Приручи

Сенсационная новость: Тэхёну до дома пятнадцать минут на автобусе. Это роскошь, Чонгук по-белому обзавидовался, о чём сразу сообщил, добавив, что ему на метро с час и на автобусе ещё с час; Тэхён хмыкнул. В салоне, кстати, ехали порознь, один впереди, один сзади – довольно специфичный опыт, Чонгук то и дело бросал взгляды на чужую спину. А уж когда на остановке к Тэхёну пристроился зашедший мужчина собачьей особи, подорвался спасать — ага, сам являясь собачьей особью. Тс-с. Про данное он халатно подзабыл, рванул геройствовать, вызволять, — но так же быстро замер, уличив – Тэхён не обезумел, вовсе не шелохнулся. В ход запустился тяжёлый мыслительный процесс, и единственное, выданное мозгом вплоть до их станции, было «непон». – Тэ! Тэ! Тэхён! – едва успел выскочить на улицу, пробравшись сквозь сгусток народа — хвост бахнувшими дверьми почти прищемили, ащ! — и побежал догонять своего прилично отчалившего навигатора. – Ты там! Это! Тэ! Оно, тогда, ты, – сбился с дыхания, таки сократив дистанцию. – Угу. Ты из раза в раз невероятно красноречивый, Чонгук. Я тащусь. – Блин, – уши магнитятся к макушке. – Я имел в виду, там была собака, но ты не-е... – Да? Круто. Фишка в том, мой юный пёс, – неожиданно предстаёт лицом, зашагав задом наперёд, из-за чего их скорость заметно упала. Ушам Чонгука пришёлся по вкусу разворот собеседника – встали дыбом, – что если я не знаю о нахождении рядом со мной таких, как ты, – ткнул пальцем, – то всё замечательно. Поэтому постоянно ношу капюшон – меньше глазеть по сторонам и на людей. Мозг Чонгука переварил и наполовину «пон». – Подожди. Ведь запах. Ты по-любому должен различать по запаху, кто рядом с тобой. – Подавители. Я не чувствую запахов. Совсем. – ... – разинул нетактичную трещалку. – Они же редко... – Да, подавители крайне редко выписывают, ты прав. Выдаются в тяжёлых случаях, строго по рецептам и не в среднестатистических аптеках. – Ого, – на ошарашенном выдохе. – Вот тебе и «ого», – развернулся обратно. Уши Чонгука полностью навострились ему вслед. Мозг Чонгука почти «пон». – Твой кот меня нюхал. – ... – теперь окатил недовольством через плечо с посылом «поаккуратней в выражениях», ибо прозвучало обвинением в домогательстве. – Ну извини, это же не я, он, о'кей? – Нет, я не про то. Твой кот не почувствовал мой запах, значит? – Не почувствовал, – отвернулся. – Пытался, наверное, и, увы-ах, точно не почувствовал. Уши Чонгука свисли. Уши Чонгука говорят больше Чонгука... Оставшуюся мизерную дорогу до многоэтажки дошли в тишине, непосредственно в ней Тэхён не упустил шанс, цитата: «Карабкайся по ступенькам, мой верный щенок. Пятнадцатый этаж», – пока сам неприлично довольным скрылся в лифте. Уши Чонгука, если бы могли, довесились бы до земли. Уши ушами, а сам Чонгук зажал волю в кулак и двинулся покорять новые вершины. Ради Тэхёна? Ради чего, Чонгук? Ему было не до самоанализа, он потел и пыхтел. Вердикт, на, сюк, пятнадцатом этаже: он умер, но он выжил. – Долго, – невозмутимо парировали на лестничной клетке. – … – впервые захотелось послать Кима. Позиционируясь хорошим, воспитанным мальчиком, не позволил себе. – … – Тэхён усмехнулся а-ля прочёл насквозь. Претензии, собственно, к Тэхёну? Он не виноват, что кое-кто тупой. Есть же второй лифт. – У меня бабушка с дедушкой дома. Я предупредил о тебе, – поясняет, переступая порог, разуваясь и ушлёпывая голыми ногами по плитке, после по ламинату вглубь. Не услышав сдвигов за собой, развернулся, узрев нерешительно замершего снаружи гостя. – Проходи, Чонгук, – мягко. Приличная псинка, подумалось Тэхёну, не рыпалась до разрешения, приятно, подкупает. – Привет, – откуда-то с угла появляется седой пожилой волк. – Привет, деда. – Здравствуйте! – Чон из прямой палки ломается в угол и не смеет разогнуться, выражая глубокое почтение. – Ты тот самый Чонгук, да? Будем вживую знакомы, меня зовут Ким Гихо. Ну всё-всё, снимай обувь и проходи, накормим. Айю выпустила альбом? – ... – Тэхён в неведении вздёргивает брови, попутно сбрасывая капюшон с головы. Божестыд. Стыдбоже. Дышать, не краснеть, не падать в обморок. – Выпустила, – профессиональным фальцетом, прокашливается; не утруждаясь выпрямиться развязывает шнурки и аккуратно избавляется от кроссовок. Предстаёт красой: соспевшими щеками. – Понравился? – Очень, – блеет. – ... – старший ему улыбается с зашифрованным «милый ребёнок». – Я кушать не буду, в универе поел, – оповещает Тэхён. – Не будешь?! Бубль?! – обеспокоенное с кухни. – Я не голодный, ба! – Ты уверен?! – Не начинай, ба! Уверен! Правда не хочу! – отпирается всеми силами и: – Чё ты лыбишься, щенок? Поешь – я у себя, стучать не обязательно, – прячется в ближайшей комнате. Чонгук сглатывает и медленно переводит взгляд на дедушку Тэхёна. Дедушка уже смотрел на него. Пыш! Искра, буря, безумие! К щекам присоединяется шея, не от сказочной вспышки любви с разницей поколений, от напряжения. – Ты писал, что Айю красивая. Наш Тэхён тоже не промах, у? – по-доброму прищуриваются и семенят на кухню, негласно приглашая проследовать. Мозг Чонгука привычно «непон», язык Чонгука, работая отдельно, совершенно искренне выдал: – Д-да, ваш Тэхён тоже красивее, – по Фрейду, – красивый. – Чонгук, здравствуй, – одинаково радостно встречает бабушка Тэхёна, волчица. – Я Сон Бина. – Здравствуйте, – кланяется. – Садись за стол. Я нам всем разлила супа, Тэхён негодник, его доля в кастрюле, – посмеивается. – Спасибо огромное, – приземляется на указанное место. Кхм, между, посередине, взрослые «окружили» по правый и левый бок, однако на приличном расстоянии — не пять метров, конечно, — чтобы не стеснять. – А, – неуверенно роняет, к нему поощряюще подаются с обоих ракурсов, – Тэхён кот, вы волки, кто его мама с папой? – среднестатистический вопрос наподобие хобби, погоды за окном. – И, простите, вы хищники, то есть Тэхён он только ко мне так? То есть только на собак плохо реагирует? На других вообще-вообще никак? – закончив, берётся за ложку и самолично затыкает поток словесного любопытства до краёв. – Ум, вкусно! – восторженно выпаливает хомяком. – Кушай-кушай, – от старушки. – Отец Тэхёна, наш сын, естественно, волк, мама – кошка. Кошачьи гены выдались сильнее, Тэхён родился котёнком, – рассказала, не притрагиваясь к обеду, с какой-то сквозящей любовью, присущей всем бабушкам, наблюдая за уплетающим еду «ухажёром» внука. – Ум, – носящее перевод «понял, принял, осознал». – Тэхён совершенно не восприимчив к хищникам, помимо собак, – комментирует насущный вопрос мистер Ким Гихо, завлекая внимание слушателя на свой фланг. – Эта болезнь до конца не изучена. Тэхёну, грубо будет выразиться, выпали собаки, кому-то с этим же диагнозом выпадают другие хищные представители. Дело не конкретно в тебе, Чонгук, или в популяции собак в целом, просто так вышло в случае нашего Тэхёна. Не обижайся на его грубость или холодность. Мы-то негодника облупленным знаем, он может иногда перегибать. Это от болезни, она довольно внушительно повлияла на него. – ... – закивал типа да-да, без б. Чонгук не особо восприимчив, обидчив, по крайней мере на несущественное – те же подколы от Кима. Сам Чонгук умудрился наломать дров похуже, и Тэхён не особо его прибил, скорее нет, чем да. Вывод: и Тэхён хороший, и Чонгук хороший, банально не вписывались в проём, промахивались мимо общей точки соприкосновения. Про реально серьёзные и недопустимые вещи здесь не заикаются; Ким ничего такого не делал, Чонгук – с какого угла судить и судить ли, Тэхён, кажется, не стал, потому тот и находится в его доме. – Ты лучше у него всё поспрашивай, – произносит бабушка, их нежданный гость вновь послушно переключается на неё и жуёт-жуёт-жуёт. Чона пинают туда-сюда мячиком, ему нормально, успевает почавкивать. Абсолютно комфортно с чужими близкими родственниками, разве что неловкость от инцидента с перепиской до поры спряталась. – Он поворчит и расскажет. А ты расскажи нам о себе. – Я так много болтал в Какао... Мистер Ким Гихо уже много обо мне знает, – зажато хохочет; названный похлопывает его по плечу для успокоения. – Простите, я решил – это номер Тэхёна. – Всё нормально, Чонгук. Дать номер нашего негодника? – старичок подмигивает. – А, – офигело, – так можно? – Чего ж нет? – Ну, Тэхён против, на- – ... – дедушка обрывает махом руки, мол, пф, я тя умоляю. – Давать номер? – подстрекает. – ... – Чонгук, ужасно сомневаясь и чувствуя авторитетное давление с двух боков, соглашается пищанием: – Да, пожалуйста. А ты сиди, Тэхён, в комнате, сиди. Тут не только твой телефон дадут, но и тебя выдадут. – На кого учишься? – вставляет бабушка, пока они разбирались с бесстыдно слитым номером, в чём она явно не собиралась препятствовать. – В сфере услуг, – малясь невпопад; забивает цифры в контакт. – Мама шутит: «Элементарно, полы мыть будешь», – смеётся. – А я на самом деле люблю убираться. Если бы платили достойно, но не платят, поэтому, – замолкает на секунду, сворачивая приложения контактов и Какао и блокируя экран, – хотел бы в будущем управляющим отеля стать. Или около того. – Вполне себе выбор, – рассудила и двинулась дальше. – Курс? – Второй курс. Тэ на третьем, он мне сонбэ. – Правильно. Обращайся к нему за помощью. Братья, сёстры? – Сестра, младшая, десять лет, – чеканит на автомате и весь отдаётся ароматному супу. За вкуснятину он без расшаркиваний, на духу выложит подноготную о себе и о семье. – Припоминаю, – вклинивается дедушка, постукивая пальцем по подбородку, – ты писал, что благодаря ей у вас и на потолке плакаты с айдолами и что вы недавно подрались: она покусилась на твою часть плакатов с Айю, – распознаёт смущенный взгляд, устремлённый в тарелку, задорно гогочет. Была хоть мизеринка чего-то, чего Чон не растрепал? – Да, – несмело. – Эта злючка меня обкусала. Ну собака собакой, – потирает занывшие шею и запястье. – Кто выиграл в вашем семейном противостоянии? – Она, – буркает, мол, вечно так. – Сколько тебе лет, Чонгук? – возобновляет знакомство — мини-допрос — бабушка. – Девятнадцать. – В армии не отслужил. – Нет. А Тэ сколько лет? – Бублю двадцать один. – ... – прыскает, чудом не оросив бульоном по периметру, прикрывает ладонью рот. – Милое прозвище, мне нравится, – лепечет, дабы не вызвать ложных предположений его смешку. – Оно что-то значит? – Да нет. Не вспомню, почему кликаю так нашего котика, – на всякий случай протягивает салфетку. – Ещё с детства. – Классно. Мы зовём Ённи, сестру, попугайчиком. По-животному она тоже собака, но запевает своих айдолов ух, все соседи слышат. – Будущая певица, – без издёвки пророчит дедушка. – Ага, жду-не дождусь. Не очень перспектива отгонять толпы поклонников. Она у меня маленькая красотка, а уж через несколько лет... – доел и с некой печалью вперился в пустую тарелку. Невольно Чонгук подумал, что Тэхён бы прокомментировал, например: «Оближи-оближи, ни в чём себе не отказывай. Я по твоим псиным глазам вижу - мечтаешь» или «У тебя будто корм в миске закончился», или «Дай лапу – наложу добавку», или «Мой щеночек взгрустнул? Почесать за ушком?», или... В общем, вариантов море. То ли Чонгук столь приспособился к Тэхёну и отныне представляет его стёбы, то ли Чонгук заразился подстёгиванием псов, то есть, кхм, самого себя. Открещивается от этих мыслей и собирается встать вымыть за собой посуду, но ему неожиданно крепко, препятствующе давят на плечо – не позволяют, удерживая на стуле. Бабушка поднимается вместо него и забирает тарелку, однако относить ту в раковину не идёт – глядит сверху-вниз и поглаживает плечо свободной рукой. – Какие у тебя планы в отношении Тэхёна, Чонгук? – Планы? – строит дурачка? О, ему строить не надо, Чонгук впрямь не вдупляет — постоянное «непон», — откуда внезапная тихая и устрашающая атмосфера и что за планы. Нет у него никаких планов. Ай-яй-ай, плечо больно. – Ну да, – подключается дедушка, идентично странно прожигая в нём дыру. – Для чего ты с ним это всё? – Подружиться. – Лишь подружиться? – от бабушки. Чё-т Чонгук ссыт. Шо творится-то, мамочки? – Я плохого ему не сделаю, обещаю. Не переживайте, вы- – Отлично. Дальше. – Дальше? – вдавливает голову. Ему кажется или бабушка даже увеличилась в габаритах? Была же миниатюрной старушкой. – Подружиться, плохо не сделаешь, ещё намерения, цели имеются? – Нет. – Подружиться? – с сомнением, допытываясь до неизвестного, уточняет дедушка. – Да. Щёлк! – Ну замечательно, – бабушка улыбается и той самой рукой приглаживает его уши, проведя по волосам. Плечо на свободе. – Беги к Бублю, не то скоро выйдет и заноет, что долго. – Э, – моргает. – Тарелку... – Я сама вымою, милый. Иди. Чонгук подтянул штанишки и пошёл. Поел супчика, чуть сам не оказался съеден – прикольно. Ради Тэхёна? Ради чего, Чонгук? Подружиться, об ином он действительно не помышляет. И помочь, куда без этого!