Отблеск призрачной любви

Глава 15 Возмездие. Патрик бездумно смотрел на пепелище, которое раньше было его домом. Застывшее лицо ничего не выражало, лишь уголок губ непроизвольно подёргивался, будто он хотел что-то сказать, да не мог открыть рта из-за намертво стиснутых зубов. Он ничего не чувствовал, будто окаменев. Будто в нём всё выгорело до тла. Внутри было темно, пусто и холодно. Старики поддерживали юношу с двух сторон, не давая упасть. Жан, стоя за его спиной, тихо всхлипывал и гладил, гладил поникшие плечи друга. Тишина давила, оглушала, пригибала к земле. Хотелось лечь, свернуться калачиком, закрыть глаза и… умереть. Умереть, чтобы не испытывать невыносимой боли, терзавшей изнутри, как стая кровожадных хищников. Вдруг Патрик вздрогнул и напрягся. Его тонкий слух уловил слабый звук, похожий то ли на стон, то ли на мольбу о помощи. Он резко обернулся в сторону деревни и прислушался. Тихо… Хотя, нет! Вот опять чей-то зов, далёкий, глухой, полный муки. Юноша вырвался из рук стариков, оттолкнул Жана и опрометью бросился бежать. Забыв о лестнице, почти скатившись с пологого холма, на котором стоял дом Агнесс, а теперь куча тлеющих брёвен, он мчался к деревне, не разбирая дороги. Узкие улочки, усыпанные головешками, почерневшие деревья, догорающие дома, смрад витающего над землёй дыма, запах гари и копоти, — всё это проходило мимо его сознания. Его притягивал живой голос… Живой, среди этой могильной тишины! Патрик вылетел из переулка на площадь и застыл от ужасе. Вся площадь была усеяна телами, присыпанными пеплом. Кругом валялись топоры, косы, лопаты, да и просто палки. Похоже, селяне пытались оказать сопротивление. Но что могли сделать мирные землепашцы против вооружённых до зубов солдат. Видимо, жителей согнали в одно место и безжалостно перебили. Некогда белый песок превратился в кроваво-чёрное месиво. Юноша отшатнулся, затравленно оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на ритуальный столб с колоколом. К столбу был привязан староста Арон, обнажённый по пояс. Волосы и лицо покрыты коркой спёкшейся крови. Ладони высоко поднятых над головой рук прибиты толстыми гвоздями. На широкой груди мужчины была выжжена мишень, а из многочисленных ран всё ещё сочилась кровь. Похоже, бандиты метали в него ножи. При первом взгляде раны были неглубокие, значит, целью была не быстрая смерть, а долгие мучения. Негодяи так развлекались. Блуждающий взор Патрика переметнулся на помост, где стояли кресла старейшин. От увиденной картины юношу затрясло, будто в лихорадке. В креслах сидели три женщины. Беременные. Голые. Покрытые запёкшейся кровью. Ноги широко разведены и привязаны к подлокотникам. Животы были вспороты от пупка до паха, и среди наполовину вывалившихся кишок были видны мёртвые детские тельца. Головы несчастных запрокинуты, рты широко открыты в немом крике, неподвижные взгляды устремлены в небо. Патрик зажмурился, не в силах смотреть на это. В себя его привёли вопли Жана. Молодой охотник лежал у ног отца, рыдая в голос, выкрикивая проклятья и призывая все кары небесные на тех, кто всё это сотворил. Белые, как полотно, Джон и Джек в обнимку стояли рядом, низко опустив головы. Горе друга заставило Патрика опомниться. Его собственная беда на время отпустила, и в нём проснулся целитель. Если идёт кровь, значит человек ещё жив! Это он, в последней надежде, звал на помощь. И юноша невероятным усилием воли взял себя в руки, отбросив все мысли, кроме одной: он может помочь. Ещё не поздно. Пока ещё теплится жизнь в этом теле. Патрик глубоко вздохнул и поднял руки… Арон сидел, прислонившись к столбу. Не веря своим глазам, он разглядывал ладони, грудь, ощупывал голову, с удивлением поглядывая на Патрика. -Странно, даже следов не осталось. Кто же ты, дитя? — сказал он, медленно поднимаясь и расправляя широкие плечи. -Я ведь говорил, что он волшебник! — Жан обнял отца и улыбнулся сквозь слёзы. -Жан, ты преувеличиваешь, — покачал головой Патрик.- Но раз уж так вышло, то больше нет смысла утаивать правду во избежание кривотолков и домыслов. Я не волшебник! У меня магический дар, направленный только на излечение людей. Никакими колдовскими штучками, вроде приворотов, сглаза, порчи, я не занимаюсь. Ясно? -Да, да, — пробормотал Арон, низко кланяясь.- Я об этом даже и не думал. Такой светлый мальчик не способен причинять вред. Это ж сразу видно… -Вот и хорошо, — нетерпеливо перебил Патрик и направился к площади.- А теперь я попытаюсь ещё кого-нибудь спасти. Если ещё не поздно. И в мою сторону не смотреть! -Хорошо. А ты иди, милый, иди, — всполошился староста.- Вдруг и вправду ещё кто живой остался… А мы уж тут с девочками… Мужчина, пошатываясь и что-то бормоча под нос, медленно подошёл к помосту и рухнул на колени. -Простите, — прошептал он.- Не сберегли мы вас. Мучительную смерть вы приняли… И глухо зарыдал, склонив голову. Патрик скрипнул зубами. Звери! Нет, хуже зверей. Те, по крайней мере, не способны на жестокость ради развлечения. Подобное могут совершать только люди. -Пойдёмте со мной, — холодно приказал он, обращаясь к братьям.- Вы можете мне понадобиться. Да! Не забудьте закрыть глаза. Юный маг встал в центре площади, закрыл глаза, сосредотачиваясь, потом глубоко вздохнул и поднял руки высоко над головой. С кончиков пальцев мощным потоком хлынули ослепительно яркие лучи, освещая всё вокруг золотым сиянием. Оно переливалось, сверкало, окутывало тела мерцающим пологом, впитывалось тёплым дождём и медленно гасло, вспыхивая напоследок крохотными искорками… Бессильно уронив руки, юноша покачнулся, едва не упав. Но по бокам стояли его верные старики. -Спасибо, — еле выговорил Патрик, через силу улыбнувшись.- Я уже в порядке. Уф! Давно не практиковал массовое излечение. Зайчиков-то не словили? -Нет, всё нормально. Ну, малыш, вот это силища! — Джон, восхищённо наблюдал, как с зелёной травки, покрывшей площадь, поднимаются люди, до сей минуты считавшиеся мёртвыми.- Последний раз я такое видел год назад. Помнишь, когда мы выползли из болота совершенно никакие? Тогда ты тоже проявил такую мощь, что даже сухие кусты зацвели. А сегодня одним махом вылечил столько людей! Это же чудо! -Чудо, чудо, — кивал головой Джек, оглядываясь по сторонам. -Нет, дорогие мои, — устало отозвался юноша и горестно вздохнул.- Если б встали все, вот это было бы чудо. Патрик был расстроен. Он поставил на ноги всего двадцать восемь человек. Все молодые, сильные мужчины и крепкие парни, поэтому и протянули так долго. Ни одного ребёнка спасти не удалось. Бандиты насиловали их, а потом безжалостно сворачивали шеи. Женщины разных возрастов, над которыми тоже надругались, и старики были мертвы. Буквально вытащенные из могилы, парни ошеломлённо, с некоторой опаской, смешанной с восхищением, смотрели на своего спасителя. Они помнили, что вроде как умирали от многочисленных ран, и тут вдруг встали, как ни в чём не бывало, а на телах ни единой царапины. Чудеса! Неужели этот хрупкий мальчик, их Снежинка, оказался великим волшебником? Но мёртвые тела односельчан, среди которых были их дети, жёны, родственники, друзья, свели на нет нечаянную радость. Во вмиг потухших от горя глазах Патрик прочёл невысказанный вопрос: « Почему только мы, а как же остальные?» И ещё безумная надежда и вера в его могущество. И юношу пронзила такая боль, что он едва не закричал от отчаяния и безысходности. Боль выжигала изнутри, и он горел, как на костре, а душа его корчилась под этими взглядами, молящими о невозможном. -Я не оживляю мёртвых, — потеряв самообладание, выкрикнул он, сжимая кулаки.- Я не всемогущий чародей! Простите, если разочаровал вас. -Друзья мои, — вперёд выступил Арон.- Наш Патрик не бог, а целитель, обладающий Даром. Он успел вырвать вас из лап смерти, и вы должны быть ему благодарны. Остальные ушли за грань, а мёртвых он не в силах вернуть. Нам остаётся только скорбеть… И как бы это не было больно, мы обязаны отдать последний долг своим близким. Сносите тела к реке, надо их обмыть. К вечеру сложим погребальные костры… Люди, прощаясь, молча шли вдоль длинного ряда погибших. Кто-то тихо плакали, кто-то кусал губы, едва сдерживая слёзы. Патрик сидел на камне, мрачно глядя на воду, в которой весело играли лучи полуденного солнца. Столько невинных жертв, а ничего в мире не произошло. Ничего! Не разверзлись небеса, не грянул гром, молнии не поразили убийц. Только выжившие будут долго скорбеть по своим близким, а сердца изнывать от боли… Вернувшись на площадь, все столпились вокруг старосты, ожидая новых указаний. Патрик с братьями стоял в сторонке, сочувственно глядя на растерянных парней, от горя потерявших способность самостоятельно принимать какие-либо решения. -Отец, я пересчитал погибших, как ты просил. — Жан утёр рукавом потное лицо.- Сто шестьдесят два тела. И тут я прикинул. В последнюю перепись было двести восемьдесят девять жителей. Патрик спас двадцать восемь человек. Где же остальные девяносто девять? Неужели все сгорели вместе с домами? В это страшно поверить! А, может, кому-то всё-таки удалось сбежать, да в лесу сховаться? -Ох, сынок, беда застила мне глаза. Ведь и правда, многих нет. А совсем уж врасплох бандиты нас не застали, кто-то же бил тревогу, поднимал народ. Может, действительно, кому посчастливилось спастись? О, Боги! Хоть бы это было так! Я сейчас! Погодите! Сейчас! Староста бросился к колоколу и стал вызванивать мелодию общего сбора. Он звонил и звонил, лихорадочно горевшими глазами глядя в сторону леса. Люди напряжённо замерли, с зыбкой надеждой всматриваясь вдаль. Время шло, надежда таяла. -Смотрите, — закричал вдруг Патрик, указывая рукой на заросли кустов, густо оплетённых вьюнками.- Ветки шевельнулись, а ветра ведь нет. Там кто-то прячется! -Я ничего не вижу, — Жан вытянул шею, стараясь хоть что-то рассмотреть.- Очень далеко… А может тебе показалось? -Да нет же! Вот! Опять! Эй, выходите! Выходите, родненькие! Это я, Патрик! Не бойтесь! Чужаки ушли! Его поддержал хор голосов. Люди кричали, махали руками, подпрыгивая от нетерпения. И тут из кустов осторожно вылез парнишка лет тринадцати. Потоптался на месте, что-то прокричал и нырнул обратно. -Мальчик сказал, что его послали на разведку, а сейчас он побежит за остальными, — Патрик аккуратно разжимал пальцы Арона, судорожно вцепившиеся в верёвку. Мужчина прижался щекой к столбу и стал медленно оседать. Джон и Джек с двух сторон подхватили его под руки, приговаривая что-то успокаивающее, а тот лишь кивал головой, вздрагивая всем телом. Минут через двадцать на опушку леса осторожно вышла небольшая толпа, и люди во главе со старостой бросились к ним навстречу. Патрик был не в силах сдвинуться с места. Прижав руку к груди, там, где заполошно билось сердце, он жадно рассматривал приближающихся людей, с тайной надеждой пытаясь отыскать среди них любимые лица. Но не находил. Последняя надежда умерла, едва родившись. Юноша отвернулся, бессильно опустив руки… Радость от встречи быстро утихла, и люди вновь окунулись в трагическую реальность. Неприкаянные, обездоленные, растерянные, они горестно оглядывали разорённую деревню. Почерневшие останки домов. Ряды мёртвых тел. Женщины громко причитали, обнимая перепуганных малышей. Мужчины мрачно переглядывались, а в их глазах вспыхивал опасный огонёк. -Только слово скажи, — подумал Патрик, — и они помчатся вдогонку за бандитами. И полягут все, как один. Потому что, судя по форме, не бандиты это вовсе, а военный отряд хорошо обученных головорезов. Арон тоже, видимо, почувствовал назревающую бурю. -Сейчас не время рыдать и полыхать гневом, — он суровым взглядом окинул народ.- Успокойтесь! В горе люди способны на любые необдуманные поступки, не заботясь о последствиях. А мы не имеем права терять разум. Слишком мало нас осталось. Смотрите! Спаслось пятьдесят четыре человека. Женщины, дети малые, да несколько подростков. Мы не досчитались сорока пяти. И это, как я вижу, в основном молодняк. Куда они подевались? Если погибли, то надо обыскать всю деревню, все дома, и найти их останки. Наш долг отдать всем последние почести. А потом решим, что делать дальше. За дело, друзья! Патрик задумчиво смотрел на сельчан, поражаясь их чистоте и наивности. У них даже мысли не возникло, что с мальцами случилось самое страшное. Они стали ценным товаром. Охраняемый обоз крытых повозок служит тому неоспоримым доказательством… Нет уж, лучше, наверное, сгореть, чем стать игрушками в руках жестоких извращенцев. Он-то знает, каково это! Эти мысли окончательно его добили, и он неподвижно стоял, почти ничего перед собой не видя за пеленой нарастающей слабости. Мужчины, женщины и пацаны постарше во главе с Ароном отправились осматривать деревню, и только Патрик остался на месте. Он не нашёл в себе сил лазить по развалинам в поиске обгорелых трупов и каждый раз почти умирать от жалости и бессилия. Он понимал, что проявляет постыдное малодушие, но ничего не мог с собой поделать. Да его и не позвали. Чуткие односельчане видели, что их любимый знахарь на грани срыва, что он держится только благодаря невероятному усилию воли, поэтому смотрели на него с искренним сочувствием, хотя каждый из них тоже потерял своих близких. Братья отвели Патрика в сторонку и усадили на чудом сохранившуюся лавочку. Он безвольно подчинился, склонив голову и уронив руки на колени. -Вот так! Отдохни, малыш, — ласково сказал Джон, погладив юношу по голове.- На тебе лица нет. -Поплакал бы, сынок, — Джек присел на корточки, легонько сжимая в руках ледяные пальцы Патрика.- Что ж ты, как каменный. Поплачь, может полегче будет. Говорят, слёзы помогают справиться с горем. Не дождавшись никакой реакции, старики тяжело вздохнули, тайком утирая влажные глаза. А потом поплелись вслед за остальными, поняв, что сейчас ничем не помогут своему мальчику. Он закрылся, оставшись наедине со своей бедой, и до него не достучаться. Патрик понимал, о чём думают старики, и был благодарен им, что они оставили его одного. Ему не нужно было ни сочувствия, ни утешения, потому что в мире нет таких слов, способных умалить его горе… Сколько он пробыл в состоянии полной прострации, Патрик не знал. Физическое истощение вкупе с моральной опустошённостью лишили его последних сил. Отяжелевшие веки медленно опускались, но стоит только закрыть глаза, как перед ним встают дорогие лица, смеющиеся, радостные, пронзая сердце сияющими взглядами… Невыносимо… Больно… -Патрик, Патрик, — издалека донёсся чей-то взволнованный голос.- Иди скорей сюда! Мы нашли Питера! Юноша на мгновение замер, не веря своим ушам. Потом вскочил, забыв об усталости, и помчался на зов. Ему навстречу бежал парнишка, размахивая руками. -Там, в овражке, — на бегу рассказывал мальчик.- Случайно наткнулись. Видим, куча тел лежит, прям друг на друге, как дрова. И все не наши. Страшные такие, жуть! И одёжа на них странная, я такой отродясь не видел. Стали мы трупы-то растаскивать, думали, может, кого из своих найдём. А в самом низу дядя Питер лежит, весь израненный, живого места нету. Вот староста Арон и послал меня за тобой… Патрик скатился в неглубокий овраг, растолкал людей и упал на колени перед распростёртым на земле телом. -Отвернитесь! Закройте глаза, — властно прокричал он, и, не теряя ни секунды, простёр руки над Питером. — Давай! Давай, кузнец! Иди ко мне! Ты сильный, ты сможешь! Слушай мой голос! Давай же! Ну… Могучая грудь поднялась в глубоком вздохе. Ресницы дрогнули, глаза медленно открылись… -Конфетка? — послышался хриплый голос. И Патрик зажмурился, уткнувшись в плечо друга. Успел! Ещё бы чуть-чуть, и всё… Но успел! -Что ты, маленький, что ты, — прогудел мужчина, поглаживая юношу по спине.- Я тоже рад тебя видеть живым и здоровым… Но как тебе удалось воскресить меня?! Ты же говорил, что не можешь оживлять мёртвых. -А ты и не был мёртвым, а лишь в полувздохе от смерти… -Глаза-то можно открыть? — нерешительно раздалось позади. Послышались сдавленные смешки. Но Патрик будто и не слышал ничего. Поднял голову и смотрел на Питера с немым вопросом, потому что не мог задать его вслух, язык не поворачивался. Потому что страх услышать окончательный приговор не давал расцепить намертво стиснутые зубы. Потому что не хотелось расставаться с вновь проснувшейся робкой надеждой. -Вот же я болван! — воскликнул кузнец, поднимаясь с земли, одним рывком ставя на ноги Патрика и крепко обнимая его за плечи.- Живы они, живы, сынок! Прости! Только сейчас до моей тупой башки дошло, что ты мог подумать, когда увидел горящий дом. О, Боги, даже представить боюсь, каково ж тебе было-то. Смог я предупредить их. Смог! Убежали они через сад, да прямиком в лес. У Агнесс в самой чащобе домик есть, ещё со времён деда остался. Укрытый от случайных глаз густыми зарослями. Запасы кой-какие имеются, ручеёк неподалёку протекает. Так что переждать несколько дней можно… Конфетка! Да слышишь ли ты меня! Ох, никак сомлел. А маленький целитель, безвольно повиснув на шее великана, уже ничего не воспринимал, кроме звучавшего в ушах единственного слова: живы. Живы! И перед глазами полыхнуло ярким светом. Живы! И рассыпалось вокруг разноцветной радугой. Живы! И пролилось тёплым дождём на окаменевшее сердце, заставляя его радостно биться. Живы! -Ну, а глаза-то можно открыть? Хохот, не очень весёлый, зато оглушительный, на время снял напряжение, не дав разорваться натянутым до предела нервам… Патрик осматривал тела врагов и недовольно качал головой. За ним по пятам ходил Питер, готовый к любой неожиданности. Мало ли что? -И чего ты их разглядываешь, как овощи на базаре? — Не выдержал кузнец.- Хочешь оживить кого-то из этих псов? Проявить, так сказать, милосердие? -Ещё чего! — возмутился юноша.- Моё милосердие не заходит так далеко, чтобы лечить убийц. Допросить бы надо, — юноша склонился пониже над одним из трупов.- О, вот! Этот пока жив. Патрик брезгливо коснулся груди чужака в области сердца и выпустил тоненький лучик. Мужчина дёрнулся и, открыв осоловелые глаза, уставился на целителя. -Ого! — сказал он резким, гортанным голосом и похабно ухмыльнулся, демонстративно облизываясь.- Смотрите-ка, что за красотулька. Я таких очаровашек никогда не встречал. Да ты будешь царским подарком нашему генералу. Нет! Самому королю! -А ты ничего не попутал, гнида портошная? — Питер пнул пленника сапогом в бок.- Закрой хлебало, плесень, а то я твой поганый язык отрежу, засуну в задницу, и будет тебе подарочек от меня. Патрик сложился пополам от смеха. -Вы кто? — ощерился мужчина, окончательно приходя в себя и приподнимаясь на локте.- Где мои воины? Что, вообще, происходит? -Вопросы задавать буду я, — холодно сказал Патрик.- Твоё дело отвечать. Заупрямишься, глаза выжгу и голым в лес отпущу, волкам на потеху. Ясно? То, что ваша банда пришла из Эргады, это я уже понял. Объясни, что происходит? Почему вы напали на мирную деревню? Эргадец захохотал, но тут же скривился, хватаясь за грудь. -А почему это я должен отвечать какой-то белобрысой шлюхе, рождённой лишь для того, чтобы стать подстилкой для настоящих мужиков? -Фу, грубиян! — сморщился Патрик.- А ещё самонадеянный глупец. Где среди этой кучи трупов ты увидел настоящих мужиков? Я, например, вижу убийц, насильников и воров. Так что не льсти себе, а отвечай на вопросы, — юноша шевельнул пальцами, и над головой мужчины молнией пролетели ослепительные лучи.- Следующий удар будет по твоим глазам. Продолжишь корчить из себя героя, и я лишу тебя того, что скукожилось в твоих вонючих штанах. Надеюсь, ты понял, что я не шучу? -Понял, понял! — Бравада слетела с эргардца, как шелуха. Он задрожал, переводя бегающий взгляд с мёртвых тел соплеменников, на бесстрастное лицо белокурого мальчишки, и весь ужас происходящего, наконец-то, дошёл до него.- Что ты хочешь знать, колдун? -Всё! И не вздумай лгать! Я это сразу почувствую, и мало тебе не покажется. Усёк? -Да! Так вы и правда ничего не знаете? Хотя, не мудрено, что до такой глухомани не дошли слухи. Вот уже два месяца идёт война с Аквианией. Наши доблестные войска подходят к столице. Совсем скоро всё вокруг будет принадлежать нам. -А какое задание выполнял твой отряд? — На лице Патрика не дрогнул ни один мускул, только похолодевшие руки сжались в кулаки, а сердце больно забилось о рёбра. -Таких отрядов много. Мы совершаем рейды по тылам. Обеспечиваем армию продовольствием, устраиваем карательные акции, чтобы у местных жителей не возникло и мысли оказывать сопротивление… -Понятно, — перебил юноша.- Если говорить просто, то грабите, убиваете, насилуете, жжёте дома. Помимо всего этого, вы похищаете детей. Зачем? -А ты не догадываешься, милашка? — хохотнул мужчина, но тут же захлебнулся, увидев в глазах Патрика нечто такое, что напугало его до смерти. -Давно догадался, просто хотел убедиться в своей правоте и услышать правду, так сказать, из первых уст. Ублюдки! Вы считаете себя частью «доблестной» армии, а на самом деле её отбросы, которым поручают самую грязную работу. Безжалостные каратели, не знающие, что такое воинская честь. Об этом говорит и то, что твои соратники даже не сочли нужным похоронить своих, а сбросили в овраг, как падаль. И обрати внимание, они обобрали их почти до нитки. Даже сапогами не побрезговали. А на первом же привале будут делить вашу часть добычи. Верно? Много добра-то натырили? Мужчина отвёл глаза, не в силах выдержать пронзительный взгляд, полный гадливого презрения. -И что теперь со мной будет? Убьёте? -Вот ещё! Руки об тебя марать! Сам минут через пять сдохнешь. Чувствуешь, как холодеют конечности? Как всё медленней бьётся сердце? Демоны бездны уже идут за тобой. -Колдун проклятый, — захрипел эргадец, царапая землю скрюченными пальцами, и вдруг отчаянно завыл в голос.- Я не хочу умирать. Не хочу… -Никто не хочет, но умирают, — прошептал Патрик, равнодушно отворачиваясь. Внутри ничего не дрогнуло. Юноша подошёл к селянам. Питер, напряжённо слушавший разговор, сплюнул и от всей души ударил пленника кулаком по лицу. -Заткнись! А это тебе напоследок, мразь. За погибших, замученных, сожжённых… А Патрик, тем временем, пересказывал людям, не знавшим чужого языка, всё, что узнал от эргадца. -Значит, война? — Арон потрясённо смотрел на целителя.- О, Боги! Война! Горе-то какое! А нам что делать? Куда ж теперь? Мы полностью разорены! Остались без крыши над головой. Больше половины жителей погибло. Лошадей угнали, скот и птицу перебили. Чем детей кормить?! Как жить? — Запричитал староста.- Да ещё сколько наших не досчитались! Сорок три человека, мальчишки и девчонки от тринадцати до восемнадцати годков. Выходит, как и сказал этот нелюдь, их захватили? Увезли на позор и поругание? Что же делать? -Патрик, а ведь мы видели этот обоз, когда возвращались домой! — воскликнул Жан.- Там было много крытых повозок. В одних везли награбленное, а в других, наверняка, наших ребят. Точно! И ехали они достаточно медленно, потому что с тяжело гружёными телегами не разбежишься. А это значит… -Это значит, — вперёд выступил молодой охотник, — что мы можем их догнать. Они колесят, выбирая дорогу, где могут проехать повозки, а мы пойдём охотничьими тропами. Отобьём пленников, и покараем убийц. Люди вокруг одобрительно засвистели, с воодушевлёнием переглядываясь. А Патрик понял, что их уже не остановить. Да, и надо ли? Они должны выплеснуть свой гнев, отомстить за родных и близких, за детей и женщин, принявших страшную смерть. И он пойдёт с ними, что бы это ему не сулило. И пусть это будет его первая и последняя битва, и пусть он на время забудет о своём предназначении, но он поможет наказать зло, а милосердие… А время милосердия закончилось, когда началась война. Всю ночь горели погребальные костры, а на рассвете, развеяв пепел над водой, люди покинули разорённые места, чтобы никогда уже сюда не вернуться. Через час пути по едва заметной тропинке, Питер вывел селян к небольшой поляне, в центре которой стоял дом, увитый плющом. Из дверей выбежала Агнесс с ухватом наперевес, но узнав Питера, радостно вскрикнула и бросилась к нему в объятия. Потом расцеловала Патрика, стариков, а увидев потрёпанных, усталых односельчан, расплакалась. Позже, накормив детей и уложив их спать, все собрались у костра, над которым побулькивала в котелке каша. Патрик держал на руках Эмиля, вцепившегося в него мёртвой хваткой. Малыш, широко раскрыв глазки, что-то лопотал, энергично размахивая пухлыми ручонками. -Он рассказывает, как мама Агнесс разбудила его ночью, одела, взяла на руки и велела молчать, — переводил Патрик, гладя сынишку но голове.- А потом побежала в другую комнату, где спали его друзья и старшие девочки, которые помогали ей по дому. Приказала одеваться и не шуметь. Они выскочили из дома, тихо пробрались через сад и долго шли по лесу. Было очень страшно, но никто не плакал… -Да, Эмиль всё правильно рассказывает, — подтвердила Агнесс, печально улыбнувшись в ответ на вопросительные взгляды.- Мы все спали, когда ворвался Питер и сказал, что к деревне идут чужаки, и, скорей всего, с недобрыми намерениями. Велел нам быстро собраться и спрятаться в лесном домике. -Питер, так это ты поднял тревогу? — Арон с благодарностью посмотрел на кузнеца. -Ну, в общем-то, да, — смущённо ответил великан.- Вернее, мы. А дело было так. Собрался я на рыбалку по утренней зорьке. Сынок захотел «пуп иба»… -Рыбный суп, — перевёл Патрик. -Ага! Так вот, вышли мы затемно. Мы, — это я и трое пацанов, Вилли, Рик и Тэд. Вы знаете, что они обучаются у меня кузнечному делу. Иногда, бывало, заработаемся допоздна, так я оставляю их ночевать. Вот и в этот раз они у нас были. Как узнали, что рыбачить иду, со мной собрались. Отошли мы вверх по реке, на перекаты. Там форель больно хороша. Только расположились, глядь, тени мелькнули и тут же пропали. Мы, значит, среди камней затаились. Смотрим, снова показались, тихо так идут, с оглядкой. А чего это честные люди крадутся среди ночи, как воры, подумалось мне. Чую, не к добру это! Ну, я и послал ребят в деревню тревогу бить, да людей поднимать. Они пошустрее меня будут, мальчишки, одно слово. А сам побежал домой, жену предупредить. Наш дом-то крайний, ежели чего, первые под раздачу попадут. Потом схватил топор и нож для разделки мяса, да к деревне помчался. Тут слышу, колокол забил. А это Вилли на верёвке болтается, ногами дрыгает. Не дорос ещё, а подпрыгнуть, да руками вцепиться сообразил. Молодец! Отослал я его спрятаться в лесу, а сам стал колошматить со всей силы. А потом началась заварушка. Мы с Ароном отбивались, как могли. Положили несколько супостатов. Мужики подоспели с лопатами, да вилами. А эти с мечами и арбалетами. Вот и посудите, был ли у нас хоть какой-то шанс… Продолжить Питер не смог, сил не хватило пережить заново весь этот кошмар. Горестно вздохнул, опустив голову. Наступила тягостная тишина. Каждый думал о своих погибших родичах и друзьях, безмолвно оплакивая их. А Патрик, уткнувшись в макушку сына, зажмурил глаза, представляя всю эту картину. Люди, выскакивая из домов, растерянно мечутся по улицам, спросонья ничего не понимая. Паника, бестолковая суматоха, а на окраине уже полыхают дома. Женщины хватают на руки детей, огородами бегут к лесу, а вслед им летят стрелы. Мужчины отчаянно пытаются отразить нападение, но почти бессильны против хорошо обученных, вооружённых до зубов бандитов. Крики, стоны, ругань, женский визг, плач детей, гул пламени, — всё смешалось в страшную какофонию, леденящую кровь. Пришлые хладнокровно уничтожали всё живое, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей… Разве такое можно простить? И решимость Патрика принять участие в погоне, наказании преступников, а, главное, освобождении юных пленников, ещё больше окрепла. Только надо что-то придумать, чтобы потерь с их стороны было как можно меньше. Эмиль, тем временем, ещё сильнее прижался к отцу, обнял за шею и, будто понимая, какая печаль лежит на его душе, потёрся носиком о щёку и прошептал: -Па, пой пеню бейную. -Патрик, спой песню колыбельную, — на этот раз перевела Агнесс. -Да, вроде как-то не ко времени, — смущённо сказал юноша.- И певец из меня никакой. -Спой, раз дитё просит, — староста Арон глубоко вздохнул, погладив малыша по голове.- Может, наши сердца немного успокоятся и боль поутихнет. Патрик обвёл всех неуверенным взглядом, раздумывая, стоит ли растравлять души людей, потерявших в этой жизни почти всё. Это ему посчастливилось вновь обрести семью, а многие её лишились. Но на него смотрели без тени зависти, или обиды на несправедливость судьбы, а с трепетным ожиданием чуда, которое хоть ненадолго уведёт их от реальности в страну грёз. Чтож, он подарит им маленькую сказку… Юноша прикрыл глаза и тихо запел, незаметно погружаясь в счастливые воспоминания своего детства. Месяц над нашею крышею светит, Вечер стоит у двора. Маленьким птичкам и маленьким детям Спать наступила пора. Завтра проснёшься, и яркое солнце Снова взойдёт над тобой. Спи мой воробышек, спи мой сыночек, Спи мой цветочек родной. Спи моя крошка, Мой птенчик пригожий. Баюшки-баю-баю. Пусть никакая печаль не тревожит Детскую душу твою. Ты не увидишь ни горя, ни муки, Доли не встретишь лихой. Спи мой воробышек, Спи мой сыночек, Спи мой цветочек родной. Спи мой малыш, вырастай на просторе, Быстро промчатся года. Смелым орлёнком на ясные зори Ты улетишь из гнезда. Ясное небо, высокое солнце Будут всегда над тобой. Спи мой воробышек. Спи мой сыночек Спи мой цветочек родной.* Наступившую тишину нарушало потрескивание дров, щебет птиц, да журчание воды в ручье. Глаза людей были наполнены светлой печалью, по щекам медленно катились слёзы, а в уголках губ почти исчезли горькие складки. Лица были спокойны и умиротворены. Магия проникающего в душу голоса юного целителя помогла им справиться с горем и понять, что надо жить дальше. Жить, не смотря ни на что! Судьба дала им шанс, и они должны принять его с благодарностью… А после полудня мужчины стали собираться в дорогу. Правда, волновались, чем в их отсутствие будут питаться женщины и дети. Но Агнесс их немного успокоила, сказав, что в её доме есть глубокие погреба с кое-какими припасами, которые не могли пострадать от пожара. В ручье водится рыба. Есть немного муки и круп. Так что до их возвращения они не помрут с голоду. Женщины провожали мстителей без слёз и причитаний. Молча. Только смотрели на них с невыразимой печалью, будто прощаясь навсегда. -Я сделаю всё для того, чтобы больше никто не погиб. Обещаю! — пробормотал Патрик в пушистую макушку сына, сладко спавшего у него на руках.- А ты спи сладко, моё сердечко. Папочка тебя очень любит. Агнесс, не скрывая волнения, смотрела на юношу, а тот ласково улыбнулся, осторожно передавая ей малыша. -Сбереги его, мама. Он моя жизнь, моё счастье… А за меня не тревожься. Не такой уж я и беззащитный, как может показаться на первый взгляд. А чутьё мне подсказывает, что всё обойдётся. До свидания, моя дорогая. Патрик чмокнул женщину в щёку, бросил последний взгляд на сынишку и побежал догонять уже почти скрывшихся из виду мужчин. По расчётам преследователей, между ними и бандитами разница во времени была чуть больше суток. Из них вычесть ночной привал, на который те обязательно остановятся, то получится часов тринадцать-четырнадцать. Если поторопиться, то обоз они настигнут где-то к рассвету следующего дня. Парни, с малых лет ходившие на охоту со старшими, чтобы набираться опыта, знали лес, как свои пять пальцев. Все звериные тропы, все овражки, болотца и ручейки. Непроходимые заросли валежника, в которые лучше не соваться, а то и на хозяина леса, медведя, можно напороться. Поэтому уверенно вели отряд самым коротким путём по только им известным тропам. Мужчины то шли быстрым шагом, то бежали, время от времени заботливо оглядываясь на хрупкого целителя. Но Патрик развеял их опасения, двигаясь легко, без видимой усталости, ни на шаг от них не отставая. Парни уважительно переглядывались, а Жан многозначительно им подмигивал. Вот, мол, какой у меня друг! Хоть и маленький, и нежный, как цветок, а духом силён. Патрик, замечая все эти взгляды, только посмеивался про себя. Видели бы они, как он ловко скакал по горным кручам, словно дикая серна, лазил по отвесным скалам за эдельвейсами, прыгал с высокого берега в бурлящий водопад. После таких подвигов, пробежка по лесу была для него приятной прогулкой. Время от времени он с беспокойством оглядывался на Питера и стариков, но те держались бодрячком, почти не уступая молодым. На закате мужчины остановились передохнуть, а самые опытные следопыты ушли на разведку. Патрик упал в траву, подложив руки под голову, и задумчиво наблюдал, как на темнеющем небе зажигаются первые звёзды. В голове навязчиво крутилась какая-то идея, но он никак не мог сосредоточиться на ней, потому что все его мысли были заняты сыном. Он безмерно тосковал по своему малышу, особенно теперь, когда, думая, что навсегда потерял его, чудом вновь обрёл. Была б его воля, он ни на минуту не выпускал бы из рук этот тёплый, нежный комочек жизни. Незаметно юношу стало клонить в сон, и он медленно поплыл на волнах сладкой дрёмы, а перед мысленным взором вставало смеющееся личико Эмиля с ярко сверкающими зелёными глазёнками, очаровательными ямочками на розовых щёчках… -Патрик, Патрик! — кто-то настойчиво тряс его за плечо, и он с трудом узнал голос Жана. Моментально вскочив на ноги, юноша заполошно огляделся, ещё не совсем отойдя от сна. -А? Что? — забормотал он, растирая лицо ладонями, чтобы прогнать остатки дрёмы.- Я, кажется, уснул. -Не мудрено, дружище! Ты столько сил потратил на лечение людей, такой путь проделал наравне со всеми. Тебе не мешало бы отдохнуть подольше. Прости, что разбудил, но вернулись разведчики. Они напали на след грабителей, нашли их стоянку. А там, — Жан сглотнул, отводя взгляд, — там ребята наши. Две девочки и парнишка, Вилли. Замученные они этими зверями. До смерти замученные… Люди бежали по сумеречному лесу вслед за следопытами, показывавшими дорогу. Выбравшись из чащи, мужчины на минуту остановились, чтобы немного отдышаться. Один их охотников кивнул на глубокую колею, которую было достаточно хорошо видно в призрачном свете полной луны. -Бандиты проехали здесь сегодня утром. Следы свежие, — сказал он слегка дрожащим голосом.- Вон на той опушке, за кустами, они провели ночь. Подонки знатно повеселились. Сейчас сами всё увидите. -Пошли! Хватит прохлаждаться.- Патрик решительно шагнул вперёд, но его остановил Жан, схватив за локоть. -Ты глянь повнимательней, может, кого ещё не поздно спасти… -Да, да, конечно! Но особо не надейся, чтобы потом горько не разочароваться. Поверь, друг, это очень больно. Чудес, увы, не бывает. -Правда? — хмыкнул Жан.- А разве ты не чудо? Мужчины пробрались сквозь кусты и остановились на большой поляне. Патрик быстро огляделся по сторонам и его взгляд упал на большой костёр, сложенный из толстых поленьев. От увиденного у него захватило дыхание. В костре лежали две девочки. Видимо, их бросили в огонь ещё живыми. Полуобугленные тела были изогнуты в мучительной агонии, рты открыты в последнем предсмертном крике. На них было невозможно смотреть без содрогания. Изверги вдосталь поглумились над беззащитными детьми. Девочкам отрезали груди, в распоротые животы насыпали углей, а между широко разведённых ног торчали толстые головешки, глубоко введённые во влагалище. Было видно, что промежность разорвана буквально в клочья. Многие из парней при виде этого кошмара разбежались по кустам. Патрик, уже давно выблевавший свои страхи, ещё учась в Академии, где приходилось посещать Анатомический Театр, лишь крепче стиснул зубы. Он был в бешенстве. Злоба и ненависть, ставшие его частыми гостями, накатили ледяной волной. -Так можно напрочь забыть о человеколюбии, — подумалось ему, пока он разглядывал эту ужасающую картину. Подойдя ближе, он осмотрел тела несчастных и отвернулся. -Здесь уже ничем не поможешь, — сказал он.- Малышки давно мертвы, а их души на небесах. А где Вилли? Один из следопытов указал на раскидистый дуб, возле которого столпились почти все мужчины. Они что-то разглядывали, тихо переговариваясь. Патрик ринулся к ним, и, бесцеремонно их растолкав, увидел мальчика, лежащего на траве. На нём не было живого места. Худенькое тело было в ожогах, глубоких порезах и синяках. Волосы на голове почти полностью сгорели, а кожа вздулась пузырями. Руки были неестественно вывернуты из суставов, на ногах отчётливо виднелись кровавые следы от верёвок. -Когда мы его нашли, он висел на суку вниз головой, а под ним ублюдки развели костёр, — тихо сказал молодой парень, шмыгнув носом.- Да к счастью дрова-то не особо разгорелись, уже влажные были от утренней росы. А то, так бы и коптился, как окорок. А чего, они его съесть хотели? Но Патрик ни на что не реагировал, почувствовав слабое, едва заметное биение жизни в этом искалеченном теле, и разминал пальцы, готовясь совершить ещё одно чудо. В спешке забыв предупредить людей, чтобы они закрыли глаза, целитель поднял руки… На траве сидел Вилли и крутил головой, ошеломлённо наблюдая, как по поляне бегают, натыкаясь друг на друга, его односельчане, вопя и растирая глаза кулаками. А рядом с ним стоит их знахарь, виновато улыбаясь. -Снежинка, а что тут происходит? — спросил парнишка.- Чего они носятся, как оглашенные, будто их огонь небесный поразил? Патрик замер. Улыбка исчезла, а вместо неё появился хищный оскал. -Огонь небесный, говоришь? — забормотал он.- Ах ты ж умница! Так вот что смутно крутилось в моей бестолковой голове! Огонь небесный, созданный собственными руками. Гениальное решение! Так, сколько продлится паника? Минут пять, да? А если поднапрячься, то и все десять-пятнадцать. Прекрасно! И юноша торжествующе захохотал, злорадно потирая руки. Его смех отразился таким зловещим эхом, что все испуганно замерли. -Ты чего, Патрик, — к нему подскочил Жан, вытирая слезящиеся глаза, — с расстройства малёк свихнулся, что ли? Ну, не получилось, чего теперь так убиваться-то. Сам же говорил, что чудес не бывает. Бедный Вилли! Хороший был мальчонка. -Почему это был хороший? — обиженно раздалось снизу.- А сейчас плохой, что ли? Я, между прочим, пытался девчонок защитить, вот! За это меня и наказали. -Да ты у нас просто герой, — Питер ласково погладил мальчика по отросшим кудрям, и тот прильнул к нему, подрагивая худеньким тельцем. Понемногу все пришли в себя, проморгались, радостно потискали Вилли, потом похоронили девочек под плакучей ивой у ручейка, скорбно постояв над могилой, усыпанной цветами, и поспешно ушли прочь, не оглядываясь. Погоня за бандитами продолжилась с ещё большей решимостью. Природа будто встала на их сторону. На безоблачном небе ярко светила луна, и ей дружно помогали звёзды, густо усеявшие небосклон. Через несколько часов быстрого бега, Патрик поравнялся с парнями, возглавлявшими их маленький отряд. -Мы скоро настигнем бандитов? — спросил он. -Часа через два остановимся и вышлем разведку, — ответил один из них.- Думаю, осталось совсем немного. Мы наступаем им на пятки. А что, устал, Снежинка? -Нет! Но нам надо обсудить тактику боя? -Чего? Какую такую тактику? -Ну, план наших действий. Или вы думаете, что с ходу накинетесь на врага с вилами и лопатами наперевес, и сможете победить вооружённых до зубов солдат? По-моему, предыдущий опыт уже доказал, что сельскохозяйственный инвентарь почти бессилен против мечей, кинжалов и арбалетов. -А у тебя есть какие-то мысли? -Да! По знаку ведущего, люди остановились, а двое следопытов ушли на разведку, бесшумно исчезнув за деревьями. -Друзья, — обратился к селянам Патрик.- Благодаря нашему Вилли, у меня родилась идея, как нам победить врага и остаться в живых. Может, мои слова покажутся вам полным бредом, но вспомните свои ощущения, когда в спешке я забыл предупредить вас, чтобы вы отвернулись и закрыли глаза. Так вот… И юноша изложил им свой план, который, к его радости, все единодушно одобрили. -Отлично! — воскликнул он.- А теперь давайте мастерить луки и стрелы. -Но у нас не из чего сделать тетиву. -Как это, не из чего? — Патрик расплёл косу, и белоснежный водопад хлынул свободным потоком, окутав тело шёлковым плащом. Раздались восторженные восклицания, но юноша невозмутимо достал из ножен кинжал, драгоценный подарок Николаса, и, недрогнувшей рукой, срезал прядь волос.- Вот! Тетива будет прочной, с какой бы силой её не натягивали. Только надо сплести её особым способом. Патрик показал, как это делается. Ох, сколько же луков, украшенных тонкой резьбой и золотой тетивой, они наделали с деревенскими сорванцами дома, в горах. А потом продавали их заезжим купцам. Да ещё в благодарность получали от них заморские сладости, и объедались ими до колик в животе. Юноша печально улыбнулся. Счастливые были времена. Беззаботные. Когда вернулись разведчики, почти всё было готово. Вилли ловко затачивал стрелы, а охотники натягивали тетиву и тут же стреляли в цель, чтобы привыкла рука. Луки получились неказистые, тут уж не до красоты, стрелы, без железных наконечников, едва протыкали кору деревьев, но били метко, благодаря навыкам охотников. -Итак, — удовлетворённо сказал Патрик, заплетая косу.- Мы успели! Но хочу предупредить, друзья. Поскольку убойная сила стрел достаточно слабая, бить надо в глаз, или горло. Это почти моментальная смерть. И стрелять надо быстро, пока бандиты не опомнились. Внезапность, быстрота и натиск, — залог нашей победы! И снова они без устали бежали, подгоняемые мыслями о скором возмездии. Луна клонилась к горизонту, звёзды медленно гасли, когда мстители достигли цели. Вдали, среди деревьев, был виден мерцающий отсвет костра. Патрик стоял рядом с Жаном, который за весь путь почти не отходил от него, и разминал занывшие пальцы. То, что они были раздроблены, ещё давало о себе знать, особенно в сырую погоду. Тут даже магия не помогала. -Скоро поднимется туман, — сказал юноша.- Очень хорошо! Нам это на руку. Только надо напасть, пока он клубиться по низу. -Точно! — прошептал Жан.- В тумане легче спрятаться. Мы будем, как призраки, невидимые и смертоносные. Чтобы снять часовых, к лагерю противника пошли самые сильные и опытные охотники. Подойдёте к охраннику со спины, сразу закройте ему рот, чтобы он не успел вякнуть, и бейте под левую лопатку, — напутствовал их Патрик.- У кого нет ножей, сворачивайте шеи. Это делается вот так. Поняли? Ничего сложного. Почти как свернуть шею гусаку. Можно, конечно, дубиной по башке, но вдруг звук будет слишком громким. Раздались тихие смешки, и парни растворились в предутренней мгле. Туман уже растекался под ногами, плотный и белесый, как молоко, когда они вернулись, довольно ухмыляясь. Первая удача вдохновила, и они готовы были ринуться в бой. Но Патрик охладил их пыл, сказав, что от первоначального плана никто отступать не будет. Арон и все остальные поддержали его, посоветовав остудить свои горячие головы. Люди бесшумными тенями окружили стоянку, выбирая наиболее удобную позицию, и затаились в ожидании сигнала. Джон и Джек пробрались к стреноженным лошадям, пасущимся поодаль от лагеря. Коняшки, узнав своих заботливых нянек, потянулись к ним мордами, тихо пофыркивая. Быстро разрезав путы, братья повели их в сторону густой чащи. Питер указал рукой на повозки, стоявшие у обочины просёлочной дороги, и вопросительно посмотрел на Арона, затем на Патрика. -Не будем пока их трогать, — едва слышно сказал староста, хмуря густые брови.- Дети напуганы, и могут поднять шум. Патрик согласно кивнул головой, внимательно оглядываясь по сторонам. Сквозь густой туман трудно было определить, где они находятся, но, судя по наезженной колее, до просёлочных дорог, а там и до тракта, оставалось совсем немного. Но, к счастью, они успели. К ним подполз Жан. -Патрик, бандиты зашевелились. Понемногу просыпаются. -Чтож, пора! Если смотреть со стороны, то картина была поистине устрашающей. Солдаты, зевая и почёсываясь, бродили по лагерю, грубо переругиваясь между собой. Вдруг из тумана выплыла огромная фигура чудовища с четырьмя руками и вздыбленной копной белых волос. Она плавно покачивалась и казалась бестелесной, как будто сотканная из того же тумана, который клубился вокруг неё. Мистическую картину дополняли руки существа, вскинутые к небу, а с кончиков пальцев срывались мерцающие искры. Другой парой рук чудовище сжимало огромную дубину и грозно порыкивало. Тишину разорвали истошные вопли. Солдаты в панике заметались по лагерю, а на них, будто с небес, падал ослепительный огонь, полностью лишая зрения. -Давай! — раздался оглушительный бас. -Бей! — вслед за ним послышался звонкий, ликующий голос. Патрик, не слезая с плеч Питера, стоявшего за деревом, чтобы не попасть под раздачу, с высоты наблюдал за бойней. Он чувствовал несравнимое удовлетворение, видя, как один за другим на землю падают мерзавцы, вторгшиеся в жизнь мирных людей и разрушивших её. Закончилось всё быстро. Стрелы били метко, безжалостно. Ослеплённые бандиты бестолково носились по поляне, находя свою смерть. Потом мужчины ходили между телами, добивая раненых. Питер махал своей дубиной, с громким уханьем опуская её на головы солдат. Патрик, устроившись на пеньке, равнодушно наблюдал за расправой, понимая, что людям надо выпустить пар, излить злость и ярость, и может быть тогда хоть немного утихнет их боль. Когда месть была, наконец, утолена, земля напиталась кровью врагов, когда парни собрали оружие, весьма отменного качества, так, на всякий случай, а Питер напихал полный мешок шлемов, наручей, пряжек от ремней и даже шпор, «на переплавку», то вспомнили о повозках. В пяти телегах обнаружились перепуганные дети. Связанные, с заткнутыми ртами, лежащие в собственных отходах, они представляли невыносимое, душераздирающее зрелище. Многие были на грани смерти от жажды, духоты и смрада. Как они потом рассказывали, им не давали ни еды, ни питья. Не выводили по нужде. На ломанном языке им объяснили, что если они хотят другого отношения, то должны проявить благосклонность и ублажить своих хозяев. И при этом похабно ржали. Никто не согласился, предпочитая смерть позору. Тогда ублюдки забрали двух девочек, Нел и Мод, а ещё Вилли. И до них долго доносились крики друзей, от которых их трясло, будто в ознобе. -Жаль, что твари легко отделались, — глухо сказал один из парней, — Надо было подольше их помучить, чтобы в полной мере осознали, что такое нестерпимая боль. В шести других повозках было награбленное добро и съестные припасы. Детей напоили, дали по ломтю хлеба, и они не спеша ели, отламывая по кусочку и поливая каждый слезами радости, пока мужики запрягали лошадей. -Тут неподалёку озеро, — сказал Жан, — Мы там останавливались, когда провожали Николаса. Может, передохнём там, а? Помоемся, детей искупаем. Не гоже в таком виде показываться на глаза людям. Да и перекусить бы не мешало. Все согласились с его доводами, и через пару часов над гладью озера уже раздавались восторженные вопли. Патрик устроился под деревом, блаженно прикрыв глаза. Взошедшее над лесом солнце ласкало его тёплыми лучами. Было хорошо и спокойно, пока вдруг его не охватило ледяным холодом. В глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот, а виски сдавило жуткой болью. Юноша схватился за голову, едва сдерживая крик. -Что с тобой, Конфетка? — донёсся до него встревоженный голос Питера.- Ты белый, как твои волосы! Тебе плохо? Может, водички? Но Патрик уже всё понял. Это откат! Он грубо нарушил заповедь своего клана. «Мы не несём смерть, наше предназначение дарить жизнь». И теперь путь к сыну ему закрыт, пока он не искупит свою вину. Горестно вздохнув, юноша с трудом поднялся на ноги, но едва не упал. Питер подхватил его, отнёс поближе к воде и, смочив тряпицу, обтёр влажное лицо. Вокруг собрались обеспокоенные люди, с тревогой глядя на своего целителя. Патрик поднял на них печальные глаза. -Друзья, — тихо заговорил он.- Я вынужден покинуть вас. Мне тяжело с вами расставаться, но так сложились обстоятельства. И они превыше моих желаний. -Да что случилось-то, Снежинка! — воскликнул Арон. -Я нарушил закон. Я помогал убивать, а должен только лечить. Нет, я ни о чём не сожалею. Мы наказали преступников, и душа моя спокойна. Но я должен искупить свою вину за смерть людей, хотя их и людьми-то назвать сложно. Но, тем не менее, я отступил от своего предназначения. -Дружище, ты что говоришь-то? — вскричал Жан.- Это шутка? -Какие уж тут шутки, сынок? Посмотри на него? На нём же лица нету. Патрик, милый, чем мы можем тебе помочь? -Живите, стройте новые дома, берегите детей. Часть моей души остаётся с вами, и я буду чувствовать, что у вас всё хорошо. Это принесёт покой в моё сердце, в этом и будет заключаться ваша неоценимая помощь. -А куда же ты теперь? — прогудел Питер.- Неужели на войну?! -Да! Там я принесу много пользы, спасу сотни жизней, и вернусь к вам, освободившись от груза своих грехов. Это и будет моё искупление. -Я с тобой, — решительно сказал кузнец, выпятив грудь. -Нет, — не менее решительно ответил Патрик.- Ты забыл, что у тебя семья? — И добавил шёпотом, — Позаботься о малыше и Агнесс. Умоляю! Питер опустил голову, смиряясь. А Патрик вздохнул с облегчением. Ну какой воин из этого великана? Да он будет главной мишенью на поле боя! Братья, молча слушавшие разговор, переглянулись и пошли седлать лошадей. Патрик, краем глаза заметив их манёвр, усмехнулся, понимая, что от стариков избавиться ему не удастся. Его утешала мысль, что в прошлом братья всё-таки были военными и знают о войнах не по наслышке. Через полчаса, после слёз, напутствий и прощальных объятий, трое всадников, вооружённых конфискованными мечами, кинжалами и арбалетами, мчались по просёлочной дороге. Правда, Патрик не хотел брать в руки оружие, но Питер, прилаживая на нём портупею, зашептал: -Бери, Конфетка, вдруг пригодится. Семь бед, один ответ! И, заботливо накинув плащ, погладил юношу по голове. А через несколько минут сзади раздался окрик. -Подождите! Я с вами! Патрик оглянулся и захохотал, от восторга хлопнув себя по колену. Их догонял Жан, приветственно махая рукой и улыбаясь во весь рот… Продолжение следует.