Вечером в августе

      Когда Гермиона фурией ворвалась в гостиную факультета, Джинни и Невилл, сидевшие за столом и играющие в волшебные шахматы, синхронно подняли на неё удивленные глаза. Раскрасневшаяся и тяжело дышащая Грейнджер только махнула рукой, пресекая какие-либо вопросы, и резко опустилась на диван, от чего тот жалобно вскрипнул пружинами, не привыкший к такому обращению. Большинство учеников еще не вернулось из Хогсмида, а потому гостиная была практически пустой, а те немногие, кто находился в помещении, поспешили ретироваться только увидев, в каком настроении была староста. Скинув шапку и варежки на диван, Гермиона гневно сдвинула брови, буравя взглядом ковер под ногами и явно собираясь разразиться гневной тирадой. Джинни кашлянула, предупреждающе посмотрев на Невилла. Тот, смекнув, что ему лучше уйти, неловко поднялся со своего места и пробормотал, задвигая за собой стул: — Я… Мне нужно идти, Полумна просила одну книгу одолжить…- и, так и не закончив предложение, отошел от дивана и скрылся из виду. — Может, уже хватит смотреть на ковер, он вот-вот загорится. — хохотнула Джинни, но, получив злой взгляд, замолчала. Она вздохнула и, встав со своего места, пересела на диван к Гермионе, наклонившись к той и стараясь заглянуть в глаза подруги. — Что на этот раз учудил мой брат? -тихо спросила Джинни, напряженно всматриваясь в лицо Гермионы. — Нет, я просто не понимаю, как могу быть такой дурой! — негодующе вскрикнула она, наконец, посмотрев на Джинни. — Он просто играет, а я… — Гермиона замолчала, поджав губы. Когда Фред оставил её на этой дорожке, едва не поцеловав, она чувствовала злость. Злость на него: за то, что чуть не поцеловал, а потом оставил её одну, словно малолетнюю дурочку. Злость на себя: она ведь сама потянулась ему навстречу! Потом на смену злости и гневу пришло самое гадкое чувство, которое Гермиона ненавидела всей душой — жалость к самой себе. И сейчас этот коктейль эмоций еле вмещался в её тело, привнося сумбур в мысли. -Что случилось? — Джинни терпеливо ждала продолжения. — Джинни, этот засранец чуть не поцеловал меня, — на этом моменте брови Джинни удивленно поднялись, — а потом аппарировал у меня перед носом! Оставив там одну! — Джинни охнула, неверяще смотря на подругу. — Фред поцеловал тебя? — Нет, он сделал вид, что хочет поцеловать, а потом натянул мне на глаза мою шапку и аппарировал. — гневный запал уже сошел на нет, и эти слова Гермиона произнесла совсем тихо, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она разрыдается от стыда и досады. — Вот же ж… Джинни не знала, что сказать. Она подозревала, что Фред испытывает что-то к Гермионе, но в голове никак не укладывалось, что он так поступит с ней. Ей тут же захотелось дать брату затрещину. Гермиона придушенно всхлипнула, тут же сердито вытирая глаза, на которых против её воли выступили слезы. — Герм… — пробормотала Джинни, поглаживая ту по плечу. — Обещаю, пусть только попадется мне на глаза, уж я ему! Гермиона вскочила и твердым голосом сказала, сжимая кулаки: — Ну уж нет, Фредерик Уизли, не на ту напал! Спасибо, Джинни, но я сама в состоянии постоять за себя. — волосы девушки еще больше растрепались, воинственно торча пружинками в разные стороны. Если бы Фред в этот момент увидел Гермиону, то наверняка пожалел бы о своем поступке. — Ого, вот это точно моя подруга — Гермиона Грейнджер! — воскликнула Джинни, поражаясь резкой смене настроя подруги. Что-то ей подсказывало, что из противостояния, которое начал Фред, может выйти нечто стоящее. Джинни хмыкнула себе под нос от этих мыслей и уже с весельем в глазах наблюдала за Гермионой, которая мерила шагами небольшое пространство перед камином, явно обдумывая свои дальнейшие действия. — Если он думает, что своим поступком он заставит меня повестись на провокацию, то не угадал. Я и виду не подам, что его действия имеют на меня хоть какое-то влияние. — Гермиона посмотрела на Джинни и, получив в ответ кивок и ободряющую улыбку, глубоко вдохнула и выдохнула, приводя в норму свое душевное состояние. — Ты же знаешь, если тебе в голову придет какой-нибудь коварный план, как отыграться на моем брате, то я в деле? — понизив голос до заговорщического шепота, спросила Джинни, на что получила смешок со стороны Гермионы, а затем они вдвоем начали хохотать. — Спасибо, Джин. — Гермиона обняла младшую Уизли и, сославшись на незаконченное эссе по зельям, удалилась в спальню старосты — она планировала еще написать Гарри о посетившей ее идее насчет подарка для Джинни.

***

Утро понедельника встретило Гермиону хмурой погодой и совершенно не желающими учиться однокурсниками. Ученики, мыслями еще пребывавшие в выходных, уныло плелись из кабинета в кабинет, получая от преподавателей замечания о рассеянности и невнимательности. Гермиона же, получив возможность на седьмом курсе посещать исключительно те дисциплины, которые были ей по душе, с трепетом, присущим всем ботаникам, ожидала начала каждого урока, лишь время от времени отвлекаясь от учебного процесса на посторонние мысли. Вчерашние эмоции за ночь улеглись, и теперь всю ситуацию и свою реакцию на нее она видела немного в другом свете. Еще вчера она хотела как-нибудь поквитаться с Фредом, однако сегодня утром, проснувшись и наткнувшись рукой на лежащего рядом Живоглота, что тут же затарахтел довольным мурчанием на всю спальню, она поняла, что нельзя так глупо идти на поводу у эмоций. Да, вчера она чувствовала себя оскорбленной и обманутой девушкой, но уже сегодня задавалась вопросом: если бы они поцеловались, что было бы дальше? Ведь никаких признаний и всей этой нелепо-чувственной чепухи в их отношениях с Фредом не наблюдалось. Да, она признавала, что начинает испытывать нечто большее, чем симпатию к брату друга, которая раньше была немного обезличена, но можно ли это было назвать влюбленностью? Поэтому Гермиона приняла решение при встрече с Фредом делать вид, что ничего не произошло, просто вычеркнуть этот момент из головы. Это будет лучшим отмщением, ведь Фред надеялся своей выходкой вывести ее на эмоции, но он не получит ничего, она не собирается играть в его игры и по его правилам. По всей видимости ее решение так же влияло и на настроение Гермионы, которая утром натолкнулась на удивленный взгляд Джинни. И, коротко пояснив подруге свое решение и то, к чему она пришла в ходе размышлений, довольно сообщила той, что коварный план мести подождет следующего раза. Возможно, ей только показалось, что в глазах младшей Уизли промелькнуло разочарование? После уроков осторожно поднимаясь по скользким от налипшей корочки льда ступеням совятни, Гермиона сжимала в руке письмо, написанное ею накануне для Гарри, и чувствовала себя довольной от того, что её идея подарка придется на вкус не только Джинни, но и Гарри. Иногда в душе возникали странные чувства: совсем недавно Гарри, лохматый мальчишка со сломанными очками, встретивший её с улыбкой в купе Хогвартс Экспресса, уже не мальчишка вовсе, а возмужавший герой второй магической войны, который летом женится на Джинни. Той самой Джинни, что всегда с восторгом заглядывала Гарри в рот и украдкой вздыхала о нем, а теперь стала уверенной в себе девушкой, храбро сражавшейся бок о бок со всеми. Это были странные чувства, но все происходящее ощущалось так правильно, что Гермиона каждый раз улыбалась, стоило ей подумать о Гарри и Джинни. Совы зашуршали крыльями и приветственно заухали, перебирая лапками на своих жердочках, стоило Гермионе зайти внутрь, где она и застала Джинни, привязывающей к лапке совы письмо. На секунду показалось, что Джинни замешкалась, но она тут же улыбнулась Гермионе и с самым невинным видом погладила перья своей совы, поднимая ту и отпуская на волю. — И ты здесь, Гермиона? — Джинни подошла к одной из школьных сов и помогла Гермионе привязать к ней послание. Гермиона смотрела вслед удаляющейся птице и надеялась, что смогла помочь Гарри в таком непростом деле как выбор подарка для любимой девушки. — И что же заставило тебя помиловать Фреда? — лукаво улыбнувшись и взяв Гермиону под руку, спросила Джинни, когда они неторопливо шли от совятни в сторону замка. Хмурость утра рассеялась, позволив блеклому, но такому желанному, солнышку ненадолго показаться в небе. Немного подтаявший за ночь снег серой пеленой покрывал окрестности, а пошедший недавно снег пушистым ковром опускался на землю, прикрывая собой кляксы таяния. Джинни любила снег, особенно, если он медленно падал, иногда будто зависая в безветрии и касаясь мягкими боками снежинок лиц людей. Снег всегда ассоциировался у нее с Рождеством, а Рождество с домом и семьей. Их большой и дружной семьей, отринувшей закостенелые устои волшебного мира, в котором снобы-аристократы думали, что у них есть право диктовать, как другим стоит жить, и оценивали человека больше по происхождению, чем за личные качества. Нора была обителью спокойствия, мира и любви. Иногда Джинни закрывала глаза и пыталась представить, что было бы с их семьей, если бы кого-то из Уизли не было. Но картина подобного не всплывала в сознании. Потому что ее семья — это мама, напевающая песни во время готовки, трепетно любящая чудаковатого, но самого лучшего в мире, отца и сумевшая разделить свое сердце поровну между восьмью членами семьи. Это папа, не перестающий открывать для себя и других мир с новой стороны, честный человек и любящий муж и отец. Это Чарли, сердце которого охвачено страстью к драконам, появляющийся дома несколько раз в год, но сумевший сделать так, что все они знали: он рядом. Это Билл, у которого всегда можно спросить совета, который преодолел свои страхи и отвращение к себе после произошедшего с Фенриром и сделал их семью еще больше, женившись на Флер. Это Перси, вечный зануда и помешанный на работе, но в решающий момент скинувший с глаз пелену насаждённых Министерством устоев и вернувшийся в семью. Это Фред — шутник-изобретатель, который не всем открывается, и сердце которого для многих является загадкой, но такой искренний и ранимый. Это Джордж — брат-близнец, но все же совершенно другой человек, готовый поддерживать Фреда во всех начинаниях, какими безумными они не были бы. Это Рон, простоватый, но искренний и добрый брат и друг, который ради своих родных и близких готов побороть страхи, даже огромных пауков. Джинни счастливо зажмурилась и крепче обхватила предплечье Гермионы, к первой руке добавляя вторую и уже обеими руками обхватывая подругу и повиснув на ней. Гермиона остановилась, удивленная поведением младшей Уизли, и вопросительно уставилась на нее. — Ничего не могу с собой поделать, приближающееся Рождество так на меня действует, к тому же, мы с Гарри хотим после семейного торжества сбежать на Гриммо. Гермиона насмешливо хмыкнула: — Но ведь до Рождества еще чуть больше месяца. — Это не имеет значения, — отмахнулась от её слов Джинни, — ты только посмотри, как прекрасно сейчас! Ветра почти нет, такой пушистый снег, красота! — Да, и правда красиво…- Протянула Гермиона, обводя взглядом местность. Обычно хмурый Запретный лес сейчас немного тускло переливался снегом, выглядя уже не так зловеще. Темное озеро вновь постепенно сковывалось ледяными оковами, но вдалеке Гермиона увидела небольшой всплеск: наверняка тритон или русалка решили напоследок размять плавники, выпрыгивая из воды. Погода благотворно влияла на всех, разгоняя тоску понедельника, поэтому, когда девушки дошли до внутреннего двора школы, увидели, что многие ученики тоже выбрались из башен вдохнуть свежего воздуха и насладиться свеже-выпавшим снегом. — Ты уже придумала, что подаришь Гарри? — Гермиона обратила на себя внимание Джинни, предавшейся мечтам. — Ну…парочка соображений имеется. — Протянула она, хитро посматривая на Гермиону и давая понять, что эти соображения не для лишних ушей. — В любом случае я думаю, что Гарри понравится. — Гермиона отряхивала снег с шарфа и мантии, входя в холл. — Надеюсь, мои подарки тоже всем понравятся. -Ты уже приготовила все?! — Джинни с толикой неверия и восхищения смотрела на нее во все глаза. - Практически все подарки готовы. Я предпочитаю заранее этим заниматься, чтобы в последние дни не бегать сломя голову и пытаться придумать что-то оригинальное. — Пожала плечами Гермиона, на ходу высушивая заклинанием волосы и направляясь в сторону гостиной Гриффиндора. Сегодня она еще должна была совершить обход со старостой Когтеврана. Началась новая неделя, полная забот и обязанностей.