Будничная привычка Гриффин

***

      Лекса не уехала домой к Кларк, но и не продолжила то, чем занималась с Эко до того, пока Гриффин не ворвалась к ним в комнату. Эко даже не осуждала ни Лексу, ни Кларк. Она и сама понимала, что уж лучше оборвать все сейчас, чем улетать на другой край света, навсегда прощаясь с той, к кому ты успела привязаться, но… Не влюбиться. То, что у них было с Лексой — лишь простой выброс гормонов и подпитка сексуальной энергии, не более.       Лекса дожевывала сэндвич с индейкой, пока Эко копошилась в своих шмотках, не зная, какой наряд выбрать для предстоящего вечера выходного дня, на который, однако, не была приглашена Лекса. — Ты ведь понимаешь, что эта тусовка для старшаков, а ты совсем уж зеленая, даже младше твоих сокурсников, — оправдывалась Эко, примеряя на себя зеленое шелковое платье. — Классное, —подметила Лекса, сделав комплимент своей бывшей недодевушке. — А мне кажется… Оно больше подойдет тебе. Ну-ка! — Эко стянула с себя платье, оставшись в кружевной комбинации, и бросила его своей соседке.       Лекса выбралась из пушистого плена халата и облачилась в изумрудного оттенка приталенное кожаным черным широким ремнем платье-мини, с открытым правым плечом. Эко завороженно подошла к девушке, крутящейся перед зеркалом, и потом звучно чмокнула ее в щечку. — Оно будто твоя вторая кожа. Дарю! — растянувшись в довольной похотливой улыбке, Эко обняла очень крепко Лексу, что у той даже позвонки затрещали. — Уверена, что не хочешь прощальный раз? Я бы так и сорвала с тебя это зеленое облачение…       Лекса всегда умела обрывать нити, умела прощаться с прошлым. Она отпустила от себя всю его боль и старалась по полной наслаждаться настоящим и с удовольствием планировать свое возможное счастливое будущее. С Эко они решили остаться хорошими подругами (повидавшими друг друга в самых различных позах и ситуЁвинах — как называла странные и непонятные ситуации Эко), а с Кларк… Что с Кларк? Лекса и сама не знала, к чему приведут ее частые визиты к детям Гриффин.       Поблагодарив Эко за подарок, девушки обнялись, и соседка Лексы покинула комнату, оставив в этих стенах лишь мысли, которые оказались вразнобой.       Лекса была лишена средства связи, поэтому ей приходилось договариваться о каких-либо встречах заблаговременно. Посмотрев на будильник, что обычно стоял без дела, Лекса поднялась с кровати и начала одеваться. Октавия будет на вечеринке по поводу избрания президентом студенческого сообщества Финна Коллинза, где Лексу также ожидали, но в качестве соперницы, проигравшей в выборах.

***

      Местом встречи студентов было назначено старое кафе, что находилось в квартале от учебного корпуса. Войдя в двустворчатые двери, в нос Лексы моментально шибануло запахом алкоголя, а в уши — совсем немелодичной музыкой, которая разрывала стены несчастного заведения, которое, уж поверьте, и без того натерпелось за свои годы существования.       Из всех студентов, с кем Лекса могла провести время, она дружна была лишь с Октавией, которую зеленоглазый взгляд никак не мог выловить из огромной массовки кафе. Пока Лекса выискивала глазами подругу, ее несколько раз задели толчками изрядно ушатанные алкоголем студенты, среди которых было уже и не мало девушек.       Наконец заметив в толпе Блейк, Лекса поспешила пробиться сквозь несколько парочек, лихо танцующих в полузабытье от выпивки. Один из парней пошел буром на Бенингтон, когда та уже была близка к своей цели — Октавии, и одернул ее за плечо, требуя от нее извинений за то, что прервала веселье (с пьяными лучше не иметь дела, Лекса это отлично знала, поэтому поспешно, безэмоционально бросила извинение и поспешила к подруге).       Добравшись до Октавии, диджей сменяет резко композицию, а затем приглушает звук. Свет стробоскопа, направленный прямо в лицо Лексе, заставляет девушку прикрыть глаза ладонью и прищуриться. — Вот и одна из бывших кандидатов в президенты пожаловала на наш вечер. Приветствуем дружно — Александрия Бенингтон! Всем прекрасно известная, как жополиз преподавателей! — улюлюканье дружно прокатилось по залу, а щеки Лексы начали гореть огнем смущения. Октавия слегка отстранилась от девушки, покидая ореол яркого освещения и вообще избегая всеобщего внимания к своей персоне.        Неприятным досадным фактом для Лексы оказалось такое обвинение в подлизывании задов преподавателей. Она никогда не была из разряда таких студентов, которым требовалось внимание и популярность. Но сейчас ее выставили перед сокурсниками в таком вот нелицеприятном свете, что Лексе захотелось проваливаться сквозь землю, несмотря на то, что она была в изумительном изумрудного цвета платье, которое ей презентовала Эко.       Лекса не поняла, какой момент упустила, но она уже находилась одна посреди зала и толпа определенно что-то выжидала. И это «что-то» девушка ощутила на себе сполна, когда на нее вылилось с потолка что-то пахучее и тягучее. Она отряхнула руки, сбивая липкую гадость со своих рук и ладоней, проведя ими по лицу, чтобы можно было хоть что-то увидеть. Студенты галдели, высмеивая ее на всеобщем «суде». — Только полный дурак станет баллотироваться в президенты, не заручившись поддержкой студенческого сообщества, либо же только излишне самоуверенный и бесстрашный, — прозвучали ехидные слова диджея, который сам, видимо не подозревая, подлизывал зад новоиспеченному президенту — Финну Коллинзу, радостно приветствуя его и переведя свет стробоскопа в его сторону. Студенты радостно загалдели, а Коллинз бросил самовлюбленную ухмылочку в сторону Лексы, а затем и сочувствующий взгляд. Он деловитой походкой прошелся к Лексе: — Все мы заслужили то, что заслужили, — улыбнулся парень, на что в ответ у Лексы сжались пальцы в кулаки, а челюсть нервно сместилась в сторону от плотно сжатых зубов в оскале. Когда Коллинз устроил свою ладонь на ее обнаженном, испачканном дерьмом, плече, тут-то терпению Бенингтон и наступил конец — она заломила парню руку за спину и поставила его на колени. — Согласна. Заслужили то, что заслужили, — Лекса выкрутила руку Финну под странным углом и затем его резко отпустила, что ему пришлось опереться ладонями в пол, чтобы не лишиться окончательно равновесия.       Покидала кафе Лекса с гордо поднятой головой, но встречая неодобрительные возгласы в свою сторону. Октавия, которую Лекса рассчитывала прихватить с собой, стояла в самом дальнем углу зала, увлеченная живой беседой с какой-то рыженькой студенткой. Но все это был лишь блеф. Лекса поняла цель этой вечеринки — унизить всех проигравших кандидатов в выборах (об этом она уже узнала на следующий день — не только ее выставили в дурном свете). Но в тот вечер, вернувшись в свою пустую темную комнату, Лекса не желала ничего, кроме как принять душ и упасть лицом в подушку, лишь бы побыстрее вычеркнуть этот вечер из своей памяти.       Когда вернулась Эко, Лекса сделала вид, что спит. От подруги несло виски или чем-то на то похожим. Делиться тем, что из Лексы сделали посмешище, совсем не хотелось. Да собственно, этого и не требовалось — на следующий день в холле, где установлены шкафчики студентов, вся стена была украшена фотографиями проигравших в выборах. Зубная эмаль Лексы, казалось, издала скрежет, когда она увидела себя во всей «красоте» после того, как на нее опрокинули ушат какой-то мерзкой субстанции, происхождение которой до сих пор оставалось загадкой. Лишь одно утешало Лексу, что на фотографиях она все равно не выглядела униженной и оскорбленной, в отличие от других проигравших кандидатов. Возле стенда с фотографиями притормозила Кларк Гриффин, и Лекса, завидев ее приближение, поспешила как можно скорее удалиться. Лекса знала, что от преподавателя не стоит ждать ничего, кроме жалости. — Эм-м-м, привет, — знакомый голос заставил Лексу вздрогнуть. Октавия Блейк уже не вела себя отстраненно, как это было вчера вечером. — Прости, что не предупредила, но это такая традиция, которой уже много лет. Даже моя мама через это прошла… — И теперь ты снова «знаешь» меня? — съязвила Лекса, всем видом показывая свое нежелание общаться на данный момент с Октавией. — Это тоже входит в часть традиции. Проигравшие кандидаты на вечер должны стать изгоями или что-то вроде того… — Что же… Это выглядело очень… правдоподобно. Очень похоже на предательство. — Ну ты чего, Лекса? Обижаешься что ли? Ты ведь по натуре лидер и таким, как ты… — Не свойственно испытывать обиду? Да? Знаешь, О, я была бы рада испытать восторг от того, что на меня вылили какие-то отбросы, прямо на новое платье, но извини, что-то, по-видимому, на каком-то моменте своей жизни я утратила свой оптимизм.       Октавия притихла и просто стояла рядом с подругой, пока та не поспешила на занятия, оставляя ее наедине с просыпающимся чувством вины. __________________________________________       Кларк Гриффин провела перекличку и отметила отсутствующих студентов в журнале, но то и дело посматривала в сторону очень тихой Лексы, которая сегодня не поднимала даже своих зеленых глаз ни на нее, ни даже на стены аудитории. Кларк почувствовала неприятный укол где-то в области живота, оставив свои завуалированные попытки вызвать на зрительный контакт свою любимую студентку.       Время тянулось как резина, которую, к тому же, требовалось еще и пережевывать. Лекса вяло водила ручкой по тетрадным листам, конспектируя абсолютно ненужную ей информацию, которая просачивалась в ее подсознание благодаря членораздельной речи Гриффин. Когда лекция закончилась Лекса быстрее всех забросила свои вещи в рюкзак и поспешила на выход из аудитории. Никто не попытался ее задержать (чего она, в глубине души, ожидала). — Значит так надо, — подумала Лекса, озвучив все же свои мысли вслух. Да, вот оно, это мерзкое щемящее чувство никомуненужности. Снова. Казалось, ей уже пора бы к нему привыкнуть, но от чего-то это у нее плохо получается, от слова совсем не получается.       Сев в самый дальний угол университетской закусочной, Лекса прожигала своим взглядом дыру в спине Октавии, которая стояла в очереди за едой. Словно почувствовав на себе взгляд, Блейк неожиданно развернулась в сторону Лексы и их взгляды пересеклись. Октавия резко опомнилась, когда до нее дошла очередь, и она бегло сделала заказ. Бегло получив свою порцию запеканки и апельсинового сока, Блейк поспешила к столику, за которым, в гордом одиночестве, заседательствовала ее подруга. — Лекса, ну прости меня, что повела себя так. Традиции и все такое… — повела плечами шатенка, вымаливая взглядом щенка прощения у Бенингтон. В этот момент как раз мимо прошествовала Кларк, со своим любимым кожаным портфелем, ручку которого нещадно сжали ее пальцы, когда она посмотрела на то, как Блейк строила глазки Лексе.

***

      Кларк зашла в кабинет и устало бросила портфель в деревянный шкаф, запустив пальцы в свои белокурые волосы и, шумно вздохнув, упала в кресло, откинувшись на нем, чтобы попытаться расслабиться. Мысли о том, что между Блейк и Бенингтон определенно есть какая-то искра, не давала покоя Гриффин в течение всего дня.       Кларк нервными движениями пальцев набила сообщение: «Мне ждать тебя сегодня у себя дома?» — набрав текст и собираясь уже отправить сообщение, пальцы нажали на бэкспэйс и снова перед голубыми глазами было лишь пустое окошко sms. «Приходи сегодня к 7. Мэди с Эйденом очень ждут тебя. Никогда не видела в них такой тяги к знаниям. Ты на них хорошо влияешь))». НЕ ДОСТАВЛЕНО.       Гриффин встала из кресла и подошла к окну, вновь вспомнив, что у Лексы нет мобильного телефона. По чистой случайности или по какому-то особому стечению обстоятельств, но видимо Кларк должна была это увидеть — Лекса стояла возле машины Октавии и последняя определенно заигрывала с Бенингтон, открыв ей дверь в салон.       Кларк очень хотелось открыть окно и устно передать сообщение для Лексы, которое не могло быть доставлено технологиями двадцать первого века. И сначала пальцы Гриффин обволокли ручку, чтобы проделать действие, о котором подумала, но потом блондинка одернула себя и отошла от окна, чтобы не теребить себе душу.       Стук в дверь отвлек Гриффин от последних мыслей о Лексе, а после и вовсе они улетучились. Беллами Блейк уверенно прошагал к столу бывшей жены и громко поставил свои ладони на шероховатую поверхность дерева, испепеляя сердитым взглядом Гриффин. — Ты захера посвящаешь Октавию в подробности нашей жизни? Она сегодня предъявила мне претензию, что я достаю тебя. Но ведь это не так. Моя сестра запрещает мне приближаться к собственной жене… -…бывшей, — поправила Кларк, но ее голос не звучал запуганным, несмотря на то, что Беллами был на многое способен в гневе. То, что Октавия все же завела разговор с братом, оказалось для Кларк полной неожиданностью. И тут Кларк вновь вспомнила о Лексе — без сомнений, без ее вмешательства тут не обошлось, а учитывая то, как Октавия все же смотрит на свою подругу — эти взгляды отнюдь не дружеские.       Беллами не собирался покидать кабинета своей бывшей жены без выяснения обстоятельств. Он уже нависал над ее лицом и его скулы подергивались от напряжения. — Я отдал тебе и детям самое лучшее, чем мог, тем и радовал, а ты… Ты! Ты сама все разрушила! Но я готов тебя простить… — Беллами резко сменил гнев на милость, и теперь он не нависал глыбой над Кларк, которая уже, признаться, казалось, готова была сбежать, опасаясь вот этого состояния ее бывшего мужа. — Но мне не нужно твое прощение. То, что случилось между мной и Найлой. Я этого хотела. Наш брак давно оставлял желать лучшего, тут виноваты обе стороны. — Но почему Октавия выставила меня каким-то тираном? Обвиняла меня не пойми в чем. Что я угрожал тебе когда-то. Да, была парочка моментов, но не припомню, чтобы моя сестренка присутствовала при них. Либо же ты ей нажаловалась… — прищурился Беллами, пытаясь клешнями выведать правду. Кларк же знала цепочку, по которой информация добралась до Октавии, но об этом не скажет. — Никто не жаловался никому. Может когда-то она все же стала свидетелем одной из наших сцен после развода и решила вступиться за меня? — Учти, Кларк. Я в эти ваши лесбийские штучки не играю. Если узнаю, что ты совратила мою сестру, поверь, несмотря на наши с ней разногласия, я найду на тебя управу. Увидишь.       На этих словах Беллами удалился из кабинета, оставив в воздухе витать напряжение, которое с трудом можно было не почувствовать.       Кларк покинула кабинет, рассеянно вспомнив на полпути к выходу из корпуса университета, что оставила эссе своих студентов на столе. Пришлось вернуться. И снова судьба подавала будто знаки — Кларк столкнулась с соседкой Лексы по комнате. Кларк знала Эко лишь по рассказам и тому видению, что было переплетено с телом Бенингтон в ночной комнате.       Эко определенно искала по коридорам корпуса свою соседку, и с прищуром посмотрела на Кларк (у которой уже душа уже ушла в пятки от одного лишь этого пристального взгляда, словно Эко догадывалась, кто перед ней). Но девушка лишь извинилась за свое столкновение с Гриффин и продолжила свои поиски. Поиски известно кого.

***

      Лекса вернулась в общежитие затемно. В комнате мерцал слабый свет — значит Эко сейчас читала, лежа в своей постели. Ноги с трудом несли Лексу туда, где ее определенно ожидал разбор полетов, но войдя в комнату, Эко лишь бросила безразличный взгляд на свою, теперь уже бывшую, девушку. — Что чит…таешь? — икая спросила Лекса, рухнув на свою кровать и застонав от резкого приземления ее позвоночника на упругий матрас. — Достоевского… — процедила недовольно Эко.       Лекса почти подползла к кровати соседки и уселась на полу, облокотившись спиной о стену, с возможностью вести диалог, на который Эко определенно не желала выходить. — Идиот? — Кто? — Да бли-и-ин… Достоевский — идиот? — Он — не идиот.       Лекса пьяно захихикала в кулачок. Эко скорчила недовольную гримасу, но тут же черты ее лица стали более мягкими. Ее ладонь легла на голову сидящей на полу Лексы и сделала плавное поглаживающее движение по густым темным волосам. — Ты ведь не пьешь… — с горечью подметила Эко, все еще наглаживая волосы своей подруги. — Иногда можно позволить. — У тебя что-то случилось? — Случилось? Да нет. Со мной просто случилась эта жизнь… — с отчаянием в голосе сказала Лекса, запуская пальцы в свои волосы и пряча свое лицо между коленей, поджатых к подбородку. — Поговорим?