Спаси

Хосок аккуратно оттягивает длинные прядки волос и бесстрашно отрезает их, не имея понятия, как правильно делать мужские стрижки. На его работе его никто такому никогда не научит, так что единственное, что Чон мог знать — это то, что нельзя срезать затылок. Так что задние волосы он старался по максимуму не трогать. — Хочешь посмотреть, как вышло? — закончив, спросил Хо. — Нет. Ты же побреешь меня? — Побрею. Ты можешь это и сам сделать, верно? — Но ты мне поможешь? Шатен вздыхает и кивает: — Я тебе помогу. Он откровенно не понимал, почему у Юна такая мания на помощь со стороны Хосока. Почему именно он должен его побрить и подстричь? Юнги всегда по-особенному относился к своим волосам. Он их не запускал, нет. Следил тщательно, ухаживал, доверял только хорошим парикмахерам. Но теперь он хочет верить, что может доверять не только им, но и Хоупу. Что этот человек его не подведёт. Что он его сможет ещё побрить и не поранить, что он его не зарежет этой же бритвой и не будет угрожать. Словно кукла он был в хосоковских руках. Парень поменял ножницы на собственную бритву и пенку для бритья и пока наносил её, поцеловал, старшего в носик, привлекая к себе внимание, но вышло плохо — тот был словно в трансе. Чон уверенно коснулся нежной кожи бритвой и повёл вниз по линии челюсти, не раня парня. Пару минут и всё было готово, а от Юна опять никакой реакции, кроме сжатых на коленях пальцах. «Да что с ним после принятия душа такое?!» — проносится в голове у Хо. — Призрака увидел? — хохотнул Хоуп, чуть отходя от Мина, но не смог — тот его схватил за кисть руки крепко и притянул обратно к себе, не отводя взгляда с одной точки. — Ты чего? — Как ты до этого делал? — Делал что? Брил тебя? — удивился Хо. — Нет. — А что? — Поцеловал меня. — Поцеловал тебя? — повторил с задумчивостью Чон, прокручивая свои действия назад. — Да… Вот так, — тихо проговорил Мин, подаваясь вперёд и целуя младшего в крошечный носик. Он не собирался отдаляться от лица и смотрел прямо в упор. — Можешь сделать так ещё раз? На хосоковском языке так и крутилось это: «Зачем?», но лучше вовремя прикрыть рот и сделать то, о чем просят. Он приблизился и слегка чмокнул брюнета в нос, прикрывая свои глаза. — Так? — Да… — кивнул Юн и потерся своим носом о чужой, удивлённо отмечая про себя, что так нельзя делать, но все равно, сказал то, что не следовало: — А можешь сделать похожее, но не в нос? Лицо бледного парня залилось краской. От этой скромности даже казалось, что он помолодел лет на 10 и стал мальчуганом, что в первый раз влюбился, но это не так. Тут скорее мальчуган, что сломан внутри и эту поломку нужно заливать чем-то вязким, что не забудется и не сломается. Чем-то вроде заботы. Хоуп удивлённо приподнял брови, но чмокнул в тёплый лоб. Температура не спала, но стало полегче. — Ещё? — с ухмылкой спросил он, на что получил кивок головой. — Хорошо. Его губы заскользили по всему расслабленному лицу — по впалым щекам, маленькому подбородку, аккуратному носику, ровным бровкам и уголкам губ — заставляя трепетать сердечко Юнги. Какой у нас лучший способ забыться и заполнить плохие моменты? Он положил свои ладошки на щеки Чона и притянул его к себе, прижимаясь мягкими губами и не продолжая поцелуй. Юнги встал с бортика, когда ладони Чона опустились на его бёдра, и позволил поднять себя на руки, чтобы, не отрываясь от мягких губ, оказаться в кровати. Похоже на начало дешевенького порно, согласитесь. Брюнет медленно выцеловывал губы парня, что уложил его на кровать, прижимая собственным весом. — Ну и зачем ты все это вытворяешь? — хмыкнул Хо, пряча руку под чужой футболкой, поглаживая впалый живот. — Хочешь соблазнить и свалить? — Заткнись, — шипит Мин, показывая свои зубки и пытаясь дотянуться до хосоковского лица, но тот ему не позволяет. — Я же чувствую, что ты хочешь, смысл тогда тебе терпеть? Хосок уже давно упирался возникшим вопросом Юнги в бёдра, но не подавал виду. — Ну, смысл в том, что ты болеешь хотя бы… К тому же не хочу делать тебе больно, — нараспев произносит Хо, опуская губы к чужой шее. — Ты сейчас пытаешься быть парнем-героем, как в сопливых романчиках?! — Если захочешь, то могу. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Только вот эти слова далеко не это значили. Ладно, чего греха таить. На самом деле, Юн хотел понять отличия между насильственным сексом и сексом с человеком, который протягивает тебе руку помощи. Ну, в данной ситуации, не рука… — Ты же меня используешь… –догадывается Хоуп. — А ты против? — Нет, — фырчит шатен и широко лижет тонкую шею. Юнги, не понаслышке, знает, какого это быть под мужчиной. И, собственно, не по своей воле. А тут все по-другому: он сам попросил, сам хочет и сам попробует. Его тонкие пальцы путаются в густых волосах, когда Хосок опускается с влажными поцелуями вниз — по шее, ключицам. Отрываясь от горячей кожи, он аккуратно стянул свою старую футболку с худого тела и отбросил куда-то назад, вновь продолжая свои нежные терзания бледной кожи. Хо бережно выцеловывает самые чувствительные места и ловит мурашки Юнги, улыбаясь и гордясь собой. Тот же глубоко дышит, прикусывая свои мягкие губы и прикрывая глаза. Чон проводит горячим языком вокруг пупка, при этом поглаживая шероховатой ладонью бок Мина, и вновь поднимается вверх — к губам — перенося свой вес на руку, согнутую в локте, чтобы, не дай бог, не задавить хрупкого парня. Совершенно невинным поцелуем он касается губ Юнги, а потом проводит шаловливым языком по нижней губе парня, заставляя их приоткрыть и не бояться. Ему нравится эта нерасторопность, свойственна только Мину, нравится то, как его язычок касается его языка, нравится то, как нетерпеливо он сжимает мягкие волосы. Юн убирает руки и тянется ими к домашней футболке Хоупа, чтобы поскорее стянуть её и приостановить эти терзания, но не так быстро. Даже оставшись без ненужной ткани, младший не собирается двигаться дальше. Эта мучительно-соблазнительная пытка не заканчивалась ещё очень долго для Юнги. Казалось, что Чон просто издевается над ним, касаясь везде, кроме того места, где безумно сильно хотелось. Хосок подбирался языком максимально близко к боксерам Юнги, но не дальше, а, стянув их, все равно не подбирался к нужному месту. Он приподнял худые ноги и закинул их к себе на бедра, рассматривая Мина с интересом, словно видел самую красивую куклу в своей жизни и ему хотелось выявить каждую новую деталь игрушки. Но это живой человек, который пережил очень многое и готов узнать что-то новое из того, что знал во всем этом. Миновская грудь тяжело вздымалась и опускалась, он прикусил свою нижнюю губу, а ресницы оставляли лёгкие тени на его красноватых щеках. — Посмотри на меня, малыш… Юнги приподнимает глаза на шатена и видит его похотливый взгляд, что буквально поглощает его всего. Хосок прикусывает свою губу, также как и Юн, и оставляет на внутренней части бедра ногтями четыре стремительно розовеющих следа, что так сильно контрастируют с бледной кожей его тела. Это движение не дало никакой боли, только сильнее распалило огонь внутри Юна и заставило его выгнуться и застонать, и Хоуп понял, что готов смотреть на это всю свою жизнь. Кривоватые пальцы старшего безуспешно хватаются за ткань простыни, а сам он чуть выгибается, Когда Чон проводит подушечками пальцев по месту чуть ниже пупка. Из горла вырывается приглушенный стон, словно от боли, который Хоуп успевает поймать своими губами и оторваться, опьянев от поцелуя. Он раздвигает пошире ноги брюнета и опускается над его бёдрами. Теперь целует внутреннюю часть бедра, бесстыдно используя свой горячий язык, делая поцелуи более мокрыми. Хосок языком ловит очередную порцию мурашек и проводит влажную дорожку вверх по ноге, кусая и оставляя краснеющий засос. Правую, закинутую ногу он выцеловывает, делая это так нежно и так горячо, что голова идёт кругом, а другую ногу поглаживает от колена до бедра, трогая чувствительные точки, что не позволяют Юну расслабляться. Своими губами Хоуп опускается обратно вниз и оставляет множество меток по внутренней части бедра двух ног. Так сладко. Так нежно… И так… Юнги громко мычит, когда хочет большего, когда чувствует, что всё — пик. И Хосок понимает его без слов — скидывает с себя лишнюю одежду и достаёт из тумбочки смазку и презерватив, оставляя разгоряченного брюнета на кровати. Вернувшись, ведёт руками по узким бёдрами, тонкой талии и впалому животу, вырисовывает узоры на груди, а другой рукой открывает тюбик смазки и подготавливает Мина. Пару мгновений и Хоуп помогает старшему рассыпаться. Рассыпаться в ощущениях, ласках, не быстрых толчках и страсти, которая не гасла, а только росла. Юнги отдал сейчас не только своё тело, но и сердце, которое не должно больше разбиться. Справится ли Хосок?