Отблеск призрачной любви

Глава 19. Я вернусь! Часть1 Патрик подхватил сынишку на руки и осторожно спросил: -У тебя опять было видение? Но ему ответило лишь тихое сопение. Малыш крепко спал. Мужчины растерянно переглянулись, а потом устремили вопрошающие взоры на Агнесс. И только теперь Марк полностью осознал, кто в этом доме самый главный. Мудрая женщина. Любящая мать. Заботливая жена. Верная подруга. Защитница семейного очага, которая никогда не позволит ему угаснуть. Все это понимали и принимали с почтением и безмерным уважением. Поэтому мнение Агнесс всегда было в приоритете. А Патрик, гордый и надменный граф Велейский, прошедший «огонь, воду и медные трубы», смотрел куда-то вдаль широко распахнутыми глазами, в которых плескалась такая по-детски наивная вера в чудо, что у Марка защемило сердце. На губах юного красавца расцвела мечтательная улыбка, и они порозовели, увлажнились, словно бутон цветка, готового вот-вот раскрыться навстречу утренней заре. Только среди близких людей Патрик снимал маску холодного равнодушия и показывал своё истинное лицо. Потому что знал, что не предадут, не причинят боли, не посмеются жестоко над сокровенным. Марк понимал, о чём сейчас грезит Патрик. О том, что у него появится защитник, о том, что этот защитник станет его верным другом, возлюбленным, его судьбой. Тем, кому можно доверить свою жизнь. Без оглядки, страха и сомнений. Ведь, как бы человек не хорохорился, как бы не отрицал существование любви, полностью в ней разочаровавшись, но втайне, глубоко в душе, всё равно мечтает обрести свой маленький островок счастья, где можно свободно жить, уверенно глядя в будущее, где можно радостно улыбаться, плавясь в надёжных, тёплых объятиях, где будут править бесконечно прекрасные чувства: Вера, Надежда, Любовь. А почему бы и нет?! У мальчика вся жизнь впереди! Ему природой назначено любить и быть любимым. Но через несколько секунд лицо Патрика окаменело, на губах мелькнула циничная усмешка, а глаза потемнели, лишаясь света. Марк печально вздохнул. Мимолётной была грёза о счастье. Не может малыш забыть, как жестоко разбили его мечты. Боится вновь обжечься. Страх, что всё опять обернётся обманом, глубоко засел в душе, и очень трудно его оттуда вытравить… Агнесс, тем временем, тоже пристально смотрела на Патрика, потом тихо вздохнула, отложила вязание и поднялась с дивана. -Так, мальчики,- с ласковой усмешкой она оглядела притихших мужчин.- Я доверяю словам Эмиля. У него открывается дар, и это бесспорно. У нашего Патрика тоже есть такие способности, но они слабо развиты и основаны, скорей всего, на интуиции, которая предупреждает его об опасности. Как он сам говорит: чуйка. К сожалению, она не всегда срабатывает… -Надо же!- Патрик обиженно надул губы.- А мне всегда казалось, что я абсолютное совершенство. Все рассмеялись, и напряжение немного ослабло. -Не огорчайся! Балабол ты совершенный,- сквозь смех сказала Агнесс.- По части подначек тебе нет равных. Мужчины снова захохотали, но тут же прикрыли рты ладонями, озабоченно поглядывая на крепко спящего ребёнка. -Так вот,- продолжила женщина в наступившей тишине.- А Эмиль, в отличии от Патрика, ясно видит будущее… -Значит, мерзавец всё-таки припрётся за Патриком!- не выдержал Роберт, гневно топнув ногой. -Тихо, тихо, милый,- взмахом руки Агнесс остановила горячего юнца.- Не перебивай старших. Я уверена, что малыш не ошибся. И тому есть доказательство. Помните, что случилось три года назад? Патрик, ты собирался вместе с Питером и Жаном ехать на ферму къяртов, а Эмиль вдруг закатил истерику. Не хотел вас отпускать. Плакал навзрыд, цеплялся за тебя и что-то лопотал. -Да,- граф кивнул головой.- Это было его первое предсказание. Сейчас вспомню… А, вот! «Разгулялась вьюга, затрещали ели. И на окнах от испуга ставни заскрипели. А в лицо снежинки кулачками бьются, тают, и слезинки по кому-то льются. Завывает ветер и бушует люто, а снежинки плачут, плачут по кому-то». Кажется, так! -Точно!- воскликнул Роберт.- Вы всё-таки остались дома, а потом разразился такой буран, просто жуть. -Ага!- Жан зябко передёрнул плечами.- Метель тогда свирепствовала почти сутки. Дорогу через холмы завалило павшими деревьями и снегом. Не прислушайся Патрик к словам мальчика, нас бы там и похоронило. В комнате повисло молчание. Мужчины вспоминали события трёхлетней давности, и если у кого-то ещё были сомнения, то они быстро растаяли. -Чтож,- подвела итог Агнесс,- я рада, что мы пришли к единому мнению. Нам не известно, что придумает король Эдгар, чтобы вернуть Патрика, но он его не получит. А до весны у нас ещё много времени, дорогие мои, поэтому не будем пока понапрасну волноваться. -Почему именно до весны?- Питер задумчиво почесал макушку. -Потому, супруг мой, что зима нынче выдалась суровая, да снежная. Пока всё растает, пока сойдёт паводок, просохнут дороги… Нет! Какой дурак отправится в путь, чтобы утонуть в грязи? Так что незваных гостей можно ждать не раньше мая… -А к этому времени мы подготовим ублюдку достойный приём,- опять встрял Роберт, злорадно потирая ладони. Мужчины одобрительно загомонили. -Не думаю, что у Эдгара хватит наглости явиться прямо сюда, в наш дом,- сказал граф, зябко передёрнув плечами.- На каком основании? Я подданный другого государства, и он не имеет на меня никаких прав. Предсказание Эмиля не надо воспринимать так буквально. Но, зная подлый характер своего бывшего, предполагаю, что он придумает какую-нибудь пакость… О, Боги!- простонал вдруг Патрик, закрыв лицо руками.- Как же я упустил из виду такой важный факт! Ведь свидетелей тому, что муж разорвал со мной брачные узы, к сожалению, нет. Эдгар может этим воспользоваться… М-м-м… Какой же я самонадеянный глупец! Успокоился тем, что король дал священную клятву оставить меня в покое, поверил ему… и, кажется, снова проиграл… Все притихли, тревожно переглядываясь. -Ну, ну, мальчик мой, ещё рано паниковать!- Марк ободряюще погладил графа по плечу.- Я верю малышу. В любой фантазии можно отыскать зерно истины. Надеюсь, Эмиль не ошибся в своём предсказании. Однако, нам всем надо быть начеку! Король не отступится, пока не добьётся своего. Тут ты прав. Его клятвы ничего не стоят. На первом месте у него он сам, и его желания. И нам необходимо знать, что он предпримет для осуществления самого страстного желания,- вновь безраздельно обладать тобой. К чему я это говорю?- Мужчина обвёл друзей серьёзным взглядом.- При дворе Эдгара у меня осталось немало друзей, а у Патрика много благодарных почитателей, обязанных ему жизнью. Большинство их них до сих пор осуждают повелителя за его вопиющую несправедливость и жестокость в отношении принца Риониеля. Тайна его исчезновения так и осталась нераскрытой. Кто-то предполагает, что король сослал своего младшего супруга в какую-нибудь отдалённую крепость, кто-то уверен, что он умер от пыток в подвале, и там замурован. Слухи ходят разные. Один страшнее другого. Но все, поголовно, испытывают искреннюю печаль по легендарному Лучику. Так вот, когда они узнают, что Риони жив, и король хочет его вернуть, то большинство из них, я в этом уверен, не захотят для мальчика повторения того кошмара, который он перенёс. Мы с Николасом свяжемся с нужными людьми, и через них будем в курсе намерений Эдгара. Уверяю вас, во дворце почти ничего не проходит мимо приближённый короля. Там везде свои уши. А кто предупреждён, тот вооружён! -Правильно!- взбодрился Патрик, с улыбкой глядя на Марка.- Знать о планах врага,- это кратчайший путь к победе. Вот, что значит опытный царедворец! Я бы до такого не додумался. -Потому что ты слишком честный, мой дорогой,- засмеялся мужчина.- А шпионаж,- дело не благородное… Хоть и полезное. -Точно!- воскликнул Роберт.- С врагом надо биться его же оружием. По комнате разнеслись одобрительные возгласы, но их прервала Агнесс. -Всё, всё, вояки!- строго сказала она.- Пора отдыхать. Время позднее. Давайте расходиться. Всем спокойной ночи. Патрик, уложишь Эмиля? -Я уложу, мама Агнесс,- всполошился Роберт, осторожно принимая малыша из рук графа и направляясь к дверям. Но на пороге вдруг остановился и тихо спросил,- А Патрик-то встретит свою судьбу? Но ему никто не ответил… Судьба капризна. Она не любит излишнюю самоуверенность. Не люди властвуют над ней, а она над ними. Поэтому, лучше ничего не утверждать, а просто надеяться. И по лицам присутствующих было видно, что они поверили в предсказание, но молчат, боясь спугнуть судьбу самого дорогого для них человека. Их Лучика! Им всем безмерно хочется, чтобы он был счастлив… Марк с затаённой нежностью смотрел на этих людей, не чувствуя себя лишним. Наоборот! Было такое ощущение, что он всем сердцем врос в эту семью, стал с ними единым целым. Марк был несказанно рад, что стал их частью. А они приняли его всей душой. Да это была не просто семья. Нечто намного большее! Крепкий союз людей, безмерно преданных друг другу. Такой искренности, такой любви, заботы и тепла он нигде не видел. И центром этого маленького сообщества был Риони - Лучик, способный пробуждать в людях самые светлые чувства… К сожалению, не всегда и не во всех. Солнечный свет может проникнуть в чистые воды реки, или ручья, прогреть до самого дна, наполнить струи золотистыми бликами, а воздух благодатной свежестью. Но в затхлом болоте свет увязнет, а от тепла поднимется лишь смрад, потому что под грязной водой ничего, кроме гнили, нет. Так хрупкий золотоволосый мальчик завяз в своей любви к королю, и едва не утонул в черноте его души. А Марк, любивший Эдгара, как брата, был полностью в нём разочарован, и только обещание оберегать его, данное Риони, не позволяло ему ещё раньше покинуть постылый двор. Так он и влачил жалкое существование подле короля, ненавидя и презирая его. А когда погиб сын и умерла жена, жизнь потеряла всякий смысл. Только редкие послания от Николаса, в которых тот сообщал, что с Риони всё хорошо, заставляли умирающее сердце мужчины снова биться. Он беззаветно любил этого светлого мальчика чистой, нежной любовью преданного отца. И когда граф позвал его с собой, Марк, ни секунды не сомневаясь, последовал за ним, как за путеводной звездой. И сейчас, сидя в уютном кресле, он тихо радовался обретению новой семьи, чувствуя, как внутренняя пустота наполняется теплом и светом. Марк был счастлив, как никогда! Он не заметил, как все разошлись. Только Патрик стоял у камина, допивая вино и пристально глядя на задумавшегося мужчину. От этого взгляда Марк и очнулся. -Судя по выражению твоего лица, ты всем доволен. Я тоже счастлив, что ты рядом, друг мой.- Патрик отставил полупустой бокал, продолжая разглядывать мужчину.- Но мне не нравится состояние твоего здоровья. Ты очень сдал. Постарел. Сердце стало часто беспокоить. Да? Головные боли замучили. Верно? Суставы ломит, спина отнимается… и много чего ещё по мелочи. Не берёг ты себя, дорогой. Ох, не берёг! Ну, ничего! Всё исправимо. Если позволишь, я немного тебя подлечу. Марк, под сиянием аметистовых глаз, как заворожённый, медленно кивнул. -Отлично!- граф размял тонкие пальчики и встряхнул руками.- А теперь зажмурься и спокойно посиди. Мужчина опустил ресницы и замер. Через мгновение он почувствовал, как в его тело проникает мягкое тепло. Обволакивает, окутывает изнутри, нежно ласкает, будто тысячи невесомых пёрышек. Немного щекотно и до слёз хорошо. Марк с головой окунулся в эти невероятные ощущения. Ему казалось, что он сейчас взлетит, таким лёгким становилось тело, освобождающееся от груза застарелых болячек… -Вот и всё!- Сквозь чуть затуманенный разум до Марка долетел тихий голос, и он нехотя вернулся к реальности, но тут же оказался во власти чарующих глаз, полных радостного удовлетворения.- Ты абсолютно здоров, мой друг! Только не благодари, не надо. Помогать таким людям, как ты, Марк, это большая честь для меня. Марк прытко вскочил на ноги, подошёл к Патрику и, осторожно взяв в руки маленькую ладошку, благоговейно поднёс её к губам. Граф прижался щекой к плечу мужчины и прошептал: -Ты мне очень дорог, Марк. Знай это! -Я за тебя жизнь отдам, мой принц. И ты об этом знаешь! -Да, мой родной! Спасибо… Ладно, пошли спать. Утром я покажу тебе замок, потом поговорим. Думаю, у тебя уже возникли вопросы,- Патрик лукаво прищурился,- а завтра их появится ещё больше. После завтрака Патрик, как и обещал, повёл Марка на экскурсию. Жан вызвался сопровождать их, а остальные разошлись по своим делам. Друзья обошли весь замок, от башен до полуподвального помещения, в котором находилась огромная лаборатория графа. Здесь он готовил свои чудодейственные снадобья. Марк поражался всему, что видел, и ходил чуть ли не с открытым ртом. Патрик мягко улыбался и показывал такое, во что трудно было поверить, а Жан добродушно хихикал, посматривая на ошеломлённое лицо гостя. Когда экскурсия закончилась, друзья расположились в гостиной, где уже заботливо был накрыт стол с лёгкими закусками и чаем. Пока молодые люди с аппетитом лакомились вкусностями и о чём-то весело болтали, Марк неподвижно сидел на диванчике, медленно приходя в себя. Он снова и снова вспоминал то, чему был свидетелем и пытался переварить всё, что сегодня ему довелось увидеть и услышать. Ему казалось, что он до сих пор витает в фантастическом сне… А то, что он узнал о Патрике во время разговоров, пока они бродили по замку, сразило Марка наповал. Перед ним открывались всё новые, иногда шокирующие, грани характера молодого графа, в котором трудно было узнать солнечного мальчика с ясными, наивными глазами и открытой, светлой душой. Жизнь искромсала его так, что он уже никогда не будет таким, как прежде. С глаз Марка будто спала пелена, развеялся романтический флёр, и он, наконец, понял, что его нежный, беззащитный птенчик превратился в хищную птицу, которая выклюет глаза любому, кто осмелится навредить ему, или его близким. Теперь он может быть безжалостным, и даже жестоким. Марк пришёл к выводу, что ради дорогих ему людей, ради справедливости Патрик способен творить удивительные чудеса! И эти самые чудеса начались уже вчера, когда Патрик вылечил Марка, а продолжились сегодня утром. Марк, бодренько соскочив с кровати, пошёл умываться. Посмотрев в зеркало, он отпрянул, не сразу узнав себя в отражении. Сверкающими молодым задором глазами, на него смотрел бравый мужчина, стройный, подтянутый, с горделивым разворотом плеч. Просто красавец, каким он помнил себя в тридцать лет. Породистое лицо буквально излучало отменное здоровье. Густая копна волос, в которых не было ни одной серебристой пряди, тёмными волнами ниспадала на грудь. А ведь ещё вчера он был почти совсем седой. Горе от потери жены и сына сильно состарило его. Морщины избороздили лицо, под глазами залегли тени, уголки губ опустились, образовав глубокие складки. Нет, он не выглядел стариком. Он выглядел человеком, уставшим жить. И сейчас эти разительные перемены во внешности оглушили Марка. И, если честно, ему стало неловко. Ну как он покажется друзьям?! Они видели его постаревшей, побитой жизнью пятидесятилетней развалиной, а тут перед ними предстанет этакий молодчик… Но вдруг его пронзила одна мысль. Братья! Джон и Джек! Насколько он помнил, им было за семьдесят. Но разве этим бодрым, полным сил и задора людям, в улыбке сверкающим белыми зубами, дашь их возраст? Да ни за что! А Питер?! Мощный рыжий великан за семь лет тоже помолодел. Будто время пошло вспять, будто годы над ними не властны! И это чудо сотворил Патрик, который и сам выглядел так, будто ему всё ещё семнадцать… Если пристально не всматриваться в прекрасные, сиреневые глаза. В их глубине можно прочесть затаённую печаль прошедших лет, полных тяжких испытаний, так не свойственную безмятежной юности. Это были глаза зрелого человека, умудрённого жизненным опытом. С некоторой долей цинизма, уверенного в себе, знающего, на что он способен. Марк понял, что магия маленького целителя стала почти могущественной. Что он не только лечит, но возвращает утраченную молодость, а, может быть, и продляет жизнь. Однако, скрывает эти способности. И правильно! Всегда найдутся желающие завладеть подобным чудом. Патрик сделал это для тех, кого любит всем сердцем, для тех, кому безоглядно верит. А кто ему дороже всех на свете? Его семья! И сейчас Марк в полной мере ощутил, что теперь и он принадлежит этой семье, с трепетной радостью чувствуя, как ласковым теплом наполняется зияющая брешь в его душе, избавляя от холодного и горького одиночества. Он подмигнул своему отражению и широко улыбнулся. Как же хорошо быть молодым! Когда ничего не болит! Когда горячая кровь струится по венам! Когда ясен взор, силой наполнено тело, и ты с юношеским энтузиазмом снова готов к подвигам. С этими мыслями мужчина упругой походкой вошёл в столовую, тут же встреченный ласковым взглядом Агнесс, одобрительными улыбками друзей и многообещающей ухмылкой графа Велейского, явно намекавшей на то, что чудеса только начинаются… Обход замка Патрик предложил начать с башен. Марк уже представил, сколько времени и сил им понадобится, чтобы туда добраться, но отлынивать не стал, решив, что граф хочет показать свои владения с высоты птичьего полёта. Поэтому морально приготовился к утомительному подъёму. Ведь это, в своём роде, тоже подвиг,- карабкаться на такую верхотуру по крутым винтовым лестницам. Граф вышел в холл и направился к широкой мраморной лестнице, ведущей, как Марк уже знал, на верхние жилые этажи. Отсюда и должно было начаться их долгое восхождение наверх. Но, к удивлению мужчины, Патрик не стал подниматься по ступеням, а прошёл под лестницу и остановился у арочной ниши, расположенной между двумя несущими колоннами. Внутри это небольшое помещение было искусно выложено мозаикой, изображавшей цветущий луг с парящими над ним бабочками. Плитки мозаики мягко светились, придавая рисунку объём и живость. Казалось, что цветы слегка покачиваются, а бабочки машут своими яркими крылышками. Марк изумлённо открыл рот, любуясь этой нереальной красотой. -Это наш внутренний портал,- Патрик вошёл под мерцающие своды и сделал приглашающий жест.- Из него можно переместиться в любую часть замка. Надо только чётко обозначить, куда тебе нужно попасть.- Он закрыл дверцу и тихо сказал,- Южная башня. Марк зажмурился, не представляя, что сейчас будет. Возможно, гром и молнии! Тряска, качка, дрожь пола под ногами… Но ничего подобного не случилось. Только через полвздоха к его плечу прикоснулась лёгкая рука. -Мы на месте, Марк,- без тени насмешки произнёс граф.- Ты в порядке? -Д-д-да,- едва выговорил Марк, открывая глаза.- Я… Всё хорошо… Это… Я в порядке… Патрик кивнул и открыл дверь. Мужчина, затаив дыхание, огляделся. Они оказались на крытой галерее с высокими арочными окнами, сквозь которые ослепительно сияло холодное зимнее солнце. Мимо неторопливо проплывали белые облака. Казалось, протяни руку, и до них можно дотронуться. Далеко внизу, как игрушечные, виднелись домики, между которыми суетились крохотные фигурки людей. Вдали серебрилась река, сверху похожая на атласную ленту. От этой картины захватывало дух. -Потрясающе!- выдохнул Марк и с восхищением посмотрел на Патрика.- Портал! Мгновенное перемещение из одного места в другое! Надо же! Просто сказка какая-то! Как тебе это удалось, чудо?! -Сила мысли,- постучав пальцем по лбу, рассмеялся граф, но тут же посерьёзнел.- За эти годы во мне стали открываться всё новые и новые способности. Будто плотина прорвалась. Иногда самому становится не по себе,- горько хохотнул Патрик, отводя взгляд. Жан успокаивающе погладил друга по плечу, а Марк удивлённо вскинул брови. -Разве это плохо?- осторожно спросил он.- Тебе надо гордиться тем, что твоя магия возрастает. Сколько полезного ты можешь совершить, благодаря ей, мой мальчик. Так откуда в тебе эта печаль? Словно ты в чём-то виноват, и не можешь простить себя. Расскажи мне, что тебя гнетёт. -Марк, Марк!- Патрик посмотрел на мужчину блестящими от выступивших слёз глазами.- Ты до сих пор видишь во мне прежнего милого мальчика, все помыслы которого были только о том, чтобы принести людям как можно больше пользы. Я этим жил, и был счастлив… Но жизнь перемолола меня. Может, с виду я почти и не изменился, но свет во мне угас. Перед тобой не Лучик. Перед тобой Ледяной Цветок. Внутри меня, как змеи, копошатся самые дурные пороки: ненависть, злоба, желание мстить и жажда убивать. Да! Я научился убивать! Перед тобой стоит убийца многих и многих людей… -Не слушайте его, Марк!- вскричал Жан, обнимая за плечи дрожащего всем телом друга.- Он наговаривает на себя. Более любящего, заботливого, преданного человека невозможно найти. Патрик много пережил. Вы сами знаете, через какие испытания ему довелось пройти. Да, он закрылся для людей, потому что перестал им верить. Но у него есть мы, семья, для которой его душа всегда открыта, ради которой у него горячо бьётся сердце. Семья, которая не предаст. Для нас он был, есть и будет тёплым Лучиком, осветившим нашу жизнь и сделавшим её счастливой. А то, что на него иногда накатывает, это отголоски проклятой войны. -Такое бывает у молодых солдат, прошедших через горнило войны,- кивнул Марк, сочувственно глядя на графа.- Люди с обострённым восприятием, попавшие в чуждую им действительность и вынужденные в ней пребывать, долго мучаются ложным чувством вины, считая себя чуть ли не преступниками, и забывая при этом, что защищали свою страну. Но откуда в голове нашего друга родились подобные мысли? Он ведь не воин, а целитель! Разве он может кого-то убить? Патрик жалобно заскулил, ткнувшись носом в плечо Жана. -Ну, вот! Совсем расклеился… А, понимаю, в чём дело! Наш доблестный граф боится, что, если вы узнаете о его подвигах во время войны, то измените о нём своё мнение в худшую сторону. А я вам сейчас всё расскажу, и вы согласитесь с тем, что наш Патрик настоящий герой. Воин! Не убийца, а благородный мститель! Ведь бывает и святая месть, и справедливая кара. Марк изумлённо поднял брови, недоверчиво глядя на ребят. Патрик,- воин?! Вот это изнеженное, утончённое, хрупкое создание? Да быть такого не может! Да, язык у мальчишки острее бритвы. Разит метко и безжалостно. Да, за те годы, что они не виделись, Патрик стал жёстче. Злее, что ли. В этом мужчина убедился на примере короля Эдгара. Граф буквально размазал гордость бывшего мужа, заставив его почувствовать себя слепым глупцом. Но убивать?! Это что-то новенькое. Интересно, интересно! -Говори, мой друг,- сгорая от любопытства, поторопил Марк парня.- Потом во всём разберёмся. -Не надо, Жан,- взмолился граф, пытаясь вывернуться из дружеских объятий. -Вот ещё! Конечно, надо!- Жан крепче прижал к груди хрупкое тело Патрика и, как ребёнка, погладил его по голове.- Поверь, Марк, как твой старший друг с богатым военным опытом, всё расставит по своим местам, и вряд ли тебя осудит. Если ты не слушаешь нас, то, может быть, его мнение заставит тебя, наконец, успокоиться, и ты прекратишь себя изводить… Жан глубоко вздохнул и начал свой рассказ, полный ужаса и боли. Его тихий голос временами срывался, он замолкал, пытаясь взять себя в руки, и продолжал снова говорить. Он поведал Марку о своей деревне, разорённой чужеземцами. О заживо сожжённых, замученных, изнасилованных мирных жителях. Об искромсанных телах мужчин и молодых парней, посмевших оказать сопротивление. О юном целителе, отдавшем все силы, чтобы вырвать тяжело раненых людей из лап смерти. О невыносимом горе, охватившем немногих выживших, когда они прощались со своими погибшими родными и друзьями. О жгучей ярости, когда они узнали, что враги увезли с собой почти всех детей. И о страстном желании догнать изуверов, освободить пленников, отомстить за погубленные жизни. О том, как с помощью хитроумного плана Патрика, горстке охотников удалось совершить задуманное… Как маленький отряд, в составе четырёх человек: его самого, Патрика, Джона и Джека, пробирался в столицу сквозь огонь пожарищ и горы смердящих трупов, которые некому было придать земле. Как, видя, что творят захватчики, сердца друзей наполнялись ненавистью и гневом. Как они решили начать свою маленькую войну, отбивая обозы с пленными детьми и награбленным добром. Вот тогда-то у Патрика и открылась способность уничтожать врагов. И это было фантастическое зрелище! Если можно так выразиться,- прекрасное в своей высшей справедливости. Стоило юному магу поднять руки, как с кончиков пальцев срывались ослепительные молнии, и бездыханные туши эргадцев, от ужаса не успевавших опомниться, валились на землю, словно коровьи лепёшки. Патрик стал их лидером, вожаком, мозгом отряда, и они смотрели на него, как на божество. -Мы благополучно добрались до столицы,- немного помолчав, будто собираясь с мыслями, Жан продолжил свой рассказ,- опередив противника на несколько часов. Народ ликовал при виде своего короля, живого и здорового. А мы попали в объятия Николаса. Ох, и радости-то было! Правда, он сначала едва не отшлёпал братца за непослушание, но, когда мы поведали ему, что случилось с нашей деревней и её жителями, как мы сами чудом избежали гибели, как Патрик спас умирающего короля, Николас проникся и даже прослезился. О полном уничтожении отряда карателей и наших дорожных подвигах мы единодушно решили умолчать, опасаясь, что у него не выдержат нервы, и он всё-таки накостыляет мелкому за такой риск. Патрик, узнав, что в лазаретах много раненых, естественно, умчался оказывать помощь, а Николас со свойственным ему оптимизмом, рассказал нам, что город абсолютно неприступен. Высокие, мощные стены с бойницами и сторожевыми башнями. Стены такие толстые, что по ним могут спокойно разъехаться всадники. Глубокие рвы, наполненные водой, из которой торчат остро заострённые колья. Ворота из дубовых брёвен, окованных железными листами. И, конечно, подъёмные мосты, днище которых утыкано стальными «ежами». Любые попытки врагов взять столицу обречены на провал. Продовольствия и воды вполне достаточно, чтобы продержаться несколько месяцев, даже несмотря на то, что город переполнен беженцами, ранеными и отступившими после тяжёлых боёв частями королевской армии. А вот то, что здесь появился Патрик, он назвал чудом, ниспосланным Богами! Теперь городу не грозят никакие эпидемии, так часто вспыхивавшие в перенаселённых местах. А уж про больных и раненых говорить нечего. Юный целитель всех поставит на ноги. Николас, как никто другой, знает, на что способен его братишка! Всю ночь вокруг города пылали костры, слышалась чужая речь, пьяный хохот, пронзительные детские крики, от которых у нас в жилах стыла кровь и больно сжимались сердца.- У Жана перехватило дыхание, и он снова замолчал, пытаясь взять себя в руки.- Пока мы пробирались к столице,- через некоторое время продолжил парень, немигающим взглядом уставившись в одну точку,- то всё гадали, зачем эргадцам нужно столько детей. Если они предназначались для продажи рабовладельцам, тогда почему их не отправляют в тыл, а везут в зону боевых действий? Но только под утро следующего дня… Ладно, всё по порядку… Пока Патрик занимался своим делом, мы втроём остались на стене. Забились в нишу, решив здесь и переночевать. Едва забрезжил рассвет, как нас разбудил оглушительный рёв вражеских труб, громкие крики дозорных, тревожные звуки набата. Отдыхавшие воины, хватая оружие, бросились к амбразурам. Мы вслед за ними. От чудовищной картины, увиденной нами, все оцепенели. Перед главными воротами, на расстоянии полёта стрелы, полукругом стояла вереница больших крытых повозок. Из них доносились детские крики, полные страха и боли. Чуть впереди возвышался помост, со всех сторон обложенный хворостом, а на нём железная клетка, заполненная малышами. Позади виднелись солдаты с горящими факелами в руках. Вот тогда мы с ужасом поняли, какую роль эти ублюдки отвели несчастным детям. Поняли, что эргадцы не собирались брать нас штурмом, зная, что город неприступен. Они решили воздействовать на нас методом гнусного шантажа. Что и подтвердилось, когда рядом с клеткой появился переговорщик с белым флагом в руке. Он зачитал обращение их главнокомандующего, адресованное королю Рейнгольду и его советникам. Если коротко, то в нём предлагалось сдать город, иначе каждый день будут сжигаться на медленном огне по пятьдесят заложников. На раздумье отводился всего лишь час. А чтобы осаждённые полностью оценили ситуацию, изверги стали колоть детей копьями, водить по прутьям клетки факелами, от чего малыши так пронзительно кричали и плакали, что у нас волосы на голове вставали дыбом. А переговорщик продолжал выкрикивать условия капитуляции под аккомпанемент детских голосов, полных страха и боли… Поверьте, Марк, на это невозможно было смотреть без содрогания и слёз… Люди, собравшиеся на стенах, потрясённо взирали на этот кошмар. Кто-то отворачивался, сжимая кулаки, кто-то ругался сквозь стиснутые зубы, кто-то откровенно плакал. Женщины рыдали, проклиная захватчиков… Прибыл король Рейнгольд в сопровождении военачальников, советников и ещё кого там, не знаю. Короче, целая толпа. Среди них я заметил Николаса и Патрика. У меня захолонуло сердце от его измученного вида. Бледный, осунувшийся, какой-то потухший, он едва стоял на ногах. Брат бережно поддерживал его под руку. До нас уже дошли слухи, что маленький целитель за эти сутки поставил на ноги множество тяжело раненых воинов. Без сна и отдыха лечил всех, кто к нему обращался за помощью, пока король на забрал его во дворец, чтобы он хоть чуточку отдохнул. А тут тревога! Патрик, увидев нас, радостно встрепенулся, и мы бросились навстречу друг другу. Люди почтительно расступались перед ним, глядя на него с восторженным благоговением… Не дёргайся! Всё так и было! Мне-то со стороны видней. Так вот! Мы обнялись, и он спросил, что случилось. Джон закашлялся. Джек отвёл глаза. А я встал напротив него, не давая ему подойти к стене. Мне страшно было представить, что с ним сделается, когда он увидит этот кошмар. Конечно, глупый порыв, но мне хотелось оттянуть время, чтобы он хоть немного пришёл в себя, отдышался после жуткого напряжения последних суток. Но тут снова завопил проклятый глашатай. Патрик отпихнул меня, и, прильнув к бойнице, некоторое время неподвижно стоял на месте, а потом пошатнулся, чуть не упав. Его трясло, как в лихорадке. Джон и Джек быстро уволокли его в нишу, закрывая собой от посторонних глаз. Я протянул ему флягу с водой, и сам едва не упал с перепугу от той перемены, что случилась с нашим другом. Патрик будто заледенел… Прямо мраморная статуя, окутанная метелью белоснежных волос. Неподвижная, безмолвная, будто неживая. Лишь глаза, обращённые к небесам, полыхали, мерцали, переливались нечеловечески-ярким, аметистовым пламенем. Пламенем беспредельного гнева и ненависти, такой яростной и жгучей, что нас невольно пробрала дрожь. Да, зрелище было не для слабонервных… Жан передёрнул плечами, будто от холода, вновь успокаивающе погладил по голове пытавшегося что-то вякнуть Патрика, и продолжил: -Король Рейнгольд, тем временем, собрал военный совет в одной из сторожевых башен. Но, как нам позже рассказал Николас, к единому мнению они так и не пришли. Все только беспомощно разводили руками, признаваясь, что не знают, как поступить. Имелось всего два варианта: либо пожертвовать заложниками, либо сдать город. Но никто не хотел брать на себя ответственность за мучительную смерть детей. И на милость врага никто не надеялся, зная о их беспримерной жестокости. Была надежда, что армия Алании под предводительством короля Эдгара скоро придёт на помощь. Но когда? Сегодня, завтра, послезавтра? Неизвестно! Положение было безвыходным… Толпы народа собрались на улицах и площадях, в напряжённой тишине ожидая решения короля. Час пролетел, как одна минута. Снова заревели трубы, давая понять, что время на раздумье истекло. Палачи с садистской медлительностью подносили факелы к хворосту, и он уже начал заниматься огнём. Люди на стенах заголосили от ужаса. Им вторили отчаянные детские крики. Мерзкий хохот захватчиков вызывал бурю гнева и… бессильную ярость. Казалось бы, всё кончено. Но тут Патрик вздрогнул, надрывно вздохнув, и, как в бреду, процедил сквозь стиснутые зубы: «Николас… Он поймёт… Ничего не бойтесь… Спасайте детей… Я отвлеку…» Он поднял руки, побелев до прозрачности и… пошатнулся. Джон и Джек тут же поддержали его с двух сторон, не дав упасть. А я немного замешкался… Ну, прямо оторопел… Ничего не понял… И тут началось такое!!! Это было нечто сверхъестественное… Жуткое… Небо моментально затянуло чёрными тучами. Сотрясая землю, загрохотал гром. Поднялся ураганный ветер, разбросав в разные стороны горящий хворост, а вместе с ним поджигателей, и с бешеной скоростью понёсся дальше, сметая всё на своём пути. И до меня, наконец-то, дошло, какое запредельное чудо сотворил юный маг. О, Боги! Он призвал силы природы, обрушив их на захватчиков, чтобы мы могли спасти ребятишек. Невероятно! Какая силища! Я бросился к Николасу и пересказал ему слова Патрика. К счастью, он сразу всё понял. Вместе с королём, безоглядно поверившем другу, командирами и младшими офицерами были срочно организованы спасательные отряды. Лошадей брать не стали, опасаясь, что, напуганные неутихающими раскатами грома и вспышками молний, они создадут лишнюю сумятицу. Караульные открыли ворота, опустили мосты, и толпы народа ринулась к повозкам. Впереди мчались Рейнгольд и Николас с обнажёнными мечами. От них не отставали арбалетчики, воины с копьями, боевыми топорами и булавами. Следом бежали мирные жители с дубинками, сковородами и прочим домашним скарбом, годным для хорошей драки. Но ничего этого не понадобилось. Эргадцам было не до битвы. За линией повозок, в лагере врага, развёртывалось настоящее столпотворение. Ураган бушевал. Ветер достиг небывалой силы. Клубы пыли закручивались воронками, устремляясь вверх и унося в своих смертоносных объятиях вопящих от ужаса эргадцев. Мёртвенным огнём беспрерывно полыхали молнии, целенаправленно разя врага. Солдаты, расталкивая друг друга, бестолково метались среди этого хаоса, ища спасения. Но его не было! Шатры вспыхивали, словно факелы, а ветер раскидывал их пылающие ошмётки по всему лагерю. Искры взлетали высоко в небо, и опадали обжигающим чёрным пеплом. Паника в стане врага нарастала. Раскаты грома, заполошные вопли, ржание лошадей, сорвавшихся с привязи и мечущихся среди обезумевших от ужаса вояк, давя и калеча их, крики раненых, вой ветра, гул пламени, жадно пожиравшего лагерь,- всё смешалось в жуткую какофонию. Спасатели, не теряя времени, крушили повозки, вытаскивали обессиленных детей и уносили их в город. Всё происходило слаженно, без лишней суеты, и, примерно, через два с лишним часа всё закончилось. Мы насчитали около двух тысяч детей, замученных, изнасилованных, обречённых на мучительную смерть. Жители разобрали ребятишек по домам, чтобы оказать первую помощь. Отмыть, накормить, обогреть… А чудовищная буря продолжала свирепствовать, и ослепительные огненные стрелы, безмолвно падающие сверху, освещали картину человеческой беспомощности перед разъярённой силой стихии… Люди, замерев на стенах, с благоговейным трепетом наблюдали за происходящим, и, объединённые единым порывом, возносили благодарственные молитвы Богам, обрушившим праведный гнев на врага. И только несколько человек знали правду! Марк, я охотник, а не воин, и не совсем понимаю, что такое стратегия, или тактика ведения боя. Однако, ещё мой дед, бывший солдат, говорил, что иногда случается нечто непредсказуемое, способное разрушить самый грандиозный план и кардинально переломить ход войны. Я тогда посмеялся. Ну что такого может произойти, чтобы тщательно спланированная операция в одночасье потерпела полный крах. Если б только небеса обрушились на головы врага. Так оно, практически, и случилось! И сделал это наш маленький чародей… -Не я, а все мы - буркнул Патрик, сердито зыркнув на друга. -Не мы, а ты,- возразил Жан. -Если бы вы мне не поверили… -Если бы не твоя магия... -Если бы эргадцы не были так суеверны… -Это неважно! Главное, что ты обратил их в бегство, тем самым вложив неоценимый вклад в нашу победу. -Ты преувеличиваешь… -Нет! -Да! А Марк, застыв и почти не слушая перепалку друзей, видел перед собой мальчика, хрупкого, как драгоценный хрусталь, тонкого, как стебелёк, нежного, как первый весенний цветок, но обладающего такой немыслимой силой, что просто захватывало дух. Удивительное, нереальное создание. Храброе, самоотверженное, бескорыстное. И он ещё в чём-то винит себя?! Нет преступления страшнее, чем насилие над детьми. Патрик справедливо покарал извергов. Обратил их в бегство, тем самым сохранив множество жизней. Боги! Как же он обожает это чудо! -Ну что вы, как дети,- очнувшись, прервал их Марк.- Хватит спорить. Патрик, а ведь Жан прав. Не преуменьшай свои заслуги. Если б не ты, заложники могли погибнуть на ваших глазах. Но ты их спас! Это настоящий подвиг! И в этом я солидарен с Жаном. А историю о страшном урагане, внезапно обрушившемся на лагерь эргадцев я слышал. Её ещё долго обсуждали и выдвигали различные версии. Но приходили лишь к одному выводу: явление настолько сверхъестественное и загадочное, что его можно приписать только Богам, в праведном гневе покаравшим жестоких захватчиков. И, если честно, я в это поверил, хотя никогда не был особо набожным… А теперь позволь мне высказать своё мнение. Патрик! Ты представляешь, какую роль сыграл в этой войне?! Спас детей, спас тысячи и тысячи мирных жителей и воинов. Нанёс непоправимый ущерб захватчикам, заставив их в панике бежать из-под стен города прямо в «нежные объятия» подоспевших союзников. А скольких людей ты исцелил на полях сражений! Недаром тебя все боготворят. Так за что ты себя коришь?! Уничтожал врагов? Так это же война, мой мальчик. Война, жестокая, беспощадная, кровопролитная! Как любой патриот, ты защищал страну, ставшую для тебя второй Родиной. Это был твой Святой долг! Вот так! Я горжусь тобой, сынок! Патрик заметно повеселел, и Марк увидел, как мрачные тени исчезают из этих невозможно прекрасных глаз, и они наполняются тёплым светом, от которого становится радостно на душе. Жан улыбался во весь рот. Он был искренне благодарен Марку, что тот своим непререкаемым авторитетом старшего друга развеял внутренние терзания Патрика. Несколькими нужными словами освободил от тяжкого груза вины, подарив ему душевный покой. А граф, тихонько всхлипнув от чувства давно забытой лёгкости, птичкой впорхнул в раскрытые объятия Марка и прижался щекой к его широкой груди. Мужчина с нежностью гладил его по напряжённой спине, давая время совладать с эмоциями. -Марк, значит ты во мне не разочарован?- Патрик поднял голову, и, блестящими от непролитых слёз глазами, посмотрел на друга. -Я тобой очарован, мой маленький герой! Жан обнял Патрика со спины, и так они простояли несколько минут, наслаждаясь душевной близостью, чувствуя, как их сердца бьются в унисон... - Чтож,- бодро улыбнувшись, муркнул Патрик, нехотя выпутываясь из тёплых дружеских объятий,- продолжим нашу экскурсию, а то до обеда не успеем. Агнесс опять будет на меня ворчать и гоняться с полотенцем. Марк и Жан расхохотались и согласно закивали. -Итак, сейчас мы находимся на галерее, которая по периметру соединяет четыре замковые башни. Возведены они по сторонам света,- начал пояснять Патрик, неторопливо подходя к широкой двухстворчатой двери, украшенной тонким орнаментом из переплетённых веток с маленькими листочками.- Их так и называют: Северная, Южная, Восточная, Западная. Раньше они были сторожевыми. А теперь, та-дам…- он распахнул дверь, и на Макса пахнуло тёплым влажным воздухом с ароматов цветущих растений.- Это Южная башня и наша с Агнесс вотчина. Здесь мы выращиваем редкие лекарственные травы. Ухаживать за ними нам помогают её ученики. Марк прислонился к косяку, округлившимися глазами разглядывая ровные полосы разнотравья, уходящие, казалось, за горизонт. -А-а-а?- Марк, не найдя слов, обвёл слегка дрожащей рукой это едва обозримое поле. -Расширенное пространство,- с гордостью пояснил Патрик.- Это одна из моих приобретённых способностей. Ладно, пошли дальше. Друг мой, ты… э-э-э… возьми себя в руки,- маг сочувственно похлопал мужчину по плечу, но в глазах так и прыгали лукавые смешинки.- Чудеса ещё не закончились. Привыкай, и прими всё, как должное… Сейчас мы пройдём в Западную,- продолжил он, видя, что Марк немного пришёл в себя. Друзья по очереди обошли все башни. В Западной террасами росли кусты малины, ежевики, смородины и ещё чего-то там. А всю центральную часть занимали грядки с клубникой и садовой земляникой. По стенам вились виноградные лозы, отягощённые налившимися янтарными, сизо-чёрными, тёмно-бордовыми кистями. Одуряющий запах спелых ягод ударил в нос, и Марк почувствовал, как рот наполняется слюной, так захотелось попробовать хоть одну из ягодок. Патрик, словно прочитав его мысли, взял со стеллажа, стоявшего у входа, большую глиняную миску и поднял руку, сделав пальцами какой-то знак. В ту же минуту миска стала наполняться ягодами, слетавшими с кустов, а сверху плавно опустилась золотистая, будто напитанная солнцем, гроздь винограда. -Примерно так мы собираем урожай,- как-то по-детски озорно хихикнул граф.- Попробуй, друг мой и оцени, насколько приятно полакомиться свежими ягодами посреди зимы. Они присели на скамью, и Патрик поставил миску Марку на колени. Мужчина не заставил себя долго уговаривать, и накинулся на угощение. Он ничего не мог сказать, а только закатывал глаза от блаженства. Патрик с нежностью смотрел на друга, время от времени таская из миски какую-нибудь ягодку. Жан тепло улыбался, поглядывая на них, и, за компанию, отщипывал по виноградине, небрежно закидывая её в рот… В Северной башне был разбит фруктовый сад. Каких только деревьев там не было! От спелых плодов ветки гнулись до земли. -Пора собирать урожай,- деловито констатировал граф и повернулся к Марку, протягивая ему огромную грушу.- Думаю, идти в Восточную башню нет смысла. Там ничего особо интересного нет. Одни грядки. Мы выращиваем огурцы, помидоры, морковь, картофель, лук и так далее. Предвосхищая твои вопросы, мой дорогой друг, я сейчас поясню некоторые нюансы. Климат в башнях, как и во всём замке, искусственный. Контроль за температурой, освещением, влажностью, опылением и прочим осуществляет магия. Плодородная почва для посадок тоже создана магически. Всё это было жизненно необходимо, потому что земля в этом крае скудная, каменистая, в основном вулканическая. На ней почти ничего не растёт, кроме сорняков. Полезных площадей для посевов почти совсем нет. Вокруг горы, холмы, поросшие лесом и кустарником, небольшие озёра. Правда, бонусом идут несколько целебных источников с горячей водой. Раньше основной статьёй дохода была добыча золота. Но за многие годы эксплуатации шахты истощились. В них мы оборудовали фермы кьяртов. Ну, об этом потом! Когда всё золото выработали, жить здесь стало намного тяжелее. Но люди не отчаялись. В реке и озёрах в изобилии водится ценная рыба. Ещё есть козы и овцы особых пород, устойчивых к холодам. Из их шерсти наши мастерицы до сих пор ткут удивительно красивые ковры, пледы, тёплые плащи, украшенные изящной вышивкой. Вяжут носки, варежки, шарфы. Всё это продавали на ярмарках, а взамен покупали муку, картофель, овощи, мясо. Но, пока шла война, спрос на эти изделия совсем упал, и наступили трудные времена. Люди стали голодать… А я, получив, сам не желая того, всё это огромное хозяйство, понял, правда не сразу, что теперь на мне лежит ответственность за жителей, за их благополучие, за их здоровье. Вот мы и стали искать выход из сложившейся ситуации. Как видишь, нашли. Урожай собирается два раза в год. Часть идёт нам, остальное на продажу. За очень хорошие деньги! Особенно зимой. Наши фрукты, ягоды и овощи пользуются большим спросом, потому что не портятся. Пропитанные магией, они сохраняют естественную свежесть, аромат и вкус. А вино из нашего винограда считается одним их лучших в стране. За ним приезжают даже из чужих земель. Вот! Большую прибыль приносят так же изделия из шкур кьяртов. У нас замечательные мастерицы! Такие вещи шьют, закачаешься! А мода на роскошные меха никогда не пройдёт, так что это неиссякаемый источник дохода. Потеплеет, и мы съездим на ферму. Там я тебе всё покажу и расскажу… В общем, жизнь наладилась. Ну, как-то так, мой друг. И если б не помощь и полное доверие селян, нам вряд ли удалось всё это осуществить в столь короткий срок. Люди здесь замечательные! И… -И обожают своего прекрасного господина,- встрял Жан, хлопнув друга по плечу.- Просто души в нём не чают… -Жан!- Патрик укоризненно покачал головой.- Прекрати! -Ну что ты всё скромничаешь!- фыркнул парень.- Я говорю, как есть. Все жители с первого взгляда влюбились в тебя. Да! Представьте себе, Марк, появляется в этом забытом богами месте дивное создание, будто сошедшее с небес. Какова реакция людей? Они ошеломлены! Ослеплены его пленительной красотой. А когда узнали, что это божество,- их новый хозяин, то с восторгом приняли его. Патрик своей прелестью и обаянием моментально завоевал расположение селян. Вот я и говорю, что, как ни крути, а приятный взору облик играет большую роль в налаживании отношений. Ведь не зря же в народе говорят, что встречают по одёжке, а в данном случае, по внешности… -Марк, не слушай этого болтуна!- прервал граф, ткнув Жана кулачком в плечо.- Всё было далеко не так! А человека оценивают по его поступкам. Внешность часто бывает обманчива. -Возможно, но это не про тебя, мой милый! Я ответственно заявляю, что нашего графа боготворят, искренне любят и безмерно уважают. А знаете, Марк, какой в деревне самый главный праздник? День вступления молодого графа Велейского в свои права на поместье. И отмечается он каждый год с большим размахом. Так то! Кстати, в мае будет ровно пять лет с того знаменательного события. Эх, гульнём! Но Патрик уже не слушал друга, вспоминая тот день, когда его представили жителям графства, как нового владельца... Он решил рассказать Марку, как всё было на самом деле, раз уж у них сегодня день откровений… Пять лет назад, в окружении вооружённых до зубов солдат, он прибыл в поместье, пожалованное ему королём. Их появление было весьма эффектным. Впереди ехали герольды, трубя в фанфары. Следом гвардейцы с поднятыми копьями, на которых развевались королевские штандарты. В центре, на белоснежном жеребце, гарцевал он сам, чуть позади Жан, Джон и Джек. Все были разряжены в шелка и бархат. Украшения сверкали драгоценными сполохами в лучах яркого весеннего солнца. И только Патрик кутался в плащ, низко опустив капюшон. Ему было зябко, но не от холода, а от стыда. Война только недавно закончилась. Страна разрушена. Народ обнищал. Свирепствует голод. И эта бесстыдная роскошь была сейчас абсолютно неуместна. От всей этой помпезности Патрик чувствовал себя «не в своей тарелке». Но так пожелал король, и, как новоиспечённый граф не отбрыкивался, тот настоял на своём. Видите ли, это нужно для поднятия авторитета молодого хозяина. Блестящая кавалькада вызвала лёгкую панику среди населения. Люди выбегали из домов, взволнованно переговариваясь и провожая всадников насторожёнными взглядами. Глашатай, ехавший впереди, громко выкрикивал, чтобы, именем короля Рейнгольда, все жители немедленно собрались на замковой площади. И вот, стоя на лестнице под перекрестьем сотен глаз, Патрик с замирающим сердцем из-под капюшона оглядывал толпу людей и… ничего не видел от волнения. В роли господина он чувствовал себя неловко, неуместно, что ли. Внутри всё трепетало, ладони похолодели, пальцы дрожали, лоб покрылся испариной. В голове был полный сумбур, и только одна мысль упорно билась о черепную коробку: «Зачем, зачем мне нужен этот геморрой!» Патрик с трудом сдерживал эмоции, бурлившие в нём. В то время он ещё не научился полностью управлять ими. Это гораздо позже, в совершенстве овладев искусством «держать лицо», Патрик не боялся, что кто-то прочтёт его мысли. По мере надобности он надевал на себя непробиваемую маску ледяного спокойствия, а отрешённый взор, не выражавший никаких чувств, кроме надменного высокомерия, отпугивал многих слишком навязчивых поклонников. Но сейчас он был уверен, что на его физиономии можно прочесть всё, что творилось в душе. И страх, и тревогу, и неуверенность, и много чего ещё. От позора спасал низко опущенный капюшон. Слава Богам! Командир отряда властно поднял руку, и гул толпы моментально стих. -Люди!- Сочный бас разнёсся над головами селян, и те затаились, обратившись в одно огромное ухо.- Вы знаете, что ваш господин погиб, защищая свою страну от подлых захватчиков. Мир его праху! Вечная ему память! При жизни покойный граф не обзавёлся наследником, а посему эти земли и всё, что на них находится, передаются в вечное пользование новому владельцу с правом распоряжаться ими по своему усмотрению. Представляю вам Его Светлость графа Патрика Велейского, Национального Героя страны, Кавалера ордена «Пурпурного Сердца», обладателя ещё множества наград за неоценимые заслуги перед Отечеством. А сейчас глашатай зачитает Указ короля Рейнгольда, милостью Богов повелителя Аквиании. Патрик вздрогнул. О, как же ему хотелось удрать, спрятаться, малодушно забиться в какой-нибудь пыльный уголок, а лучше вообще провалиться сквозь землю, и чтобы о нём даже не вспомнили. Зачем король сделал ему такой щедрый подарок? Кто его просил? И ведь нельзя было отказаться, чтобы не нанести Его Величеству личного оскорбления. Только сейчас Патрик в полной мере осознал, в какой заднице оказался. Ну как он будет управлять этим огромным хозяйством?! Ведь у него нет ни опыта, ни знаний. Он просто целитель, пусть и маг, но не землевладелец. Его любимое дело,- помогать людям?! Ну почему, почему его всё время ставят перед выбором? Почему за него решают, как жить, и чем заниматься? Он всегда мечтал о свободе, а на него надели это тяжкое ярмо! Но обратной дороги нет! Глашатай уже готовится зачитывать Указ… Патрика охватила нервная дрожь. Он невольно отступил на полшага, но тут же получил тычок в спину от стоявшего позади Жана. -Возьми себя в руки,- прошипел тот.- Чего трясёшься, как девственница перед первой брачной ночью. Ты ж герой! Вот и покажи всем, что это так и есть. Не боись, прорвёмся! Ещё не через такое прошли… Да капюшон-то, капюшон сними. Очаруй эту деревенщину своим прекрасным ликом, и все они будут у твоих ног… И, не дожидаясь каких-либо действий со стороны замершего в ступоре друга, Жан сдёрнул с его головы капюшон. И, да! В чём-то Жан оказался прав. Народ, действительно, был ошеломлён. Сначала все замерли, потом толпа изумлённо охнула, и над головами мощной волной прокатился восторженный ропот… Патрик, видя, какое впечатление на людей произвела его внешность, слегка приободрился. Он знал, что, сам не желая того, очаровывал многих своей необычайной красотой. Даже самые могущественные, самодовольные и пресыщенные вельможи не могут устоять перед его очарованием. Каждый из них лишь от одного взмаха ресниц, или мимолётного взгляда готов пасть к ногам юного прелестника. А это обычные крестьяне! Они обязательно его полюбят и посчитают за счастье трудиться с двойным усердием, чтобы заслужить благосклонность молодого господина. Чего он запаниковал? Ну появится здесь раз в месяц, чтобы выслушать отчёт управляющего, и ладно. Естественно, будет следить за здоровьем своих подданных, и его популярность вообще взлетит до небес… Но реакция людей, к великому разочарованию Патрика, оказалась лишь мимолётным потрясением. Как неожиданная вспышка молнии, на мгновение ослепившая глаза. Пока глашатай зачитывал Королевский Указ, юный маг увидел то, чего не замечал простодушный Жан. Растеряв наивную доверчивость, когда-то свойственную ему, Патрик научился трезво оценивать ситуацию и чувствовать грань между искренностью и лицемерием. Первый шок у селян прошёл, и юный граф буквально кожей ощутил перемену в настроении людей, хотя они продолжали улыбаться и доброжелательно кивать головами. Но всё это было настолько фальшиво, что у Патрика сжалось сердце. Он всё понял! Его не приняли всерьёз. На него смотрели, как на красивую безделушку. Дорогую, но бесполезную. Практичные крестьяне не видели в нём ни хозяина, ни помощника, ни защитника, а только лишнюю обузу. Ведь молодого господина и его прихлебателей надо достойно содержать, а это выльется в повышение налогов и прочих сборов, которые лягут на плечи жителей непомерным грузом. Но против воли короля не попрёшь, вот они и улыбаются, делая вид, что безмерно рады. Юный граф ловил на себе снисходительные, насмешливые, недоверчивые, иногда и откровенно враждебные взгляды. А до его острого слуха стали доноситься ядовитые шепотки, пробегавшие по толпе: «Мальчишка!» «Почти ребёнок!» «Молокосос!» «Какой из него хозяин?» «Придворный щеголь.» «Покрутится здесь чуток и умотает обратно во дворец.» «И то верно! Чего ему здесь делать? Смотри, какая фифа! Ему только на балах задом крутить.» «А мы будем на него горбатиться, чтобы он мог наряды каждый день менять» «Верно!» «Слышь, слышь, чего оральник-то говорит? За неоценимые заслуги перед королевством!» «Наверное, знатно подмахивал королю, раз тот пожаловал ему титул, да поместье в придачу.» «Точно! За что ещё так одаривают? В постели, небось, огонь!» «Красавчик! Я б такому не отказался вдуть.» «Рылом не вышел, старый пень.» «Это точно!» «Уж заткнулся бы. Не про твою честь такая ягодка.» «Ага! У него во дворце, небось, куча любовников.» «Хватит охальничать. Он ведь совсем ещё дитя!» «А чё! Молодой, да ранний.» «Эх, кому-то всё так легко достаётся! Раздвинул ноги пошире, и готово.» «Не стыдно вам такое говорить-то, а?» И все эти мерзости срывались с губ, растянутых в фальшивых улыбках… Патрик, задыхаясь от стыда, невидящим взглядом смотрел куда-то поверх голов и мечтал, чтобы это позорище скорей закончилось. Ему хотелось вскочить на лошадь и без оглядки умчаться из этого неприветливого места, от этих злых людей. Вот тебе и неотразимая красота! Ха! Вместо восторженных воплей, ушат помоев… У графа едва хватило сил дождаться, когда глашатай, наконец-то, заткнулся. Тут же из толпы донёсся старческий голос: -А сколько ж тебе лет, господин хороший? -Девятнадцать,- пискнул Патрик, окончательно растерявшись. Раздался оглушительный хохот, от которого его передёрнуло. Патрик, накинув капюшон, молча сбежал по ступеням лестницы и вскочил на коня. Его нервы не выдержали, и он с такой силой дёрнул поводья, что жеребец пронзительно заржав, встал на дыбы и закрутился на месте, пытаясь сбросить седока. Все в ожидании замерли, и в тишине раздались злорадные смешки. Юный граф понял, что многие с нетерпением ждут, когда он свалится в грязь на потеху толпе, чем окончательно докажет свою полную несостоятельность. Долго народ будет веселиться, вспоминая позор незадачливого городского франта, под торжественный гром фанфар сверзившегося с собственной лошади. Патрик от злости стиснул зубы, и твёрдой рукой заставил коня подчиниться своей воле. Над головами пронёсся разочарованный вздох. Представления не получилось! А граф, надменно улыбаясь, пристально всматривался в лица людей, и те, под его пронзительным взглядом, виновато отводили глаза. Страх и растерянность исчезли без остатка. Патрик был уверен, что никогда больше не увидит этих неприветливых людей, поэтому на душе стало легко и спокойно. Хватит с него придворной жизни! С Рейнгольдом он договорится. Пусть поищет другого претендента. А ему пора возвращаться к сыну, к семье. Он целый год их не видел, и жутко соскучился. Но напоследок… Уж больно разозлили его эти люди. Поэтому он не мог отказать себе в удовольствии выкинуть какой- нибудь фортель. Пусть его запомнят не перепуганным мальчишкой, а гордым и величественным господином. А последнее слово он всегда оставлял за собой, да и покрасоваться был не прочь. И пусть это немного по-детски, зато эффектно. Патрик лихо поднял жеребца на дыбы, заставив его танцевать, изящно перебирая стройными ногами, и окрепшим голосом выкрикнул: -Мне девятнадцать лет! И что?! Как сказал один мудрец: «Молодость,- это единственный недостаток, который с годами проходит, а мудрость не проходит никогда». Но, думаю, вам это не грозит. И звонко рассмеялся, видя обескураженные физиономии своих несостоявшихся «подданных». Граф махнул рукой свите и хотел уж было пришпорить коня, но тут его взгляд упал на группку малышей, стоявшую поодаль. Плохо одетых, худеньких, а на бледных личиках сияли глазёнки, с восторгом и затаённой надеждой смотревшие на него. Увидев, что на них обратили внимание, малыши без страха подбежали к огромному жеребцу и окружили его плотным кольцом. Высоко задрав головы, они разглядывали Патрика, и у того захолонуло сердце. Только детские глаза могут выражать сразу столько чистых, искренних, светлых чувств, не поверить в которые просто невозможно. Они смотрели на него так, словно видели перед собой ожившую сказку. Граф не мог выговорить ни слова. Внутри разливалось странное тепло. Хотелось обнять всю эту малышню, прижать к груди, приласкать, обогреть, наговорить кучу ласковых слов, чтобы эти измождённые личики осветились счастливыми улыбками. -Ты плекласный плинц, да?- спросила девчушка, подёргав Патрика за мысок сапога.- Ты уходишь в свою волшебную сказку, да? И глядя на тревожно-вопросительные мордашки, граф Велейский принял решение. Поднявшись на стременах, он окинул взглядом притихших селян и твёрдо сказал: -Я вернусь! ***************************************************************