Реквием V. Вендетта
10 сентября 2025 г., 21:06
У мёртвого белая лилия вырастает из могилы и цветёт вечно.
А живому могила больше ни к чему.
Массивные своды старой часовни возвышались над Алроем причудливыми формами, похожими на кресты. Казалось, что они вот-вот треснут от собственной тяжести и обвалятся на него с оглушающим грохотом. Сидел он тихо и неподвижно, на первом ряду скамей, прислонившись к спинке и запрокинув голову. Взгляд цеплялся за отблеск свечей на мозайчатых фресках. На них — илюстрации с ликами трёх Богинь. Древняя работа именитого мастера, выцветшая от времени, но всё ещё хранившая в себе величие, столь любимое Рейссами. Каменные плитки теперь поблекли, но огонь свечей оживлял их, добавляя оттенки, которых уже не существовало. Мария, Роза и Сина, сияющие словно изнутри, иронично оставались неподвижными и молчаливыми. Их взоры никогда не встречались с теми, кто обращался к ним с молитвой. Между пальцами медленно тлела сигарета — предпоследняя. Алрой был даже немного рад тому, что рассчитал всё правильно. Стены дышали холодом. Тишина сгущалась, накатывала волнами, пока не превращалась в навязчивый звон в ушах. Мысли медленно рассеивались, и Алрой позволил себе на миг утонуть в этой беззвучной воронке. Он знал — это последние минуты спокойствия в его жизни. Ведь там — за чертой — не сыскать ему покоя. Собственные терзания, казалось, настигнут его даже там, где не ступала нога живого человека. Он почувствовал это уже физически, когда по телу вдруг прокатилась дрожь — сначала лёгкой рябью от кончиков пальцев. Затем она побежала тоненькими иглами выше, охватывая локти, плечи, шею. А потом дрожь опустилась вниз по позвоночнику, и оставила позади след тревожного озноба. Алрой прикрыл глаза, выпуская сигаретный дым изо рта. Где-то позади раздались неспешные шаги, и их эхо прокатилось по стенам, будто они отсчитывали мгновения, оставшиеся до конца. Каждая секунда звучала ощутимо ровно. Как удары тяжелого маятника. Это означало, что время подходило к черте. Алрою не нужно было оборачиваться и гадать — к нему медленно приближался его король. Он никогда и ни к кому не торопился, как и полагалось настоящему монарху. Даже когда скрывался под ликом обыкновенного лорда. Даже когда оставался всего лишь человеком — из той же крови и плоти, что и его подданые. Род обошёл Алроя со спины и тихо опустился рядом на скамью с характерным, почти старческим вздохом. На секунду в часовне вновь настала гробовая тишина. Алрой продолжал без особого интереса разглядывать хорошо знакомые ему фрески. Смиренно опустив ладони на свои колени, Род наконец повернул голову и спокойно обратился к нему: — Я не вызывал тебя. — Знаю. Я сам пришёл. Ответил Алрой не глядя, вдруг кое-что вспомнив. Именно с этих слов начался их диалог пять лет назад. В ту ночь, когда Марлон предпочёл остаться дома, а он сам решил представлять свою семью перед королём. Ведь когда-то Алрой действительно верил, что беспрекословная верность защитила бы его близких от грядущей беды. Холодная дрожь снова прокатилась по телу, и тогда он понял — сегодняшняя ночь ничем не отличалась от той. Рука Рода по-отцовски опустилась на его плечо, смахнув перед этим невидимые пылинки с верхней одежы. Алрой едва заметно поморщился от подобного жеста, но делать ничего не стал. — И какова же причина? — поинтересовался Рейсс. Отвечать Алрой не спешил. У него в голове не осталось практически никаких мыслей. Вместо этого просто хотелось узнать ответ на один вопрос. Вновь затянувшись сигаретой, он помедлил, прежде чем начать: — Вы никогда не задумывались о цене правды, которую так скрываете? Род сжал губы в тонкую нить. А после дружелюбно улыбнулся. Только вот Алрой прекрасно знал — за ней скрывались пустые глаза и совершенно черствое сердце. Казалось, лишь сейчас ему так отчётливо удалось разглядеть это уродство. Рейсс не имел чести, прятался за спинами других и никогда не осмеливался действовать в открытую. Он искусно вил вокруг себя змеиное кодло, готовое охранять его ценой каких-либо принципов. Род втянул воздух сквозь зубы. — Она непомерно велика, тебе об этом и так хорошо известно. Но человечеству правда принесёт лишь разрушения и хаос. А хаос, Алрой, усмирить почти невозможно. Там, за пределами святых Стен нет ничего, что стоило бы жертв тех, кто идёт против наших порядков. Они думают, что найдут за горизонтом спасение от титанов. Но его попросту не существует, — он на миг замолчал, вдумчиво потерев ладони. Глаза трусливо забегали. В них был отблеск его многолетнего страха. — Ты ведь понимаешь, что внешняя угроза — не легенда? И чтобы не пустить её к нам, мне приходится избавляться от тех, кто в неё не верит. Алрой продолжал сверлить Рода взглядом, когда он вновь повернулся к нему лицом. — Человечество спасают вовсе не Легион и отчаянные борцы за правду. А такие как мы, мальчик мой. Это обязанность, возложенная на нас первым королём еще сто лет назад, — он продолжил заметно громче: — И мы будем исполнять её, сколько бы крови это не стоило. Алрой едва заметно покачал головой, осознавая очередную ложь, в которую Род свято верил. За громкими бравадами о «долге» скрывались годы несправедливости, сотни преступлений, совершённых во имя трона. И перед лицом истории он со своими последователями останется вовсе не спасителем, а палачом. В памяти Алроя вспыхнули картины из прошлого. Тёмные, одинокие подворотни, по которым он ступал, точно хищник. Искажённые страхом лица тех, кто упал в немилость монарха. Пустые глаза учителей, историков и прочих «врагов народа», которым он собственноручно подписал смертный приговор. Запах пороха и холод стального дула, прижимаемого ко лбу. Гулкие выстрелы. Голос матери, болезненно исходящий словно из самого сердца. Мёртвые тела. Детский, такой знакомый крик, который умолял его вернуться. Охваченный огнём дом с синей черепицей. И собственное отражение в зеркале, отмывающее с лица и рук кровь своей семьи. — Пять лет назад вы лишили меня всего, что я имел. Вы забрали у меня моих родных, мою волю… — Ресницы дрогнули, и Алрой посмотрел на Рейсса. — Я ведь... когда-то верил каждому вашему слову. Я выполнял всё, о чём вы меня просили. — За это я и уважал тебя. Был благодарен за преданность. Даровал тебе место среди таких, как мы, — Род сделал паузу. А затем в его голосе просквозила насмешка: — Но когда дело коснулось твоей собственной семьи, ты вдруг замешкался. Лицемерно, не находишь? И это говорил человек, что согнал свою внебрачную дочь к пределу третьей Стены. Алрой с силой стиснул челюсть и процедил: — Вы отдали приказ, а я его выполнил. Но моя сестра была ребёнком и не сделала ничего, чтобы заслужить подобную смерть. На это Род лишь равнодушно хмыкнул себе под нос. — Да, ты прав. Дети, конечно же, не отвечают за грехи своих родителей. Её жизнь меня не сильно волновала в тот момент. Мой приказ был скорее... проверкой твоей благонадёжности, — он криво усмехнулся. — Ну кто мог подумать, что ты сумеешь пойти против моей воли и приказа матери? Кто мог подумать, что твоей сестре удастся не только выжить, но еще и сбежать? И стать в итоге чёртовой разведчицей как и её паршивый отец? Алрой молчал и чувствовал, как пульсировали виски. Он незаметно сжал пальцы, стараясь не выдать того, как сильно в его груди горела ненависть. Но Рейсс, точно видя его безобразное нутро насквозь, продолжал наслаждаться этими эмоциями. Словно законченный садист, он никогда не упустил бы возможность в очередной раз показать свою власть перед кем-либо. — Я усвоил эту ошибку, — продолжил Род надменно. — Наследственностью никогда не стоит пренебрегать. Особенно, если речь идёт о таких безумных и упёртых людях. — Вы перешли грань. — В самом деле? — Да. — Причина в том, что ты не мог убить её или в том, что она была тебе столь дорога? — склонив голову набок, Род прошёлся взглядом по лицу Алроя. — Хотя, меня это наверняка не касается. Но меня волнует вот что: я ведь отдал тебе приказ. Как ты сумел его ослушаться? Почему не смог расправиться с девчонкой? — Вы должны были уже догадаться, что пока я жив, я не позволю кому бы то ни было ей навредить. Что тогда... и что сейчас, — в голосе Алроя зазвенела сталь. — Как бы сильно вы этого не желали. Род ответил ему тем же взглядом и тоном. — Вздумал перечить мне? — Рена сейчас далеко отсюда. Ваш план провалился. Губы медленно расплылись в натянутой усмешке, подчёркивая возрастные морщины. Рейсс помотал головой и невесело вздохнул. Расправил плечи, поудобнее уселся на скамье. Они оба знали обо всем. И оба пытались друг другу помешать. В мыслях короля наверняка гуляла скрытая гордость — он действительно сотворил идеального слугу. Расчётливого, верного... почти беспрекословно послушного. Слишком многое удавалось Алрою с рук. Но сейчас этот верный щенок вдруг стал открыто противодействовать своему хозяину. А потому Род точно не ощущал угрызения совести за приказ казни, который должны были привести в действие через каких-то пару дней. — Какая замечательная работа, — усмехнулся Род. — Тебе, наверное, пришлось потрудиться, чтобы вмешаться в мои планы? Хорошо... Тогда могу я узнать, что стряслось с Гюнтером? — Я вспорол ему горло. — Обычно ты обходишься без жестокости. — Ради него я сделал исключение. Род покачал головой. — Так дело не пойдёт, Алрой. Ты лишаешь меня рук, не предлагая ничего взамен. — За эти года я отдал вам предостаточно. Брови, тронутые сединой, сошлись на переносице. Рейсс замер, будучи не привыкшим к тому, что кто-то осмеливается отвечать ему не так, как он ожидает. Слова не нашлись. Молчание повисло тяжёлым грузом, а потому Алрой поставил своеобразную точку их разговору. — Зачем ты пришёл сюда? — наконец спросил Род, заподозрив неладное. Алрой неторопливо вытащил из внутреннего кармана часы на серебряной цепочке. Щёлкнула крышка, и в тишине ясно послышалось тиканье. Он задержал взгляд на циферблате. — Попрощаться, — произнёс он негромко, а после посмотрел на своего короля. — И удостовериться, что никто сегодня не выйдет отсюда живым. — Что? Голос Рейсса сорвался, хотя он попытался сохранить надменность. Вышло, правда, скверно. — Ваша жена и дети: Флориана, Улькин, Абель, Дирк и... Фрида уже вот-вот закончат ночное моление. Алрой кивнул на пол. — Они находятся прямо под нами. В катакомбах. — Я не… понимаю. Рейсс замолчал. Лицо его вдруг напряглось, и он сжал подлокотник скамьи так, что побелели пальцы. — Ты не посмеешь. Уголок губ Алроя дёрнулся. В этот момент дверь часовни распахнулась с резким скрипом. Сквозняк погасил несколько свечей, оставив пространство в полумраке. Род испуганно вскочил и отшатнулся. Глаза метнулись к Алрою. Он тоже обернулся и заметил фигуру, что стала медленно, будто наощупь прорезать темноту зала. Едва Рейсс успел открыть рот, знакомый голос вдруг прервал тишину: — Алрой… ты здесь? Сердце ухнуло в груди, будто его сорвали с высоты. На миг Алрой даже не поверил своим ушам. Он резко тряхнул головой, пытаясь развеять, как он думал, наваждение, но эхо не растворилось. Сквозь полумрак он увидел, как тонкая фигура осторожно шагнула вперёд. Тусклый свет зацепился за пряди белых волос, и они вспыхнули мягким отблеском. Алрой остолбенел. — Рена… — выдох сорвался с его губ почти беззвучно. Встревоженный взгляд зелёных глаз наконец зацепился за него, и выражение её лица немного смягчилось, как будто весь страх отступил на второй план. Она остановилась в паре метров от Алроя, переведя дыхание. В тёмном пространстве ей не сразу удалось разглядеть силуэт второго человека. — Что... ты здесь делаешь? — едва слышно процедил Алрой, сделав шаг вперёд и неосознанно встав между ней и Родом. Он же, будучи не в силах сдержать раздражение и растерянность, фыркнул и тоже вышел на свет. — И это твой план? Привести сюда дочь Марлона? Быстро преодолев удивление, Рена стала следить за каждым движением Рода. Она ожидала встретить его здесь. Сейчас он выглядел совсем не так, как в их первую случайную встречу. От учтивого лорда не осталось и следа. Голова его наклонилась. Род скользнул взглядом по её лицу. — Ну же, не бойся, покажись из-за спины своего защитника. Рена почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она сжала кулаки и сделала шаг вперёд. — Нет. Стой, — Алрой резко выставил руку, переграждая ей путь. — Я больше не прячусь, — отчеканила Рена, даже не взглянув на него. Её взгляд был прикован только к королю. — И не боюсь тебя, Род Рейсс. Выпрямившись, она на удивление всех усмехнулась. — Ты ведь так хотел встречи со мной. Но можно было всего лишь прислать весточку, а не устраивать похищение. Род чуть приподнял брови, уголки губ изогнулись от неприязни. Его лицо перекосила тень старой злобы. Рена стояла прямо перед ним, с вызовом в глазах — и в этом мгновении Рейсс ясно увидел в ней того, кого ненавидел долгие годы. — В любом случае, ты здесь. И я этому весьма рад, — его голос стал неожиданно мягким. Род переключил своё внимание на Алроя. — Ну что же. Она действительно ничего не знает? Ты клялся мне, что это так. — Я знаю обо всём, — ответила Рена. — Довольно. Алрой резко вынул из кобуры револьвер. Сердце застучало так, будто оно вот-вот норовило выпрыгнуть из груди. Он медленно поднял ствол, направляя его прямо на Рейса. Рена напряглась, и в этот момент Алрой шепнул ей бежать. Дыхание стало громким, пальцы на спусковом крючке задрожали. Алрой чувствовал, как внутри него что-то разрывалось: растерянность, долг, желание защитить сестру — всё смешалось в одну кучу. Всё, чёрт возьми, пошло не по плану. Рена допустила чудовищную ошибку, появившись здесь, потому что... — Алрой, целься в неё. Это приказ. Волна боли затмила рассудок. — Служи Роду Рейссу. Вены налились свинцом, а рука, держащая револьвер дернулась в сторону. Алрой почувствовал, как голос матери проникнул в каждую клетку его тела, сковав его невидимими цепями. Суставы загорели от сопротивления, кровь застыла в жилах. Его разум кричал, пытаясь вырваться, но приказ управлял им, словно марионеткой. — Нет... — прохрипел он, крепко сжимая оружие. Рена же будто приросла к полу, наплевав на предостережения. Она с ужасом посмотрета в его глаза, узнавая эту боль. Когда зрачки сужались, когда тело начинало ходить ходуном... Это всё она уже видела, и не раз.«Я не могу противоречить её воле».
«Какие слова произносит тебе Марта?»
— Уходи... прошу... — Что ты стоишь?! — послышался голос Рода. — Алрой, я приказываю тебе! Выстрели уже наконец! Тело поразило новым приступом. Алрой сжал челюсти до скрипа. Судороги сковали каждую мышцу. Голос матери ударялся в барабанные перепонки, пытаясь ломать его волю, однако внутренний компас был нацелен лишь на одно — защищать своё любой ценой. Он закрыл глаза, и на мгновение мир вокруг сузился до размера песчинки. Раздался резкий выстрел — пуля ударила прямо в пол у ног Рены. Каменные плитки растрескались от взрывной силы, поднимая облако пыли. Внутренний голос отозвался с силой, которой хватало, чтобы сопротивиться приказу. Из гортани вышел сдавленный, хрипящий выдох. Алрой со страхом посмотрел на Рену. В этот момент слеза скатилась по её щеке. Она коснулась ладонью приоткрытого рта. И наконец всё поняла. В ту чудовищную ночь в глазах Алроя была та же боль. Он сопротивлялся приказу, оставляя её в живых. Револьвер с глухим звуком упал на каменный пол. Пошатнувшись, Алрой сделал шаг назад и упёрся в скамью. Лёгкие вновь наполнились воздухом, мир вокруг начал обретать резкость. Он почувствовал, как под ногами вдруг задрожала земля, а в следующую секунду прозвучал оглушительный звук, похожий на раскат молнии. Началось. Взгляд метнулся в сторону Рены, что тоже попятилась назад, хватаясь за первое, что попалось об руку. Всё произошло слишком быстро, чтобы понять. Резкий толчок, исходящий будто из самих недр. Воздух наэлектризовался, содрогнулся. Пол под ногами вдруг затрепетал. Под сводами часовни тревожно закачались свечи. Дрожь и гул усилились. Стены застонали. С потолка и трещин посыпалась труха с пылью. А в следующую секунду из глубин донёсся крик. Он был нечеловеческий. Оглушающий, звериный, настолько мощный, что Рена прикрыла уши руками. Он отозвался в груди дрожью. Сердце забилось о рёбра, а кожа покрылась холодным потом от осознания. Судорожно втянув ртом воздух, Рена постаралась докричаться до Алроя: — Это титаны! Что происходит?! Рена перевела взгляд на Рейсса — сквозь темноту и поднявшуюся пыль она увидела, как его лицо исказилось настоящей паникой. Он заметался, словно зверь, загнанный в клетку. В одно мгновение сорвавшись с места, Род схватил с алтаря ближайшую лампаду и ринулся к другому выходу. Толчки и дрожь не прекращались. Свечи, подвешенные на тонких цепях под потолком, вновь закачались. Их пламя дрогнуло, вытянулось в струйки дыма. Металл звякнул о металл, и один за другим подсвечники начали отрываться и падать вниз. С глухим стуком они ударялись о пол, разливая на древесину горячий воск. В темноте замелькали искры, запахло горелым. Внезапная злость, такая бурлящая и сильная, легла пеленой на глаза Рены. Разум отключился, а дальше тело действовало за неё. Страха не было. Только разрывающие внутренности гнев и ненависть. Она метнулась вперёд. Колени ударились об камень, но боли она не ощутила — лишь холод металла, когда её пальцы стальной хваткой сжались на рукояти револьвера. Бегство Рейсса разожгло в ней что-то гораздо сильнее, чем просто гнев. За смерти всех неугодных. За горе, обрушившееся на простых людей. За слёзы, пролитые от скорби. За страхи, душащие по ночам. За раны. За шрамы. За Аккерманов и остальных... этот человек должен понести наказание. В этот миг будто бы сама судьба сомкнулась вокруг спускового крючка. Раздался выстрел. Вскрик Рейсса затерялся среди оглушающих звуков какой-то подземной борьбы. Он рухнул на землю с пулей в бедре. Лампада выскользнула из его рук. Пламя, словно живое, бросилось на алтарное покрывало, побежало по тканям, впитываясь в дерево и охватывая резные узоры. В часовне в тотчас вспыхнул настоящий пожар. Рена медленно поднялась, продолжая крепко сжимать оружие. Гнев не отступал — наоборот, он заполнил всё её существо. Она сделала шаг вперёд. Затем ещё один, минув Алроя, ещё и ещё. Перед глазами — только Рейсс. Его тщетные попытки отползти. Руки, скребущие камень. Дрожащие губы. Искажённое страхом лицо. Рена без какого-либо стеснения шла по начерченном королевской кровью следу, игнорируя визги и отчаянные попытки сбежать. Она смотрела на Рода сверху вниз, словно на подбитого животного. — За всё, что ты сделал с другими людьми… и моей семьёй, — слова вырвались из её груди с хрипом, но зазвучали твёрдо, точно приговор. Балки под потолком затрещали. Огонь поднялся ещё выше. Тени заплясали на стенах, превращая это место в горящий склеп. — Род Рейсс, ты проиграл ещё много лет назад. Тогда, когда подумал, что сможешь расправиться с моим отцом и его идеями. Когда решил так жестоко обойтись с моим братом. И когда столкнулся со мной на приёме. Мотыляющаяся во все стороны рука была прижата подошвой её сапога. Рена оказалась прямо над королём, сжимая револьвер обеими руками. В её одержимых злостью глазах отражался настоящий огонь. Род не смог отвести взгляда, задыхаясь не то от дыма, не то от злости. — Унеси же эту мысль с собой на тот свет. Я — Рена Адлер. Всегда была. Есть. И буду. Палец оказался за спусковом крючке. — А тебе суждено умереть здесь и сейчас. Короткий вдох — раздался ещё один выстрел. Тело содрогулось, а после упало уже замертво. Голова с дымящимся отверстием запрокинулась. Хлынула кровь. Остекляневшие глаза стали медленно закатываться. Рена отшатнулась. В ушах зазвенело, а вокруг стало неожиданно тихо, будто она провалилась в вакуум. Теперь она слышала лишь свое сбитое дыхание. Взгляд упал вниз — на руки, что всё ещё держали оружие. Оно словно утяжелилось в несколько раз, и тогда Рена подумала, что револьвер увлекал её за собой куда-то в омут. Да, именно в омут, потому что перед глазами всё поплыло. Бездыханное тело Рода Рейсса с дырой во лбу вдруг сделалось мыльным пятном. Она только что лишила жизни другого человека. Того, кто когда-то безжалостно разрушил её собственную. Это была... её личная, кровная месть? Или попытка освободить кого-то дорогого сердцу? Горящая балка, не выдержав, рухнула где-то позади неё. Прямо рядом с местом, где находился Алрой. Эта отрезвляющая мысль заставила Рену обернуться и вынурнуть из ямы, в которую она вот-вот собиралась провалиться. Пелена пропала, осознание содеяного пока еще не полностью завладело её разумом. Рена ринулась обратно к Алрою, который не удержал равновесия и оказался на полу. Оббегая и перепрыгивая горящие доски, она наконец оказалась рядом с ним. — Ты не ранен? — Рена бросила револьвер и обхватила лицо Алроя обеими руками. Оно было липким от холодного пота. — Всё закончилось, слышишь? Посмотри на меня. Но он её словно не слышал. Взгляд был прикован к земле. Он тяжело дышал и находился точно не здесь. Рена потрясла его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Нам нужно уходить отсюда! Как в подтверждение её слов, над их головами вновь затрещали своды. Алрой вскинул голову и увидел над собой кресты и остатки лик трех Богинь. — Это был титаний рёв, как такое возможно? Или я ошибаюсь? — так и не получив желаемой реакции, голос Рены сорвался на крик. — Алрой, да что происходит?! Он закашлялся. — Это... Гриша Йегер. — В смысле?! — сперва не поняла Рена. Но это имя показалось ей знакомым. Она переспросила. — Человек из дневников отца? — Он сейчас добивает остальных Рейссов, что прятались внизу. А я должен был рассправиться с ним, — взгляд Алроя ошарашенно покосился в сторону Рода, а после он покачал головой, словно не веря своим глазам. — Чёрт, Рена как ты... Как ты оказалась здесь? Леви дал мне слово, что... — Я боялась, что ты не вернёшься! Сверху с треском рухнула часть балки, осыпав их горячими щепками. Рена пригнулась, прижимая подбородок к груди. Удушливый кашель вырвался из лёгких. — Я всё поняла. В ту ночь ты тоже ослушался приказа и оставил меня… — она вскинула голову, пытаясь разглядеть в голубых глазах подтвержение своих слов. — Святые... Алрой, как ты это вытерпел? Огонь жадно полз по стенам, перекидываясь с одного ряда скамей на другой. — Значит, ты тоже с этим сталкивалась? — хрипло спросил Алрой. — Никогда не ощущал ничего ужаснее. — Но как же отец? Неужели он не знал об этом? — Нет. Поджав губы, Рена закивала. — Теперь всё закончилось. Глаза помокрели, забегали по его лицу. Не веря, что всё действительно закончилось, она скользнула руками вверх к затылку. — Мы сможем жить вместе, ни от кого больше не прячась. И подалась вперёд. Уткнулась в его грудь, шумно вздохнула. Выступившие горячие слёзы вместе с кровью и копотью пропитали рубашку. — Я так хотела этого, ты себе и представить не можешь. Я... я так ждала тебя, Алрой... так ждала... А дальше он не уже слышал. Как долго ему приходилось носить в себе эту рану? Алрой вдруг почувствовал, что задыхается. Рена выбила из него последние крупицы воздуха. Она, чёрт возьми, не хотела его отпускать. И в эти секунды сердце окатывало болью. Словно в него вгоняли раскалённые клинки. Он чувствовал её дыхание, горячее, рваное от дыма. Чувствовал её слёзы на своей груди. И чем крепче она прижималась к нему, тем сильнее его охватывала фантомная боль. Алрой задыхался не от пожара — от того, что внутри него что-то ломалось. Пустота, что когда-то поселилась внутри него, вдруг наполнилась, и Алрой не узнал себя. Руки, которые он держал при себе всё это время, которые не смели касаться её без перчаток, ибо считались грязными, — рванули вверх, обхватили плечи Рены, вжали в грудь с такой силой, что она охнула. Но он не ослабил хватки. Уже просто не мог. Зарылся лицом в её мокрые от дождя, липкие от пота и копоти волосы. А сознание рисовало что-то совсем другое. Волосы Рены раньше всегда пахли яблоками. Пальцы впились в пряди, притягивая её голову ближе, так, чтобы чувствовать каждый вдох на своей коже. Она вся дрожала, и эта дрожь переходила в него, заставляя его руки сжимать ещё сильнее. Он не чувствовал своих ожогов, не чувствовал дыма, не чувствовал ничего, кроме того, что забылся в невозвратном прошлом. В прошлом, где он и она были другими людьми. Нельзя. Всё, хватит. Он должен остановиться. Потолок трещал над их головами. Рена всхлипнула ему в грудь, и этот звук разрывал его на части. Он слышал её сердце — бешеное, сбитое. А может?.. К чёрту. Алрой обхватил её обеими руками, наплевав на все придуманные запреты. Прижал к себе так, чтобы она чувствовала, что вот оно — и его сердце тоже. Есть и бьётся у него в груди — все эти пятьА он... не смог бы жить в мире, где она его простила. Потому что для этого ему пришлось бы простить себя.
Алрой закрыл глаза. И наконец шагнул вперёд — туда, где его уже заждались. В тот же миг потолок содрогнулся. Рухнул с грохотом, окончательно поглотив его под своими обломками.
