Приручи

Тэхён не ответил на сообщения и в университете не появлялся уже третий день. Чонгук — чистая искренняя душа — извёлся, все пары подряд избивая то ли своим хвостом ножки стульев, то ли травмируя именно бедный хвост об железяки; одногруппники косились весьма неодобрительно, ибо всех бесил этот хлопающий звук, Чонгуку было не до их недовольства, он недавно накосячил в миллионкрат серьёзнее, его пекло лишь игнорирование Тэхёна. Нет, вообще-то тот, как и обещал, отписался простым, лаконичным, конструктивным «я дома». Но... это всё?! Чонгуку недостаточно, мало! А принять извинения?! А поподробнее о состоянии?! А про новый план?! А сказать, в порядке ли сейчас и почему пропал?! Из-за последствий от отключки в час?! А про то, что Чонгук хоть когда прибежит — на четвереньках самое то — и купит-принесёт любое-любое?! А про предпочтения в музыке?! А вопросы про любимый цвет и расчёску для шерсти – с тонкими железными зубчиками или потолще, или силиконовую?! В общем, да, Чонгук не может, если его игнорируют. Оставалось ждать, на большее возможности не имелось. Тэхён вот тоже ждал тот час. Бумеранг? Карма с процентами? Совпадение? Космические силы? Чонгук понавыдумывал и понапредполагал море, ему волю дай, исстрадается и примет грехи человечества на одного себя. Золото, а не пёс. Сторожил чужое появление, точно второе сошествие бога народу. И на четвёртый день оно случилось. Тэхён бодрячком завернул на университетскую территорию, пошаркал к нужному корпусу по расписанию, внутренним интуитивным звоночком поднял голову от телефона и заступорился, недовольно морща носом и неосознанно стараясь уловить запах, который, пыжься-не пыжься, не различает. – Привет, – чёртов Чонгук подскочил со скамейки, будто помахали-поманили палкой. Тэхён ни за какие миллиарды не соглашался быть палкой, алло! Забесплатно – подавно! – Ага. – Я тебя ждал. – Ты Хатико, что ль, или кто? – Ам-м… Нет, я просто ждал, – тихо, тайной. – Пф, – заворочил ушами под жёлтым капюшоном, вздёрнул подбородок. – Хозяином тебе не нанимался: косточку за ожидание не вручу и пузико не почешу. – ... – нахмурился. Тэхён откровенно его стебал. – Всё? Наш увлекательный диалог исчерпан? Позволишь, – намекая на дальнейший путь, – или, как тогда, не будешь давать прохода? – ... – ох, блин, да, Тэхён вправе после «как тогда». – У тебя ничего не болит? Хорошо себя чувствуешь? Скорую не вызывали? Не сказалось длительное кошачье порабощение, надеюсь? – Порабощение? – опешил, растеряв хвалёную гопноту ко всяким пристающим псинам. – Интересное определение. Мой врач бы оценил. – А как называет это твой врач? – цепляется за невраждебную реакцию. Хвост чешется завилять из стороны в сторону – персональная проблема представителей вида. Предатель, цыц. – Временная потеря контроля, сознания, дисфункция синтеза. – Ну, с порабощением круче, ну? Загадочнее, – неловко чешет макушку и заодно — безрезультатно — приглаживает вечный петух на холке. – ... – усмехается, тупясь себе в кроссовки и носком пиная камушек. – Чувствую себя супер, спасибо. Не переживай, Чонгук, – искренней благодарностью, сменившейся по мановению кровавой угрозой: – Повторишь нечто подобное – кастрирую, честное слово. О втором плане даже не заикайся. Всё. Бесплатная игрушка для экспериментов отказывается, где-то надо расписаться? – Не обзывай себя так. Я- – Дай пройти. – Тэхён. – ... – цокает. – Чонгук? Ну чего ты прикопался? Скажешь, помочь? О'кей, пытался – не вышло. Всё. Всёо-о. – Не всё. – Всё – Нет. – Да! – Нет! Дай нам время! – Нам?! Время?! Ты мне брат, парень?! Какое «нам»?! Время?! На что?! Вот именно – ничего не будет, Чонгук! Хватит! – Ты не знаешь, будет или нет! – сглатывает и слюну, и повышенный тон. – Чего теряешь, если продолжим пробовать? Разве тебе не хочется выздороветь? Или не выздороветь, но хотя бы как-то, – теряется, – как-то облегчить? По больному. В самое яблочко. Аргументы, против которых нечем крыть. Это тупик. Тэхён привычно загнан в угол, в данный раз фигурально и с человеческим сознанием. С человеческим, с кошачьим – от Чона не увернуться. – Тебе легко говорить, – сквозь зубы. – Да. Не спорю. И не гарантирую положительный результат. Но давай попробуем, – не вопрос, утверждение. Псинка смелеет, рычит, показывает клыки. Тэхён сжимает в ладони бедный телефон. В душу успел прогрызться червячок. Давить на надежду подло, нельзя, плохая собака! Потому что, конечно!, Тэхён мечтает хоть когда-нибудь стать здоровым. Глупые вопросы, глупый пёс! Чонгук предстал воплощением непоколебимости. То мямля, то скала – раздвоение личности. Тэхён же приспособился всегда быть скалой, в противном не вылезал бы из дома со своей-то болезнью, она закалила и научила жёсткости, адекватному пофигизму, уверенности, она бросила вниз – и научила подниматься, не сдаваться, переть напролом. Тэхёну непозволительна слабость – сломается. Также Тэхён не успевает за переменами в Чонгуке, за засевшими в нём хорошим и плохим полицейскими, потому не сориентируется и не отобьёт напор, вместо – задумывается, поддаётся уговорам. Решается, ведь, было сказано, Тэхёна не учили сдаваться. Переключатель, похоже, опять щёлкает. Чонгук сдувается и горбится, морда разглаживается. – Ты ещё щенячьим взглядом вылупись, – скрещивает руки на груди. – … – Чонгук вылупливается. – ... – цокает и следом хохочет. – Я не сомневался, – расскрещивает оборону из рук, вздыхает. Решил. Первый шаг навстречу испокон веков сложный. – Не в университетских аудиториях, усёк? – тычет в подобравшегося собеседника пальцем. – В универе даже не приближайся ко мне ближе пяти метров, – интонация «зарежу». – У меня дома будем, – запинается, – этим всем, – как-то неоднозначно звучит, фу, – заниматься, – еле заканчивает, прокрутив развитой фантазией не те картинки. Ёба, Ким Тэхён! Дедушка виноват! Достал намёки делать в их неординарные отношения! Тэхён неприкосновенен для псов, точка. Позволил одному подобраться к себе поближе? Неважно. Исключение, бывает, не смертельно. Чонгук, ты исключение. Не подведи. – ... – пока не осознаёт полностью, что добился в каком-то роде. Просто заведённо кивает на всё солидарный. Объяви Ким, мол, гони почку – тогда впущу на порог, Чонгук бы сдуру согласился. Чонгук – жертвенный мальчик, подогнал бы и почку,.. и сердце... – И прекрати написывать моему дедушке. Нет, ему приятно от твоих пожеланий доброго утра и спокойной ночи, но подобными темпами бабушка начнёт ревновать. – ... Дедушке? – Да. – Ты его номер продиктовал, не свой? – Да. Ой, не смотри снова щенком, мне не стыдно. – ... – промаргивается, краснеет до яркого, насыщенного цвета. Дофига неудобно... Чонгук же и про расчёску, и про Айю – любимую певицу, и про много. – Ты обиделся и больше не жаждешь со мной общаться? Можем расходиться? – Не, не, – принял факт, кхм, наёбки. Чонгука мелочами не пронять. Строчил чужому дедушке в Какао, ха. Пустяки. Ерунда. Божестыдпозорсамоуничтожитьсягденожплакплак. – М-м, чё там, где мы, когда? – растерянно сыплет. – Сегодня удобно? – Угу. – А, стоп. У тебя сколько пар? – Три. – У меня четыре. Хах, подождёшь, Хатико? Или перенесём? – Подожду. – Тогда здесь встретимся и ко мне. – Да, – Чонгук улыбается, пооттаяв малёх. – Ага. – До встречи. – До встречи. – ... – Чонгук стоит. Вернее, стоят. – ... – ... – ... – ... – Пройти дай.