Вечером в августе

      Сова Джинни яростно билась в окно их с Фредом комнаты в Норе. Джордж, зашедший в комнату, устало потер глаза: они с Фредом разрабатывали сейчас новое зелье, позволяющее на время менять голос как угодно, и поэтому много времени проводили за экспериментами, от того-то его глаза и болели. Вот уже почти неделя как Джордж вновь перебрался в родительский дом и вновь делил комнату с братом. Они с Анджелиной решили сейчас сделать ремонт в квартире над магазином, которую Фред уступил им еще несколько месяцев назад, чтобы не прибавлять в дальнейшем хлопот к подготовке свадьбы. Джордж удивился подобной настойчивости совы, которая была милейшим и терпеливейшим существом, в отличие от своей хозяйки. Сердито распушив перья во все стороны, сова настойчиво била клювом уже в оконную раму, создавая при этом чуть ли не больший шум, чем до этого. Джордж открыл окно, пропуская сову, та при этом еще попыталась и клюнуть его, и только тогда он заметил, что сова принесла громовещатель. Удивленно вскинув брови, он аккуратно отвязал письмо и опасливо покосился на него. На бумаге острым почерком сестры было выведено имя Фреда. Сова тут же вылетела в окно, оставив после себя только пару перышек сизого цвета. - Фред! - Джордж сделал несколько шагов по направлению к двери, намереваясь дозваться до близнеца. Ему было и любопытно, что такого могла поместить в громовещатель Джинни, и в то же время немного неловко от того, что в любую секунду он мог стать свидетелем не самой красивой сцены и, самое главное, гневной речи, адресованной не ему. - Фред! - Уже намного громче повторил Джордж. Он почти достиг двери, когда громовещатель поднялся в воздух, завопив недовольным и сердитым голосом Джинни: "Фредерик Уизли! Не ожидала от тебя подобного! Как ты мог поступить таким мерзким образом, твои шутки переходят все границы! Будь моя воля, я бы уже давно дала по твоей бестолковой голове! Гермиона плакала. Довожу до твоего сведения, что совершенно не так нужно поступать с теми, к кому ты неравнодушен! Тебе лучше не попадаться мне на глаза ближайший месяц! Я не Гермиона - сдерживаться не буду!" Джордж ошарашено смотрел на самоуничтожающееся письмо, пытаясь переварить услышанное. Из-за воплей громовещателя он даже не услышал, что Фред уже несколько минут назад вошел в комнату и теперь стоял немного позади. - Черт возьми... - только и смог выдать Джордж, растерянно оглядывая комнату и то, что осталось от послания сестры. Позади раздался звук закрывшейся двери, и он понял, что это был Фред. Джордж невесело хмыкнул: кто же знал, что Фред успеет так быстро наломать дров? Его брат, безусловно, был умным и изобретательным малым, но этого мало, когда дело доходит до чувств. И, насколько он знал Фреда, а знал он его прекрасно, с правильным выражением чувств у него иногда были проблемы. Еще тогда, заметив странную реакцию брата, когда они говорили про не-умеющую-пить-Грейнджер, он заподозрил, что Фред может быть заинтересован в этой девушке. Но сейчас, получив подтверждение своим догадкам, Джордж понял, что тот может быть влюблен в Гермиону. От подобного предположения Джордж улыбнулся: наконец Фред начал двигаться дальше. Он знал, что обязан поговорить с ним, но сейчас это не представлялось возможным. Джордж больше чем был уверен, что сейчас его брата-близнеца нет дома. Но это не означало, что он с ним не поговорит, когда тот вернется. А пока он мог отправиться на квартиру, чтобы провести время со своей невестой и заодно помочь ей там.

***

Первым порывом Фреда, когда он услышал, что Гермиона плакала, было аппарировать к Хогвартсу и встретиться с ней любым способом, чтобы просить прощения. Теперь он понимал, что его поступок был расценен девушкой, как очередная игра и, возможно, оскорбление. Но Фред не хотел, чтобы она плакала по его вине. Он даже не предполагал, что его действия повлекут за собой подобную реакцию Гермионы. Злясь на самого себя и гневно сжав кулаки, он вылетел из комнаты, стоило громовещателю произнести последнее слово голосом Джинни. Ноги сами несли его вон из дома. Аппарировав неподалеку от окраины Хогсмида, Фред начал нервно расхаживать взад-вперед, изредка пиная то один, то другой сугроб. Башни Хогвартса взирали на него сквозь белизну падающего снега, желтым светом окон перемигиваясь в надвигающихся сумерках. Он чувствовал себя паршиво. Очень. Взъерошив волосы, он от злости на самого себя крикнул в пустоту, вспугнув при этом ворон, поднявшихся в воздух и громко хлопавших крыльями. Благо в такой час жители деревни либо уже вернулись домой с работы, либо предпочитали провести вечер дома, поэтому не было свидетелей вспышки гнева, которой поддался юноша. Пройдясь по улочке вдоль аккуратных домиков и продуктовых лавочек до нового магазина Всевозможных вредилок, Фред немного успокоился. Усилившийся к вечеру мороз пощипывал лицо и сербел в носу, но старший близнец пока не собирался возвращаться домой. Ему еще нужно было подумать. Новое здание магазина было не таким большим как в Косом переулке, но, как и основное здание, было сделано со вкусом и в стиле Фреда и Джорджа. На этот раз перед входом в магазин стояли уже две фигуры близнецов, которые по задумке должны были отвешивать шутливые поклоны всем входящим и с периодичностью раз в час выпускать из палочек небольшие фейерверки. Сейчас же фигуры застыли немыми изваяниями до открытия магазина, которое было назначено на неделю до Рождества. Отворив заклинанием вход, Фред зашел внутрь и зажег свет. Помещение было уже практически доделано, оставалась только незначительная часть того, что предстояло изменить. Волшебники, которые занимались ремонтом и обустройством помещения, постарались на славу. Фред довольно осмотрел будущий магазин, уже предвкушая день открытия. Вот так из увлечения шалостями все переросло в занятие, которое приходилось им с братом по душе и приносило радость остальным. Он вспомнил, как Грейнджер отчитывала их за тестирование забастовочных завтраков на младшекурсниках, как недовольно ворчала, но никогда не предпринимала ничего, что могло бы серьезно помешать им развивать свои идеи. Вспомнил, как она и Джинни пришли в магазин в Косом переулке, и глаза их горели от восторга, стоило им увидеть внутреннее убранство и ассортимент магазина. Как они, смущенно переговариваясь, застыли у полки с любовными зельями, зачарованные переливами зелья в склянках. С каким вниманием и интересом Гермиона слушала его, когда он рассказывал про их с Джорджем проекты и разработки. Сладость воспоминаний сменилась горечью содеянного. Тогда аппарировать и не допустить поцелуй казалось хорошей идеей, а злость девушки на него, как наивно полагал, только подстегнет Гермиону думать о нем. Сейчас же он понял, что совершил промах. Нельзя было играть с ней, тем более, если он совсем недавно вознамерился показать девушке свое серьезное отношение к ней и свои чувства. Фред снова разочарованно выдохнул, взъерошив обеими руками волосы. А ведь он представлял, как покажет Гермионе одной из первых уже готовый к открытию магазин, когда стеллажи будут заполнены различными наборами, бутылочками с зельями, всевозможными приколами, а в воздухе будут летать зачарованные волшебные змеи, бумажные голубки и сам воздух будет переливаться радугой от скопившейся в помещении магии. "Идиот!" - уже в сотый раз за вечер подумал Фред, подходя к окну и облокачиваясь на подоконник. Он выключил свет в помещении, оставшись в кромешной тьме, а единственными источниками света были уличные фонари и свет из окон домов. Снег перестал идти и загадочно сверкал в свете фонарей, рассыпаясь радужными искрами. Постепенно эмоции начали утихать, уступая место разуму. Теперь Фред, прокручивая в голове произошедшее несколько часов назад, понял, что его чувства к Гермионе уже не являются секретом, по крайней мере для Джинни и Джорджа. И это, к его удивлению, не злило и не разочаровывало. С братом он уже давно должен был поговорить. Да, они выяснили всё ещё после того как поругались летом, но, несмотря на это, Фред сильно закрылся от близнеца. Он цеплялся за свои чувства к Гермионе и свое секретное место, как за соломинку, ограждавшую его личное, в которое он не хотел никого посвящать. Было ли это подсознательным страхом повторения ситуации, когда брат-близнец занял его место и забрал нечто важное? Возможно, отчасти. Он понимал, что это глупо и неправильно, однако не мог с этим ничего поделать. Но сейчас Джордж знал о Гермионе, и этот иррациональный страх ушел, вытек гноем из раны души Фреда. Теперь он мог заново строить отношения с Джорджем, уже навсегда оставив позади все обиды. Осведомленность Джинни о его неравнодушии к Гермионе не стала большой неожиданностью - сестра всегда была довольно прозорливой и наблюдательной, к тому же было у нее какое-то чутье, что редко подводило Джинни. То, что она прислала громовещатель стало лишним подтверждением, насколько сестре дорога Гермиона и насколько глупым образом поступил он сам. Фред прищурил глаза, когда в голову пришла мысль, что Джинни, насколько бы сильно сейчас не злилась на него, обязательно сможет помочь ему наладить отношения с гордой гриффиндоркой, которую он имел неосторожность обидеть. Пусть он получит еще хоть сотню громовещателей от сестры, но обязательно добьется, чтобы она привела Гермиону в Хогсмид на выходных. Фред был больше чем уверен, что, напиши он Гермионе, она все равно не прочтет, а, если даже и прочтет письмо, то ответа он не дождется. Поэтому выход был очевиден - действовать через Джинни и просить прощения у Гермионы.

***

Джинни Уизли никогда не отличалась терпением и не имела привычки сдерживаться, если её что-то не устраивало. Вот и сейчас, получив письмо от имевшего наглость написать ей Фреда, она громко фыркнула, стоило прочитать первые строки. Гермиона оторвалась от чтения книги по психологии и подняла на подругу вопросительный взгляд. Не всегда увидишь, что кто-то так реагировал на письма с утренними совами. Джинни лишь скривила недовольную рожицу, не ответив, и, сложив письмо, убрала в сумку с учебниками. Гермиона на это лишь пожала плечами и продолжила чтение. Одно ей было ясно точно - это письмо не от Гарри. В последнее время Гермиона углубилась в маггловские исследования по психологии: она понимала, если в будущем она хотела помогать пострадавшим в войне, то этот аспект может сыграть решающую роль в психологическом восстановлении людей. К тому же, книги и новые знания прекрасно отвлекали от посторонних мыслей. Джинни какое-то время сидела молча, барабаня пальцами по поверхности стола, о чем-то раздумывая. Наконец, она сделала глубокий вдох и выдохнула, явно что-то решив, и обратилась к Гермионе: - Слушай, мы же пойдем на этих выходных в Хогсмид, как и планировали? - Думаю, да. Почему нет? - Гермиона даже не оторвалась от чтения, лишь потянулась за кружкой, чтобы сделать очередной глоток чая. - Вот и отлично, а то я подумала: вдруг ты могла передумать из-за возможности встретить там Фреда. - Джинни внимательно следила за реакцией на свои слова, но Грейнджер оставалась невозмутима. Наконец гриффиндорская староста отложила книгу и посмотрела в глаза младшей Уизли. - Джин, я ведь уже говорила, что не собираюсь реагировать на это. Я не сделала ничего такого, из-за чего я могла бы чувствовать неловкость при встрече с Фредом. Собственно, ничего и не случилось. - Гермиона встала из-за стола, расправила мантию и взяла вещи, - Мне нужно забежать в библиотеку, встретимся на уроке. Хоть она и сказала Джинни все это, Гермиона до сих пор впадала в некую растерянность, стоило подумать о Фреде или если о нем заходила речь. Но, решив придерживаться своего плана действий, она твердо решила, что не стушуется при встрече со старшим близнецом. Сказать легче,чем сделать. Джинни смотрела на выпрямленную по струнке спину подруги и улыбалась. Да, она была зла на Фреда, но любила своего брата все же больше, поэтому она поможет ему. Гермиона непременно будет в Хогсмиде, и у Фреда появится шанс все исправить. Уж за этим она проследит.