони. Рассказ Марка захватил его, и он уже не вздрагивал от вида огромных слизней, ползающих по влажным стенам, от мерзкого писка крыс, от пролетающих низко над головой летучих мышей. -Нет, дорогой. Мои надежды не оправдались. Несколько месяцев, почти каждый день, я, сверяясь с картой, спускался в катакомбы через потайной ход, который находится, как ты уже догадался, в той самой камере, и бродил по запутанным лабиринтам коридоров, проверяя пещеры и гроты, в надежде хоть что-нибудь найти. Но, увы! Там было пусто. -Наверное, когда жрецы поняли, что не отстоят свой храм, то ушли, прихватив сокровища, которые хранили в пещерах. -Скорей всего так и было. Ни один уважающий себя святоша ни за что добровольно не расстанется со своим богатством. -Марк, тогда получается, что выход отсюда должен находиться далеко за чертой города, чтобы их никто не увидел. Поэтому ты сказал, что нам долго идти? -Да, мой птенчик! Когда я отчаялся что-либо найти, то решил узнать, как жрецам удалось покинуть храм. Ведь, где есть начало, там есть и конец. В этом мне помогла, естественно, карта. Мы с тобой выйдем на поверхность в Скалистых холмах. Люди туда не забредают, считая это место прОклятым. -Здорово, — воскликнул Риони.- Ты такой смелый, Марк! Мужчина смущенно откашлялся. -Так, давай-ка ненадолго остановимся. Судя по бурчанию у тебя в животе, ты, наверное, голоден. Когда ел-то в последний раз? -Не знаю… Не помню… Мне бы помыться. От меня, наверное, воняет. Может, где-нибудь тут есть хоть небольшая лужа? -Сейчас, милый. Только вода здесь очень холодная. Не замёрзнешь? А то и простуду недолго подхватить. -Если за те дни, что я голым валялся на ледяном полу, не простыл, то и сейчас навряд ли… Марк покачал головой и тяжело вздохнул. Вынув из скобы факел, он прошёл немного вперёд и свернул в боковой коридор. Пройдя ещё несколько шагов, мужчина, нырнул под выступающий козырёк. -Вот! Здесь ты можешь привести себя в порядок, — сказал он. Риони огляделся и охнул от восхищения. Они были в небольшом гроте, чуть освещённом фосфоресцирующим мхом, росшим на стенах. В центре находился маленький водоём неправильной формы, обложенный по краю камнями. Вода в этой природной чаше была неподвижно-зеркальной. -Как красиво, Марк! Спасибо тебе. Посади меня на камень и выйди на несколько минут. Дальше я сам справлюсь. -Хорошо, мой принц. Позови, как закончишь чистить пёрышки. Да, чуть не забыл! Вот одежда. Чувствовал, что пригодится. Риони благодарно кивнул, и, когда Марк вышел, осторожно соскользнул с камня. Погрузившись в обжигающе холодную воду, он застонал от наслаждения… Беглецы молча продолжили путь. Марк был погружён в свои мысли, а Риони был занят тем, что с аппетитом грыз большое красное яблоко. Только сейчас он понял, насколько голоден. Эта скотина, его бывший муж, не давал ему даже корки хлеба, считая, что голод, это один из мощных методов воздействия на непокорного мальчишку. Король расписывал, какие блюда принесёт ему, если он расскажет, кто написал письмо, где подлые старики и сколько всего было у него любовников… Когда от яблока остался только хвостик, Риони довольно вздохнул, а чтобы отвлечься от навязчивых воспоминаний, непомерной тяжестью ложившихся на сердце, он решил ещё немного помучить Марка вопросами. -А как ты узнал, что со мной произошло и где держит меня король? — поинтересовался въедливый мальчишка.- Ведь ты был в Охотничьем Замке. Тебе кто-то сообщил? Но кто? Марк тихонько засмеялся. Было видно, что его тоже одолевали неприятные мысли, и он был рад переключиться на что-то другое. -О, тут получилось такое удивительное стечение обстоятельств, что я не нахожу ему объяснений. Наверное, Боги решили нам помочь! Может, ты помнишь тощего вихрастого мальчишку со сломанной лодыжкой, которого принесли к тебе на приём в тот роковой день, перед тем, как Эдгар нашёл это мерзкое письмо? Риони кивнул головой. -Сложный перелом с разрывом связок. Он мог остаться калекой. -Это был Ганс, мой слуга. Когда Эдгар сопровождал королеву в Охотничий Замок, то приказал мне ехать с ним. Ну, ты об этом знаешь. Мы едва успели перекинуться с тобой парой слов. Так вот, Ганс упал с лошади, когда мы были на охоте и повредил ногу. В сопровождении двух солдат, я отправил его к тебе. А ночью он примчался, проскользнул в мою спальню, и, захлёбываясь слезами, рассказал о том, что тебя арестовали за измену. Ганс оказался невольным свидетелем разыгравшейся трагедии. Когда ты его вылечил и посоветовал отдохнуть, он ушёл в свою комнату, чтобы немного поспать. А когда проснулся, вспомнил, что забыл поблагодарить тебя за исцеление. Его замучила совесть, и он направился к твоим покоям. Из приоткрытой двери доносился гневный голос короля, а охранники были так увлечены подслушиванием, что не заметили мальчишку. Ганс довольно сообразительный паренёк, поэтому юркнул за гобелен и притаился, навострив уши. Он понял, что скандал разгорелся из-за какого-то письма, обличающего тебя в супружеской неверности. Зная бешеный характер короля, Ганс решил, что дело плохо. Когда тебя потащили в подземелье, он, на свой страх и риск, прокрался следом и видел, в какую камеру бросили твоё почти бездыханное тело. А потом, недолго думая, взял из конюшни свою лошадь и помчался ко мне… Ну, вот мы и пришли, мой птенчик. Поглощённый разговором, Риони не сразу заметил, что Марк остановился. Раздался скрежет механизма, и на мальчика пахнуло терпким ароматом трав. Голова закружилась от хлынувшей в лёгкие свежести. Он едва не закричал, с жадной радостью вдыхая пьянящий воздух долгожданной свободы. Вдруг его подхватили сильные руки. Риони невольно вскрикнул от пронзившей всё тело боли и зажмурился. Переведя дыхание, он открыл глаза и увидел брата, склонившего к нему бледное, встревоженное лицо. -Привет, мелкий, — прошептал Николас. Его грудь судорожно вздымалась от едва сдерживаемого волнения.- Я сделал тебе больно?! Прости, Огонёк! Впредь буду осторожней. Это детское прозвище теплом разлилось по телу, заглушая боль. -Николас?! — выдохнул мальчик, жадно всматриваясь в родные черты.- Братишка! Я так счастлив! Сегодня поистине ночь чудес! Но как же? Марк рассказывал, что ты был в ярости, когда Эдгар наотрез отказался вернуть меня семье, вдрызг с ним разругался, покинул двор и уехал за границу. -Ты ничуть не изменился, — молодой человек чмокнул мальчика в нос.- Всё такой же любопытный. Марк тогда ещё не знал, что никуда я не уехал, а всё это время жил в провинции, у своего друга. Я не мог бросить тебя, малыш, и начал строить планы твоего похищения, а для его осуществления мне нужен был союзник, и я сразу подумал о Марке. Но, к сожалению, он тоже впал в немилость, и король удалил его из дворца. Однако, мы успели наладить связь через голубиную почту. Несколько дней назад мне прилетело сообщение от Марка, что ты попал в беду. Вот и примчался, чтобы помочь вытащить тебя из дерьма. А ты-то как? Хотя, ничего не говори. Чувствую, что хреново. Ладно, сопли утирать будем потом. Марк, всё в порядке? Тебе и твоей семье ничто не угрожает? -Всё нормально! Не волнуйся за меня, дружище. Исчезновение принца никто со мной не свяжет, я ведь в Охотничьем Замке, и почти всегда на глазах. А если отлучаюсь на несколько часов, то все знают, что я на охоте, и никогда не возвращаюсь без добычи. В этом мне помогает Ганс. Король не найдёт виновников. Ключи от камеры только у него, а птичка каким-то чудом вылетела из запертой клетки. Пропала, испарилась, и никаких следов! -Отлично! Мелкий, а тебя ожидает ещё один приятный сюрприз. Николас обернулся и призывно махнул рукой. Только сейчас Риони заметил стоявшую в отдалении крытую повозку, запряжённую парой крепких лошадей, от которой отделились две высокие фигуры и торопливо, почти бегом, направились им навстречу. Чем ближе они подходили, тем радостнее билось сердце мальчика. В тусклом свете луны, затянутой облаками, он сразу узнал их. Братья Джон и Джек, его названные дедушки! Было видно, как им хочется обнять своего любимца, но они боялись к нему прикоснуться. А Риони только счастливо улыбался, гладя ладошкой то одного, то другого по мокрым щекам. -Как вы-то здесь оказались, дорогие мои? — спросил Риони, когда старики немного успокоились. -Я же говорю, дотошный, — засмеялся Николас. А Джон виновато отвёл глаза. -Только не ругайся на нас, Риони. Мы выполнили твои поручения. Отнесли лекарства аптекарю. Тот с нами рассчитался и заказал ещё. У ростовщика забрали деньги. Он без лишних вопросов отдал нам все твои накопления, даже с процентами. А потом пошли к Питеру. Когда показали твоё кольцо, он встревожился и попросил всё ему рассказать. А чего рассказывать-то? Мы ж так ничего и не поняли, просто подчинились твоему приказу немедленно покинуть дворец и носа туда не казать. А кузнец, выслушав нас, сказал, что чуйка у тебя на опасность иногда срабатывает. Оказывается, он был твоим телохранителем с того момента, как тебя чуть не затащили в карету какого-то аристократа. Знать весьма охоча до юных, красивых мальчиков. А уж что говорить про тебя! Питер накостылял подонкам, и с тех пор стал твоей тенью. -Верно, — кивнул Риони.- Был такой случай лет пять назад. Мне было всего двенадцать лет, а я уже ловил на себе заинтересованные взгляды, но не обращал на это особого внимания. Глупый был, и наивный. Считал, что целитель, — лицо неприкосновенное… Кстати, Питер навалял и мне. Так приложил ладонью по заднице, что у меня искры из глаз посыпались. Раздались сдавленные смешки. -Зато мозги тебе немного вправил, чтоб был осторожнее, всегда носил плащ с капюшоном. Нечего было возбуждать в мужиках похоть своими прелестями.- сказал Николас, и печально вздохнул.- Да только, видимо, от судьбы не уйдёшь. Попался ты королю на глаза в недобрый час, и вот что из этого вышло. Наступила неловкая тишина. Мужчины молча продолжили свой путь, и до Риони всё чётче доносилось ржание застоявшихся лошадей. -Джон, Джек, как же всё-таки вы оказались здесь? — нарушил молчание Риони. -Ну, мы обиделись немножко на тебя. Думали, что ты нас выгнал насовсем, а причину твоей немилости понять не могли, — продолжил Джон.- Братец аж всплакнул. А Питер нам про чуйку твою стал говорить, и привёл один пример. Помнишь, четыре года назад на город обрушился мор? Вот! А накануне, рассказывал кузнец, ты был сам не свой, нервничал и буквально места себе не находил. Потом сорвался и побежал к городским воротам, через которые обычно шли купеческие караваны. Ты настаивал на том, чтобы ворота закрыли и никого не пропускали. Говорил, что приближается смертельная опасность. Но начальник стражи тебя не послушал. На следующий день пришёл караван, а вместе с ним чума. Поэтому, сказал нам Питер, нечего лить слёзы. Скорей всего, ты почувствовал, что нам что-то угрожает. Мы так испугались, но не за себя, а за тебя, мой мальчик, что кинулись к дворцу, забыв обо всём на свете. Было уже темно, и мы чуть не попали под копыта всадника. Это оказался Ганс, слуга господина Кенти. Он-то нам и рассказал о случившемся с тобой несчастье. Посоветовал убираться куда подальше и не светиться, потому как мы доверенные лица Его Высочества, а, значит, в курсе всех его дел. Тогда до наших тупых голов дошло, что ты уберёг нас от допросов и пыток, а сам остался на растерзание этого чудовища, — Джон всхлипнул, сокрушённо качая головой.- Убитые горем, мы вернулись к Питеру и обо всём ему поведали. Он ужасно расстроился, грохнул по столу кулаком и заорал, что ты мол спас столько жизней, неужели не найдётся тех, кто спасёт твою. Мы понимали наше полное бессилие, и от этого становилось ещё горче. Тогда Джек сказал, что нам надо идти к Марку, может быть он придумает, как вытащить тебя из лап короля. Господин Кенти спрятал нас в домике лесника, в самой чаще леса, а через три дня прибыл твой брат. Они всё и спланировали. Только задержка вышла с повозкой. Нужна была особенная, чтобы безопасно пересечь границу. Уж больно внешность у тебя примечательная, поэтому лучше не светиться. Мало ли что! Но в этом нам помог Питер. Такой хитрый тайник сделал. Никому и в голову не придёт, что повозка с двойным дном. Там ты и будешь прятаться, в случае чего. -Вы все такие…- Риони давился слезами, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания.- Такие… Мне никогда не оплатить свой долг перед вами… Но… я… я… всегда буду помнить, что вы сделали для меня…- И он уткнулся лицом в плечо брата. Марк судорожно вздохнул, старики зашмыгали носами, даже не пытаясь утирать слёзы, бегущие по щекам. -Так, хватит разводить сырость, господа, — глухо сказал Николас.- У нас впереди много трудностей, поэтому не будем расслабляться. Вся компания подошла к повозке. Та слегка накренилась, с сиденья кучера спрыгнул огромный мужик и метнулся навстречу. -Ох ты ж, бездна меня забери, — прогудел он сочным басом, — А я уж волноваться начал, вдруг что сорвалось. Ну, привет, конфетка! Риони, приоткрыв рот, ошарашено смотрел на здоровяка. -Питер, и ты здесь?! — пролепетал, наконец, мальчик.- Тоже с нами поедешь? -А как же! Ведь я твой телохранитель, — и мужчина ласково провёл своей лапищей по голове Риони. Капюшон съехал назад, и все застыли в немом изумлении. В призрачном свете луны засияли волосы, ослепительно белые, как вечные снега горных вершин. -Что это?! — взвыл Николас, с болью в глазах разглядывая мальчика, — Что с твоими волосами?! Почему они белые?! — и он зарычал, как раненный зверь.- Я убью эту тварь! Он не имеет права называться мужчиной, раз сотворил такое с ребёнком! -Успокойся, брат! — твёрдо сказал Риони.- Прежде, чем совершить необдуманный поступок, вспомни о нашей семье. Ты погубишь не только себя, но и дорогих нам людей. А волосы… Ерунда! Были золотыми, стали седыми. Подумаешь! -Маленький мой, любимый мой братик, я так виноват, что не уберёг тебя. Прости! Но, кто же знал, что Эдгар окажется таким мерзавцем! Мне казалось, он любит тебя всем сердцем, и ты будешь счастлив с ним. Как же я ошибся! Надо было сразу отправить тебя домой, в горы, под опеку родителей. Уж там бы он до тебя не добрался. -Хватит себя корить, Николас.- Риони провёл ладошкой по мокрой щеке брата.- Сам же говорил, что от судьбы не уйдёшь. Значит, мне было суждено пройти через эти испытания. Но я остался жив, и это главное! -Да, да, малыш! Это главное! Но почему ты в таком ужасном состоянии? Куда делась твоя лечебная магия? Почему она не помогала тебе восстанавливаться? Риони задумчиво оглядел друзей, потом решительно тряхнул головой. -Вы имеете право знать правду, тем более она и так скоро вылезет наружу… У меня будет ребёнок. Марк вытаращил глаза и сочувственно посмотрел на мальчика, видимо, усомнившись в его здравом рассудке. Питер хлопнул себя по ляжкам и расхохотался. -А я знал, что от этого чуда глазастого можно всего ожидать, — еле выговорил он, продолжая ржать, как конь. Старики были не особенно удивлены. Они переглянулись и радостно захлопали в ладоши. -Боги нам подарили замечательного внука, — растроганно сказал Джек, — а теперь ещё и правнука. Мы так счастливы! А Николас даже бровью не повёл. -У меня будет племянник. Здорово! — И расплылся в широкой улыбке, мечтательно закатив глаза. -Ты даже не удивлён?! — поражённо пискнул Риони.- Это значит… -Да, правильно мыслишь, братишка. Отец давно открыл мне нашу семейную тайну. Рауль, твой папа, — прямой потомок одного из членов клана «Свет жизни». От него ты и унаследовал способность к деторождению. -И ты, зная, что я тебе не родной, продолжал опекать меня?! -Глупый! Ты для меня самый родной и любимый братик, — и Николас ласково потрепал мальчика по волосам.- Тем более, что отец-то у нас общий. Но я не понял, причём тут магия и твоя беременность? Это как-то взаимосвязано, да? -Да! Но об этом я догадался только сегодня. И, правда, я такой глупый. Почти пять месяцев испытывал все признаки беременности, но не обращал внимания, будучи уверенным, что эти «прелести» возникли из-за нервного истощения. -Как же ты догадался именно сегодня, если пять месяцев пребывал в неведении? — спросил Николас. Риони болезненно свёл брови и закусил нижнюю губу, вспомнив, в какое отчаяние впал, когда понял, что случилось то, чего он так боялся. -Как раз сегодня король объявил мне свой вердикт…- Риони вдруг тяжело задышал и тут же надсадно закашлялся. Марк быстро поднёс флягу к его губам, и мальчик сделал несколько жадных глотков. -Может, не стоит бередить всё это, мой хороший? — озабоченно спросил мужчина, бросив на Николаса укоризненный взгляд. -Нарыв надо вскрыть, чтобы выпустить гной, — сказал Николас, поглаживая брата по голове.- Малышу надо высказаться, чтобы излить свою боль. Нехрен копить её в себе. Пойми, Огонёк, самое страшное уже позади. С тобой твои верные друзья, поэтому бояться тебе больше нечего. Понял? Риони неуверенно кивнул и не стал спорить. Зачем этим дорогим его сердцу людям знать, что боль уже давно угнездилась внутри, и долго, а может быть, вечно будет терзать его. И что прошлое не выбросить из памяти, как старый горшок. Оно всё равно будет следовать по пятам, злобно ухмыляясь. Ну, почему, почему он такой… такой душевно обнажённый и беззащитный перед человеческой жестокостью?! Вздохнув, Риони тихо продолжил: -Эдгар сказал, что поутру мне отрубят стопы ног… Его прервали гневные возгласы мужчин, но мальчик поднял руку, и все тут же замолчали. -Не перебивайте, пожалуйста. хочу быстрее покончить с этим. Когда король ушёл, мне стало понятно, что это конец. Крохотная надежда умерла, и я решил умереть вместе с ней, больше не видя смысла жить дальше. Но, в самый последний момент, что-то толкнулось внутри, заставив моё сердце вновь забиться. Ласковое тепло разлилось по телу и я очнулся. Боль медленно утихала. И тогда до меня дошло, что магия не пропадала. Она бросила все силы на защиту новой жизни, которая зародилась во мне. И я почувствовал в себе эту жизнь. Ребёнок! Это он не дал мне упасть в бездну. Вы думаете, я был счастлив?! Нет! Я был в ужасе! Беспомощный калека, полностью зависящий от воли садиста, да ещё с малышом на руках, который станет мощным рычагом воздействия, что может быть страшнее… Не выдержав наплыва эмоций, Риони громко, навзрыд, заплакал. Мужчины стеной встали вокруг, словно защищая нечто бесценное, но никто не мог выговорить ни слова. -Вы можете осуждать меня, считать малодушным эгоистом, слабаком, — сквозь слёзы пробормотал мальчик, — но я не хотел этого ребёнка… Для чего бы он пришёл в этот мир? Для страданий?! Зачем? За что? И я подумал, что ему лучше умереть, не родившись… Если бы Марк так вовремя не появился… И Риони снова зарыдал, пряча лицо на груди брата. -Огонёчек мой, — Николас всхлипнул, но быстро взял себя в руки, откашлялся и продолжил.- Никому из нас и в голову не придёт осудить тебя. Глупенький! Успокойся, хватит плакать, не рви сердечко. Всё хорошо, что хорошо кончается… -Это точно, — прогудел Питер.- Король далеко, а мы рядом, Конфетка. Никому не дадим тебя в обиду. Правда, друзья? -Да! — как клятва прозвучал дружный хор голосов. -Извините, друзья, — огорчённо произнёс Марк, когда страсти немного улеглись, — но вынужден покинуть вас. До рассвета я должен быть в Охотничьем Замке. Королева вот-вот родит, и надо проследить, чтобы с наследником ничего не случилось. Да и вам пора в путь, не стоит искушать судьбу и расслабляться. Когда король увидит, что ты бесследно исчез, он ведь может поднять армию на твои поиски… Николас, отойдём на минутку. Тот осторожно передал мальчика в руки Питера. Риони, устроившись поудобнее, тут же навострил ушки. Слух у него стал острее, чем прежде. А жизненный опыт научил его важной истине: «Знание — сила!» Поэтому, по выработавшейся привычке, он стал внимательно слушать, о чём говорят друзья. -Будь повнимательнее с братом, Николас, — зашептал Марк, — Не тревожь его больше расспросами. Дай немного отдышаться. Он такой ранимый! То, что малыш пережил по вине короля и так оставил в его душе незаживающую рану. Не береди её. Он очень изменился. Что-то в нём сломалось. Ты видел его глаза? Они почти мёртвые. И весь он будто заледенел. За то время, что я с ним сегодня был, малыш ни разу не улыбнулся. Это на него так не похоже! Никому из нас не улыбнулся, словно забыл, как это делается. Это так страшно, ведь он ещё почти дитя… -Неужели всё так плохо? — грустно подумал Риони.- Неужели я никогда не буду прежним? -Знаешь, дружище, первое время меня угнетала мысль, что я предаю своего короля, которому клялся верно служить, но, увидев Риони, заглянув в его потухшие глаза, понял, что моя совесть чиста. А то, что Эдгар хотел искалечить мальчика, нельзя ни понять, ни простить. Окружи брата любовью и заботой. Ему сейчас это необходимо. Возможно, он и оттает. -А возможно и нет, — обречённо прошептал мальчик.- Снежные вершины гор никогда не тают… Николас молча кивнул, и друзья крепко обнялись. Марк подошёл к Риони и, низко склонив голову, благоговейно поцеловал маленькую ручку. -Прощай, мой светлый мальчик, — с затаённой грустью сказал мужчина.- Всей душой я прикипел к тебе, и расставаться с тобой мне больно. Береги себя и малыша. Надеюсь, в новой жизни ты найдёшь своё заслуженное счастье. Пожав руки старикам и кивнув Питеру, мужчина быстро зашагал прочь. Он уже растворился в темноте, а Риони, глотая слёзы, всё смотрел вслед, пока не услышал в отдалении конское ржание и звонкий цокот копыт… Почти весь путь Риони провёл в уютном гнёздышке, устроенным для него Питером. Кузнец так хитро сконструировал тайник, что самый внимательный взгляд не смог бы его обнаружить. Измученный мальчик всё время спал, а его внутренняя магия постепенно восстанавливала растерзанное тело. На коротких остановках в каком-нибудь безлюдном месте, старики осторожно вытаскивали его наружу, кормили, поили, носили в кустики, умывали и снова прятали в схроне. Сквозь целительный сон Риони всё чувствовал, но не мог поднять отяжелевших век, и лишь бормотал слова благодарности заплетающимся языком. Его не тревожила ни тряска на неровностях дорог, ни топот лошадиных копыт, ни молодецкий свист Питера. Риони спал, прижав ладошки к груди, туда, где теперь бились в унисон два сердечка… Так, практически без сна и отдыха, беглецы мчались по заброшенным дорогам, избегая многолюдных трактов. Удача благоволила им. Через несколько дней, на рассвете, они благополучно добрались до границы с Аквианией. Перед ними в одну и другую сторону простиралось бескрайнее болото. Мужчины недоумённо уставились на Николаса, но тот спокойно объяснил, что в этом месте проложена широкая гать, по которой контрабандисты когда-то тайно перевозили свой товар. А он два года служил на кордоне, объездил здесь всё вдоль и поперёк, поэтому волноваться не о чем, просто надо идти за ним след в след, никуда не сворачивая. Риони высунул нос из тайника, и тут же оказался в крепких руках Питера. -На мне поедешь, конфетка, — прогудел он.- А то мало ли что. Мальчик зажмурился, накинул на голову капюшон и уткнулся лицом в грудь великана, решив для себя, что теперь он будет бояться не только темноты, крыс и подвалов, но и болот. Мрачная картина неподвижной тёмной воды, в которой тонули солнечные лучи, долго стояла перед его глазами… Николас медленно шёл впереди, крепко держа лошадей под уздцы. За повозкой следовал Питер, старики замыкали шествие, внимательно глядя под ноги. Все напряжённо молчали, сосредоточившись на том, чтобы не оступиться. Над головами кружили тучи мошкары, облепляли лица, проникали под одежду, носы забивала тошнотворная гнилостная вонь, под ногами хлюпала вязкая жижа, затрудняя каждый шаг, но путники упрямо продолжали идти вперёд, потому что они сделали свой выбор, и назад дороги не было. К полудню, изнемогая от усталости, жары и гнуса, от которого просто не было спасения, мужчины, наконец, выбрались на твёрдую почву. Николас, не останавливаясь, дёрнул лошадей за поводья, заставив из скакать лёгкой рысцой и сам побежал рядом. Старикам и Питеру ничего не оставалось, как припустить следом. Оставив болото далеко позади, беглецы углубились в пролесок, и через некоторое время вышли на пологий берег небольшой речки. -Привал, — хрипло сказал Николас и устало привалился к взмыленному боку коня. Старики без сил упали в траву, и даже могучий кузнец, пошатнувшись, опёрся спиной о борт повозки. Измотанные до предела, мужчины не могли вымолвить ни слова, лишь тяжело дышали. Риони, скинув с головы капюшон, с состраданием наблюдал за этой картиной, понимая, что друзья вымотались до предела, спасая его, и не сразу заметил, как ужасно они выглядят. Их лица покраснели и опухли, глаза слезились, из потрескавшихся губ сочилась кровь. Мальчик выскользнул из ослабевших рук Питера и забегал от одного к другому, лихорадочно разминая онемевшие пальцы. Он не мог понять, что с ними. То ли надышались ядовитыми испарениями, то ли укусы мошкары оказались слишком токсичными. Но не это ввергло юного целителя в панику, а то, что он не сможет помочь. И, хотя Риони полностью восстановился, несколько дней пребывая в магическом сне, но вдруг, после таких страшных травм, он потерял способность концентрировать свою силу на кончиках пальцев и выпускать исцеляющие лучи. Ведь руки для него, это как инструменты для хирурга. Риони охватило отчаяние и неуверенность в своих возможностях. Он почувствовал себя слабым и бесполезным. Способным только на то, чтобы скулить, да проливать горькие слёзы… И тут что-то тихонечко толкнуло его изнутри в области солнечного сплетения. Риони на мгновение застыл, прижав руки к плоскому животу. Ласковое тепло стало разливаться по всему телу, наполняя сердце надеждой и верой. -Моё маленькое солнышко, — прошептал Риони.- Ты снова помогаешь мне не потерять себя. В камере ты не дал мне упасть в бездну небытия, а сейчас пытаешься возродить уверенность в моих силах. Клянусь, я никогда больше не буду слабым. Никто больше не сможет сломать меня. Ради тебя, моя радость, ради дорогих мне людей я буду сильным, как прежде… И Риони расправил плечи, вскинул руки, и с кончиков пальцев щедро хлынули золотые лучи, окутывая живительным светом всё вокруг. Громко и радостно заголосили птицы, иссушенная зноем трава стала ярко зелёной, цветы подняли поникшие головки, лошади всхрапнули, бодро перебирая копытами, а из деревянных бортов повозки стали появляться тоненькие росточки. -Упс, — вскрикнул мальчик, — кажется, я переборщил. Ну да ладно, хорошо плохо не бывает. Тут, на какое-то мгновение, у Риони потемнело в глазах, а когда он справился с дурнотой, то увидел, что мужчины стоят перед ним, а Николас поддерживает его за талию. Выглядели друзья просто великолепно! Свежие, бодрые, полные сил и абсолютно здоровые. Только почему-то хмурились. Риони перевёл недоумевающий взгляд на мрачное лицо брата и вопросительно приподнял брови. -Ты едва восстановился, а уже геройствуешь, Огонёк, — упрекнул Николас.- Такого выплеска ты не позволял себе с детства. Рауль учил тебя сдерживать свою мощь, иначе просто выгоришь. Забыл его уроки? Вот что ты здесь устроил, а? Риони обиженно надулся, теребя завиток отросших до пояса волос. -Для вас же старался, — недовольно пробубнил он.- А вы… И, вообще, вместо того, чтобы читать мне нотации, лучше бы покормили. Мы есть хотим, — и хитрец погладил животик, зная, что это убойный аргумент, — Но только сначала помойтесь и приведите в порядок одежду. От вас смердит болотом. И он царственным жестом махнул в сторону реки. Мужчины переглянулись и, громко захохотав, бросились выполнять приказ маленького повелителя… Вскоре до слуха мальчика донёсся плеск воды, фырканье и смех. Друзья резвились, как дети, смывая с себя грязь и напряжение, скопившееся за эти тревожные дни. Риони, удовлетворённо вздохнув, бросил плащ на травку и прилёг, жмурясь на солнышко и вдыхая лёгкий аромат цветов. Незаметно мальчик погрузился в сладкую дрёму, а через некоторое время его разбудил умопомрачительный аромат жареного мяса. Он бодренько вскочил на ноги и, плотоядно облизываясь, побежал к костру, вокруг которого расположились мужчины… После сытного ужина стали готовиться ко сну. Старики и Питер устроились поодаль, Риони ушёл в повозку, а Николас остался у догорающего костра. Он был уверен, что теперь они в безопасности, но бдительность никто не отменял. Ночь прошла спокойно, а на рассвете путники, перекусив, стали собираться в дорогу. Старики складывали пожитки, Питер возился с лошадьми. Одна уже была запряжена в повозку, другую он седлал. Братья же спустились к реке. Риони, под бдительным оком Николаса, поплескался на мелководье, повизгивая от удовольствия. Он уже хотел было одеться, но его остановил голос брата. -Погоди, мелкий. Для тебя есть кое-что другое, — сказал он и протянул мальчику свёрток, перевязанный атласной лентой.- Вот, пользуйся, и не благодари. Это не подарок, это необходимость. Риони подозрительно посмотрел на ухмыляющегося брата, осторожно, словно ожидая подвоха, развернул упаковку, и увидел аккуратно сложенное женское платье в премиленький розовый цветочек. Сверху лежал розовый чепец, щедро украшенный белыми кружевами. -Это что?! Торт со взбитыми сливками? — возмущённо завопил Риони.- Или клумба садовника-извращенца? И ты хочешь, чтобы я напялил это безобразие, а все пчёлы в округе слетелись поржать надо мной? Николас, рухнув в траву, закатился от хохота. -Перестань орать, мелочь пузатая, — задыхаясь, едва выговорил он.- Где твой авантюрный дух? Чего глазёнки невинные пялишь? Марк мне рассказал о твоих подвигах. И о том, как ты раскрыл заговор, и о карнавальном костюме, которым сразил наповал весь двор, и о платье служанки, в которое не побрезговал переодеться, потому что так нужно было для дела… -А сейчас-то какая необходимость? -Чего тупишь-то, Огонёк? Думаешь, король уже не разослал во все стороны своих шпионов с твоими приметами? Думаешь, они уже не рыскают по дорогам соседних государств… Проникся? — ухмыльнулся Николас, видя, как мальчишка торопливо натягивает платье и взбивает на плоской груди пышные оборки.- Вот и умница! А кого они будут выслеживать? — Продолжил он для закрепления эффекта.- Золотоволосого красавчика с сиреневыми глазами. Да, волосы-то можно спрятать под шапкой или капюшоном, а вот глаза такого редкого цвета никуда не денешь. Вот поэтому мы и решили, что ты пока побудешь девушкой. Миленькой блондиночкой-скромнягой с потупленными глазками, которую везёт строгий отец на помолвку. Такова наша легенда. Подорожные грамоты это подтверждают. -А кто отец? -Питер, естественно! Он купец средней руки, братья, — ваши слуги, а я играю роль наёмника. Да, и запомни наши новые имена. Ты теперь Патрисия. Я — Генри Смолл. Питер — господин Том Беркли. А братья, уже не братья. Джон — Сэм Фокс. Джек — Якоб Лонг. А насчёт языка… -Я знаю историю, Николас, — перебил Риони, заканчивая плести косу.- В старые времена Алания и Аквиания были единой огромной империей. У тогдашнего короля было два сына-близнеца. Братья так любили друг друга, что, когда пришло время принять власть, они поделили страну пополам, так сказать, по-братски. Вот и получилось, что в разных государствах говорят на одном языке. Правильно? — и мальчик решительно нахлобучил на голову чепец. -Гений! — восхитился Николас, и, обняв брата за плечи, повёл к стоянке. Мужчины уже переоделись в костюмы согласно легенде, и теперь критически осматривали Риони с ног до головы. Мальчик показал им язык и гордо вздёрнул голову. -Я ж говорю, — конфетка! — прогудел Питер. А братья забегали вокруг, оправляя пышные юбки, завязывая на талии поясок, закрепляя на голове чепец атласными лентами с кокетливым бантом. Отойдя в сторону, они переглянулись, кивнули друг другу, и удовлетворённо произнесли хором: -Прелестно! Очаровательно! Риони фыркнул и отвернулся, но тут же застыл, приоткрыв рот от изумления. Из кустов к ним приближался молодой человек бандитской наружности, в котором с большим трудом можно было признать лощёного аристократа, графа Николаса Гарвуда. Весь в чёрной коже, вооружённый до зубов, с повязкой, закрывающей один глаз, суровый и мрачный, он являл собой идеальный образ наёмника-головореза. -О-о-о, — восхищённо протянул Риони.- Ты просто неотразим! Увидев твою зверскую рожу, к нам вряд ли кто осмелится подойти. -На это и рассчитано, братец, — засмеялся Николас, но тут же посерьёзнел.- Чтож, друзья, пора в путь. По коням! Продолжение следует.