Обними меня - так ты сможешь спасти мою душу

Мидория ждет пару минут, когда Иида скроется из их поля зрения, и поворачивается к Тодороки лицом. Его глаза с силуэта старосты медленно сползают ему на лицо. Он слишком серьезен и слишком зол, и единственный, кто способен его успокоить — это Деку, и он сейчас рядом. Улыбается уголками губ — раз. Кладет свои ладошки на грудь Шото — два. Встает на носочки — три. Целует в губы — четыре. И пять — Тодороки притягивает к себе Мидорию за пояс, отвечая с пылом. Кусает губы, засасывает язык и прижимает к себе до скрипа костей. Тодороки зол в первую очередь на себя, потом уже на этого служащего и, конечно же, на Мидорию. Он снова пускается в самое пекло, на самое дно, в ад. Что было бы, если бы Тодороки не успел? Об этом не хочется думать, хочется целовать Мидорию глубже, сплетать языки и зарываться в его волосы руками. Изуку выглядит смущенным, но довольным — с распухшими губами и шальными глазами. Шото не думает, он делает: подхватывает расслабленного парня за бедра и, сделав шаг, опускает на белые простыни, пропахшие медикаментами настолько, что уже никак не выведешь. Мидория удивляется, щеки заливает румянец, Шото затыкает его поцелуем, пресекая какие-либо возмущения по поводу их местоположения. Он сразу юркает ладонями к поясу больничного халата и легко тянет, обнажая перевязанную бинтами грудь. Тодороки снова хмурится, шипит и наклоняется, легкими поцелуями покрывая плечи, ключицы и шею. — Шото… Деку выглядит напуганным, его глаза мечутся от двери к Шото, однако на дне виднеется желание, и Тодороки лишь подбрасывает в огонь дров. Изуку любит объятия, прикосновения и внимание к своей персоне больше, чем то требуется. Шото знает, и он это дает: целует лицо, не упуская ни миллиметра, больше всего уделяя времени губам; втягивает в рот фаланги пальцев и имитирует движения, заглядывая прямо в застывшие глаза парня; поглаживает свободной рукой тазовые косточки и забинтованные ребра, замечая зорким глазом, как волосы Деку становятся дыбом от этого. Румяные щеки; глаза, кажутся невинными, но это только в первое время — Шото знает Изуку достаточно, чтобы разглядеть на дне зрачка пляшущих чертей в дымке похоти; тяжело вздымающая грудь и незакрывающийся рот. Мидория ведет себя тихо — предусмотрительный — тихо стонет на выдохе, дышит через рот и кусает губы. Комкает эти чертовы белые простыни в руках и смотрит на Тодороки с ожиданием. Шото ведет от этого. Такого Изуку не видел мир — такого Изуку знает только он. Облизывая губы, Тодороки наклоняется к лицу и ведет носом по скуле, зарываясь в волосы, заодно толкаясь бедрами в промежность. Между ними два слоя ткани, но кажется, что пропасть — хочется ближе. Однако Мидория шепчет со стоном на выдохе «давай так», и Тодороки ложится на него полностью, так, чтобы члены терлись друг о друга под правильным углом. Еще одно движение тазом на пробу, и Мидория втягивает в рот свою нижнюю губу, закатывая глаза и откидывая голову назад. Ребра ноют, но Тодороки плевать на это, ровно как и на слабые руки, все, что он видит перед собой — это Мидория; все, что он чувствует — это его руки на плечах и все, что он слышит — это его хриплое дыхание и пошлые причмокивания губами. Тодороки замедляется, Деку инстинктивно продолжает двигаться и недовольно мычит. Выгибается, цепляется за Тодороки и недовольно смотрит-смотрит своими большими глазами. Секунда — Тодороки только успевает ухватить его однобокую ухмылку, и вот Мидория на нем уже сверху. Завести Изуку дело минутное, а удовлетворить, тут еще постараться нужно. Деку мажет языком по щеке, ведет кончиком до ушка и легко кусает мочку, вырывая с груди Шото восторженный вздох. Они встречаются глазами, всего на пару секунд, а кажется, что время остановилось, и они смотрят в глубину глаз друг другу вечность. Шото укладывает свои руки на бедра, задирает полы халата и слегка царапает кожу. По коже Изуку снова ползут мурашки, и он на миг блаженно жмурится. Они меняются местами часто, но видеть довольного Мидорию над собой, когда он трется своей восхитительной задницей о член — сверх Шото. Парень прикрывает глаза, и Деку двигает тазом, попутно опуская свои руки по обе стороны от головы Шото. Тот выглядит слишком сосредоточенным для человека, который трахается с одноклассником: плотно сжатые губы, зажмуренные глаза, пот на висках. Его руки слишком сильно сжимают бедра, но Мидория тает от этого, вновь высовывает язык и слизывает каплю пота с виска. Шото рвано выдыхает и открывает глаза, натыкаясь на малахитовый взгляд. Деку смотрит в упор, его рот приоткрыт, халат болтается на одном плече, и Тодороки поднимается, скидывая его вообще и хватая Мидорию за зад. Так получается удобнее: целоваться и двигаться. Поцелуи рваные, мокрые и пошлые. Движения размашистые и прерывистые, Тодороки опускает губы на шею, чувствуя подкатывающий конец. Еще немного. Деку жарко стонет на ухо, когда зубы Шото цепляют кожу на ключице, а руки с длинными ногтями слегка царапают поясницу: чертовски приятно — Деку зарывается руками в волосы и целует Шото. Сначала проводит языком по губам, призывая парня открыть рот, что тот и делает, а в последствии они переплетаются языками. Слюна течет с уголка до подбородка, она уже смешанная, Тодороки слизывает ее в один миг, одним мазком и вновь пробирается языком вглубь горячего рта. Деку мычит, хватка в волосах крепчает, движения становятся все более быстрыми, Шото чувствует, как тело в его руках начинает вибрировать. Еще пару толчков и Мидория до крови кусает его губы, оттягивает, едва не оторвав. Его пробирает крупной дрожью, Тодороки утягивает следом, он вновь прихватывает кожу над ключицей, теперь над правой, и сжимает губы так же сильно, как делал это Изуку. Изуку смотрит очарованно, на его губах теплая полуулыбка, и он опускает голову Тодороки на плечо, обвивая всеми конечностями. Тодороки чувствует, как его мокрое белье касается его живота, но ничего против этого не имеет. Деку трется носом о шею и фыркает: — Круто, конечно, но мы так больше не будем… Тодороки улыбается, обхватывает Мидорию за пояс и утягивает на мягкие подушки. — Я люблю тебя…- совсем тихо шепчет он, наблюдая за парнем из-под опущенных ресниц. Мидория давится воздухом и выглядит до того очаровательным со своими огромными оленьими глазами. Тодороки улыбается шире, когда Изуку прижимается к нему всем телом и что-то бурчит, как всегда непонятное. Тодороки видит его красные кончики ушей и чувствует трясущиеся руки, сжимающие ткань халата на своей груди. Там где сердце, ладонь Изуку замирает, он восторженно кладет свою ладошку, а другой тянет руки Тодороки и кладет в тоже место. Тодороки прикрывает глаза и сглатывает: два сердца бьются равномерно, в такт. От этого воздух становится где-то поперек горла, а в душе буквально звенит чувство удовлетворения, но не физического, а душевного. — Я люблю тебя, — повторяет Тодороки, чувствуя, как сердце под ладонью замирает и вновь пускается в пляс. — Я люблю тебя. Целует, едва касаясь губ и продолжая шептать эти три заветных слова, смотря, как зеленые глаза горят от безудержного счастья. Как Изуку буквально расцветает и раскрывается перед ним, старательно кусая губы, чтобы не заплакать. — Я люблю тебя, — шепчет Тодороки и касается лба, заснувшего парня. Я люблю тебя, сегодня, завтра, навсегда.