Будничная привычка Гриффин

— И что? Это как-то влияет на Ваше мнение обо мне? — Кларк не знала, как вести себя со столь настырной студенткой. — Влияет. Вы очень красивая, — без смущения произнесла Бенингтон, не разрывая взгляда глаза в глаза. — Вы вообще-то ехали домой, а я тут отвлекла своим попаданием под колеса. — Не под колеса, — нахмурилась Гриффин, всерьез обеспокоившись не навредила ли своей неосторожностью Александрии. — Фигурально выражаясь, — закатила глаза Бенингтон, разглядывая уже свои короткие ногти. — Ты цела? Ничего не болит? — Кларк видела, как девушка прижимала ладонь к бедру, но надеялась услышать что-то в духе «все в порядке». — Вы меня снесли своим «мерседесом», мисс Гриффин. Как думаете, что обычно делают ответственные водители в таком случае?       У Кларк сжались все внутренности от неулыбающейся ей перспективы выплатить определенную сумму за нанесенный ущерб здоровью, к тому же — своей студентке.       Гриффин кивнула и открыла дверцу машины, начав рыскать в бардачке. Достав портмоне, Кларк со скрипящим сердцем вынула последние купюры и вручила их Александрии, которая от чего-то начала смеяться и, захватив запястье преподавателя своими пальцами, вернула купюры, даже не прикоснувшись к ним. Банкноты все еще были зажаты в ладони блондинки. — Мне не нужны Ваши деньги, — уже обиженным тоном ответила девушка. — Но… — вновь улыбка заиграла на пухлых губах. — Вы можете угостить меня, к примеру, мороженым, во-о-он в той кафешке! — Бенингтон указала ладонью в направлении на юг, где уютно разместилось старенькое кафе, в котором Кларк частенько заказывала себе и своим детям десерты, в лучшее для них всех время, когда брак с Беллами еще не трещал по швам.       Кларк согласилась на такую незначительную просьбу студентки. Они зашли в кафе и Александрия, как ребенок, принялась тыкать пальцем в стекло витрин, указывая какое мороженое она предпочитает. Девушка бросала мимолетные взгляды на смуглокожего красавца-менеджера, который как-то хитро ей улыбался.       С не меньшим удовольствием Бенингтон уплетала шарики мороженого десертной ложечкой, а Кларк от чего-то умиляла эта картина. Девушка считалась одаренной, но вела себя как абсолютный ребенок, и это поражало Кларк. Но этот незапланированный десертный обед со своей студенткой доставил Гриффин определенное удовольствие и в то же время вселял страх, что кто-нибудь из преподавателей может застукать ее за личным времяпровождением с Александрией, хотя в этом не было никакого подтекста, но попробуй объясни суть, когда сплетни уже успевают набрать оборот.       Бенингтон не была обделена чувством юмора и с ней не было скучно. Кларк решила сделать небольшое извинение, уже лично от себя, и довезла девушку домой. Вновь удивление проскользнуло на лице Гриффин — они приехали к общежитию: — Ты из другого города или штата? — поинтересовалась Кларк, пока Бенингтон отстегивала ремень безопасности. — Нет, — коротко ответила девушка, явно уже пребывая в ином настроении, чем было до момента, когда они приехали к месту назначения. — Спасибо, что подбросили… мисс Гриффин. И мороженое было просто incroyablement délicieux.       Французский язык из уст этой милой студентки показался Кларк особенно экзотическим, но когда девушка зашла в двери общежития, странные смешанные чувства накатили на Кларк. Почему тоска и печаль возникли в ее душе, когда она остановилась перед этим зданием? Потому что она знала, какая категория граждан проживает здесь. И эти люди попали в еще более сложное положение с самого начала своей жизни, чем Кларк, оставшаяся с двумя детьми, которых необходимо обеспечить всем необходимым для счастливого детства, выживая на ее преподавательский оклад. Люди из общежития — дети, оставленные их родителями по какой-либо причине, лишенные любви и поддержки. Невинные дети, которых бросил самый родной в их жизни человек — мама.       Всю дорогу домой Кларк думала лишь о том, как такого милого и смышленого ребенка, как Александрия, могли отдать в детский дом? Ни Мэди, ни Эйдена Кларк сроду бы не отдала в руки незнакомцев. Кларк в принципе осуждала тех родителей, кто отказался от своих детей. Но что если Бенингтон не отдавали в приют, а она оказалась в нем по трагическому стечению обстоятельств? Кларк поймала себя на мысли, что эта необычная новенькая полна тайн и загадок. Поэтому, завтра Гриффин намерена изучить личное дело Александрии, по собственному желанию.

***

      Девочка десяти лет и мальчик — одиннадцати, выбежали в холл и встретили свою маму. Дети учуяли запах мороженого от Кларк и почти пытками заставили ее поехать вечером в их любимое кафе. Только как быть, если в кошельке осталось лишь на оплату аренды квартиры? Одно дело угостить Бенингтон мороженым в качестве минимальной компенсации за несчастный случай, но совсем другое — отказать в мороженом собственным детям.       Кларк пришлось позвонить Луне, чтобы она сбросила на карту немного денег в долг. Отвести детей в то место, где они чувствуют себя счастливыми — долг Кларк, как матери. Каково оказалось удивление Гриффин, когда приехав в кафе, она увидела за стойкой обслуживания свою студентку, с которой не так давно попрощалась возле общежития. — Мисс Гриффин? Какое удивительное совпадение… — растерянно проронила Александрия Бенингтон, подойдя к кассе и окинув быстрым взглядом детей, держащихся за ручки блондинки. На голове шатенки водружалась кепка-козырек с эмблемой кафе-мороженого «Villy Vanily». — Да уж. И как только у Вас хватило сегодня наглости… — начала было возмущаться Кларк по поводу сегодняшнего угощения в этой самой кафешке, но живо прикусила собственный язык, вспомнив о том, что дети не в курсе. — …так плохо ответить на сегодняшнем занятии. Александрия приподняла брови, а потом вздохнула, поняв суть игры, и кивнула, поджав нижнюю губу. — Это Ваши дети? — спрашивает шепотом шатенка, чуть перевесившись через витрину к Кларк, чуть не ткнув ей в глаз длинным козырьком. Гриффин вежливо кивает, а затем обращается к Мэди и Эйдену за их пожеланиями в выборе мороженого. Благожелательное настроение Александрии куда-то запропастилось и она выдавила сухую улыбку, когда Кларк забрала свой заказ и заняла с детьми самый отдаленный столик возле панорамного окна. — Очередная зазнобушка? — толкнул в плечо Александрию смуглокожий паренек-менеджер. — А она ничего такая, Лекс. Правда, судя по всему, замужняя. Ловко сегодня ты ее раскрутила. А то днем у нас совсем не проходная касса. — В разводе… — на выдохе разочарованно произнесла девушка, продолжая пробивать параллельно другие заказы, игнорируя комментарий коллеги. — Но, как я сейчас только выяснила, с детьми… — немного спустя ответила Бенингтон, с некоторой злобой поправив сползшую на лоб кепку. — Сочувствую. Где познакомились? — подмигивает парень. — В университете… — Да ладно. Значит, вашему знакомству всего лишь один день? Ну, тогда тебе и нечего терять. — Она — мой преподаватель, а не однокурсница. Знаешь, Линкольн, можно уже далеко и не заглядывать, ведь так? Но, знаешь, что я думаю на этот счет? Я просто попытаюсь стать ей другом, а если мне удастся войти к ней в доверие, тогда, возможно, между нами вспыхнет какая-то искра. Только вот сама Кларк — это полбеды, и совсем другое — ее дети. — Дети, ну да. Только такая ли в них проблема? Ты легко ладишь с малышней. Дети обожают тебя, это можно видеть даже на работе, да и ты определенно не из чайлдфри. — Мне еще рановато задумываться о своих детях. Только проблема в другом. Дети Кларк — далеко уже не малыши. — И что? — несколько громче запланированного спросил Линкольн, но потом, увидев, что на него засмотрелись посетители кафе, притих. — Обсудим все после работы, Лекс. — Окей, — выдавила улыбку девушка, опустив устало плечи. Протирая пустые столики салфеткой, Бенингтон замерла на месте, засмотревшись на семейную идиллию — Кларк, поедающую из ложки своей дочери мороженое, а следом — ложка сына залетает в рот блондинки, как самолетик. Когда Кларк обратила свое внимание на Александрию, та быстро вышла из своего ступора и принялась с особой тщательностью надраивать поверхности столиков, вкладывая в это дело всю свою энергию.       Кларк уже уходила из кафе, как Бенингтон ее окликнула, чтобы сказать короткое «приходите к нам еще». Гриффин мило улыбнулась, спеша покинуть заведение. — Ох, Лекса. Не втягивалась бы ты в эту авантюру. Вокруг полно хорошеньких девушек, при том более доступных. И она слишком... взрослая для тебя, — покачал головой напарник Лексы и похлопал ее по плечу. — До конца рабочего дня осталось полтора часа, так что радуйся. Скоро домой. — А мне еще надо подготовить речь для баллотирования в президенты нашего университета. Если мне позволит заниматься моя соседка по комнате, — Лекса игнорировала выпады напарника против Кларк Гриффин, отвлекаясь на другие, более животрепещущие (лично для нее) темы. — Не замахиваешься ли ты? Кто за тебя проголосует, когда даже ты еще не обзавелась ни единым другом? Ты должна заручиться отличной поддержкой, чтобы выиграть. — А кто сказал, что я собираюсь выиграть? Я всего лишь подам свою кандидатуру, подам, так сказать, голос. Покажу, что я не из робкого десятка, а дальше уже будет дело чистой импровизации. Как пойдет — так пойдет. — Ты меня всегда удивляла, Лекса, — одобрительно улыбнулся Линкольн. — Ты — мой идеал, и конечно же ты не из робкого десятка. Не каждый может похвастаться тем, чего добилась ты, будучи выпускницей детского дома. — Ничего я еще не добилась, не льсти. Но уверена, что все мои достижения дожидаются уже меня. И я умею понимать, когда ты льстишь во благо себе, так что не подлизывайся. Мыть за тебя посуду не буду! Сегодня не мое дежурство, — показала язык Лекса, убегая в служебное помещение. — Коза! — крикнул парень, но виновато опустил взгляд, когда в дверях появился хозяин кафе. — Извините, мистер Ламберн. Мужчина с густыми усами, но скудной шевелюрой с проплешинами неодобрительно покачал головой, но потом его рот по-котомартовски заулыбался при виде своего очаровательного менеджера Александрии. Вилли Ламберн был радушным хозяином кафе и с радостью принял неделю назад на работу юную особу, которая так нуждалась в заработке.       Лекса знала, что в университете ей предстоит труднодостижимая, но все же вполне реально осуществимая задача — влиться в новый коллектив и завязать дружеские отношения. В приюте ей не особо давались личные контакты и ее можно было назвать скорее изгоем, нежели всеобщей любимицей. За выдающийся ум Лексе не раз прилетало от других детей. Но слово «проблема» редко служило препятствием для достижения целей девушки. Лекса сможет проявить себя, несмотря на статус «новенькой», и надеется, что на ее репутацию не будет наложено нежелательное клеймо. Да и по сути, любым клеймом девушка пренебрегала, ненавидя сам этот термин.