Отблеск призрачной любви

Глава 13 Новый дом. Летит, бежит, идёт моя дорога. Вокруг то тишь, то крик, то зной, то дождь, то град. Всё позади,- вчерашний день, вчерашняя тревога, А то, что я везу с собой, тем сказочно богат. А я везу разбитую любовь и боль обмана, Везу прощенье тем, кто рад меня убить. И будущее в пелене тумана, И прошлого ненастья не забыть. Везу я радостные встречи и разлуку. Грехи свои невольные, которые не искупить, Везу я жизни горькую и сладостную муку, Ведь это всё лишь раз дано прожить. А я везу людей предательство и верность, Осколки радужных мечтаний и надежд. Не потерять бы мне дорогу среди терний, Не растерять во мраке негасимый свет. Ещё везу я пораженья и потери, Но жизни лук натянут твёрдою рукой, А потому я взял с собой в мою победу веру, А не судьба,- так лягу в битве роковой. И хоть кляну свою наивность и незрячесть, Кляну любовь, судьбу и Бога самого. Рыдает жизнь моя от горькой неудачи… И всё ж лети мой путь, посмотрим, кто кого! *** По просёлочным дорогам беглецы выбрались на широкий тракт и помчались на предельной скорости, так, будто за ними гнались все демоны преисподней. Бешенная гонка, с короткими остановками для отдыха лошадей, продолжалась несколько дней. Когда на землю опускались сумерки, путники съезжали с дороги, быстро перекусывали, не разжигая костра, и проваливались в тревожный сон, а едва занимался рассвет, снова пускались в путь. Никто не жаловался, не стонал, не ныл, хотя было заметно, что все смертельно устали от недосыпания, бесконечной тряски, палящего зноя. Даже изнеженный Риони помалкивал, стойко перенося все тяготы путешествия, часто с тоской вспоминая огромную ванну, наполненную тёплой душистой водой. Он только морщил свой хорошенький носик, ощущая «ароматы» потных мужских тел, да розовел щеками, понимая, что от него, наверное, пахнет не лучше. Иногда он высовывался из-под навеса повозки, чтобы подышать свежим воздухом, но горячая пыль тут же забивала нос. Но Риони готов был вытерпеть все лишения и невзгоды, лишь бы оказаться как можно дальше от человека, чуть не погубившего сразу две невинные жизни. При одной только мысли, что их могут выследить, догнать, схватить, мальчика охватывала паника, и тогда ему казалось, что они едут недостаточно быстро. -Нам нужна ещё одна лошадь,- обратился Риони к брату, когда путники остановились на ночлег.- Тебе, как наёмнику, не по статусу гарцевать на таком коне. Невооружённым глазом видно, что он предназначен для упряжки. Надо купить верхового скакуна. Мужчины подозрительно переглянулись, видимо, догадываясь, что мальчишка завёл этот разговор не просто так, а с дальним прицелом. -А что?- возмутился Риони.- Разве я не прав? Когда запряжём в повозку двух лошадей, то и поедем гораздо быстрее. Да и бедной коняшке тяжело одной тащить повозку со скарбом и четырьмя людьми. -В этом есть свой резон, Огонёк,- задумчиво сказал Николас.- Я согласен с тобой. Тем более, что через несколько дней мы съедем с тракта, и я не уверен, что сельские дороги будут в таком же хорошем состоянии. А теперь скажи мне честно, ты чего-то опасаешься? Чуйка срабатывает? -Пока нет. Я… я… просто… боюсь,- Риони отвёл глаза, нервно теребя подол платья.- Мне до смерти страшно вновь увидеть перед собой звериные глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Только не подумайте, что я совсем уж трус.- Мальчик вскинул голову и в упор посмотрел на друзей.- Если понадобиться, я буду сражаться рядом с вами… -Постой, но твои принципы не позволяют тебе убивать.- оторопел Николас. -Я уже не тот нежный эдельвейс, каким был год назад. Возникнет такая необходимость, и моя рука не дрогнет,- принц положил ладошку на живот.- Ради него, ради вас, ради себя. Зубами буду рвать любого, кто захочет причинить нам вред… Коня Николас купил в ближайшем городке, оставив друзей в густой рощице неподалёку. Там же путники решили и переночевать. А не успела утренняя заря окрасить небосклон, как по дороге бодрым галопом скакали две лошади, запряжённые в повозку, а следом мчался всадник на гнедом жеребце… Так, не сбавляя скорости, беглецы пересекли пол страны, придерживаясь юго-западного направления. Николас кратко сообщил, что край там малолюдный. Среди лесных массивов разбросаны небольшие деревеньки и хутора. Есть река, но не судоходная. Место тихое и уединённое. В общем, вполне подходящее, чтобы на какое-то время затеряться в этой глухой провинции. А дальше видно будет. Риони продолжал щеголять в женском платье, тщательно пряча лицо под пышными кружевами чепца. Через шесть дней пути, когда беглецы почувствовали себя более или менее поспокойней и сбавили скорость, по утрам Николас позволял брату ехать на козлах, рядом с Питером, пока дорога была относительно безлюдной. Если им встречались проезжие, то они могли рассмотреть лишь хрупкую фигурку беловолосой девушки с капризно надутыми губками. Они бросали на неё заинтересованные взгляды, но, увидев свирепого всадника, ехавшего следом за повозкой, желание позаигрывать с красоткой мигом улетучивалось. Риони до тошноты надоели эти сальные взгляды, подмигивания и призывные улыбки. Раздражение копилось, готовое в любой момент выплеснуться. Он злился на Николаса за то, что тот всё ещё не разрешал ему снять женские тряпки, и при удобном случае решил отплатить брату за свои мучения, да и просто немного развлечься для разнообразия. И скоро представился такой случай. Однажды их остановил командир патрульного отряда для проверки подорожных грамот. Молодые солдаты тут же заулыбались белокурой девице, сидевшей на козлах рядом с рыжим великаном. Придурки зазывно ей подмигивали, играли бровями, многозначительно облизывали губы. В общем, полный набор пошлого флирта. Но вдруг замерли, услышав отвратительно писклявый голос красотки. Вцепившись в руку возницы, она пронзительно завизжала, словно ужаленная: -Папенька, кто эти люди? Мне страшно! Они хотят лишить меня чести? О, я не переживу такого позора. Мой любимый Альфонс теперь не женится на мне. А-а-а… О-о-о… У-у-у… - Всё громче завывал Риони.- Нет! Нет! Лучше убей меня сразу… Обескураженные воины поспешно ретировались, а офицер, проезжая мимо Николаса, пробормотал: -Дура ненормальная! Достанется же кому-то такое «сокровище». Вот бедолага! Риони, высунувшись из-за борта повозки, посмотрел на брата и мстительно ухмыльнулся. -Не устраивай балаган, а то получишь,- прорычал Николас, показывая озорнику кулак.- Вот же клоун! Питер оглушительно хохотал, лошади громко ржали, встряхивая гривами, а из повозки дополнял эту какофонию смех стариков. Николас не выдержал и, поддавшись всеобщему веселью, тоже рассмеялся. Напряжение, копившееся в друзьях столько дней, отпустило их. Плечи расправились, глаза заблестели, на лицах растаяла тень озабоченности. На ночном привале Николас заявил, что, по его мнению, они достаточно оторвались от возможной погони. Перед ищейками короля у них большая фора, потому что организовать поиски беглого мужа в соседних странах не так-то просто. А поэтому можно расслабиться и завтра устроить полноценный отдых и себе, и лошадям. -А ты, мелкий, обретёшь свой прежний облик. А то, правда, надоели эти озабоченные мужики. Уж больно привлекательная девица из тебя получилась. Даже цветы на обочине поднимают головки, когда ты проезжаешь мимо… Николас хотел ещё что-то сказать, но его прервал дружный хохот. Риони фыркнул и гордо удалился в повозку, бросив на ходу: -Гарнизонные у тебя шуточки, братец. И новый взрыв смеха раздался ему вслед… На следующее утро путешественники, проскакав несколько часов, свернули с тракта на просёлочную дорогу, вьющуюся через цветущие луга и небольшие рощицы. Они неспешно ехали, наслаждаясь чистым воздухом, запахом трав и пением птиц. Риони, уже переодевшийся в свою одежду, спрыгнул на ходу с повозки и побежал по лугу, восторженно попискивая. -Красота-то какая! Здесь так много целебных трав, которые у нас не растут! Надо набрать, пригодятся… Ой, а что там блеснуло между деревьев? Кажется, вода,- он ловко заскочил на козлы и, держась за плечо Питера, вгляделся вдаль.- Озеро? Озеро! Поехали туда, а? Может, там и устроим привал, как ты и хотел, брат. -Вот же глазастый,- пробасил кузнец, когда они подъехал поближе,- И вправду, озеро! -Чтож, отлично!- согласился Николас и мечтательно улыбнулся.- Искупаемся, рыбки половим, а главное, выспимся наконец-то. На берегу живописного лесного озера друзья провели два чудесных дня, а на утро третьего снова двинулись в путь. Они ехали по просекам, объезжая крупные поселения, куда, по всей вероятности, могли заглядывать бродячие торговцы. Скорей всего это были напрасные опасения, но рисковать не хотелось. Как говорят, слухами земля полнится. Может, молва об исчезновении принца Аланийского, мужа Великого короля Эдгара, уже бродит по стране, а торговые люди узнают о таком одни из первых. Мало кто из них откажется от вознаграждения за любые сведения. А Тайная Канцелярия повелителя умеет извлекать из сплетен зёрна истины. -Нет уж!- закончил Николас объяснения своей чрезмерной осторожности.- Лучше перебдеть, чем недобдеть. Мы должны исчезнуть так, чтобы не оставить никаких следов. Вы согласны со мной, друзья? -Да, командир!- дружным хором рявкнули все, вытянувшись в струнку и поедая преданными глазами своего предводителя. Николас хмыкнул, с подозрением взглянув на невинную мордаху Риони. -Опять твои шуточки, мелкий,- но довольной улыбки сдержать не мог. Если в братишке просыпается желание пошалить, значит он потихоньку выздоравливает. Да мальчик и сам чувствовал, как болезненный комок, не дававший ему свободно дышать, рассасывается. Как яркие краски возвращаются, развеивая с глаз тёмную пелену страха и ненависти. И чем дальше он убегал от прошлого, тем смелее смотрел в будущее… Однажды, только расположившись на ночлег, Риони услышал невдалеке сдавленный стон. Насторожившись, он вскочил и стал озираться по сторонам, а потом шмыгнул в кусты. Друзья бросились за ним, и увидели, что он стоит над мужчиной, внимательно его разглядывая. Судя по одежде, это был местный охотник. Несчастный лежал на боку, с трудом дыша. Лицо было мокрым от пота, на губах пузырилась пена, взгляд был мутным и бессмысленным. -Что с ним?- спросил Николас.- Он ранен? -Нет! У него бешенство. - Риони отошёл на несколько шагов, разминая пальцы.- Видимо, его укусило больное животное. И юный целитель плавно поднял руки… Мужчины сидели вокруг костра, пили отвар из душистых трав, которые Риони успел собрать, пока носился по лугу, и тихо разговаривали. Их новый знакомец, оказавшийся молодым парнем лет двадцати, назвался Жаном. Он уже исчерпал слова благодарности за своё спасение, а теперь принялся выпытывать у чужаков, кто они такие, куда путь держат и не нужна ли им помощь. Риони в полудрёме прислонился к плечу Питера, и участия в разговоре не принимал, но, из-за своего извечного любопытства, к беседе прислушивался. Ему было интересно, какую историю брат впарит неискушённому селянину. -Мы едем из Линбурга, это небольшой городок на севере страны,- на ходу сочинял Николас.- Господин Том Беркли,- он указал на Питера,- купец. Он занимался мелкой торговлей. Патрик, его сын,- кивок в сторону Риони,- учился на травника и подрабатывал в аптекарской. Это Сэм и Якоб, их слуги. А меня зовут Генри Смолл. Много лет назад хозяин подобрал меня на улице, где я умирал от холода и голода и, по доброте душевной, взял в свой дом. Так несчастный сирота, брошенный на произвол судьбы, стал членом этой замечательной семьи…- Риони представил, как по холёной щеке брата течёт скупая мужская слеза и закашлялся, скрывая смешок.- Дела шли неплохо, но однажды случилась страшная беда. В уличной потасовке погибла жена Тома. Она оказалась случайной жертвой бандитских разборок.- Николас многозначительно посмотрел на «отца» и «сына». Те моментально придали лицам скорбные выражения, печально опустив головы, а Риони, для пущего эффекта, даже всхлипнул.- Господин Беркли решил покинуть город, где всё напоминало ему о горячо любимой супруге. Он продал своё имущество, и мы тронулись в путь в поисках тихого, уединённого места, где могли бы отойти от горя и начать новую жизнь. -Считайте, что вы нашли такое место!- сказал Жан, утирая слёзы рукавом рубахи.- Мой отец, он староста в нашей деревне, с радостью даст вам приют. Тем более, когда узнает, что вы спасли мне жизнь. У него никого, кроме меня, нет. Жену, мою маму, он потерял давно, но до сих пор тоскует по ней. Поэтому я вас очень хорошо понимаю… А Патрик вообще для нас находка! Пару лет назад умер наш знахарь, вот он и заменит его. Почёт и уважение ему будут обеспечены. Наши люди умеют быть благодарными. Друзья переглянулись. Всем стало стыдно за то, что они немного развлеклись за счёт простодушного парня. А ведь боги, наверное, не зря послали его им. Неужели их скитания закончились? Неужели они нашли себе пристанище, где могут спокойно жить, ничего не опасаясь? -Так что, вы согласны?- с затаённой надеждой спросил Жак. Риони вскочил со своего места и поклонился ему. -Спасибо, друг,- тихо сказал мальчик.- Мы с радостью принимаем твоё предложение,- и протянул парню ладошку, которую тот благоговейно пожал. Ещё двое суток, с короткими перерывами на отдых, путники пробирались по лесу, а на рассвете вышли, наконец, на широкую просеку. Усталые лошади радостно заржали, почуяв близкое жильё, и прибавили ходу. Остановившись на опушке, друзья осмотрелись. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, слабыми лучами освещая радующую глаз картину, представшую перед ними. Деревня, представшая перед ними, оказалась достаточно большой и удивительно ухоженной. Даже издалека были видны добротные дома с резными наличниками, крыши покрыты черепицей, много зелени и цветов, дорожки посыпаны белым песком,- всё это создавало впечатление, что люди здесь работящие, поэтому живут в достатке и довольстве. Риони, с любопытством оглядываясь вокруг, заметил, что с крутого берега, на котором раскинулась деревня, к воде можно спуститься по широкой лестнице с перилами. У причала покачивались привязанные лодки, и был даже паром. На другом, пологом берегу, сквозь лёгкий предутренний туман, он разглядел пасущиеся стада коров, коз и овец. В огороженном загоне резвились лошади. А поодаль расположились строения непонятного назначения. Жан, заметив интерес Риони, поспешил дать пояснения. -На том берегу у нас общественный выпас и хозяйственные постройки. Конюшня, коровник, птичник и прочие. Это сделано, чтобы не загрязнять деревню, да и запашок от всей этой живности тот ещё… Вон за той рощей наши поля и огороды. Там, видишь, на взгорке, ветряная мельница. А внизу разные мастерские. Гончарная, столярная, пивоварня, кузница… Так что, можно выбрать любое дело по душе. При слове «кузница», Питер вздрогнул и посмотрел на Жана. -А кузнец-то есть?- спросил он -Есть, господин Беркли. Да только старый он уже, да вредный. Сколько отец ему говорил, бери мол ученика, а он нет и всё тут. -Понятно,- Питер вздохнул, печально опустив головой. Риони внимательно оглядел друга и нахмурился. -А ну-ка отойдём в сторонку, папенька,- ласково сказал он и, вцепившись в руку мужчины, уволок его подальше ото всех.- Почему ты не сказал, что у тебя была сломана ключица?- зашипел мальчик.- Почему не сказал, что тебя мучают боли от того, что кости неправильно срослись? Ты понимаешь, что со временем вообще не смог бы поднимать руку? И сердце твоё мне не нравится. Часто прихватывает? А позвоночник… О, боги! И ты всё это время молчал, когда рядом с тобой целитель! Почему, Питер?! -Не ругайся, Конфетка!- виновато прогудел великан.- Я подумал, что ты уже попытался вылечить меня. Помнишь, когда мы вышли из болота? Ты тогда всех нас поставил на ноги! У меня тоже было временное облегчение, а потом снова пришли боли. Я и решил, что всё слишком запущено. Да и не привык я жаловаться, тем более, ты и сам-то еле оклемался, чего я буду лезть со своими болячками. Я ж вижу, как… -Хватит!- Риони топнул ногой.- Хватит жалеть меня! Со мной всё в порядке. А ты… а ты… Подумал, наверное, что силёнок у меня не хватило вылечить тебя, да? А я же просто провёл восстанавливающую процедуру, без прямого воздействия. Понятно?! Ух, как я зол! Быстро закрыл глаза… И Риони поднял руки. С тонких пальчиков хлынули золотые лучи, оплетая Питера с головы до ног. -Ну, вот! Готово!- удовлетворённо сказал мальчик.- Чего замер, папенька? Открывай глазоньки. Ты абсолютно здоров! Теперь, если захочешь, можешь заниматься любимым делом. Питер выпрямился, повёл могучими плечами и… беззвучно заплакал. -Я чувствую себя так, будто мне не пятьдесят с лишним лет, а только тридцать. Такая сила бурлит в теле! И ничего не болит! Детка, ты просто чудо!!! -Не стоит так распинаться, папуля,- произнёс Риони, встав на цыпочки и вытирая слёзы со щёк великана.- Моё призвание,- помогать людям, а помогать родным и друзьям,- святой долг. Путники неторопливо въехали в деревню. Несмотря на ранний час, ребятня уже носилась по улицам, но завидев колоритную группу незнакомцев, с визгом бросилась в рассыпную, как стайка воробьёв. Но один мальчонка, постарше остальных, вдруг радостно завопил: -Жан вернулся! Наш Жан вернулся! С гостями!- и бросился бежать куда-то в центр деревни. Через несколько минут протяжно зазвучал колокол. Тут же улица стала заполняться народом. Женщины ахали и радостно улыбались, мужчины подходили к парню, жали руку, хлопали по плечу и с насторожённым любопытством поглядывали на чужаков. Жан напыжился, чувствуя себя героем дня. -На общий сбор зовут,- затараторил парень.- Во-первых, всем хочется узнать, где я пропадал и что со мной случилось. Во-вторых, гостей в нашей деревне отродясь не видывали, поэтому всем интересно посмотреть на вас, да узнать, кто вы и откуда прибыли к нам. Пока он говорил, друзья вышли к площади, в центре которой был сооружён высокий помост, застеленный домотканым ковром. Три резных кресла с высокими спинками стояли на некотором расстоянии друг от друга, и в них восседали старцы в белых одеждах. -Это совет старейшин,- прошептал Жан, склонившись к Риони.- Как говорится, дань древней традиции. Они почти ничего не видят и не слышат. Все вопросы здесь решает мой отец. О, вон он идёт! Его Арон зовут. Сквозь толпу, окружившую площадь, к ним пробирался человек средних лет. Высокий, широкоплечий, с суровым, будто вырезанным из камня, лицом. Но его серые глаза, как заметил Риони, были полны слёз. -Отец!- вскричал парнишка и бросился в раскрытые объятия мужчины.- Я живой! Живой! Успокойся, пожалуйста! Всё хорошо! -Сынок, родной мой! Где ж ты пропадал столько времени? Уж вторая неделя пошла, а тебя всё нет и нет. Поиски по следам твоим организовали, да всё без толку. Думали, сгинул ты насовсем в чащобе-то. -Лиса меня укусила. Оказалась бешеная. Понял это, когда плохо стало. Потом смутно помню, что делал. Куда-то всё бежал, бежал, будто за мной кто гнался. И сгинул бы я, не приди мне на помощь эти добрые люди. В благодарность за спасение, я осмелился пригласить их к нам в деревню. -Ты правильно сделал, сын. Мы рады принять твоих спасителей. Только я одного не пойму, как они вылечили тебя. Ведь заражённый обречён на смерть. От бешенства нет лекарства. -Не было, а теперь есть! Вот, знакомьтесь,- Жан взял Риони за руку и вывел на всеобщее обозрение,- это Патрик. Он просто волшебник! Дал мне выпить какой-то настой и я уснул, а проснулся уже здоровым. Селяне, до этого со всем вниманием слушавшие Жана и одновременно с любопытством разглядывавшие гостей, разом загомонили, улыбаясь и радостно переглядываясь. -А чего он весь закутался в плащ,- раздался из толпы дерзкий мальчишеский голос.- У нас не принято ничего скрывать друг от друга… -Ну-ка, умолкни там!- гаркнул староста, обернувшись.- Не гоже… И замолчал в недоумении. Над площадью повисла мёртвая тишина. Люди, все, как один, пораскрыв рты и вытаращив глаза, смотрели на что-то за его спиной. Мужчина резко повернулся и слегка присел, хлопнув себя ладонями по ляжкам. -Я такой красоты отродясь не видывал,- прохрипел он, ошеломлённо разглядывая беловолосого мальчика, смотревшего на него широко распахнутыми глазами. Рядом стоял Жан, держа в руке плащ, и торжествующе улыбался. -Говорил же, что он волшебник! И по виду и по делам! Так быстро и просто вылечить бешенство,- это ж чудо! Толпа буквально взорвалась ликующими воплями. В этой какофонии можно было различить отдельные выкрики. -Ой, какой красавчик… -А глаза, словно звёзды… -Такой молоденький… -Будто из волшебной сказки… -Его послали нам боги… -А волосы-то, волосы, ну чисто снег… -Да он ещё совсем дитё… -Такой худенький, ну просто тростиночка… -Ничего, откормим… -У нас снова будет знахарь… -И вправду – чудо-то какое… -Снежинка… Риони не знал, куда деваться от смущения. Он потупил глазки и судорожно вцепился в руку Николаса, ища поддержки. Питер и братья встали за их спинами, готовые ко всему. Истерия возбуждённой толпы могла сильно напугать мальчика, ещё не отошедшего от прошлых потрясений. Староста, похоже, понял, что ситуация выходит из-под контроля. -Успокоились все!- крикнул он, властно подняв руку.- А то наши гости подумают, что мы дикие какие-то. Смотрите, как вы напугали малыша своими воплями. Не стыдно вам? Селяне виновато понурились. -Простите нас,- в полной тишине заговорил староста, разводя руками.- Мы живём обособленно, поэтому люди и смотрят на вас с таким интересом. Особенно их поразил этот дивный ребёнок. А так народ у нас спокойный, доброжелательный, и зла здесь вы ни от кого не увидите. А нашего юного знахаря будем беречь, как зеницу ока. Не сомневайтесь! Риони встрепенулся от слова «нашего», и его сердце радостно забилось. Их приняли! Значит, они нашли свой новый дом. Тем временем Николас вышел вперёд и поклонился. -Ну что вы! Не надо извиняться. Мы всё понимаем! Спасибо за добрый приём! А теперь позвольте представиться… Потом пошли расспросы, и Николас впарил сельчанам уже известную историю. Мужики понимающе кивали головами, а женщины жалостливо охали, передниками утирая слёзы. Риони не успел оглянуться, как у него в руке оказался тёплый пирожок. Он так вкусно пах, что мальчик не удержался от соблазна и тут же вцепился в него зубками, не обращая внимания на умильные взгляды людей. -Ты всех покорил, парень,- довольно хохотнул Жан.- Теперь бабы тебя закормят. Держись! -Угу,- с набитым ртом ответил Риони, и все вокруг рассмеялись. А когда встал вопрос, где временно поселить новых членов общины, пока для них не построят дом, из толпы вышла женщина лет сорока, высокая, статная и весьма симпатичная. -Они будут жить у меня,- безапелляционным тоном заявила она, и окинула людей суровым взором.- Дом у меня большой, места всем хватит. Возражения есть? Возражений не последовало. Народ безмолвствовал. -Это Агнесс, наша повитуха,- зашептал Жан на ухо Риони,- внучка почившего знахаря. Все считают её ведьмой, поэтому побаиваются, но безмерно уважают. Даже мой отец никогда с ней не спорит. Он рассказывал, что она принимала очень тяжёлые роды у моей мамы. А ей всего-то было лет двадцать. Бабки только разводили руками, а девка справилась. Считай, она подарила нам жизнь. Говорят, у неё не было ни одного случая, чтобы при родах погибли мать или дитё. Риони только кивал головой, из-под ресниц разглядывая женщину. Она ему понравилась. Несмотря на внешнюю суровость, в ней ощущалась какая-то нерастраченная нежность. Агнесс не спускала с него глаз, и они буквально сияли теплотой. -По-моему, меня хотят усыновить,- пробормотал Риони.- Так может смотреть только мать на любимое дитя. Жан,- обратился он к парню, видя, что Николас стал что-то обсуждать с женщиной и старостой, и им пока не до него.- А у Агнесс есть семья? -Никого у неё нет. С её-то характером! Всех сватов отвадила, а дед ей потакал. С родителями из-за этого разругалась так, что они построили новый дом, да и съехали. С тех пор не общаются. А что? -Да нет, ничего. Просто я подумал, если у неё муж, дети, то не будем ли мы мешать. Ну, раз она одинока… Риони посмотрел на женщину более внимательно и слегка вздрогнул. -А ведь она и вправду ведунья,- восторженно подумал мальчик.- Не ведьма, а именно ведунья. Много видит, многое ведает. Мы с ней чем-то похожи. Я вижу болезни тела, а она - души. Видимо, и в мою заглянула… Агнесс закончила разговор, и, взмахнув рукой, пошла сквозь расступившуюся толпу, плавно покачивая бёдрами. Гости последовали за ней, а Риони задержался, чтобы попрощаться с Жаном, его отцом и селянами, продолжавшими с восторгом смотреть на него. -Патрик,- раздался голос брата,- догоняй. Риони не сразу понял, что окликнули его. Никак не мог привыкнуть к новому имени, хотя понимал, что прежнее ему надо забыть. Чтобы оно не напоминало так остро и болезненно о страшных моментах его прошлой жизни. Значит, надо смириться с тем, что Риони умер. Мир праху его! А Патрик начинает новую жизнь… Так друзья и остались в этой гостеприимной деревне. Питер быстро нашёл общий язык со старым кузнецом, и теперь работал вместе с ним. Братья предложили помощь по уходу за лошадьми, в которых знали толк. Николас ходил на охоту вместе с Жаном и другими мужиками, и они никогда не приходили без добычи. Ну, а Патрик просто купался во всеобщем обожании. Агнесс носилась с ним, как курица с яйцом. Выделила ему лучшую комнату, за столом подкладывала самые аппетитные кусочки, следя, чтобы он всё съел, ворча на его худобу. Селяне, завидев мальчика на улице, бросали свои дела и выбегали ему навстречу, чтобы поздороваться, узнать, как дела, или сунуть какую-нибудь вкусняшку, опять же сетуя на его излишне миниатюрное телосложение. Ребятня носилась за ним табуном, выкрикивая кем-то придуманное прозвище: «Снежинка». Они без страха давали ему лечить свои синяки и ссадины, без которых не обходится ни один сорванец. Частенько Патрик собирал их на опушке леса, рассказывал сказки, которые помнил с детства, или придумывал сам, и щедро делился угощениями. Люди в деревне оказались на редкость крепкого здоровья, почти совсем не болели, если не считать редких бытовых травм. Но мальчик не скучал без дела. В сопровождении Агнесс он исследовал лес и луга в поисках целебных трав. Составлял бальзамы и снадобья на все случаи жизни. Люди, наблюдая, как Патрик лечит их детей своими чудодейственными мазями, как он внимателен и как ласково с ними разговаривает, постепенно стали и сами приходить к нему со своими проблемами. Мальчик понимал, что всё дело в его возрасте. Селяне считали его ребёнком, и сначала им было сложно довериться столь юному созданию. Первыми зачастили девки на выданье. Кому веснушки свести, кому прыщи, а кому и волосы погуще сделать. Потом потянулись женщины, мечтавшие вернуть былую красу. А следом и мужики в возрасте, стесняясь и потея, просили что-нибудь для «силы корня». Патрик с удовольствием помогал всем, и был доволен, когда видел сияющие счастьем глаза. Серьёзных заболеваний у селян не наблюдалось, и Патрику не требовалось применять магическую силу. Что, в принципе, его устраивало. Ему не хотелось, чтобы люди знали, что он маг. Суеверия и страх перед всем необычным были распространённым явлением в деревнях, и его дар могли расценить, как колдовство, в самом неприглядном смысле этого слова. Но, однажды, проблема всё-таки возникла. В тот день мальчик, приняв очередного пациента, расслабленно сидел в кресле, уплетая восхитительные пирожки с лесной земляникой. В дверь постучали и вошла молодая женщина. Вид у неё был печальный и какой-то измождённый. Едва сдерживая слёзы, она пожаловалась, что, будучи в браке уже два года, никак не может забеременеть. Патрик, окинув её внимательным взглядом, быстро определил причину бесплодия и растерялся. Здесь не помогут ни микстуры, ни отвары. Дав несчастной укрепляющий настой и сказав несколько ободряющих слов, он помчался к Агнесс за советом. С этой удивительной женщиной у него сложились настолько доверительные отношения, что он рассказал ей всю правду о себе. Ему надо было излиться, облегчить душу, поплакать, он это чувствовал и не ошибся в своих ожиданиях. Только мудрая женщина терпеливо выслушает, всё поймёт, искренне посочувствует, утешит и… разделит с тобой твоё горе. -Я сразу увидела, что душа твоя истерзана, мой мальчик,- сказала она тогда, прижимая к груди его голову и целуя в макушку. Он всё ещё вздрагивал от недавних рыданий, и Агнесс успокаивающе поглаживала его по спинке.- Говорят, время лечит, но это неправда. Время приглушает боль, но она навсегда остаётся в сердце. С этим надо просто смириться и жить дальше, не оглядываясь назад. Борись со своими страхами, и ты победишь. Ты сильный малыш, ты сможешь. Послушай, на твою долю выпало много испытаний, но ты остался жив. Это удача! Скоро у тебя будет ребёночек. Это чудо! Тебе есть ради кого жить. Это счастье! А сейчас ты окружён преданной любовью, уважением и почётом. Это награда! Патрик поднял голову, вытер зарёванное лицо, вздохнул, легко и свободно, будто тяжкий груз упал с плеч, и… улыбнулся. Впервые за столько времени… -Агнесс, Агнесс,- звал он, бегая по дому.- Агнесс, где ты?! Мне нужно с тобой поговорить… -И чего ты раскричался, детёнок,- проворчала женщина, вылезая из подпола с большой крынкой в руках- Пожар что ли? -Почти!- мальчик выхватил посудину и тут же сунул туда нос.- О, сливочки! Обожаю! -Осторожно, пострел! Тяжёлая ведь! Не урони! -Ни за что! Куда её? -Неси на кухню… Ну и что там у тебя случилось?- спросила Агнесс, наливая Патрику большую кружку. -М-м-м, вкуснятина! Так вот,- сказал мальчик, удовлетворённо поглаживая пузико,- пришла ко мне сегодня женщина. Пожаловалась, что не может забеременеть. Я просмотрел её, а внутри…- Патрик помрачнел.- В общем, там опухоль. И уже пустила корни на другие органы. Жить ей осталось от силы месяца два-три. Агнесс, если я применю силу исцеляющих лучей, не отвратит ли это селян? Мне не хочется, чтобы меня боялись. А то будут шарахаться, как от чумного! Надо что-то придумать. -Да что тут придумывать-то, сынок. Пошли за ней какого-нибудь мальчонку, как придёт, отведи её в нашу сушильную. Я закрою ставни, с улицы твоих лучей видно не будет. Дай ей травки сонной и действуй. -Ох, Агнесс! Конечно же! От обжорства я становлюсь тугодумом. Усыпить и излечить! Гениально! Где- то через полтора месяца счастливая женщина прибежала к Патрику и сообщила радостную весть. У неё будет ребёнок! Мальчик, через силу улыбнувшись, поздравил её. Дал несколько советов и торопливо попрощался. Больше пациентов не было, и Патрик вздохнул с облегчением. Обход деревни, который уже стал традицией, он решил сегодня не делать. С утра ему было как-то не по себе, а сейчас совсем поплохело. Тело периодически сводило судорогами, на коже выступал противный, липкий пот. Внутри периодически скручивался и пульсировал клубок боли, от которой темнело в глазах. Это что, схватки?! Неужели малыш просится наружу? Но по его примерным подсчётам было ещё рано. Патрик думал, что это произойдёт через две-три недели… Да и сама беременность была пугающе странной. За последние месяцы живот так и не появился, в весе он не прибавил, оставаясь таким же худеньким и стройным, хотя ел за двоих. Тогда, где же в нём поместился малыш? Или у магов всё не так, как у людей? О, Боги! Конечно же не так! У людей мужики не рожают! Патрика затрясло от страха. А вдруг с ребёнком не всё в порядке?! Вдруг его внутренняя магия всё-таки не смогла полностью защитить дитя от жестоких побоев Эдгара? Вдруг последний удар окованным сапогом в живот стал роковым? Возможно, с такой сокрушительной силой магия не справилась, и его малыш пострадал. Мальчик скрипнул зубами. Какой же безжалостной тварью надо быть! Патрик откинулся на спинку стула и глубоко задышал, пытаясь унять ненависть, готовую захлестнуть его с головой. Вдох-выдох. Главное, что сыночек жив. Вдох-выдох. Жив! Жив! Всё остальное поправимо. Вдох-выдох. Очень скоро он прижмёт к груди тёплый комочек, который согреет его сердце, а он отдаст ему всю свою любовь и нежность. Вдох-выдох… Патрик ласково погладил животик. Не бойся, кроха моя. Твой папочка, как никак, великий маг с неограниченными возможностями. Если ты пострадал от зверств этого урода, я тебя вылечу… Вдруг пугающая мысль пронзила сознание мальчика. Только сейчас до него дошло, что он не имеет понятия, как малыш появится на свет. Вот с женщинами всё предельно ясно. Через какое место произошло зачатие, через то происходит и рождение. А у него? Патрик вдруг горько рассмеялся. Неужели через… Кошмар! Это невозможно представить! Слёзы ручьём хлынули из глаз. Он хохотал и плакал над этой нелепой ситуацией, постепенно впадая в истерику. Это же надо судьбе так зло над ним посмеяться! Залететь от монстра, который безжалостно рвал ему задницу в клочья, а потом родить невинное, чистое создание через это осквернённое место… Хуже не придумаешь! Неожиданно в памяти всплыл давний разговор с Раулем, который был его первым наставником. Тогда мальчик готовился к поступлению в столичную Медицинскую Академию. Его мысли были заняты только этим, поэтому он слушал невнимательно. Но сейчас Патрик кое-что вспомнил и до него дошло, о чём хотел предупредить его Рауль. Риони, как и его предки из клана «Свет Жизни», обладает уникальными сверхъестественными способностями, говорил ему наставник. Вся магическая сила сосредоточена в солнечном сплетении, где находится почти неиссякаемый источник в виде энергетических лучей. Магия делится на внешнюю, исцеляющую, и внутреннюю, которая служит защитой и опорой своего хозяина, пополняя его резерв, а также регенерируя возможные повреждения. Но главной её сутью является рождение детей, которым должен передаваться дар родителей. Как только целителю исполняется шестнадцать лет, из энергетических лучей внутренняя магия сплетает «Кокон Жизни», который копит энергию для развития будущего плода, и ждёт своего часа, то есть оплодотворения. Когда наступает время, кокон проходит сквозь тело носителя. Вот оно! Сквозь тело… Сквозь… НЕ ИЗ ТЕЛА, а СКВОЗЬ! Ух, какое облегчение! Так, минуточку! Было что-то ещё, о чём Рауль его предупреждал. Патрик сжал виски дрожащими пальцами. Вот оболтус! Ну существует же прописная истина, что старших надо слушать. А он?! Ушами хлопал! Тут новый приступ скрутил его. Режущая боль пылала огнём в солнечном сплетении… Вспомнил! Вспомнил!!! Вместе с выходом кокона происходит неконтролируемый выброс энергии такой силы, что она может причинить ощутимый вред окружающим. Надо предупредить Агнесс… и всех, кто есть в доме… А лучше уйти подальше в лес… Нужно поторопиться… С трудом поднявшись со стула и вытерев со лба холодную испарину, Патрик, шатаясь и постанывая, вышел из приёмной. Но на пороге у него закружилась голова, в ушах зазвенело, и он медленно осел на пол. -Агнесс,- прохрипел испуганный мальчик,- Агнесс… Боль становилась невыносимой, буквально разрывая грудь. Паника захлёстнула Патрика с головой. Уже ничего не соображая, он цеплялся скрюченными пальцами за ворот рубашки, пытаясь её распахнуть, и жадно хватал воздух пересохшим ртом, чувствуя, что задыхается. -Потерпи, малыш… Ещё чуть-чуть потерпи… Агнесс… Мальчик почувствовал, как его подхватили сильные руки... Кто-то обтёр лицо влажной тканью… Что-то говорили, но он не улавливал смысла… Куда-то несли… Боль нарастала… Жар опалял всё внутри… Грудь разрывалась… Патрик очнулся и с трудом поднял слипшиеся ресницы. Поморгал, восстанавливая зрение, и увидел Николаса и Агнесс, стоявших рядом с ним на коленях. Позади топтались Питер и старики. На бледных лицах друзей застыло одинаковое выражение неописуемого изумления. В растрёпанных волосах застряли комочки земли, обломки веток, пожухлые листья. -Ну, братишка, и напугал же ты нас,- пробормотал Николас, заметив, что Патрик очнулся.- Да ты не Огонёк, а настоящий вулкан! Хорошо, что мы успели спрятаться за деревьями. -Значит, я смог предупредить вас? Какое счастье!- Патрик, ещё находясь в прострации, закрыл глаза, но тут же широко их распахнул,- А где… Ребёнок где…- и попытался приподнять голову, но сил не хватило. -Тихо, тихо, маленький,- ласково заворковало Агнесс, убирая с его лица спутавшиеся волосы.- Он у тебя на груди. Малыш в какой-то светящейся сетке. Она вспыхивает золотистыми огоньками и вся переливается. Вдруг опять полыхнёт, а? Патрик вяло шевельнул рукой. -Больше ничего такого не будет, успокойтесь. Просто не трогайте кокон, он под защитой магии. Только я могу к нему прикасаться.- Мальчик осторожно положил ладони на крохотный комочек и ласково погладил, счастливо улыбаясь.- Живой! Сердечко моё! Папочка придёт в себя, и мы с тобой познакомимся, сынок. Агнесс, скажешь мне, когда кокон перестанет светиться. Ладно? Сейчас магия помогает малышу привыкнуть к новой среде. Это займёт около часа. А я… Простите… Совсем нет сил… Слишком большой выброс энергии… Новоиспечённый родитель устало опустил ресницы и безмятежно уснул, чувствуя тепло крохотного тельца и будучи уверенным, что он и его дитя в полной безопасности. Разбудило Патрика смутное чувство тревоги. Он резко открыл глаза и первое, что увидел, это протянутую к нему руку Агнесс. -Ой, сам проснулся,- женщина растерянно смотрела на него, хмуря брови.- Сынок, я не знаю, может так и должно быть, но этот… кокон стал чернеть. Нам как-то не по себе… -Что??? Чернеть?,- Патрик рывком вскочил на ноги, в панике глядя на то, что недавно так нежно обнимал. Кокон и вправду потемнел, лишь изредка по поверхности пробегали слабые искорки и тут же исчезали внутри. Это было похоже на агонию. Патрик почувствовал, как в нём что-то оборвалось. -Нееет… Нет-нет-нет!- Отчаянно взвыл мальчик, прижимая кокон к груди. От горя он будто сгорал заживо. Такой невыносимой боли ему не приходилось испытывать никогда прежде. - Этого не должно было случится! Не должно!!! О, Боги, помогите мне… Патрик вдруг сорвался с места и, не разбирая дороги, спотыкаясь, будто слепой, кинулся вглубь леса. В мозгу билась лишь одна, выворачивающая душу, мысль: магия не справилась и он потерял ребёнка. Не справилась! Не справилась! Не справилась… Сердце билось загнанной птицей, глаза горели от непролитых слёз, дыхание надсадно вырывалось из груди, но крохотная надежда ещё теплилась внутри, и это заставляло его мчаться всё быстрее и быстрее. Патрика словно влекло куда-то, и он без доли сомнения подчинился некоему первобытному инстинкту, ведущему его на чей-то зов. Выскочив на крохотную полянку, покрытую ярко зелёной травой с вкраплением мелких белых цветов, мальчик загнанно огляделся. И тут его взгляд упал на родничок, окружённый плакучими ивами. В кристально чистой воде играли и переливались солнечные блики. Он понял, что перед ним заповедное место Жизненной Силы, в чём-то созвучное с его магией. Недаром какая-то связующая нить привела его сюда. Патрик, радостно вскрикнув, рухнул на колени и, ни секунды не мешкая, погрузил драгоценный кокон в воду, не выпуская его из рук. Вода забурлила и сделалась грязно-серой, а через несколько минут стала светлеть, и вот уже в ней опять заиграли золотые солнечные лучи. Ребёнок слабо шевельнулся, и Патрик тут же вынул его на поверхность. -Со вторым рождением тебя, сынок,- прошептал он, нетерпеливо утирая слёзы, застилавшие глаза, и чуть не задохнулся от ужаса... Держа на руках изломанный кусочек жизни, мальчик гневно поднял глаза к безоблачному небу, но увидел лишь черноту, затмившую свет. Черноту всепоглощающей ненависти, которая теперь навсегда поселилась в нём. Сбылись самые страшные его опасения. Магия всё-таки не справилась с защитой малыша. Да и не могла она уже противостоять такой сокрушительной силе, как окованный сталью огромный сапог. Истощилась за время бесконечных побоев, не успевала восстанавливаться. У всего есть свой предел, даже у магии. *** Граф Велейский тихо застонал, закрыв лицо руками. Видение искалеченного тельца всплыло перед глазами, как вечное напоминание о человеческой жестокости. Да, король не знал, что его супруг ждёт ребёнка. А если б знал? Это могло остановить от издевательств, побоев и насилия? Вряд ли! Эдгар не ведает жалости и сострадания. Он никогда не сомневался в своём праве делать то, что ему нравится. А нравится ему причинять БОЛЬ. Раньше юный Патрик думал, что со временем простит Эдгара, простит и забудет его навсегда. Он не хотел жить одной только ненавистью. Прошлое надо уметь отпускать, как учила его мудрая Агнесс. Но, глядя в огромные зелёные глаза сына, затуманенные болью и читая в них пронзительную мольбу, понял, что никогда не простит этого человека. Нет! Не простит страдания, причинённые любимому существу. Свои мог бы, но не крохотного малыша, ставшего частью его души и не дававшего ей окончательно остыть. Граф горько усмехнулся, вновь предавшись воспоминаниям. Тогда, совсем ещё юный, едва ступивший на порог взросления, он оказался один на один со своим горем. Он не знал, что делать. Малыш едва слышно попискивал, глядя на него молящими изумрудными глазками, но Патрик оказался бессилен помочь сыну. Он не чувствовал магии. Полное опустошение! Наверное, тяжёлые роды вытянули из него все запасы. Но как такое возможно?! Целительной магии у него всегда было в избытке. Нет, здесь что-то не так! Патрик в растерянности оглядывался вокруг, машинально поглаживая сына по головке, покрытой золотистым пушком. Тут его взгляд упал на родник, вода в котором переливалась золотом, хотя солнце уже скрылось за деревьями. -Вот оно как?!- прошептал поражённый мальчик.- За всё надо платить, да? Ты подарила моему сыну жизнь, а взамен вытянула из меня магию? На время, или насовсем? Ну уж нет! Мне некогда ждать, когда ты наиграешься. Я должен вылечить ребёнка. Не хочу, чтобы он страдал ни одной лишней минуты. Давай поборемся. Посмотрим, кто кого!