Белые лилии

      И снова ночь. Ночь — всё та же.       Густой туман накрыл одинокие переулки Троста, погружая их в неприятнейшую тишину, что была слишком громкой для затаившегося в сумраке человека. Он выжидал. Взгляд устремлялся вверх, пытаясь найти в мутной пелене взошедшую луну, но небо сегодня было тучным, мрачным и тёмным.       Прямо как его жизнь последние пять лет.       Алрой нервничал. Курил до сильной горечи в лёгких и никак не мог остановиться. Мысли всё возвращали его во вчерашний вечер, когда он предстал перед своим королём, дойдя до крайности, совершая совсем безумный и отчаянный поступок — он просил Рода Рейсса о милости. Упрашивал оставить Рену в покое. Заверял, что ей ничего не известно ни о деятельности своего отца, ни о силе Адлеров.       Тогда Род приказал Алрою говорить правду. И боль от сопротивления вновь накрыла его с головой. Иглы пронзали каждую клеточку тела, сковывали мышцы, затуманивали мысли. Алрой, до скрипа сжав челюсть, терпел и проглатывал нестерпимые пытки, чтобы обезопасить сестру. Он был готов пройти через эти муки. Вновь и вновь, лишь бы Рене ничего не угрожало.       Ложь выходила из его рта осторожно, коротко. Но достаточно убедительно, чтобы Рейсс остался довольным ответом. Лишь когда он обернулся и перевёл своё внимание на что-то другое, Алрой почувствовал облегчение. Его ноги подкашивало, в ушах нещадно гудело. Ещё немного, и можно было потерять сознание. Сквозь поток шума и пелену перед глазами ему удалось сфокусироваться на силуэте Рода и его словах:       — …За твое самоуправство, Алрой, я бы лишил тебя жизни. Однако это слишком милосердно по отношению к тебе. Я же вижу… как сильно ты ненавидишь меня за то, кем стал. Жизнь для тебя — сплошное наказание. А жить будешь ты ещё долго, исполняя мои приказы. Это будет длиться до тех пор, пока не умру я или не станет тебя. А что касается твоей сестры… стало быть, она не пробуждённая? Если это действительно так, то я обдумаю твои слова. Мне не помешает ещё один союзник. Тем более — Адлер.       Кривая, надменная усмешка Рейсса всплыла у него перед глазами.       — Ублюдок… — прошипел Алрой сквозь зубы.       Сейчас каждое слово превращалось в решающее. Каждая секунда становилась на вес золота. Каждое решение имело непоправимые последствия.       Кульминация уже началась. Конец — близок. А Алрой понятия не имел, что ему делать.       До того момента, пока не прочитал выкраденные записи Марлона.       Когда Рена обмолвилась, что она знает об особенности крови своей семьи, Алрою всё стало ясно. Не иначе каким-то образом у неё оказались дневники её отца. Именно их искал Алрой со своими людьми в ту ночь, переворачивая его кабинет и подвал вверх дном. А когда не нашел — приказал сжечь поместье вместе со всем, что оно в себе таило. Однако дядя схитрил и здесь, передав свои дневники третьему лицу, а тот, в свою очередь — Рене. Ну и абсурд. Она никогда не должна была об этом узнать.       Алрой читал всё. Сосредоточенно, вдумчиво, анализируя каждую крупицу изложенной информации. Марлон осознанно шёл против монархии. Всё равно гнул свою линию, плюя на собственную жизнь. И на жизнь собственной семьи, черт возьми. С каждой строчкой всплывали всё новые и новые подробности. Больше всего Алроя волновал приказ, который предназначался Марлону. И Рена не соврала — оказалось, что её отец не мог рассказать кому-то о короле. Как удобно. В конечном итоге он начал вести эти записи, также сумев найти лазейку. В некоторых моментах его почерк становился менее аккуратным, а где-то и вовсе — неразборчивым. Именно там, где речь заходила о монархе. Словно строчки эти неумело выводил маленький ребёнок.       Под конец Алроя начало трясти. Похоже, действительно ничего нельзя было предотвратить. Чувство опустошения и злости зияло в нём огромной дырой в области груди. Впрочем, ни на что другое он и не надеялся: «Рена, будь милосердна к своему брату. Я уверен, что в глубине души он уже давно раскаивается за свои деяния. Поверь, внутренний голос наказывает человека сильнее, чем ненависть ближнего. Поэтому не держи на него зла. Прости и Алроя тоже».       Как Марлон посмел просить у неё подобное? Как у него хватило наглости написать эти слова? О чём он только думал, впутывая её в своё противостояние с Рейссом?       Руки Алроя невольно сжались в кулак.       Вернувшись из своих раздумий в реальность, он сердито выдохнул накопленное напряжение через нос и стал прислушиваться к приближающимся в переулке шагам. Алрой поудобней взял в руку револьвер, а недокуренную сигарету бросил в мутную лужу.       Слава Святым, что ему удалось заполучить дневники быстрее, чем о их существовании узнал Рейсс. И что ему удастся первее допросить человека, с которого всё началось.       Позволив достаточно высокой фигуре пройти мимо переулка, Алрой сделал резкий шаг за ним. Ладонь, обтянутая кожаной перчаткой, грубо заткнула чужой рот, а холодное дуло оружия уткнулось застывшему на месте мужчине в бок. А через каких-то пару секунд он оказался затащенным в темный тупик.       Алрой приблизился к уху.       — Советую не двигаться и не пытаться себя ранить, — предостерег он. — Выставь руки… Гриша Йегер.       Собственное имя заставило мужчину вздрогнуть и бросить опасливый взгляд по сторонам — в переулке не было ни души. Поборов первичное остолбенение, он боязно сделал то, что велено, и поднял руки перед собой.       — К-то вы? Что нужно? — неразборчиво промычал Гриша в ладонь. Голос его подрагивал вполне убедительно. — Я обыкновенный врач.       Алрой нахмурился.       — Да, врач. Но человек ты далеко не обыкновенный. Повернись, — дуло сильнее прижалось к телу, и полицейский угрожающе напомнил: — Руки держать на виду.       Отняв ладонь от лица, Алрой сделал небольшой шаг назад.       Мужчина же медленно обернулся к нему. Глаза цвета бирюзы остекленели, а губы сжались в одну тонкую полосу. Гриша был не на шутку взволнован. Под внимательным взором сам он весь скукожился, редко моргая и нервно подёргивая мизинцем.       — Моё имя Алрой Адлер. Этого тебе должно хватить для понимания.       — Но…       И этого действительно хватило. За какое-то мгновение выражение лица Гриши сменилось. Страх преобразовался в смятение. Тонкие брови недоуменно свелись к переносице.       Алроя такая реакция вполне устроила.       — Ты знал Марлона Адлера. Моего дядю. Ты обеспечивал его секретнейшей информацией. Приходил в наш дом…       — Пытался помочь твоей матери, — продолжил Гриша уже самостоятельно. — Я вспомнил тебя. И мне очень жаль, что произошло с вашей семьей.       Уголок губ Алроя невольно дрогнул. Выдохнув, он впился в Йегера проницательным взглядом.       — С памятью, судя по всему, у тебя вообще никогда проблем не было, — глаза недоверчиво сузились. — И поэтому сейчас мне расскажешь, кто ты и откуда узнал о фальшивом короле.       — Я не понимаю о чём…       — О нет, ты как раз таки понимаешь всё, — процедил Алрой и сделал шаг вперёд. — Даже не смей придуриваться.       Поднятые руки стали подрагивать заметнее. Гриша с трудом проглотил подкативший ком в горле. В этой кромешной тьме от его взгляда не ускользнуло, как ненавязчиво блеснула сталь револьвера в руках Адлера. А он тем временем продолжил:       — О попытке госпереворота и планах Марлона ты тоже был осведомлён. Ты надоумил его бросить вызов подлинному королю, а сам предпочёл остался в тени. Решил таким образом в серого кардинала сыграть? Или попросту струсил?       Гриша приоткрыл рот от такого потока информации. Глаза от удивления расширились, а руки невольно опустились по швам.       Он явно не думал, что его прошлое вдруг всплывёт спустя столько лет.       — Это было не совсем так, — понурив голову, всё же ответил Йегер. — Я лишь рассказал ему правду, которую знаю сам. А что касается трусости… Да, ты прав. Дело в том, что у меня тогда родился сын. Я был сыт по горло революционными идеями и понял, что не смогу бросить свою только что обретенную семью. Поэтому я забрал жену с ребёнком в Шиганшину, подальше от столицы.       Послышался тяжелый выдох.       Гриша поднял глаза и увидел, что напряженный вид Алроя вдруг переменился на нечто совершенно иное. На лице отобразился след осознания, будто он взглянул на ситуацию под другим углом. Рука с зажатым в ней револьвером медленно опустилась, после чего Йегер наконец смог сделать полноценный вдох.       Алрой же вскинул голову к тёмному небу, на пару секунд прикрыл веки. Вот же оно — хватило хоть одному человеку тогда принять правильное решение. Просто отступить, не подвергая никого опасности.       — Как ты узнал обо мне? — вопрос Гриши заставил Алроя вновь посмотреть на него. — И как сумел меня выследить?       — С моим родом занятий сделать это проще простого.       — И кем же ты работаешь?       Алрой помедлил, прежде чем ответить. Он действительно ненавидел это место. Ненавидел своих надменных и алчных сослуживцев. Ненавидел молодого себя за то, что однажды решил вступить в их ряды. Это сильное чувство уже успело перегореть в нём. Оно даже перестало тлеть. Впившись в Алроя длинными цепкими корнями, злоба всё продолжала гнить и отравлять его нутро несчетное количество времени. В конце концов, они породнились. Просто стали одним целым. И неделимым.       — Я капитан особого подразделения Полиции. Отвечаю за госбезопасность, — тихо произнёс Алрой. А затем на мгновение замолчал. Желваки проступили на его скулах. — Но это тебе ни о чем не скажет. Скажет вот что: я работаю на семью Рейсс. Личным палачом для короны.       Гриша дёрнулся. Глаза с ужасом округлились от понимания, в какую ловушку он попал. Потребовалось некоторое время, чтобы рациональность ума вновь вернулась к нему.       Рука Гриши, миллиметр за миллиметром, стала медленно приближаться к карману, где он на всякий случай держал маленький скальпель. Одно движение — и он может быть спасён.       — Спокойно.       Словно прочитав его намерения, в поток хаотичных мыслей впрягся Алрой. Он потянулся за сигаретой и огнивом. Предложил Грише, но тот был слишком ошарашен, чтобы согласиться или отказаться.       — О встрече и, уж тем более, о разговоре с тобой никто не узнает, — пронзительный взгляд, всё это время неустанно наблюдающий за мужчиной, на секунду переключился на зажигалку, когда Алрой склонил голову с зажатой между губами сигаретой. — Сейчас я действую исключительно в интересах собственной семьи, в которой, к слову, ты раньше был очень заинтересован. Ровно так же, как и в Аккерманах. Я навёл справки, Йегер, — усмехнулся Алрой. — Год назад ты удочерил девчонку, родителей которой убили торговцы людьми. Она оказалась не просто из рода Аккерманов, а ребёнком с примесью азиатской крови.       На висках Гриши выступила испарина, невзирая на то, что ночь сегодня была холодной. Кончики пальцев дрожали у него явно от адреналина, что бился ключом. Один порез — и всё закончится.       — Да. Всё так и есть, — каким-то образом Грише удалось сохранить спокойствие и ответить сдержанно. — Ваше истребление является огромнейшей ошибкой для человечества.       — Потому что Рейссы якобы не могут нас контролировать?       Кивок.       Алрой же не удержался и закатил глаза. Это самая что ни на есть чушь. Род наглядно показал, как именно можно получить власть над такими, как Адлеры. Выдохнув дым из лёгких, он продолжил:       — Исходя из всего того, что мне о тебе известно, я могу сделать лишь одно умозаключение.       Одна рука крепче сжала скальпель. Другая — револьвер.       — Ты, Гриша Йегер, каким-то образом пробрался к нам за стены извне. И, судя по всему, обладаешь силой гиганта.       Настала пауза. Долгая. Волнительная.       Гриша продолжал смотреть на Алроя не моргающими глазами, наблюдая, как в тенях его высокая фигура стала медленно сливаться в одну огромную и сплошную черноту.       — Да или нет? — низкий голос пробирал до костей.       — Ты собираешься убить меня?       Брови Алроя удивленно поползли вверх.       — С моей стороны это было бы глупостью, — ответил он. — Зачем мне убивать человека, который является ключом к спасению моей семьи?       Грише показалось, что он сейчас ослышался. Тряхнул головой. Спустя пару секунд у него получилось взять себя в руки и уверенно возразить:       — Но твоя семья погибла при пожаре.       — Нет. Это ложь, — отчеканил Адлер. — Они были убиты рукой человека.       — Я всё равно не понимаю.       Поднеся сигарету к губам, Алрой сделал затяжку.       — Ответь мне, — дым начал медленно выходить из его рта. — Почему ты утверждаешь, король не имеет влияния над Адлерами и другими подобными семьями? Так ли это на самом деле?       Да что происходит? Этот разговор, казалось, лишен всякого смысла. Гриша был совершенно сбит с толку. Загнанный в тёмную подворотню в полночь, где не было никого, кроме этого страшного человека, он понятия не имел, как выбраться из сложившейся ситуации.       Стало ясно, что вразумительных объяснений Грише пока не получить. Адлер хотел, чтобы он заговорил первым. Тогда…       — Пожалуй, стоит начать рассказывать по порядку, — Йегер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Ты всё верно понял — я прибыл сюда из места, расположенном далеко от стен. Оттуда, где живёт большая часть человечества.       Взгляд Алроя помрачнел. А Гриша, в свою очередь, продолжил:       — Ты и я — один народ. И зовёмся мы элдийцами. Хотя, заметные отличия между нами всё же прослеживаются. Там, откуда я родом, Аккерманы и Адлеры были обыкновенными людьми. Однако в какой-то момент они согласились проводить над собой и своими детьми эксперименты. Вживлять в себя частицу спинномозговой жидкости титанов, — Гриша поднял глаза на Алроя. Тот внимательно слушал его речь и уже не перебивал. — Это и повлияло на развитие потомков. Особенность вашей крови защищает вас от королевской семьи и их влияния. Кроме того, вы унаследовали от титанов и другие способности. Аккерманы стали обладать невероятной силой. Ты об этом наверняка и без меня знаешь. А вот Адлеры, в свою очередь, получили возможность передавать свою волю от родителя к ребёнку.       Алрой насторожился. Некоторая информация уже была известна ему благодаря Рейссу. Как, например, о способности превращения в гиганта, что наследствовали члены королевской семьи. Однако полной картины о своих предках и, уж тем более, о выжившей части человечества Алрой знать не знал. Понимание этого будоражило кровь. Людям, скрывшимся за стенами, врали уже больше века. И это так и продолжиться, если ничего не предпринять.       Помедлив, прежде чем задать очередной вопрос, Алрой затянулся сигаретой. Руки стали заметно подрагивать.       — Каким образом это происходит?       Взгляд Гриши устремился на него.       — Наш народ напрямую связан с Путями. Но Адлеры — особенно сильно. С местом, находящимся вне пространства и времени. Именно поэтому вы видите образы своих родителей так чётко, не так ли? Это не галлюцинации и не видения. Они реальны.       Алрой оцепенел. Сигарета едва не выпала из его рта. Сердце забилось аритмично, больно ударяясь об рёбра.       Выходит, в ту самую ночь он видел её. Живую.       — Моя мать… отдала мне однажды приказ.       Гриша медленно кивнул, подтверждая тем самым свои слова. Вздохнув, он приготовился к следующей части своего рассказа:       — Такая вещь, как «координата» вынуждает тебя следовать её голосу. Ты попросту не можешь воспротивиться этой силе.       Алрой не был в этом так уверен.       — Пять лет назад в стенах часовни Рейссов было назначено собрание для наших семей. Туда должны были явиться главы Аккерманов и Адлеров, — он сам не верит, что говорит об этом. Воспоминания впиваются в сердце длинными иглами. — Однако Марлон решил проигнорировать приказ короля и остаться в Гермине. Вместо него в часовню тогда прибыл я, — перед глазами Алроя то и дело, что мелькали мимолётные отрывки. Люди. Возгласы. Запах пороха. Неприятная духота. Он впервые видел мёртвого человека. Ему было всего двадцать два. Злость вынуждала голос дрожать. — Взбунтовавшийся против монарха Аккерман отказался служить ему и был застрелен на месте. Такая же участь ждала и меня, потому что мириться с подобными безумствами я не хотел.       Алрой прикрыл веки, погружаясь в те страшные минуты своей жизни. Слова вырывались из него, хотел он этого или нет. Выговориться стало банальной необходимостью.       — Под прицелами ружей Род дал мне выбор: умереть здесь или лично разобраться со своей семьей, став после этого его прислужником, — он ощущал, как в груди нещадно болело и жгло. Это было тянущее на дно чувство вины. — Я ни за что не взял бы на себя такой грех. Однако тогда передо мною явилась моя покойная мать. Она приказала мне служить Рейссу. Чтобы выжить. Так ведь работает… особенность Адлеров? Пожалуй, именно так. А дальше… я подчинился. И исполнил то, о чем попросил меня Род.       Признаться кому-то в своих зверствах было не шибко трудно. А вот себе самому — согласиться с тем, что ты являешься настоящим монстром, — было страшно. Осознать, что ты просыпаешься каждое утро, а они — нет. Что ты ходишь по улицам, а они — нет. Что ты живешь эту ненавистную жизнь, а они — мертвы.       — Я убил Марлона и Терию, выставив всё за несчастный случай. Пожар был нужен лишь для того, чтобы замести следы. И это было только начало. Мои руки уже давно по локоть в крови.       — А девочка? У Марлона ведь была дочь.       Алрой замолчал. Его челюсть была напряжена, а губы стиснуты в упорстве, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу. Он сжимал кулаки, сдерживая волнение, но заметная дрожь его пальцев и напряжение в плечах говорили о том, что Алрой был близок к точке невозврата.       То, что он хотел бы навсегда выжечь из своей памяти, издевательски продолжило всплывать перед глазами. Алрой помнил, как запер двери, что вели в подвал. А после всё словно превратилось в туман. Сквозь звон в ушах и отчаянное биение сердца он слышал сдавленные крики Рены. Агония. Она давилась слезами и продолжала звать его. Умоляла вернуться.       Прикладывая немыслимые силы, Алрой заставил себя тогда отвернуться и сделать шаг в противоположном направлении. Он не смог убить свою сестру. Вместо этого он обрёк её на медленную смерть в огне и дыму. Если бы Рена не нашла способ выбраться. Алрой верил в неё. Верил, что она догадается выбраться через узкую форточку, которую он заметил ещё с самого начала. А дальше — он предпринял все возможные меры, чтобы её защитить.       — Моя сестра жива, — выдохнул Алрой. Отголоски её криков звучали сейчас эхом в ушах. Глаза запекли, а он невольно зажмурился. В темноте было не видно, как слеза внезапно скатилась по его щеке. — Род Рейсс недавно узнал об этом, поэтому её жизнь снова висит на волоске. Пять лет назад я обошёл его чёртов приказ и позволил ей спастись. Моя собственная воля оказалась сильнее всего того, о чём ты говорил, — Алрой вновь посмотрел на человека перед собой, словно только сейчас вспомнил о его существовании. Он всё это время потрясённо внимал каждому слову. — Зачем ты прибыл за стены, Гриша?       — Я хотел… хотел выкрасть ту силу, с помощью которой королевская семья стирает память человечеству. Хотел избавить мир от гигантов.       — И как же ты собирался это сделать?       Гриша помялся на месте, не желая отвечать. Его первоначальная миссия давно уже канула коту под хвост. Он пытался и был наказан. Хватит с него. Однако история, произошедшая с этой несчастной семьей, действительно тронула его.       — Убив их, — слетело с уст.       Алрой медленно поднял глаза. В его взгляде проскользнула вспышка осознания. Ранее неразличимые кусочки информации начали складываться вместе, образуя целостную картину.       «Жить будешь ты ещё долго, исполняя мои приказы. Это будет длиться до тех пор, пока не умру я или не станет тебя».       На его лице растянулась слабая улыбка, пугающая своей искренностью. Она была пронизана ощущением облегчения и удовлетворения. Глубокий вдох заполнил лёгкие Алроя, а его руки нервно задрожали от волнения. Он осознал, что наконец нашёл выход. Наконец нашел решение, как избавить себя от той муки, что терзала его столько лет. Теперь всё стало ясно. Ещё один зверский поступок во имя справедливости. На этот раз — последний. Возможность, которая изменит ход его жизни и судеб тех, кто ему дорог.       — Ты сделаешь это, Гриша, — произнёс Алрой точно не своим голосом. Словно ещё кто-то помимо него яростно желал смерти королевской семье.       У Йегера не будет выбора. Однако, быть может, другой человек сумеет его опередить.

***

      Тихое журчание воды и звуки мытья посуды в соседней комнате заставили Рену приоткрыть глаза. Она сонно обернулась через плечо, замечая, что рядом с ней никого не было. Следом её взгляд поднялся выше, зацепившись за нежные оттенки пурпурного и розового, что расплывались по утреннему небу за окном, словно краски на палитре художника — рассвет только-только начался.       Вдохнув свежий утренний воздух, Рена медленно приподнялась, уперевшись руками в ещё тёплую постель. Она села на кровать и свесила голые ноги, чувствуя, как дремота наконец начала отступать.       Лиловый свет мягко проникал в ещё тёмную комнату сквозь приоткрытые занавеси. Было прохладно, отчего Рена обняла себя руками и взглянула на шрам. Пальцами она прошлась по бледной коже, попутно вспоминая, как губы Леви аккуратно касались её изъянов, не видя в них ничего несовершенного.       Неизвестное Рене чувство вдруг охватило её с головы до пят. Оно пульсирующей волной растеклось по телу, заставляя слабый румянец вспыхнуть на щеках. Ощутив этот жар, Рена поспешила прикрыть лицо руками и резко втянуть через рот бодрящий воздух, чтобы вернуться в реальность.       Через пару секунду копошение в ванной прекратилось, и в комнату вернулся Леви, держа в руках вымытые чашки. Увидев Рену, он замер. Взгляд невольно скользнул по её не прикрытыми простыню ногам, а затем остановился на покрасневшем лице.       — Доброе утро, — тихо буркнула Рена, запустив руку в ещё взлохмаченные после сна волосы.       Леви же с виду был бодрым и совершенно спокойным.       — Доброе утро.       Неловкое молчание наполнило комнату, словно тонкий слой тумана, окутывающий их обоих. Леви показалось, что время замедлило свой ход. Он стоял перед Реной, чувствуя странное напряжение, которое повисло между ними.       Она тоже ощутила его. Хотелось что-то сказать, чтобы нарушить эту тишину, однако слова застряли у неё в горле, а глаза будто прилипли к полу. Рена уже не понимала, кем они являлись друг для друга. Вчерашнее поставило между ней и Леви тире, которое требовало после себя чёткого объяснения их взаимоотношений, однако подобрать нужные слова оказывается сейчас намного труднее, чем Рена сперва полагала.       Леви заметил её смятение. Оно было ей вовсе несвойственным, но в то же время именно такая реакция была от неё ожидаемой. Всю свою смелость Рена растратила ещё вчера, позволив себе сделать шаг и проявить инициативу. Леви вдруг подумалось о том, что она рассчитывает на его помощь.       Крепче сжав чашки в руках, он двинулся в глубь комнаты, перестав мучить Рену изучающим взглядом. Леви оказался к ней спиной, когда подошел к шкафчику и поставил посуду на место.       — А ты… — донёсся голос, — не мог бы подать мне рубашку? На подоконнике лежит.       Там, где Леви сам снял её с Рены.       Она сделала глубокий вдох, стараясь унять быстрое сердцебиение, однако попытка снова проваливается. Внутри Рена ощущала, как теплота поднимается по её шее, когда Леви медленно повернулся к ней.       — Конечно.       Леви подхватил рубашку и подошел к кровати, протягивая её Рене. Она ответила тихим «спасибо».       — Я отвернусь.       — Это не обязательно, — Рена подняла глаза, встретив его взгляд, и слабо ухмыльнулась. — Видел уже всё.       Натянув на плечи рубашку и наспех застегнув пару пуговиц, она вновь уставилась в пустоту перед собой. Её глаза заскользили по комнате, словно ища опору, но всё вокруг казалось неестественно тихим и непонятным.       — Я чувствую, что нуждаюсь в тебе, — начала Рена, параллельно сжимая руками края простыни. — С каждым разом всё сильнее и сильнее. Особенно после вчерашнего. Леви, я, — вскинула голову, — не могу объяснить. Вернее, не знаю, как выразить всё словами.       Леви покачал головой. Опустившись перед ней на корточки, он взял её руки в свои. Прикосновение было успокаивающим, на Рену это подействовало моментально. Она подняла взгляд.       — Не нужно выдавливать из себя то, что говорить ты пока не готова, — Леви поглаживал тыльную сторону её ладоней. — Всё ведь в порядке?       Рена кивнула.       — Я не стану делать вид, будто между нами ничего не произошло. Но и требовать от тебя чего-то тоже не собираюсь. Я прекрасно понимаю, что сейчас ты должна беспокоиться о других вещах, поэтому мы можем поговорить о нас позже, — предложил Леви. — Тогда, когда всё решится. Или тогда, когда ты захочешь.       Рена улыбнулась краешком губ. Наклонившись ближе, она поцеловала Леви. Коротко и невесомо — так, будто делала это впервые. Только чувства внутри были куда более сильными. Рене словно не хватало воздуха.       Она молча разглядывала каждую линию его лица, каждую мелкую деталь, признавая, что Леви стал для неё таким родным и понятным. Хотелось, чтобы и он видел её такой, каким Рена видела его сейчас. Чтобы он мог доверять ей так же, как она ему. И чтобы он догадался о тех словах, что она всё не решается ему сказать. А их было всего три.       Вдруг Леви заметно нахмурился.       — В последние дни всё не находилось момента рассказать кое о чём.       — О чём же? — спросила Рена.       Она так и не призналась.       — После смерти матери я некоторое время прожил с одним человеком. Он обучил меня выживать в Подземном городе, а затем ушёл, когда я стал немного старше. Больше я его не видел, — встретившись с удивленным взглядом Рены от такого внезапного откровения, Леви продолжил: — Когда я пересёкся с твоим братом, он назвал меня фамилией того человека. Алрой толком ничего не объяснил, сказал лишь, что работает с ним. Где и на кого — я не знаю.       Светлые брови Рены стремительно поползли вверх.       — Что за фамилия?       — Аккерман.