Отблеск призрачной любви

Глава 16 Момент истины. Патрик осадил коня, дожидаясь, когда Жан их нагонит. И снова рассмеялся при виде довольной физиономии молодого охотника, но тут же посерьёзнел. Всё ясно! Мальчишку потянуло на приключения. А то, что это будет смертельно опасно, его не волнует. Нет уж! Патрику совершенно не хотелось брать на себя ответственность за чужую жизнь. Как он посмотрит в лицо Арону, если с его единственным сыном произойдёт какое-нибудь несчастье? -Что случилось? — строго спросил он.- Мы что-то забыли? -Меня забыли! — переведя дух, ответил Жан.- Куда ж вам без следопыта, а? -Я знаю дорогу. Мы с Николасом изучали карту. Главное, выбраться на тракт, а уж там… -Ага! — хохотнул Жан.- И поедем и помчимся, да? Мы, между прочим, в тылу врага. А если вы наткнётесь на их войска, или нарвётесь на карательный отряд? -Я и не подумал об этом, — нехотя согласился Патрик.- Как же быть? -Не знаешь? — довольно ухмыльнулся молодой охотник.- Вот поэтому вам без меня не обойтись. Будем пробираться через лес. Это самый безопасный путь. А я проведу вас без лишнего риска для жизни, потому что любой лес мне, как дом родной. Да и когда война закончится, дорогу-то назад найдёте? Ты, Патрик, хоть и необыкновенный лекарь, а в лесу, словно дитя малое. Заплутаешь в наших дебрях, да и сгинешь. Вот мы всем скопом и решили, что я поеду с вами, чтоб потом домой вернуть в целости. Так-то! -Ты прав, дружище! Спасибо вам всем.- Патрик был глубоко тронут заботой селян.- Чтож, в путь! Жан горделиво приосанился и встал во главе их маленького отряда. Уже очень скоро Патрик мысленно возносил богам горячую благодарность, что с ними был Жан. Парень прекрасно ориентировался, и, уверенно вёл их через огромный лесной массив. Выбирал едва заметные тропинки, по которым было безопасно ехать, не боясь наткнуться на вражеских разведчиков. Вряд ли кому-то из чужаков пришло бы в голову лезть в непроходимые дебри. А Жан, действительно, чувствовал себя в лесу, как дома. Охотничье чутьё и опыт подсказывали ему правильное направление, помогало найти воду, чтобы напиться, присмотреть местечко для отдыха и ночлега. На ужин у них всегда была свежая дичь и вкусная родниковая вода. Потом он тщательно заметал следы их пребывания. Так, на всякий случай. Чем ближе маленький отряд подбирался к центральной части страны, тем больше менялся ландшафт местности. Дремучие чащи плавно переходили в светлые рощицы, где спрятаться было практически невозможно. А вокруг виднелись следы прошедших боёв. Возделанные поля и огороды безжалостно вытоптаны. Фруктовые сады, с печально поникшими сломанными ветвями. Пастбища, на которых никто не пасся. И трупы, трупы, трупы. И обугленные останки сожжённых домов. И жуткий запах смерти. До боли знакомая картина. Страшные шрамы войны, оставленные захватчиками. А друзья, глубоко потрясённые увиденным, только теперь в полной мере осознали весь масштаб трагедии, обрушившейся на страну. Им приходилось быть предельно осторожными, но Жан умудрялся ловко выводить их буквально из-под носа вражеских разъездов. Но потом ехать днём стало уж слишком опасно. Всё чаще по дорогам проезжали отряды эргадцев. Тянулись обозы, окружённые охраной. Шли колонны солдат. Враги неуклонно продвигались к столице, на своём пути уничтожая всё живое. Путникам нужно было обсудить сложившуюся ситуацию, да и отдышаться. Хоть немного снять напряжение, в котором они пребывали. Последний дневной переход едва не стоил им жизни. Тогда они чудом ускользнули от конного патруля. Хорошо, что уже спускались сумерки, а у самой дороги разрослась сирень, в гущу которой парни успели нырнуть. Когда опасность миновала, они отъехали подальше и расположились в развалинах дома, насквозь пропитанного запахом гари и холодом запустения. Атмосфера была угнетающей. Разговаривать пока не хотелось. Друзья тесно жались друг к другу, безмолвно делясь душевным теплом. Так было правильно. Так было легче. И только хорошо обученные лошади спокойно хрумкали овёс, не проявляя никаких признаков беспокойства, лишь чутко прядали ушами, косясь на хозяев умными влажными глазами. Старики попеременно подходили к ним, поглаживая морды и что-то ласково нашёптывая. А Патрик всё больше нервничал. Вынужденная задержка бесила его. Ему хотелось скорей достигнуть столицы, пока эргадцы не окружили её. Потом пробраться туда будет практически невозможно. Он знал, что нужен там. Очень нужен! А ещё его съедало беспокойство за брата. Смог ли Николас, не зная о начале войны, благополучно доехать до города? А вдруг он попал в плен? Или погиб в неравной схватке? И, как назло, его чуйка помалкивала. И вдруг его осенило! Ведь недаром говорят, что смекалка — сестра удачи. Выложив свой план спутникам и получив их восторженное одобрение, юноша радостно потёр лапки. Он просто гений! Благодаря дерзкому плану Патрика, им не придётся так сильно рисковать. Днём они будут отдыхать, а ночью двигаться по тракту, не прячась и не ища объездных троп. Это намного сократит их путь. И теперь друзья без опаски мчались на предельной скорости по прямой дороге. Их лица до самых глаз были закрыты шарфами, на головы натянуты капюшоны чёрных плащей. Жан ехал впереди, держа в руке горящий факел. За ним следовал Патрик, надменно вскинув голову. Сзади, плечом к плечу, скакали братья, сжимая в руках обнажённые мечи. Если их всё-таки осмеливался приостановить патрульный отряд, Патрик громко выкрикивал всего два слова на чистом эргадском: «Харабри нерите!» Что означало: «Срочное донесение». Такую картину юноша подсмотрел, когда вместе с Жаном следил за дорогой, чтобы успеть проскочить на другую сторону. Вдали они приметили речушку, на берегу которой густо разрослись плакучие ивы. Это было подходящее место для отдыха лошадей. О своих конях друзья заботились больше, чем о себе. Да, Патрик на каждой стоянке подпитывал их, но накормить и напоить животных он, естественно, не мог. Вот они с Жаном и торчали в кустах, нетерпеливо ожидая, когда пройдёт длинная колонна вражеских солдат. Тогда-то Патрик и увидел курьерскую службу в действии, сделав вывод, что никто не мог задерживать этих людей. Это стало основой его безумной авантюры. Осуществить задуманное им помогли плащи, про которые юноша так вовремя вспомнил. Рачительные селяне конфисковали их у бандитов. Отличные, кстати, плащи! Из хорошо выделанной тонкой кожи, с глубоким капюшоном, прорезями для рук и металлическими застёжками. К ним прилагались шарфы из плотной ткани, которыми можно обмотать голову и закрыть лицо до самых глаз. Вот эти самые плащи Питер и упаковал в их седельные сумки, а когда Патрик брезгливо сморщил нос, кузнец хохотнул и добродушно сказал: -Не кривись, Конфетка. Шмотки новяк! Упыри их не одевали, они ж офицерские. Такому быдлу не положенные. Видно, у своих же и стибрили, чтоб продать, или обменять. Чего с них взять! Мародёры! Бери без раздумья. Авось, пригодятся. Вот и пригодились! Сельская местность сменилась на городские предместья. И здесь эргадцы оставили свой кровавый след. Чёрный дым пожарищ застилал небо, от запаха гари слезились глаза. И всюду лежали обезображенные трупы мужчин, женщин, малых детей, видимо, пытавшихся где-нибудь укрыться, но настигнутые безжалостными убийцами. Вокруг тел вились полчища воронья, оглашая окрестности мрачной песней смерти. Смрад от разлагающейся плоти проникал в лёгкие, вызывая тошноту. Жестокость захватчиков не знала предела. От всего, что видел Патрик на этом кровавом пути, в нём копилась глухая ярость, и он чувствовал, как внутри вновь поднимается что-то злое, опасное. Жан растерял весь свой задор, всю дорогу молча кусая губы и угрюмо отводя глаза. Джон и Джек, его дорогие старики, сжимали поводья, пустым взглядом уставившись перед собой и стараясь не смотреть по сторонам. Все понимали, что ничего изменить не могут, и это понимание своей беспомощности копилось в них, постепенно преобразовываясь в жгучую ненависть. И последней каплей, когда они забыли об осторожности и благоразумии, была картина, которую пришлось наблюдать Патрику и Жану. Как-то, в сумерках, парни затаились в придорожном кустарнике, ожидая момент, когда можно будет незаметно выбраться на тракт, чтобы ни у кого не возникло вопроса, откуда они так внезапно появились. Только друзья собрались подать знак старикам, которые поодаль стерегли лошадей, как из-за поворота показалась вереница тяжело гружёных телег. В центре ехали крытые повозки, и пьяные солдаты, развлекаясь, тыкали в них копьями, гогоча во всё горло, когда оттуда доносились испуганные крики и детский плач. Было очевидно, что на забаву солдатне везли очередную партию подростков. Один из вконец распоясавшихся негодяев залез в повозку и вытащил девчушку лет десяти. Ухватив её огромной лапищей за ноги, он высоко поднял руку, и малышка повисла вниз головой, визжа от страха. А он громко ржал, ощупывая её худенькое тельце. Правда, офицер что-то недовольно рыкнул, и солдат нехотя забросил девочку обратно в повозку. Парни, сжав зубы, хмуро переглянулись. Когда они рассказали старикам об увиденном, те вопросительно посмотрели на своего мальчика, давно ставшего для них непререкаемым авторитетом. Мол, что делать-то? Только скажи! И Патрик, быстро взвесив всё за и против, решительно кивнул головой. Иногда возникают такие ситуации, что невозможно оставаться просто сторонним наблюдателем. Просто сцепить зубы и проехать мимо. Просто утешить себя мыслью, что обстоятельства сильнее нас. Трусливо поджать хвост и двигаться дальше, стараясь поскорее забыть об увиденном и заставить свою совесть заткнуться. Но так нельзя! Бесчестно это и подло! Патрик обвёл взглядом застывших в ожидании друзей. -Я тоже не могу больше всё это видеть! — прошептал он.- Не могу! Мы должны постараться освободить детей. Они местные, поэтому найдут, где укрыться. Еды им надолго хватит, вон сколько всего ублюдки награбили. Ребятам будет трудно, но это намного лучше того, что им уготовили подонки. Ну, а нам и придумывать ничего не надо, пойдём по проторенному пути. Объявляю начать операцию под кодовым названием: «Небесный огонь». Эргадцы, как вы, наверное, успели заметить, невероятно суеверны. Поэтому нечто непонятное, сверхъестественное пугает их почти до усрачки… Ой, простите! Этими страхами мы и воспользуемся снова. Согласны? Первоначальным его планом было, как можно скорее присоединиться к защитникам столицы, но видя, какие чудовищные бесчинства творят захватчики, как безжалостно топчут страну, которая стала его новой родиной, он и решил попутно устроить им небольшой Амаргеддон. Так сказать, эпическую битву между добром и злом местного масштаба. Патрик понимал, что это чистый авантюризм, что это смертельно опасно, но гнев и ярость душили его так, что, казалось, сердце вот-вот разорвётся. Он помнил глаза детей, которых они отбили у бандитов. У детей не должно быть таких глаз. Не должно! И пусть он будет получать откаты, разрывающие плоть, потерпит. Уж болью-то его не напугаешь! Сейчас для Патрика стало важнее всего торжество справедливости, и если он наступит ей на горло, испугавшись последствий, то этим предаст самого себя. Ну не может он смотреть, как эти нелюди везут ребятишек на позорную смерть, и ничего не попытаться сделать ради их спасения. Если понадобится, он будет убивать тварей без жалости и малейших сомнений. Как там сказал Питер? Семь бед, один ответ! Так что грехом больше, грехом меньше, какая разница. Время для покаяния ещё не настало… Война только началась, и он будет самоотверженно спасать жизни солдат, защитников страны, тем самым хоть немного приближая победу над врагом. Но сейчас главное, — это дети. Их будущее, их жизнь. У Патрика возникало ощущение, что Аквиания победит, а своим ощущениям он привык доверять. Пока их войска отступали. Слишком неожиданным было нападение на мирное королевство. Но юноша верил, что это временно. Страна воспрянет и даст отпор полчищам захватчиков. Да и Алания поможет. Эдгар придёт на помощь своему соседу. Обязательно придёт! Как бы Патрик не относился к бывшему мужу, но точно знал, что король не оставит родственника в беде. Патрик усмехнулся. А если рассуждать более цинично, то есть с политической точки зрения, то где гарантия, что эргадцы, подмяв Аквианию и воодушевлённые победой, не двинут войска на Аланию. Ведь, как известно, аппетит приходит во время еды. И, наверняка, Эдгар прекрасно понимает это. Лучше бить врага скопом, чем поодиночке. Поэтому, в любом случае король ввяжется в эту войну… Обсудив план действий, парни обмотали копыта лошадей тряпками, найденными в разрушенном домишке и, дождавшись, когда окончательно стемнеет, во весь опор помчались догонять обоз. Но эргадцы далеко не ушли. Усталые кони с трудом тащили перегруженные повозки, несмотря на то, что возницы нещадно подгоняли их плетьми, а солдаты, громко ругаясь, тыкали остриями копий в бока несчастных животных… Вдруг, откуда ни возьмись, на их пути бесшумной тенью появился всадник. В мутном свете луны, едва пробивавшейся сквозь облака, его тёмный силуэт казался нереальным. Развевающийся на ветру плащ напоминал огромные крылья, создавая иллюзию полёта. Вместо лица был оскаленный череп, смотревший на солдат тёмными провалами глаз. Это было так неожиданно и жутко, что на мгновение солдаты оцепенели, а чёрный призрак, утробно взвыв, медленно поднял руки. Патрик, войдя в какой-то транс, видел всё это будто со стороны, и ему было страшновато смотреть на самого себя, что уж говорить о подвыпивших мужиках. Раздались истошные вопли, полные запредельного ужаса, когда с пальцев чудовища сорвались ослепительные кроваво-золотые молнии. -Демон! Демон! — заорал кто-то из солдат. В панике эргадцы попытались бежать, но было поздно. Смертоносные лучи целенаправленно поражали мечущихся людей и те бездыханно падали на землю. Когда всё было кончено, и наступила звенящая тишина, из кустов выползли Жан и старики. Они сжимали в руках так и не понадобившиеся арбалеты и ошеломлённо оглядывались по сторонам. Затем осторожно стали обходить обоз, держа пальцы на спусковом крючке. Так, на всякий случай. -Ну, что там? — послышался тихий, какой-то надтреснутый голос. -Все мертвы, — отозвался Жан, стирая со лба испарину. -Да? — Патрик нервно хихикнул, откидывая капюшон.- Мертвы? Это хорошо! — И тихо засмеялся, стягивая с головы шарф.- Я уничтожил этих тварей! А потом стало так больно. В глазах потемнело, и он качнулся, едва не вывалившись из седла. Виски сдавило, будто обручем. Пульсирующая боль накатывала всё сильней, и юноша почти терял сознание, судорожно вцепившись в гриву лошади. Вдруг в мозгу словно что-то щёлкнуло, и боль ушла. В тот же миг в памяти всплыло знание, поразившее его до глубины души. Способностью убивать обладали его далёкие предки! И были они не такими уж трепетными и нежными цветочками, как их описывали в старинных хрониках. Они могли защищаться и дать отпор врагу. Это оборотная сторона их дара, по каким-то причинам уснувшая, или намеренно кем-то заблокированная, чтобы сделать их абсолютно беспомощными. Зачем? На них напали? Их хотели поработить? Почему остатки таинственного народа покинули свою родину? Но как юноша не напрягал память, она упорно молчала. Всё остальное было погребено под толстым слоем прошедших веков. Остался лишь единственный неоспоримый факт, — в нём пробудилась истинная сила его предков, способная не только лечить, но и убивать. И неутолимая ярость способствовала этому пробуждению. Не было никаких откатов! Это его сила боролась с его слабостью. И вот результат! Гора трупов! Осознание совершённого повергло Патрика в ужас. В голове помутилось, горло перехватил горький комок. Юноша поднял к небу невидящий взор. -Я стал убийцей, — простонал он, и вдруг захохотал, громко, надрывно. Жан и старики, испуганные странным поведением друга, подбежав, стянули его с коня. Патрик бился в их руках, как пойманная птица и захлёбывался смехом и слезами, пока не получил от Джона внушительного подпопника. Юноша всхлипнул и затих, обиженно надув губы. -За что?! — хныкнул он, потирая зад. -А чего истеришь-то? — Жан хлопнул друга по плечу.- Ты убил врагов. Снова спас многие жизни, а, может быть, и наши. Гордись! Такой нежный, маленький, как котёнок, а силища о-го-го. -Да! Мал золотник, да дорог! — сказал Джон.- А на войне, как на войне. Все средства хороши. Так-то! Если не ты, то тебя. -Война, — грязное и кровавое дело, — философски заметил Джек, — Она не щадит никого. И не мы её начали, не нам и печалиться об убитых врагах. -Вот именно! — подхватил Жан.- Эти люди сами пришли на нашу землю, чтобы убивать, грабить, насиловать. Вот и сложили здесь свои головы, ибо…- парень воздел кверху палец и пошевелил им, подыскивая нужные слова. -Ибо, нехрен, — вставил Патрик. -Чего? — одновременно переспросили все трое. -Я говорю, — невозмутимо пояснил он, — что нехрен им было сюда соваться… Его слова заглушил громкий ржач, к которому он, чуть помедлив, всё же присоединился. Старики, вытирая слёзы, с нежностью смотрели на парней, которые заливисто хохотали, держась за животы. Какие же они, в сущности, ещё мальчишки! Патрик, резко перестав смеяться, вдруг вспомнил двух девочек, замученных и сожжённых на медленном огне, и пришло понимание правильности совершённого им, смывая последние сомнения. Что-то липкое, удушающее отступило, давая вздохнуть полной грудью. Жан и старики правы! Идёт беспощадная война. Поэтому, хватит заниматься самоедством. Если в нём пробудился дар именно теперь, значит, так было угодно Богам! Отчаянные мстители неуклонно приближались к столице, по пути отбивая обозы и освобождая юных пленников. Работа была трудная и утомительная. Надо было отогнать обозы подальше от дороги. Убрать трупы эргадцев и хорошенько их припрятать. Успокоить измученных, перепуганных детей. Патрик лечил их, старики быстро организовывали питание, а Жан присматривал наиболее сообразительных и подробно объяснял им, что делать дальше. Ребята с надеждой и благодарностью смотрели на своих спасителей. И каждый раз подростки, которые постарше, рвались ехать с ними, охваченные яростным желанием мстить врагам за погибших родителей, близких и друзей, за сожжённые дома и разрушенную жизнь. Старики и Жан втолковывали особо рьяным «воителям», что на них, как на самых старших, ложится ответственность за детей, что они должны позаботиться об их безопасности, что только от них зависит теперь жизнь младших. А Патрик, серьёзно глядя на юнцов, остужал их горячие головы парой фраз, которые действовали безотказно: «Как самым старшим, вам поручается опасное и важное задание, — доставить малышей в надёжное место. Мы надеемся на вас!» И споры тут же прекращались. -Эх, — с досадой вздохнул однажды Жан, когда они проводили очередной обоз с детьми и дождались, пока последняя повозка не скрылась из вида.- Я теперь понял, что красота, — великая сила! -Ты это о чём? — Патрик, уже вскочив в седло, удивлённо посмотрел на друга. -О чём, о чём! О твоей внешности, вот о чём. Не замечаешь что ли, как все смотрят на тебя? Особенно дети. С восторгом и обожанием! Как на чудо какое-то! Одна малышка сказала, что ты принц из волшебной сказки. Вот я и говорю, что такая ослепительная красота покоряет людей, поэтому все беспрекословно и слушаются тебя. Такому, как ты, просто невозможно отказать. -Может быть, мой друг, может быть.- Патрик задумчиво почесал переносицу, сердито зыркнув на парня.- В некоторых случаях. Но чаще всего красота пробуждает в людях самые низменные чувства. Например, зависть. Но, я уверен, это не про тебя. Братья покачали головами, а Жан, покраснев, махнул рукой и сел на лошадь. Некоторое время все ехали молча. Потом молодой охотник поравнялся с Патриком и тронул его за плечо. -Прости, дружище, — тихо сказал он.- Ляпнул не подумавши, да, видно, царапнул по больному. Не со зла, поверь! -Всё нормально, Жан. Забудь.- Улыбнувшись, Патрик легонько пришпорил коня.- Вперёд, друзья! Нас ждут великие дела… Они продолжали свой нелёгкий и опасный путь, прерываемый молниеносными нападениями на вражеские обозы, пока вдали не показалась тёмная полоса леса. Дорога в этом месте расходилась, огибая массив с двух сторон. -Мы почти у цели! — радостно воскликнул Патрик.- Я уверен, что это Большой Королевский заповедник. Охотничьи угодья! Эти две дороги ведут к западным и восточным воротам столицы. По ним и движутся войска эргадцев. Если мы поедем напрямую через лес, то выйдем к южным воротам, да и путь значительно сократим. Как мы поняли за время нашего путешествия, захватчики не рискуют соваться в леса, опасаясь заплутать в чаще, а то и сгинуть без следа. Значит, нам бояться особо нечего. Может быть успеем проскочить, пока противник не взял город в кольцо. Жан, вся надежда на тебя! -Постараемся успеть! Вперёд! И друзья помчались через поле, отделявшее их от леса, с такой скоростью, что ветер свистел в ушах. Братья время от времени оглядывались назад, но, к счастью, эргадцев не было видно. Под личиной курьеров, они успели их намного обогнать. Влетев под кроны вековых деревьев, путники не сразу сбавили ход, и только оказавшись в непроходимой чаще, осадили лошадей, насторожённо прислушиваясь. Но, кроме пения ранних пташек и лёгкого шелеста листвы, не было никаких других звуков. -Сейчас найдём подходящее местечко и чуть отдохнём, — сказал Жан, снова почувствовав себя уверенно в родной стихии. Сквозь лес им пришлось пробираться пешком, держа лошадей под уздцы. К вечеру, измученные до предела тяжёлой дорогой, вернее полным отсутствием оной, влажной жарой и злобным гнусом, Патрик, Джон и Джек остановились, не в силах больше сделать ни шагу. И только Жан, оказавшись в родной стихии, чувствовал себя уверенно и спокойно. -Отдышитесь пока, а я поищу подходящее местечко для ночлега, — сказал он, скрываясь в кустах. И, как всегда, охотник не подвёл. Очень скоро друзья лежали на берегу весело журчащего ручья, окунувшись чуть не с головой в прохладные струи. Лошади довольно пофыркивали рядом. Вдоволь напившись вкусной родниковой воды, Патрик перевернулся на спину, осоловело глядя в темнеющее небо. О, Боги, как же он устал! С того страшного момента, когда бандиты напали на их деревню, ему толком не удавалось поспать. А чтобы полностью восстановить магические силы, которые за эти дни он потратил немеренно, нужен крепкий, здоровый сон. Хотя бы часика два-три. Юноша заполз под кустик, свернулся калачиком, подложив под щёку ладони, сладко зевнул и медленно опустил ресницы, погружаясь в дрёму. Восхитительное чувство безопасности и умиротворения! Разбудил Патрика громкий хруст ломающихся веток. Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо, и тревожный шёпот Жана опалил ухо. -Патрик, проснись! Сюда кто-то идёт. -Их много, — едва слышно сказал Джек. -Много! — подтвердил Джон, вынимая меч.- Целый отряд. Патрик подскочил, оглядываясь по сторонам. За освещённым кругом от горящего костра стояла непроглядная тьма. Но юноша различил смутные тени приближающихся людей. Да они и не скрывали своего движения, ломясь через кусты, как дикие кабаны. -По-моему, нас окружают, — едва шевеля губами, проговорил он, и стал разминать затёкшие пальцы. -Так, так, так, — раздался густой бас, и на поляну вышел здоровенный бородатый мужик, держа в руках арбалет.- И кто это у нас тут? Лазутчики? Джек незаметно придвинулся к Патрику, прикрывая его собой. Джон встал позади, Жан сбоку. Тем временем со всех сторон друзей обступили люди, держа их под прицелом арбалетов. Они смотрели угрюмо и насторожённо. А у Патрика дрогнуло сердце. Это были аквианские солдаты. Потрёпанные, измученные, многие в окровавленных повязках, но, тем не менее, представлявшие реальную угрозу. Кто знает, что придёт им в голову, когда нервы на пределе, когда злоба бурлит в крови, когда всюду видится враг. Напряжение буквально витало в воздухе. Одно неверное слово, один неверный жест, и может случится непоправимое. Эх, была не была! Расчёт был на то, что у воинов не поднимется рука на хрупкого, безоружного мальчика и они в ту же минуту не нашпигуют его болтами, как куропатку трюфелями. Да, Патрик рисковал, но быть тупо убитыми без суда и следствия озлобленными солдатами очень уж не хотелось. И, после краткой заминки, юноша, радостно пискнув, юрким ужиком выскользнул из кольца своих телохранителей и, раскинув руки, бросился к бородачу, с первого взгляда определив в нём старшего Патрик открыто улыбался, доверчиво глядя на оторопевшего мужика. Он применил всё своё чарующее обаяние, зная, что против этой убойной силы трудно устоять. Кроме, разве что, бывшего мужа… Тьфу! Не вовремя был помянут, скотина! -О! Слава Небесам! Наконец-то! — защебетал Патрик, с восторгом глядя на воина.- Мы уже не чаяли встретить своих! Враги повсюду! Ужас! А тут вы! Какое счастье! -Эй, малявка! Чего так верещишь? — Мужик, глядя сверху вниз на скачущее перед ним маленькое чудо, едва сдерживал смех.- Ты кто? -Ох, простите! Позвольте представить моих друзей. Жан, Джон и Джек. А я Патрик Беркли. Знахарь. -Знахарь, говоришь, — недоверчиво протянул гигант, осматривая тоненькую фигурку.- Больно молод. Врёшь небось! Чем докажешь? Бумаги какие-нибудь есть? -Так я ж из глухой деревни, — скорчив виноватую мордочку и хлопнув ресницами, пробормотал юноша.- Какие ещё бумаги? Самоучка я. Но многое умею. Не сомневайтесь! Лечу травками, заговорами, настойками. Никто пока не жаловался. Правда? Патрик оглянулся на друзей. Все трое утвердительно закивали, а Жан ещё и добавил: -Патрика у нас в деревне все любят и уважают. Любую хворь вылечить может. Самородок! Вот! -Если нужна какая помощь, так я завсегда готов, — продолжил Патрик, — Вижу, среди вас много раненых. Надо бы осмотреть всех, да подлечить. После моих целебных травок будете, как новенькие. Обещаю! И облегчённо вздохнул про себя, наблюдая, как солдаты один за другим опускают оружие, как разглаживаются усталые лица, как на обветренных губах мелькают улыбки. Напряжение сошло на нет! -Меня зовут Карл Винсли, — прогудел здоровяк, с нескрываемым восхищением глядя на юного целителя.- Я капитан королевской гвардии. А тебя, малыш, видно сами Боги нам послали. Понимаешь, какое дело. Мы выбираемся из окружения. Большая битва была, да проиграли мы её. Эргадцы, суки, разбили нас в пух и прах. Что стало с нашей армией, мы не знаем. У нас особая задача. Раненного короля пытаемся доставить в столицу. Да плох он совсем, боюсь, что до города не дотянет. Ума не приложу, что делать! Может, посмотришь, а? -Конечно! Сделаю всё, что смогу! Где он? Карл свистнул, и через несколько минут на поляну вышли несколько солдат, несущих самодельные носилки. -Какое счастье, что мы заметили ваш костёр! — Капитан с робкой надеждой смотрел на Патрика.- Слышал, что деревенские знахари иногда творят чудеса. -Да, да, — рассеянно пробормотал юноша, властным жестом показывая, куда ставить носилки.- Подкиньте в костёр побольше хвороста, мне нужен свет… Какой красивый! И совсем молодой.- подумал он, с состраданием вглядываясь в бледное лицо.- Ничего, сейчас мы тебя поставим на ноги. Откинув плащ с тела короля, Патрик резко сорвал почерневшую от крови повязку, и злобно ощерился при виде страшной раны, в которой копошились черви. Кожа вокруг воспалилась, приобретя синюшно-багровый оттенок. -И куда только ваш лекарь смотрел, — возмутился он. -Погиб лекарь-то, — Карл развёл руками.- Ещё до того, как в Его Величество болт попал. А он взял, да и сам его выдернул. Мы не успели помешать. Знаем, что так нельзя, но всё случилось так неожиданно… -Понятно! Непроизвольная реакция. — Патрик опустился на колени, низко склонился над раненным и коснулся пальцами груди в области сердца. В ярком свете пылающего костра никто не заметил тонких золотых лучиков, проникших в тело. Король чуть дёрнулся, а целитель, удовлетворённо кивнув, зашептал в своей извечной привычке рассуждать вслух.- Ну вот и дали сердечку толчок, теперь можно спокойно начать осмотр. Так, что тут у нас. Ага! Заражение крови. По запаху чую. Болт раздробил рёбра, задето лёгкое, чуть-чуть не достал до сердца. Весь горит. Лихорадка. Удивительно, что он ещё жив! Ай, молодец! Так, — обратился он к солдатам, — все ушли отсюда. Повернулись лицом к лесу и закрыли глаза.- И добавил зловеще, — Я шаманить буду! Кто подсмотрит, тот ослепнет. Ясно? Ни у кого даже мысли не возникло ослушаться этого необычного знахаря. Гвардейцы, как по команде, бросились к кустам, где и замерли, дружно прикрыв глаза руками. Лишь Карл, упрямо набычившись, не сдвинулся с места. -Я вас понимаю, капитан, — сказал Патрик, роясь в своей сумке, которую ему подал Джек. Как хорошо, что он никогда с ней не расставался, иначе все его записи и ценные наработки сгинули бы в огне.- Вы отвечаете за жизнь короля. Но вам придётся поверить мне… Да где же это! А, вот! — он извлёк бутылочку, открыл пробку и плеснул на рану золотистую жидкость. На глазах изумлённого Карла черви стали растворяться. Вскоре от них не осталось и следа.- Видите? Я кое-что умею! Поэтому вам не стоит так беспокоится. Вылечу я Ваше Величество. Клянусь! Но вы тоже должны закрыть глаза. Это не каприз. Просто у каждого знахаря есть свои секреты, которые он не хочет открывать посторонним. Понимаете? И Патрик говорил совершенно искренне. Он не хотел демонстрировать свой дар перед чужими людьми. А если уж совсем честно, то жутко боялся. Дело в том, что до Аквиании быстро дошла молва о Риони-Лучике, чудесном целителе, и люди потянулись в Аланию в надежде на помощь. Мальчик никому не отказывал, щедро используя свою магию. Вскоре он стал легендой не только на родине, но и в Аквиании. Во время пути Патрик всё чаще задумывался, правильно ли он поступил, решив принять участие в войне. И страх всё больше завладевал им. Одно дело скрываться в лесной глухомани, и совсем другое, — появиться в большом городе. Слухи разлетаются очень быстро. Они могут дойти до Эдгара, и тот заинтересуется целителем, который лечит магическими лучами точно так же, как это делал Риони. Что тогда предпримет его сумасшедший бывший муж? Естественно, попытается вернуть беглеца! От этих мыслей Патрика пробирала ледяная дрожь. Поэтому он принял единственно верное решения, — тщательно скрывать свои магические способности. Когда Карл отвернулся и закрыл глаза, юный целитель тут же поднял руки над телом короля… Потом юноша смазал место, где была рана и прилепил большой лист лопуха. Жан насмешливо фыркнул, а братья затряслись от еле сдерживаемого смеха. Патрик лукаво посмотрел на друзей и приложил палец к губам. Те с пониманием кивнули и сделали серьёзные лица. -Всё! — воскликнул Патрик, легонько похлопывая короля по щекам.- Можете поворачиваться и открывать глаза. Карл первым подскочил к носилкам и упал на колени. -Как он, как? — озабоченно зашептал капитан и тут же отшатнулся от неожиданности. На него вполне осмысленно смотрели синие глаза.- Ваше величество! Вы живы! Какое счастье! Малыш, да ты просто кудесник! Патрик скромно потупил глазки. -А ты кто, прекрасное видение? — раздался бархатный, с лёгкой хрипотцой, голос. Так юный целитель и познакомился с молодым королём Аквиании, ставшим ему верным и надёжным другом на кровавых дорогах войны… *** Граф тряхнул головой и, поднявшись из кресла, заходил по комнате, нервно потирая руки. Жестокая, кровопролитная, беспощадная война тоже оставила в душе неизгладимый след, и страшные картины часто мучили его в ночных кошмарах. На полях ожесточённых боёв, среди трупов, стонов раненных, крови, льющейся рекой, Патрик растерял остатки наивной веры в милосердие. Слишком много он видел зверств эргадцев, слишком много истерзанных ими тел, слишком много страданий и боли. Его сердце ожесточилось, душа заледенела. Он не только самоотверженно лечил своих, но и снова стал убивать врагов. И от этого получал некое моральное удовлетворение. Он становился холодным, расчётливым, безжалостным. В нём не было страха, а лишь ярость и жгучая ненависть. Ужасы войны оставили на нём свой отпечаток. Юный целитель совсем перестал улыбаться, потому что внутри был мрак. Он становился замкнутым, молчаливым, неприступно-холодным. Искусство скрывать всё, что бушует у него внутри Патрик довёл до совершенства. Его некогда живое, открытое лицо стало похоже на ледяную маску, а в глазах зияла пустота. И со временем к нему прилепилось прозвище: Ледяной Цветок… Патрик глянул в окно и зябко повёл плечами. Метель закончилась, хмурое, морозное утро вступало в свои права. Было мрачно и стыло, как в его душе. Но одно немного утешало, — наконец-то эта проклятая ночь закончилась. Как странно! События прошлого уместились всего в пару часов. Яркие, болезненные, удивительно чёткие, будто всё произошло только вчера. Память разбередила застарелые раны, растравила душу. Ну почему, почему у него такая память?! Почему он всё запомнил в мельчайших деталях? Даже то, что творил с ним Эдгар в подземелье всплыло перед глазами, хотя в то время он был практически в невменяемом состоянии. Неужели его память так избирательна, что особенно крепко держит в себе самые трагические моменты жизни? Неужели ему никогда не избавиться от всего этого? Наверное, нет. Слишком глубоки раны. Слишком велика боль… Всё! С него хватит! Он не хочет больше барахтаться в воспоминаниях. Они и так почти полностью лишили его и душевных, и физических сил! Пробили броню, сквозь которую утекает его решительность и воля. Граф неподвижно застыл у окна, уставившись в одну точку. Стыдно было признаться самому себе, но он совсем раскис. Его охватило тупое безразличие. Тело будто окаменело, в голове было пусто, и лишь внутри вяло шевелился страх, медленно проникая в мозг. Какое-то смутное предчувствие билось внутри, но он никак не мог уловить его смысл. Он так устал! Ничего больше не хотелось. Ни бороться, ни чувствовать, ни жить. Патрик ощущал себя сухой былинкой, брошенной в огонь. Мимолётная вспышка… и ничего, кроме малюсенькой кучки пепла. Внутри тугой пружиной скрутились тоска и беспросветный мрак, в висках ломило. Побелевшие губы дрожали, а на глазах закипали слёзы. Граф никак не мог преодолеть постыдную слабость. Хорошо, что король всё ещё в купальне, и не видит его плачевного состояния. Вот бы порадовался! Слабого, испуганного противника легче всего подмять под себя. Лишь надежда не давала Патрику впасть в полное отчаяние. Король за излечение поклялся выполнить любую его просьбу, и юноше хотелось верить, что тот сдержит слово. И тогда он с облегчением вздохнёт, сбросив с себя гнёт вечного страха за своё будущее, а, главное, будущее сына… От мыслей о маленьком Эмиле, средоточии его жизни, светлом комочке счастья, Патрик немного взбодрился. Совсем скоро он вернётся в свой уютный замок, где его ждут самые дорогие люди. Его семья! Ради них он должен выдержать этот бой. Война ещё не закончена, и хватит себя жалеть! Надо взять чувства под контроль, поглубже загнать все тревожные мысли, вновь надеть личину холодной отстранённости, без которой он чувствовал себя беззащитным и уязвимым. А, главное, максимально сосредоточиться, поскольку впереди предстоял трудный разговор, после которого настанет момент истины. Из купальни раздался гневный рык короля. Патрик вздрогнул от неожиданности и тихо выругался сквозь зубы. От этого властного голоса его до сих пор бросало в дрожь. Вдох-выдох, вдох-выдох. Спокойно! Лицо каменное, ни одной эмоции. Спокойно! Пинками загнать страх поглубже, чтобы он не отразился в глазах. Спокойно! Завалить память-суку глыбой забвения, чтобы не нарушала больше его холодного равновесия. Ведь он Ледяной Цветок! Без души, без чувств, без эмоций. Двери распахнулись и четверо дюжих слуг вынесли короля. Эдгар был в лёгких ночных штанах и распахнутой на груди рубашке. Слегка влажные волосы блестящей чёрной волной спадали до плеч, чисто выбритое лицо дышало здоровьем, изумрудные глаза сверкали. Как всегда, великолепен! Но в сердце Патрика ничего не дрогнуло. Он смотрел на бывшего мужа, как на пустое место. Спокойно и равнодушно. Король, пока слуги осторожно несли его к кровати, не спускал с юноши жадного взора. За то время, что его тщательно приводили в порядок, он успел ужасно соскучиться по своему мальчику. Как он жил без него эти годы?! И можно ли это назвать жизнью?! Да, его Риони сильно изменился. Нет уже того милого, доверчивого, нежного малыша с солнечно-золотыми волосами. Перед ним в непринуждённой позе, с гордо поднятой головой, стоял надменный красавец, окутанный метелью снежно-белых волос. Умопомрачительное создание! Его пленительное чудо! Нет, ничто не угасло. Эдгара с неистовой силой тянуло к этому, пусть и заледеневшему, но по-прежнему желанному сокровищу. Так хотелось взять в руки холодные пальчики, нежно коснуться неуступчивых, твёрдо сжатых губ, и самозабвенно целовать, ласкать это прекрасное тело, пока в изумительно-сиреневых глазах снова не зажжётся огонёк страсти. А потом медленно войти в жаркое, тугое нутро, почувствовать, как стройные ножки сжимают его бёдра, с каким пылом гибкое тело подаётся навстречу его толчкам, а розовый бутон губ раскрывается в ликующем крике наслаждения… О-о-о, божественно! Их взгляды встретились, и распалившийся мужчина, тут же вылетя из сладких грёз, непроизвольно дёрнул головой, будто наткнулся на острое лезвие, — льдистые глаза графа пронзали обжигающим холодом. А Патрик, словно прочитав мысли короля, ехидно усмехнулся и отвёл взгляд. Эдгар облегчённо вздохнул, зябко передёрнув плечами. Этот вымораживающий взор пробирал до самых костей. Марк повыше взбил подушки, и слуги помогли королю лечь, по пояс прикрыв одеялом. Эдгар нетерпеливо махнул рукой, отсылая их. Он недовольно хмурился, искоса поглядывая на Патрика, но тот молча стоял в той же позе, бесстрастный и отрешённый, будто его ничто здесь не касалось. И Эдгар понял, — зловредный мальчишка показывает, что заинтересованная сторона здесь не он, а король. Ведь речь пойдёт о его здоровье и жизни. Мужчина скрипнул зубами от накатившего гнева. Он никак не мог смириться с тем, что ему, Великому правителю, придётся умолять эту мелкую заразу, наступив на горло своей гордыне. Но жить хотелось неимоверно. Особенно теперь, когда он встретил своё любимое наваждение. -Ну что, продолжим наш прерванный разговор? — процедил король сквозь зубы, пытаясь унять чувственную дрожь. -Продолжим, — ответил Патрик, мельком на него взглянув. -Перед тем, как меня унесли в купальню, ты сказал, что я умираю. Это правда, или ты просто хотел отомстить мне, так жестоко пошутив? Как ты там сказал-то? А! Сердце — червивый гриб, печень — гнилая тыква, кровь воняет дерьмом, и что-то ещё, весьма неприятное. Как, интересно, ты смог определить, в каком состоянии находятся мои внутренности? Ну, признайся же, что это был розыгрыш! Нервы хотел мне пощекотать? Тебе это удалось! Поздравляю! -Во-первых, со смертью не шутят, Ваше Величество. Всё, что я сказал о вашем ливере, — правда. Во-вторых, есть у меня один… нет, два маленьких секрета. Но, прежде, чем откровенничать с вами, хочу, чтобы вы при свидетеле, — Патрик кивнул в сторону Марка, стоявшего у кровати, — ещё раз поклялись выполнить любое моё желание. Вы мой должник! -Да помню я, помню! — Эдгар с вызовом посмотрел на юношу.- Но ты поступаешь нечестно! Когда я давал клятву, то думал, что ты спасаешь мне жизнь в целом, а не только ноги. А теперь, оказывается… -Минуточку, — бесцеремонно перебил граф, слегка притопнув ножкой.- Я дважды спас вам жизнь! Когда у вас остановилось сердце, я заставил его биться вновь. Это раз! Вылечил ваши ноги, которые, между прочим, хотел оттяпать ваш хвалёный лекарь, и вы вряд ли бы пережили эту операцию, — это два. А желание у меня всего одно. Поэтому торг в данном случае не уместен. Мы не на базаре. Клятву! А потом решим вопрос с вашим окончательным излечением. Клятву, Ваше Величество! -Вот паршивец! Ты загнал меня в угол. Чувствую, что твоё желание мне совсем не понравится. -Это ваши проблемы. Главное, что оно нравится мне! Клятву! -Хорошо, хорошо, бездна тебя забери! Я, король Эдгар Первый, повелитель Алании, клянусь своей жизнью отдать долг чести графу Патрику Велейскому, выполнив любое его желание. Доволен?! -Да! — Патрик удовлетворённо улыбнулся.- Марк! По рыцарскому закону он не может взять своё слово назад? -Нет, Ваше Высочество. Иначе бесчестье падёт на короля. А я, как свидетель, подтверждаю, что нерушимая клятва принесена. -Предатель! — прошипел король, бросив злобный взгляд на своего камердинера. -Заткнитесь! — холодно сказал граф, сверкнув ледяным взором, полным презрения.- В одном ногте этого человека больше благородства и верности, чем во всём вашем окружении. А теперь слушайте моё желание. Не надо быть особо одарённым, чтобы понять, какие мысли витают в вашей голове. Все эти годы вы искали меня, чтобы вернуть, хотя больше не имеете на меня никаких прав. Я же не имею ни малейшего желания возвращаться к человеку, который меня чуть не убил. К человеку, который не вызывает во мне ничего, кроме ненависти. Так вот, я хочу, чтобы вы навсегда забыли о моём существовании. -Что?! — не желая верить своим ушам, вскричал король -А вы думали, что за ваше излечение я попрошу золотые горы и алмазные россыпи? Увы! Алчность мне не присуща. Я хочу свободы от вас, и больше ничего. Понятно? Свобода, или жизнь! Ну как? -Ты слышал мою клятву, маленький шантажист, — Эдгар скрипнул зубами. Патрик удовлетворённо кивнул, не заметив, каким опасным огнём сверкнули глаза короля. -А теперь можно перейти непосредственно к лечению. Расслабьтесь, Ваше Величество… -Погоди! У меня ещё есть время? -Да! Пара часов. -Отлично! — Эдгар потёр лицо руками и решительно тряхнул головой.- Я уже задавал тебе вопрос, на который ты обещал ответить позже. Так вот, я задаю его снова. Что ты увидел во мне такого страшного, помимо моих гниющих ног? На тебе тогда лица не было. Я заметил, как ты побелел, как задрожали у тебя руки и расширились зрачки. Ты был в шоке! Почему? Граф, мысленно потерев ручки, опустил ресницы, чтобы скрыть злорадное торжество, отразившееся в глазах. Вот он, момент истины! Вот оно, приближающееся отмщение! Король, как и предполагал Патрик, в силу своей привычки любивший во всём ясность, почуял какую-то тайну и возжелал её немедленно раскрыть. Тем самым устремляясь в ловушку, которую гостеприимно для него распахнуло его собственное любопытство. Патрик внимательно посмотрел на бывшего мужа, уже представляя, что с ним будет, когда откроется правда. Нет, в нём не зародилось сомнение в правильности того, что он решил сделать. А он, ни много, ни мало, собирался разрушить с виду благополучную жизнь короля. Примерно так, как тот разрушил его жизнь, сделав изгоем, лишив родной семьи, своей беспримерной жестокостью едва не погубив их дитя. Всё его существо взывало к мести, и вот она сейчас свершится. И целью Патрика, как он и задумал изначально, было непреодолимое желание вдребезги разбить все представления Эдгара о семейном счастье. Посеять раздор, недоверие, страх и ненависть. Как говорится, быть счастливым нельзя запретить, но можно помешать. -Чтож, Ваше Величество, — начал граф, мельком глянув на Марка, словно ища поддержки. Тот ободряюще улыбнулся, будто говоря такие знакомые слова из прошлого: «Не бойся, я с тобой».- Сейчас я изложу свою версию событий, но, чтобы вам было всё предельно ясно, начать придётся издалека. Итак, вы помните бал, устроенный вами в честь моего представления ко двору? -Конечно, помню! — Эдгар мечтательно закатил глаза.- Ты был великолепен в своём роскошном наряде и с бриллиантовой диадемой на голове. От тебя невозможно было отвести глаз! -Да, да! — поморщился Патрик.- И вы едва не устроили грандиозный скандал со мной в главной роли. Но это теперь уже не важно. Так вот! Когда я приветствовал королеву и склонился к ней, целуя руку, то почувствовал что-то неладное. По натуре я очень любопытный, а по призванию, — целитель. И меня заинтересовало, почему за трёхлетний брак королева не подарила вам ребёнка. И в тот момент мне стало всё ясно. А сейчас можно открыть одну из моих тайн, чтобы в дальнейшем моём рассказе вам стало всё понятно. Я — нюхач. У меня особое обоняние. По запаху крови, пота и прочих телесных выделений я определяю скрытую болезнь, а также присутствие яда в организме и его составляющие. По ядоведению у меня всегда были высшие баллы. -Поздравляю! — Эдгар шутливо похлопал в ладоши. -Не с чем! — отмахнулся Патрик.- Эта способность доставила мне в дальнейшем большие неприятности… А, может, и наоборот? Всё сложилось к лучшему? Я обрёл свободу, выйдя из-под вашего гнёта. Неисповедимы пути судьбы. Так вот! Я уловил исходящий от королевы запах одной очень интересной травки, убивающей способность женщины к зачатию. С этого-то всё и началось. А, да! Без ложной скромности скажу, что королеву я вылечил, и она благополучно забеременела. Но все лавры достались Харвусу, не так ли? Вместо того, чтобы довериться мне, вы подпустили к жене мерзкого отравителя. Ведь это он, под видом лекарства, опаивал её ядовитой настойкой. -Не может такого быть! — вскричал король.- Мне его рекомендовал герцог Дорвутский, которому я верю, как самому себе… -Потому что он твой любовник, — зло хохотнул граф. -Никак ревнуешь, маленький мой? — довольно заулыбался Эдгар. -Ещё чего! — нетерпеливо отмахнулся Патрик.- Просто поражаюсь твоему лицемерию и подлости. Имея законного младшего мужа, ты продолжал барахтаться в постели с другим мужиком, и меня же считал шлюхой. Каждый судит о другом в меру своей испорченности. Так? Не надо оправданий, — граф поднял руку в предупреждающем жесте.- Всё это уже не имеет никакого значения. Продолжу, если вы не против? Итак, меня заинтересовало, кто за этим стоит. Кому было выгодно отобрать у вас корону, как у человека, неспособного к производству потомства. Вы же знаете законы своей страны. На Большом совете всеми уважаемый Королевский лекарь Харвус подтвердил бы вашу мужскую несостоятельность. А кто Главный Советник? Правильно! Герцог Дорвутский, лучший друг короля и незаменимый любовник. А вы знаете, что эти двое состоят в родственной связи? Нет? Плохо, Ваше Величество. О своих приближённых надо знать всё! Так, кто же первый претендент на трон, в случае вашего устранения? -Герцог Дорвутский, как Главный Советник, — упавшим голосом проговорил король.- Нет, нет! Ты бредишь! Ты всё это выдумал, чтобы насолить мне. Артур не мог так со мной поступить! Он любит меня! Патрик брезгливо смотрел на мужчину. Брезгливо, и некоторой долей обиды. -Надо же, как вы его защищаете! — тихо сказал он.- А про то, что у меня был любовник, поверили сразу. Чтож, пусть это будет на вашей совести, и пусть эта совесть грызёт вас всю оставшуюся жизнь… Но, вы вправе отрицать очевидное. У меня нет доказательств. Однако, я настаиваю на своём. И позволю себе высказать свои соображения, а вы послушайте, прежде, чем делать выводы. У меня для вас есть три новости. Как говорят пессимисты: одна плохая, другая ещё хуже, а третья просто убойная. Первая, — в вашем ближайшем окружении созрел заговор, целью которого была смена власти. И это неоспоримый факт, как бы вы это не отрицали. Вторая, — в заговоре участвовали, и в этом нет никаких сомнений, ваш Главный Советник, ваш лекарь и… ваша жена. Как говорится, самые доверенные лица. Третья, — мы оба стали жертвами интриг этих людей. -Причина, — хрипло сказал король, помертвевшим взглядом уставившись в потолок. -Большую роль во всём этом сыграли самые низменные чувства: жажда власти, ревность и зависть. Герцог любит вас, но власть он любит больше. Королева сходила с ума, ревнуя вас ко мне. Харвус, ещё с Академии, жутко завидовал моему дару. Всё это их объединило, хотя цели у всех были свои. -Поясни! -А вы не догадываетесь? -Хочу услышать это от тебя. -Герцог мечтает сесть на трон. Королева хотела избавиться от меня. Харвус желал стать знаменитым, а ещё и очень богатым. Вспомните, сколько дорогих подарков мне приносили благодарные пациенты. И все они, естественно, проплывали мимо его носа. Кстати, в вашу казну.- Патрик рассмеялся, холодно и презрительно.- Ладно! Пойдём дальше. Вместе с Марком мне удалось распутать этот клубок, и мы пришли к выводу, что беременность королевы не является залогом вашей безопасности. Если заговорщикам не удалось устранить вас законным путём, значит, следует ждать покушения на вашу жизнь. А какой самый эффективный способ? Конечно же яд? И тут, на мою беду, Харвус вспомнил, что я «нюхач». Ой, ой, как же поступить?! Да очень просто! Подсунуть ревнивцу письмо, компрометирующее его младшего мужа, то есть меня. Прекрасно зная ваш взрывной характер, они рассчитывали, что в запале вы убьёте меня на месте. Но вы, в силу своих садистских наклонностей, предпочли другой способ убийства. Медленный. Но своего они добились. Меня устранили. -Риони! — взвыл король, до которого стала доходить вся мерзость, что творилась вокруг него, и в которую ему так не хотелось верить.- Неужели всё это правда?! -Вы сами должны решить этот вопрос. И не перебивайте меня, если хотите услышать продолжение. Я так устал, что мне стоит большого труда сосредоточиться… После того, как мы с Марком пришли к такому выводу, я дал ему снадобье, нейтрализующее любые, даже самые опасные яды. А вот о своей безопасности как-то не подумал. А через некоторое время и письмецо подоспело. Что за этим последовало, не мне вам рассказывать. -Когда я пришёл в камеру… -Чтобы отрубить мне ноги… -Да нет! Я хотел… -Ещё помучить меня… -Прекрати! Мне надо было… -Убедиться, что я уже сдох… -Дай хоть слово сказать… -Не хочу тебя слушать! — Патрик топнул ногой.- Не желаю выяснять отношений. Всё давно решено! Назад дороги нет! Пойми и смирись! Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ! Уяснил??? Граф, теряя самообладание, забегал по комнате, пока не оказался в тёплых и надёжных объятиях Марка. Тот успокаивающе погладил его по спине, что-то тихо нашёптывая. Патрик глубоко вздохнул и, с благодарностью посмотрев на друга, слабо улыбнулся. -Так мне продолжать? — окончательно взяв себя в руки, холодно спросил юноша. Король молча кивнул. -Все эти годы Марк добросовестно поил вас моим снадобьем, может быть, поэтому вы до сих пор живы. Харвус регулярно, думаю, раза два в год, травил вас, и заговорщики никак не могли понять, почему вы ещё не подохли. Терпение герцога подходило к концу. Наверняка, он нервничал и злился. Тогда Харвус дал вам двойную дозу, чтобы уж наверняка. За столько лет моё снадобье, видимо, закончилось. Да, Марк? И в вашем организме пошёл необратимый процесс. Но, всё-таки, действие лекарства ещё продолжалось, поэтому ухудшение вашего здоровья сильно замедлилось. Могу себе представить, как бесился ваш дружок. И вдруг, та-дам! Счастливый случай! Вы попёрлись в Аквианию, а по дороге, ай-ай, сломали обе ноги. Харвус никого к вам не подпускает, и тогда король Рейнгольд, чуя, что дело нечисто, вызывает меня. Тем самым подложив мне огромную свинью в вашем лице. Но я не виню его. Он же о нас ничего не знал. А теперь я открою вам мою вторую тайну. Вы спросили, как я смог увидеть, в каком состоянии находятся ваши внутренности. Так вот, у меня появилось особое магическое зрение. Мне достаточно одного взгляда, чтобы увидеть поражённые болезнью органы. Ну, почти всё! Вы удовлетворены, Ваше Величество? Если нет, то можете задать вопросы Харвусу, когда он проснётся, и, будьте уверены, он даст на них исчерпывающие ответы. Надо только сказать три волшебных слова: «Я всё знаю». Эдгар неподвижно лежал, придавленный страшными откровениями графа. Он не хотел в это верить! Но сейчас, анализируя слова мальчишки, с горечью начинал понимать всю глубину предательства, столько лет вившего вокруг него смертельную паутину. А он, глупец, столько лет ничего не подозревал, слепо веря людям, которых считал близкими друзьями. А поистине близких, преданных, искренне любящих будто и не замечал. Король с тоской посмотрел на Патрика, и сердце сжалось от острой боли. Что же он натворил! Щедрая судьба дала ему шанс на счастье, а он этого не оценил. Такое чудо, как Риони, достаётся не каждому. А ему досталось! Искренний, благородный, самоотверженный. К нему не страшно повернуться спиной. Не вонзит нож. Перед ним не стыдно показать свою слабость. Не осудит. И поплакать можно, так, просто, по человечески, если очень больно, если случилось горе, если съедает злая обида. Не фыркнет презрительно, не отвернётся брезгливо. Поймёт, утешит, успокоит… Потому что душа у него светлая… Была? Потому что сердце доброе… Было? Было! Он был такой, пока не попал в руки монстра. Маленький, хрупкий, такой нежный, такой ранимый, как весенний цветок. А он грубо растоптал его в кровавые ошмётки, бессмысленно, жестоко, бесчеловечно. Погас его прекрасный Лучик! Навсегда? Продолжение следует…