Спаси

У Хёнсока очень хорошо получалось ломать людей. Будь то сильные, крепкие парнишки или хрупкие, нежные девчонки. Он сломает любого: как тело, так и личность. Сок умеет давить на болевые точки, доставляя массу неудобства, боли и унижения. Делая это порционно, очень уверенно, втаптывая в грязь и наслаждаясь этим. Ему ничего не стоило сломать 2-курсника, который подавал большие надежды, как университету, так и в принципе. Спортивное тело, да и ум в придачу, бриллиант любого учебного заведения. Ему не стоило абсолютно ничего это сделать, потому что это даже приносило удовольствие. Тягу её и вязкое. — Обними меня, — попросил старший хриплым голосом, наполненным боли. Без лишних слов младший залезает на кровать и ложится позади Юна, обнимая его со спины и утыкаясь губами в горячую и потную от температуры шею. — Так лучше, малыш? — хрипит он, проводя губами вверх. — Угу… Мне не нравится ощущение и чувство, которое меня преследует… Оно меня очень беспокоит, словно что-то нехорошее произойдёт. Хосоку нравилось, что брюнет старался подобрать слова, чтобы объяснить свою проблему, а не просто говорит: «Мне плохо. Сделай что-нибудь». Он пытается сам что-то сделать, потому что ему хорошо с Хоби, а если это запускать… — Давно оно тебя беспокоит? — Уже 2 дня… — Вот оно как… 2 дня он скрывал от Хоупа это. Может не разобрался в чувствах на тот момент, а сейчас понял? Оправдывать людей Хо умел. В этот же момент зазвонил телефон, что всё ещё лежал на полу, и Чон уже хотел потянуться за ним, выпуская парня из объятий, но его остановили. — Ответь мне на один вопрос, и я тебя отпущу. Выждав пару секунд, младший тихо спросил: — На какой? — Я твой? Хосок остановился и посмотрел на затылок парня, надеясь просверлить там дыру и понять, что в голове у этого парня. Густая тишина и темнота накрыла их обоих, заставляя думать о самых страшных вещах. Юнги — об отказе, Хосока — о том, что будет дальше, если он даст неправильный ответ. А такого быть не может в принципе. Неправильного ответа в данной ситуации нет. Нет, не было и не будет. Затуманенный мозг младшего так плохо работал, что он не отдавал себе отчёта и: — Мой, — прошептал Чон, пытаясь прочистить горло, но не выходило. — Хорошо, — послышалось такое же хрупкое. — Можешь идти, куда собирался. Простое «хорошо», что могло свести с ума. Так просто. Так хорошо. Хо слез с кровати, протянул руку и взял свой телефон, напряжённо перезванивая Намджуну. — Что? — Помнишь, мы обсуждали новую сучку Хёнсока? Сможешь, угадать, кто это? — Господи, Намджун, да откуда я могу знать? Хосок встал с кровати и, бросив мимолетный взгляд на старшего, что отвернулся от него, вышел из спальни и прошёл на кухню, чтобы налить себе и Юнги чаю. — Это младший брат Миры, блять. Младший, сука, брат. Только сводный, но сам ебаный факт. Эти два обдолбыша ебали мозги своим младшим, чтобы в конце вот так вот поступить. — Стой, а откуда ты всё это знаешь? — парень загремел посудой. — Я был на операции вместе с отрядом, поэтому в курсе. Мы задержали Хёнсока и старшего брата Юнги. Можешь теперь спать с ним спокойно. — А я здесь при чём? — Как будто ты не спишь рядом с Юнги, не обнимаешь его и не трогаешь его… — Заткнись, пока я не оторвал твой, — фыркнул Хоуп, зажимая телефон плечом и беря в руки чашки. На той стороне трубки послышался смех. — Я так понимаю, всё закончилось хорошо? — Видимо, да. Но странно и слишком быстро. Почему Хенсок вообще пытался нас вывести на Юнджина? — Да хуй знает. Может он его заебал? — Ты слишком наивен, Чон, — фыркнул Ким. — Странно всё равно. — А мне вот похуй, потому что я просто рад, что всё, блять, закончилось. Хосок сделал акцент на этих словах, потому что он зашёл в спальню и посмотрел на своего малыша. — Здесь ты прав. Ждём нового вброса? — Не дай Бог. Если ещё раз подобное выдашь, я перестану с тобой общаться, — тихо засмеялся Хоби и сел на край кровати, поглаживая старшего освободившейся рукой по боку. — Я понял. Если что-то случится… — Иди нахуй, Ким, — заржал шатен и сбросил вызов, а потом повернул Юнги к себе лицом. — Я чай тебе принёс. Лёгкая улыбка коснулась их лиц, и Мин забрал горячую кружку с тумбочки, как когда-то его сердечко забрали из того злосчастного дома.

***

У Хёнсока осталось только подобие тела и характера. Присмирить его было тяжело, в силу волевого духа и упорства. Ободранная рубашка лохмотьями висела на голых бёдрах, сплошь покрытых синяками. — Ну, что? Добегался, да? — зло смеялся Хёнсок, исподлобья смотря на парня. — Тебя, блять, даже малышом не назовёшь, Чонгук~и… Слишком крупненький, но такой же сладенький. Кривые пальцы потянулись к чужому подбородку и схватили его. — Как тебе новая комната? Здесь раньше жил другой малыш… Те прелести были временными, и ты знаешь… Ты готов будешь к новому папочке? Хёнсок по-свойски хмыкнул, что до невозможности выбешивало, и схватил Чонгука за руку, сжимая запястье. В этот же момент открылась дверь, и в комнату ворвался наряд, что оцепил парней по кругу с нацеленными автоматами на мужчину. Один из них вышел из идеального круга и разжал руку Хёнсока, выпуская чонгуковскую кисть из крепкой хватки, а потом приподнимая под руки самого парня. Чон быстро оказался снаружи под наблюдением врачей, но сейчас всё внимание сосредоточено на преступнике. — Доигрались, — слышится до боли знакомый голос, приведённого под руки мужчины. — Переиграли мы с тобой. Договорившись со своими знакомыми, Намджун тоже был на операции, которую они просто прозвали: «Спасение сучки Хёнсока». Хосок тоже очень хотел присутствовать, чтобы посмотреть в лицо этой мрази, но его не пустили из-за Юнги, у которого опять поднялась температура. Всё завертелось слишком быстро после пересказанной Чоном юнгиевской истории. Находились справки и новая информация про Хёнсока и Юнджина. Особенно про второго. И это было совершенно не похоже на статью в Википедии. У них была вся информация о его приводах по мелким вещам, была информация о жене, которая не была беременна, так как бесплодна, была информация о том, где он покупает наркоту для себя и для неё. А с Хёнсоком всё оказалось ещё проще — учились на одном курсе, закорешились и пожалуйста. Кто-то не нравится Юнджину — отдаётся Хёнсоку. Только выживали ли они после Сока? Удобный и быстрый бизнес телами, потому что всегда найдутся те, кому очень захочется подолбить кого-то в зад, а тут за плату делай, что хочешь. Но они этот бизнес больше воспринимали, как игру. Намджун целился в голову Юнджина, хотя Хоуп просил, если что в Хёнсока целиться, но его больше раздражал первый. Как можно так относиться к своему брату, даже с учётом помутнений в разуме? Почему он не лечился, почему ему не помогала жена, как так получилось, что не заметили родители? Намджун целился в голову Юнджина и так хотел спустить курок, чтобы пуля прошла насквозь, делая из мозгов кашицу. Хотел добить его после этого, чтобы показать, как он делал собственному брату больно своим предательством. А вот Хёнсок не заслуживал простой и быстрой смерти. Его хотелось пытать, тоже отдать парням, чтобы его рвали, как внутри, так и снаружи. Они стояли на коленях, вызывая отвращение своими безумными улыбками у всего наряда. — Что нам с ними делать? — спросил по рации Намджун, ожидая от ведущего операцию ответа, который находился вне здания. — По одному выводите их из здания. Сейчас подъедет машина — грузим туда. Дальше не ваше собачье дело. — Принято. Вот теперь с ними покончено.

***

Хосок посадил Юнги задницей на столешницу, что тот запрещал делать тысячи и тысячи раз, но младшему всё равно. Он зацеловывал худую шею, заставляя чуть ли не скулить. — А давай ребёнка заведём? — вдруг выдаёт шатен, сильно прикусывая нежную кожу и оставляя красный отпечаток. Мин импульсивно сковывает талию парня своими ногами. — Ты сам как ребёнок, — фырчит старший. — Дети не спасают своих парней…