Когда погаснут софиты

День медленно клонился к вечеру и она была готова отсчитывать секунды до того момента, когда уже, наконец, можно будет смело лечь в постель и забыть обо всем на свете, потому что… весь день сегодня был ошибкой, начиная с глупого волнения перед приездом лучшей подруги и заканчивая этими ужасно раздражающими ее посиделками, которые организовала радостная Марта с такой скоростью, что она и возразить не успела. Девчонки все решили за нее, и теперь Тесса была вынуждена сидеть в «уютной» женской компании в трейлере Марты и делиться событиями своей насыщенной студенческой жизни, потому что слушать сплетни Алисии о том, что происходило в цирке, было просто невыносимо. Девочка, как назло, болтала исключительно про Энди, что было понятно, учитывая ее неровное отношение к гимнасту, но Тесса вынуждала себя следить за каждым сказанным словом, то и дело, думая о том, что никто кроме нее не знал, с кем именно она выступает. Джей задачу не упрощал нисколько — вот уже третье выступление подряд он был в таком ударе, что увидевшая это зрелище впервые Миранда, тут же пошутила, что они едва не переспали прямо под куполом. И Тесса не нашла, что ей ответить, потому что у нее самой складывалось такое же ощущение — в младшем из Джонсонов было слишком много того, что он выражал через эту самую страсть, и она таяла в его руках, полностью доверяя контроль над ситуацией, радуясь лишь тому, что никто из преподавателей колледжа не может это видеть. Скорее всего, ее просто не узнали бы — ведь та Тереза Хариссон, которая получила корочки об образовании в жизни бы не позволила себе доверять вот так запросто напарнику. Она всегда стремилась контролировать ситуацию практически полностью, брать управление номером на себя, и если месяц репетиций с настоящим Энди ей легко позволял это делать, то Джей, видимо, даже мысли не допускал о чем-то подобном. Он был тенью. Просто позволял делать ей все что угодно на арене, оставаясь за ее спиной, и она успела возненавидеть это настолько же сильно, насколько полюбить. Он был, возможно, самым лучшим и талантливым из всех, кого она знала, запросто мог посоперничать с лучшими преподавателями его колледжа, но так глупо прятал свой талант, что она буквально зубами скрежетала от ярости. Он был невыносим в своем желании ей угодить, даже непонятным образом уговорил Тревора сменить освещение — теперь светлый луч софита погас, оставив после себя только темно-фиолетовое мерцание, в котором зрители не замечали его, но прекрасно видели ее светлый купальник. Он будто бы оставил ее одну в этом номере, не позволяя людям увидеть, отчего все получается так замечательно — весь чертов зал взирал только на нее, и она задыхалась от злости, всякий раз, когда практически все зрители вставали со своих мест, взрываясь шквалом оглушительных аплодисментов, и она слышала имя Энди, которое, назло им двоим, Барри повторял все громче и громче. О, несомненно, директор цирка все знал, но если у них с Тони и случались еще разговоры после той ночи, то она уже не была их свидетелем, а сам парень ничего не говорил. И да, вся команда видела, как трепетно Джей к ней относиться, поддерживая под локоть перед выступлениями и обнимая всякий раз, когда они скрывались за кулисами. Он был хорош, он был заботлив, но он был потрясающе нежен и удивительно ненавязчив, и это тоже раздражало ее. После замечания Миранды все ее мысли крутились вокруг этого события, и она думала о том, что в принципе могла бы осуществить эту затею и переспать с Тони Джонсоном, учитывая насколько он… вдохновлял ее во время выступлений, но появлялся резонный вопрос — зачем? После поцелуев тем вечером, он не предпринял больше ни единой попытки поговорить, или сделать что-то еще, и она не желала прослыть той, которая вешается на шею парня. Пусть и такого симпатичного. А кроме того, все ожидали бы, что она переспит не с Тони, а с Энди, что учитывая недавнюю гибель его девушки, было бы слегка не этично, так что Миранде прощалось это незнание, а Тесса оставалась со своими мыслями, прекрасно понимая, что отрицает очевидное. Ей нравился этот странный человек. Между ними изменилось что-то, и они оба понимали, что как раньше не будет. Тони мог сколько угодно продолжать готовить ей завтраки, а она могла сколько угодно отрицать это и продолжать выкидывать его труды в помойку, но та прежняя Тесса никогда бы не предупредила его об истинной цели визита Миранды, а она…. Она сообщила ему практически все, после того, как вернулась от Трейнера, и, несмотря на терзающее ее любопытство относительно его родственников и загадочного фото, смогла заставить себя промолчать. Кажется, Джей не испугался, хотя и не прокомментировал никак то, что его подозревают в убийстве, но с утра ее ждала очередная фруктовая корзинка из бисквита и отсутствие соседа. Дожидаясь назначенного Мирандой времени, она даже не поленилась дойти до Энди и убедиться, что Тони с утра покинул цирк вместе со своим зверем (даже сделала себе еще одну пометку прояснить, наконец, все непонятные моменты с этим волком) в неизвестном направлении, отменив при этом тренировку, так что Энди собирался тоже смотаться в город, и ни тот ни другой не собирались возвращаться в цирк вплоть до выступления. Поэтому, с чистой совестью разыскав Марту и справившись с добровольно взятой на себя частью хозяйственных работ, она смогла погулять с Дэнни пару часов до полудня, как и планировала. Факир на сей раз не был настроен на костюмированные вечеринки, за что она была ему особо благодарна, поэтому ей удалось провести время в очень приятной компании и даже немного успокоиться, заручившись поддержкой друга, который, любезно проводив до самой стоянки автобусов из других городов, исчез, растворившись в толпе. И хотя Тесса знала, что так будет правильно, и не стоит лишний раз наводить подругу на ненужные подозрения, все равно присутствие факира вселяло в нее странную уверенность, поэтому оставшись в одиночестве, она вновь занервничала, и с ходу начавшая рассуждать о деле Мира спокойствия не добавила. Собравшись с мыслями, и с трудом сохраняя невозмутимый вид, тем не менее, Тесса смогла уговорить подругу пообедать и разместиться в отеле, прежде чем приехать в цирк. В алом шатре обе подруги появились практически перед началом выступления, поэтому, раздобыв для Миранды лучшее место, и познакомив с Мартой, и тут же появившейся не пойми откуда любопытной Алисией, Тесса умчалась переодеваться и наносить легкий макияж, в чем, кстати, Миранда помогла. Тут и состоялось первое знакомство подруги с «Энди», который заскочил к ней перед выступлением, и, убедившись, что очаровательный напарник произвел на Миранду нужное впечатление, Тесса немного расслабилась, позволив себе на несколько секунд прижаться носом к его плечу, благо Джей сохранял просто сказочную невозмутимость, что в очередной раз заставило ее убедиться, насколько хорошо он собой владеет. И если она думала, что все страшное осталось позади, ведь она то и дело убалтывала Миранду таким образом, что надеялась, до утра следующего дня, когда у подруги были билеты на обратный автобус, она просто не успеет взять никакой генетический материал, благо Джей позаботился об этом заранее, убрав с видных мест все щетки, расчески, и одежду, то все самое интересное только начиналось. Никто бы не подумал, что обрадованная визитом ее подруги Марта организует маленький девичник, выпроводив Тревора куда подальше на весь вечер и прихватив с собой несколько бутылок вина, но она сделала это, и, дабы не обидеть старшую подругу, Тессе, у которой голова раскалывалась после целого, полного нервотрепки дня, пришлось сделать вид, что она безумно рада. Теперь она сидела на одном из кресел, что стояли в трейлере, рассеяно сжимая в руке бокал на тонкой ножке, что по особому случаю извлекла из своих запасов Марта, и старалась как можно дольше растянуть напиток. Ее и без того клонило в сон, поэтому приходилось прикладывать слишком много сил, чтобы вовремя следить за витками разговора, а кроме того, пить она не умела и не любила. По счастью, девочки, увлеченные болтовней, не слишком следили за тем, как часто она прикладывалась к бокалу, отчего ей удалось сохранить голову трезвой, чего трудно было сказать о подругах. Каждая из них, включая Алисию, выпила как минимум бокала три, и разговоры с каждой минутой становились все откровеннее. Конечно, звездой вечера была она сама и ее якобы интимная жизнь с Энди. Даже Алисия с завистью, но без злобы высказалась о том, насколько хорошо они друг другу подходят, так что вдоволь наслушавшись вздохов о Линде, она была теперь вынуждена слушать, как подруги делали ставки на то, как скоро они с Энди начнут встречаться. На беду, Марта успела ляпнуть что-то о ее мрачном соседе, и по тому, как азартно блеснули глаза у Миранды, Тесса поняла, спасать ситуацию смысла нет, подруга оседлала своего конька. Пьяной, или трезвой, Мира умела добывать интересующие ее новости без особых проблем, поэтому первые десять минут Тесса честно пыталась слушать о том, насколько отвратителен Джей, а потом ей до ужаса надоело все это. Что, спрашивается, с того, что он ходит с банданой на лице? В конце концов, у человека могут быть вполне невинные поводы так делать, но она успела получить несколько сочувственных тычков в бок и глубоких вздохов о том, как ей, бедняжке, только удается с ним жить. Она успела услышать то, что он мрачен, нелюдим, замкнут. Не желает общаться с кем-то из команды, выступает со смертельно опасным зверем, и, боги, настолько плохо относился к Линде, что девочки, ни сходя с этого места, были практически уверены, что к ее трагической гибели, он тоже руку приложил. Больше выдержать она не могла. В этих грязных сплетнях не было правды — Джей был каким угодно, но только не злым. Он мучился от боли, о чем никто не знал, скрывал несколько тайн, но он был хорошим человеком. Она была уверена в этом, и не в силах разубедить в чем-то девчонок, видящих только черное и белое, постаралась незаметно отрешиться от разговора, углубившись в свои мысли, и возвращаясь к еще одному странному сну, который увидела под утро, отчего проснулась в скверном расположении духа. Эти сны пугали ее, заставляя сомневаться в своей адекватности, но что еще более странно, новый сон продолжился буквально на том моменте, где закончился предыдущий. Это было неправильно, и именно это заставляло ее бояться. Эти сны были слишком правдоподобными, и от них у нее раскалывалась голова, но еще больше ее пугало появление в тех снах Джея. Она, конечно, думала о нем, но все это было больше, чем просто неправильно. Удивительные картинки, которые подсовывало ей подсознание, четко сохранялись в памяти, в отличие от других сновидений, что настораживало ее еще больше, но даже спустя почти целый день, она могла вспомнить свое сновидение в мельчайших деталях… «Просторный шикарный зал официальных приемов при дневном свете не мог оставить никого равнодушным, поражая своим великолепием, но даже сейчас, когда в широкие окна, обработанные лучшими мастерами, пробивался только лунный свет, нельзя было не заметить его великолепной отделки. Пол, выстланный маренными дубовыми досками был вычищен до блеска и устлан персидским ковром, на подоконниках красного дерева слуги не оставили ни единой пылинки. Тропические растения, которым довольно трудно было приспособиться к жизни в европейских условиях, благодаря трудам целого десятка садоводов, радовали глаз буйной зеленью и обильным цветением, выкидывая в высоту стрельчатых окон нежные лепестки и изящные соцветия, сквозь которые пробивался холодный лунный цвет, создавая впечатление нереальности происходящего. Она отворила широкие резные двери дрогнувшей рукой и заставила себя идти прямо и размеренно, вглядываясь в каждый альков. Верный друг следовал неотступно, его мягкие с перекатом шаги, успокаивали и вселяли уверенность. Света, проникающего с улицы, было очень мало, но они оба не смели зажечь масляные лампы в небольших нишах — привлечь внимание сейчас было смерти подобно. В полумраке, гобелены, украшающие стены золотым шитьем, слились в непонятную серую массу, на которой нельзя было увидеть сюжетов, но она и без освещения знала наизусть каждый из них, поэтому не особо удивилась, обнаружив ночного визитера около шикарного полотна, работы венецианского мастера, изобразившего костры инквизиции, полыхающие на узких улицах старинного города. Гобелен запечатлел толпу, в ужасе прикрывающуюся от всполохов пожара, перекинувшегося на деревянные строения от костра, на котором должна была гореть предполагаемая ведьма. Сама девушка, еще недавно привязанная к столбу без малейшей надежды на спасение, теперь хохотала, запрокинув голову к небу, и раскинув руки, управляла невидимыми нитями беснующейся стихи. От старого полотна всегда ощутимо веяло холодом, и будучи маленькой девочкой, она боялась подходить в нему. Вот и сейчас по спине пробежали мурашки, стоило ей поравняться с ночным гостем, останавливаясь в нескольких шагах от того, кто намеревался поведать ей историю. По словам гувернантки, полотно было привезено ещё прадедушкой из дальнего конца Европы, где тот успел обагрить руки кровью, прежде чем завоевал себе знаменитое имя, но сейчас ее интересовало не старый, пусть и очень красивый, гобелен, а молодой человек, стоящий перед ним. На близком расстоянии, без всех придворных и масляных бликов со стен, он казался очень молодым, практически ещё мальчик, вряд ли старше ее самой. Худой, но крепкий, для простолюдина, он был невероятно светлокож, с тонкими изящными пальцами на грязной перевязи. Он стоял прямо, слегка укачивая раненную руку, и ее привлекла эта странная уверенность, граничащая с наглостью, когда при ее приближении он так и остался стоять, даже не думая поклониться, дабы выказать хоть малейший знак уважения. Она растерялась, впервые сталкиваясь с подобным неповиновением, но он смотрел все так же смело и прямо, изучая ее любопытными серыми глазами, даже не думая отводить взгляд, и ей стало до ужаса неприятно от этого изучающего, проникающего в самую душу взгляда. На его лице застыло странное выражение, густые темные брови были сведены к переносице, словно он безуспешно старался скрыть терзающую его боль, но она видела также, что у юноши широкие плечи и он выше на несколько футов, что несомненно значило, что он невероятно вынослив. — И так ты приветствуешь принцессу? — гнев заставил ее покраснеть, и забыть о приличиях. — Ваше Высочество, — он растянул губы в улыбке, только больше напугавшей ее. — Вы видно редко сталкивались с людьми за пределами своего маленького уютного мира. Мой дом… — Твой дом будет там, где прикажу я. Я ожидаю поклона. Твои три минуты уже идут, и ты тратишь время понапрасну. Он просто смотрел ей в глаза. — В таком случае, Вам лучше просто отрубить мне голову. Я не желаю кланяться, милая принцесса. Люди глупы, когда назначают себе авторитеты. — Вы из тех, кому королевские чины нипочем? — Отнюдь, — его голос был приятным, с легкой хрипотцой, и ей стоило признать, что, несмотря на отсутствие приятных манер его брата, парень тоже был ой как не прост. Будь он при дворе, скорее всего уже был бы одним из тех бесчисленных рыцарей ее отца, что оглашали каждый день задний двор, предназначенный для тренировок, своими криками, но в то же время одного взгляда на его руки с тонкими, длинными, похожими на девичьи, пальцами было достаточно, чтобы усомниться в его способности удержать тяжеленный двуручный меч, коими владели все эти потомки некогда великих аристократов. — Будь мы там, — он спокойно кивнул в сторону гобелена, будто не замечая, что говорит с принцессой, — Мою матушку уже сожгли бы на костре, ведь женщина, родившая двоих одинаковых детей, считалась ведьмой. — Будь мы там, — прошипела принцесса. — Я бы лично проследила за тем, чтобы ты отправился на костер следом за ней, гнусное отродье портовой шлюхи. Ведь там рождаются все шуты, не так ли?! — Для принцессы ты удивительно скверно говоришь. А впрочем, неважно, — он слегка подался вперед, намериваясь очевидно увидеть рыцаря за ее спиной. — Даниэль, успел сказать мне о твоей удивительной мудрости, которую я не видел на аудиенции, не вижу и сейчас. Впрочем, оказавшись в банке с пауками, я выберу того, кто кусает не так больно, как прочие. — Ты не смеешь так говорить со мной! — она сжала кулаки, впиваясь пальцами в тонкий шелк платья, и думая о том, с каким удовольствием полюбовалась бы на его голову в качестве свадебного подарка, кем бы ни был ее жених. — Так прикажи отрубить мне язык, — нахально рассмеялся ей в лицо юноша, — Но ты не сможешь, ведь ты слишком любопытна, и желаешь узнать, зачем я пришел. Злость овладела ею безраздельно, и она действительно была готова отдать приказ юноше за ее спиной, если бы не была столь заинтересована. Стоявший перед ней парень был облачён в простецкие штаны, необычного покроя, каких было не отыскать в городе и тонкую рубашку из хорошего материала, но больше ее интересовало его лицо — он был похож как две капли воды на человека, который пытался ее убить. Это пугало и интриговало ее, поэтому пришлось признать, что даже, несмотря на его непокорность, он интересовал ее. Дэнни был прав, ей нужно было поговорить с ним. — Отчего же ты столь строптив? За всю свою жизнь, возможно, это единственный твой шанс оказаться во дворце, но ты… — Мне претит жизнь в золотой клетке, — прервал ее парень, еще раз подчеркнув, насколько равнодушен к ее титулам. — Тогда можешь отправлять туда, откуда ты пришел, — холодно произнесла принцесса, разворачиваясь. — Я требую уважения и соблюдения этикета, и не собираюсь тратить время на того, кто считает себя выше правил. Ты просто оборванец, и когда улицы убьют тебя, никто не сможет вспомнить твое имя. — Вы требуете уважения за поступки, которых не совершали. За Ваше имя, которое мне никто не сообщил. За право Вашего рождения, но что это? Пустые звуки, которые я не намерен уважать. — Это дерзкая речь. И я могу убить тебя за одно только это, — резко развернулась к нему девушка. — Тогда Вам, принцесса, придется поспешить, — он криво усмехнулся. — Мое время истекает, и я пришел, чтобы предложить сделку. — Ты хочешь сказать, что тебе есть, что предложить мне? — Да. Дэнни заступил вперёд, положив руку на рукоятку меча, но выглядел спокойным, оборачиваясь к подруге детства. — Я слышал его план. И должен признать, в этом есть смысл. — Я тоже слушаю, — наследная принцесса скрестила руки на груди, позволяя собеседнику сосредоточиться и изложить то, зачем пожаловал. — Мой брат сейчас находиться в тюрьме, за стенами твоего замка за поступок, который не должен был совершить. — Ты пришел сказать мне, — гневно поинтересовалась девушка, — Что я должна отпустить твоего брата, только потому, что ты говоришь мне, что он не должен был. — Нет, я прошу лишь выслушать меня. Старинная мудрость гласит, что сын за отца не в ответе, но семья это больше, чем кровные связи. Я знал о том, что замышляет мой брат, но я не предпринял ни единой попытки остановить его, потому что считал себя не причастным ко всему, что случалось в его жизни. Но, едва не лишившись его, я понял, мне важно, чтобы он жил. Тебе нужно возмездие. Так возьми его. Смерть плохая кара для того, кто покушался на жизнь принцессы, и я хочу сделать так, чтобы брат все свою жизнь сожалел о содеянном, чтобы никогда больше не помыслил сделать что-то подобное. Чтобы всегда говорил каждому встречному, насколько опасно связываться с испанской короной. — Ты говоришь о любви к брату, но твой план не столь добр, как я могу представить. Ты говоришь о суровой каре. — Ты проведешь меня в тюрьму, и прикажешь стражникам нас поменять местами. — Что ты несёшь, во имя всех святых? — Принцесса, мой брат увидит, как на рассвете казнят меня за поступок, в коем виновен он. Это будет лучшим уроком. — Кто ты такой, циркач? — Всего лишь тот, кто хочет спасти семью, пока ещё может. Одной смерти за непролитую кровь будет достаточно. — Дэнни? — она в растерянности смотрела на верного друга, поскольку находилась в полном замешательстве. Они не слышала более абсурдного плана за всю свою жизнь, потому что не видела безумца, готового со спокойной душой пойти на казнь просто для того, чтобы спасти брата. Выходило абсурдно. Всю ее жизнь ее окружали толпы рыцарей, о благородстве которых ходили легенды и складывались песни, но каждый из них был готов спасти только собственную шкуру. — Принцесса, его брат хороший артист, и может ещё порадовать мир своими выступлениями. Цирк покинет город, и Вы никогда больше не встретитесь с этим человеком. — Почему ты предлагаешь такое? — Он уже все равно, что мертв, — тихо проговорил рыцарь. — Я видел парня сразу после выступления, принцесса. По обнаженным плечам девушки, не прикрытым тяжёлой парчой, коим был отделан верх платья, пробежали мурашки, и она посмотрела на циркача, цепляясь взглядом за его руку. За бледное лицо, и взъерошенные волосы. За лихорадочно блестящие глаза. У него была рана, он слишком сильно прижимал к груди руку. — Сними повязку, — холодно приказала девушка, с любопытством глядя в его лицо. Не дрогнув ни единым мускулом, он принялся спокойно развязывать заскорузлую от высохшей крови ткань, усмехнувшись. — Боюсь, тебе это не понравиться. Она уже давно наплевала на то, что он называл ее на ты, хотя и не имел на это никакого права. Она смотрела только на страшную рану на его ладони — порванные мышцы и сухожилия, отчего он не мог пошевелить пальцами. По краям страшной рваной раны кожа натянулась и покраснела, и вверх по запястью и предплечью тянулись нехорошие красные линии, свидетельствующие о том, как далеко забралась инфекция. От повязки поднимался тошнотворный, слегка сладковатый запах разложения, так что циркач не шутил, считая себя наполовину трупом. Но хуже было то, что она знала, кто мог оставить такую рану — это был полярный волк, подарок отца на шестнадцатилетие. Зверь был привезен из-за моря — свирепый и опасный, он не подходил для роли королевской игрушки, и, понимая, что псари с ним не справляются, она решила не рисковать, и запереть беснующуюся тварь в отдельном крыле замка, но предчувствуя беду, зверь ускользнул под покровом ночи почти год назад, унеся с собой жизни почти десяти человек. С тех пор в городе была объявлена на него охота, но ни один смельчак не мог приблизиться к зверю и при этом остаться в живых. Волк забирал себе всех, словно молчаливый и тихий ангел смерти, и постепенно попытки изловить его оставили, а потом и вовсе стало казаться, будто он ушел в леса, где ему и место. В городе его не видели вот уже несколько месяцев, а потому она испугалась, поняв, насколько близко зверь к ее народу. Цирк остановился практически в центре, заняв половину дворцовой площади, так что вряд ли он смог получить рану на окраине. Она вновь посмотрела на его спокойное лицо, отмечая, насколько он молод, и как хорош собой. — В городе бедняки пустили легенду, — не дрогнувшим голосом проговорила она, — Что если поймать и убить волка, принадлежавшего принцессе нельзя, то принцесса ведьма. И убив ее, можно убить и зверя. Вот зачем твой брат полез в мои покои. Что ж, вот моё решение. Дэнни, ты отведешь его к лекарю и проследишь, чтобы юношу не просто вылечили, а сохранили ему кисть. И через три дня, не будучи умирающим, если ты не передумаешь, я позволю твоему брату покинуть тюрьму. — Я не нуждаюсь в твоей помощи. — А я не предлагаю тебе помощь, я заключаю с тобой сделку. Мой отец говорит, что каждый будет спасать лишь свою жизнь. Тебе нечего терять сейчас, но что изменится, если ты будешь здоров? — она иронично улыбнулась. — Я хочу это знать. Назови мне свое имя…» — Эй, ты еще с нами? — толкнула ее Алисия, приводя в чувство. Поставив бокал на стол и ожесточенно потерев ладонями лицо, Тесса несколько раз кивнула, для убедительности ненадолго подключаясь к разговору, но как только девочки откупорили третью бутылку, она решительно поднялась, не слушая возражений, и сообщив, что ей необходимо немного проветриться, выскочила из душного фургона в прохладный вечер. Небо к тому моменту затянуло тучами, и подул сквозной холодный ветер, предвещая смену теплой погоды, но она с наслаждением вдохнула полной грудью, отходя от трейлера подальше, чтобы голоса, наконец, смолкли. — Я так смотрю, вечер не слишком удался? — раздался позади нее тихий, не в меру довольный голос, и прежде чем обернуться, она уже знала, кого увидит. Как и предполагалось, Тони стоял в нескольких шагах за ее спиной, облаченный в темный узкий пиджак, щегольски узкие классические брюки и светлую обтягивающую рубашку — несомненно, дорогой костюм, сшитый на заказ, в магазине нельзя было купить столь идеально сидящих вещей, и улыбался, как чеширский кот. Из переднего кармана его пиджака, на манер классического платка выглядывала бандана, и Тесса против воли улыбнулась ему в ответ. Парень стоял таким образом, что из трейлера Марты его нельзя было заметить, на границе света, отбрасываемого чужими окнами и ночной тени, поэтому любой, кто смог бы тут сейчас оказаться, не сразу обратил бы внимание на его лицо, дав тем самым возможность парню нацепить свою повязку. — Тебя тут быть не должно, — категорично заявила девушка, — Мы ведь договорились. Дэнни сказал, что вы оба заночуете в мотеле. — Я могу сказать тебе, что Дэнни точно ночует в мотеле, но, видишь ли, любезный администратор предоставил нам номер с одной единственной кроватью, и я решил не мешать нашему общему другу. — Вместо этого вырядился, как на свадьбу и явился сюда, — с улыбкой закончила за него девушка, нервно оглядываясь по сторонам. Тони, тем временем ленивым жестом повел пальцами в сторону, и около его ног безмолвной тенью скользнул огромный волк, усевшись рядом со своим дрессировщиком, и внимательно склонив голову. — Здоровенный волк вот так запросто расхаживает посреди цирка? С ума сошел? — Ну, я думаю, этой ночью у него будет важная работа. Кончики ее пальцев странно покалывало в сильнейшем желании дотронуться до нежной шерсти и в очередной раз убедиться, что зверь не просто плод ее воображения, но это было не единственное, что она ощущала. Серые глаза молодого человека жили отдельно от его лица — они единственные выражали живые эмоции и нетерпение, в то время как он сам оставался внешне абсолютно спокойным. Воздух вокруг них будто сгустился, разом потеплев градусов на пять, и от былой прохлады не осталось следа. — Что это такое? Опять твои фокусы? Он усмехнулся, и странное чувство отступило, вернув ее в тот же вечер — тихий и прохладный. — Никакого полета фантазии, — притворно возмутился парень. — Как ты делаешь это? — Не знаю, — он впервые серьезно пожал плечами, кажется, собираясь рассказать ей правду, — Так же, как ты дышишь. Ты ведь не думаешь, как ты делаешь это. Я тоже. Мне просто хотелось сделать что-то… необычное. Назовем это так. — Главное, не вздумай явиться туда, со своим необычным, — кивнула девушка в сторону фургончика, опасаясь, что кто-то из подруг выйдет ее искать и наткнется на них. — Тебе пора. — Я хотел, — он закусил губу, и неловко взъерошил волосы. Тесса поймала себя на мысли о том, что невольно взглянула на его левую руку, будто ожидая увидеть перевязь, как во сне, и тут же отругала себя, за неуемную фантазию, которая так и путала сны с явью. — Думаю, у меня есть идея получше. — Миранда в бешенстве, — не слушая его, заявила Тесса. — Она шныряла по фургону, стремясь отыскать хоть что-то. И, боже, Тони, я по твоей вине обманываю лучшую подругу, так что убирайся, пока все не испортил. — Давай-ка пустим мои таланты на благое дело, — внезапно развеселился парень. — Если тебе неприятно возвращаться и продолжать, что же. Пусть они думают, что ты была там. — Тони! Это нечестно, это раз. А во-вторых, если ты не объяснишь мне, как ты это делаешь, то я отказываюсь принимать твою помощь. — В таком случае, — он сложил руки на груди и вздернул брови. — Тебе придется вернуться туда, допить вино и выслушать ещё парочку сплетен о том, какая вы страстная пара. — Ты знал, о чем там говорят? — вспыхнула девушка. — Не трудно догадаться. Энди тоже считает, что в номере слишком много страсти. Думаю, девочки это больше замечают. — Меня все устраивает. — Меня тоже, — осознанно понизил голос парень, отчего воздух вокруг них уже привычно завибрировал. Да, ко многим вещам можно быстро привыкнуть, несмотря на то, что объяснить их с логической точки зрения нереально. — Так, значит, ты отказываешься? — Это шантаж, — жалобно проговорила Тесса, лихорадочно выдумывая причину, по которой должна остаться, но пока голова думала, она уже кивнула несколько раз, соглашаясь с тем вариантом, который он предлагал. — Отлично, потому что после того, как ты меня поцеловала, я думаю, у нас есть повод сходить на свидание. — Свидание? — Ну, такое обыкновенное свидание. Я целую вечность на них не был. — Так уж и вечность? — улыбнулась девушка, принимая протянутую руку. — Даже больше, — серьезно отозвался парень. — Тереза, я просто хочу сказать, что не идиот. Знаю, что про меня говорят и думают, и если ты не хочешь, то ты должна сказать. Все должно быть честно, мы оба знаем, что иначе никак. — Тони, я хочу пойти с тобой. Но, ответь мне на вопрос. Ты можешь рассказать мне, что происходит здесь. Рассказать все. Он вздрогнул, чуть крепче сжимая ее руку, но не отвёл взгляда. — Да, могу. — Но ты не станешь делать этого сейчас, верно? По его лицу пробежала тень неясных пока эмоций, а потом он упрямо сжал губы. — Не стану. Девушка несколько раз глубоко вдохнула. — Ладно. Знаешь, почему я говорю так? Потому что, черт возьми, я хочу на это свидание. И мне до ужаса надоело сидеть там и слушать, какой ты плохой, поэтому мы пойдем. И нам стоит поторопиться, потому что уже десять часов, и вечер скоро закончиться. — Неправильный подход к делу, — заключил молодой человек, махнув рукой, когда потянул ее прочь от фургона. Волк при этом остался неподвижным, даже не глянув в их сторону. — Аарон присмотрит за твоими подругами, чтобы не случилось ничего плохого. — Присмотрит? Волк — присмотрит? — Ага, — Тони щелкнул пальцами свободной руки около ее носа, — Он жутко талантливый. — Тони, а если кто-то из девчонок выйдет, и… Блин, он же может кинуться. — Поверь мне, — он остановился, крепко схватив ее за плечи. — Он ничего не сделает твоим подругам. Просто посидит там. — Тони, … — Прошу! Тереза, все в порядке. Посмотри сама. Она обернулась, с удивлением заметив, что волк спокойно улегся в тени фургона, даже не думая нападать. — Опять твои фокусы? — немного раздражено поинтересовалась девушка, чувствуя себя странно смущенной рядом с ним в элегантном костюме. Ее джинсы и футболка показались ее ужасно неуместными. — Да, — беззаботно отозвался юноша, но она все равно заметила напряженную складку между его бровями, свидетельствующую о том, что все было не так просто, как он говорил. Между тем парень продолжил. — А пока подумай, вот о чем, только десять вечера. У нас впереди вся ночь, — он загнул первый палец, — Я прихватил с собой это, — продемонстрировал ее кофту, — Две бутылки газировки и пирожные, которых ты никогда не ела. А самое главное, у нас есть вот это, — он выудил из кармана брюк связку ключей. — Машина? Ты опять угнал тачку у своего отца? — Нет. На сей раз папа сам мне ее дал. — Ты придурок! Он улыбнулся, и она почувствовала себя лучше, чем несколько часов назад. Он определенно стоил того, чтобы рискнуть. *** Энди неприязненно поморщился, когда жесткая рука отца с силой сжала его плечо, но сохранил спокойствие, глядя перед собой. — Тебе стоит взять все в свои руки, Эндрю. Джей давно потерял контроль. — Папа, да это бред. — Ты сам знаешь, что твой брат всегда был сложным мальчиком, поэтому… — Прекрати говорить со мной так, будто я тоже должен воспитывать своего брата! Мы с ним ровесники, ты не забыл еще? — Я все помню, — рассерженно громыхнул мужчина, и отошел от парня, все еще просверливая того упрямым взглядом, — Но в нем всегда была эта тяга к трагедиям. — Что ты несешь?! — вспылил юноша. — Какая блин тяга к трагедиям? В чем он виноват? В том, что я позарился на девушку, которую он любил? Папа, все это произошло из-за меня. Это моя вина! — Нет, — яростно возразил мужчина. — Он мог контролировать свой… гхм, дар, но не стал. Он мог не допускать всего того, что случилось. — Это не вариант! Папа, мы не сможем контролировать его всегда. С яростным рыком Джонсон бросился вперед и схватил своего старшего сына за грудки, с глухим стуком припечатав к стене. Его переполняла злость гораздо сильнее, чем он мог себе представить. — Подумай вот о чем, мальчик! Он взял у меня сегодня ключи от машины. Он был убедителен, черт его дери, но нам обоим ясно, зачем ему нужна тачка. Энди, ты возьмешь все в свои руки пока не поздно. Я сказал так и это не обсуждается. — Папа, … — Что? — он еще раз тряхнул юношу, все так же вжимая в стену. — Я скажу тебе то, что ты боишься услышать, сынок. Он сломался. Твой брат сломался в ту ночь, и каждый прожитый после день делал все только хуже для него. И в этот раз все будет острее. — Думаешь, я не понимаю этого? — Энди попытался сбросить удерживающие его ладони и только зашипел, получив чувствительный удар между лопаток выступающей ручкой дверцы шкафа, когда отец встряхнул его сильнее. — Я убил Линду, — севшим голосом закончил он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я прекрасно знаю, что вы прячете от меня этого идиота Дэнни, — не услышав его, выкрикнул Барри, и сын побледнел. — Что, думали, я совсем слепой?! — Папа, мы просто пытались придумать выход. — Каролина ушла ненадолго, ты сам это знаешь. И Дэнни следовало бы отправиться вслед за ней, но нет, Джей упрям. — Почем ты не называешь его нормальным именем? — Да потому что мой сын умер много лет назад! — взревел Барри, отпуская, наконец, сына. — И мне невыносимо смотреть на него сейчас. На того, в кого он превращается. Думаешь, я не понимаю, как уничтожает его девчонка. — Тесса, не виновата в том, что происходит. — Только она и виновата, — справившись с гневом, тихо пробормотал мужчина. — Нет. Она не знает ничего. — Вот как. Мы в Вичите, сын. Как думаешь, сколько ей понадобиться времени, чтобы увидеться с Трейнером. Я говорил с этим психом, и он, черт возьми, помнит каждую деталь. Он смотрел на меня, как на призрака. Сколько, думаешь, придурку нужно будет времени, чтобы выйти на вашу невинную гимнастку? — Папа! — Твой единственный выход, мальчик, сделать то, что я сказал тебе. — Папа, мы не сможем контролировать ситуацию всегда. Он справится, как справлялся всегда. Мужчина расхохотался. — Уверен? Ради этой девочки он полез под купол вместо тебя, и я не знаю, о чем он думает, но ты сам видишь, как все происходит. Его контроль над зверем усиливается, и меня это не радует. — Это уже случалось, — пробормотал парень, смотря на носки своих кроссовок. — Я в курсе, но каждый раз он оставался сторонним наблюдателем. А сейчас он пытается защитить ее, и я не знаю, к чему это приведет. — Но мы не можем так поступить с ним! — Сколько еще людей должно умереть, чтобы ты понял?! Он не сделает этого! Не сможет! И тебе не даст! — Пап, он же возненавидит меня после всего. — У вас будет время разобраться. Энди обреченно глянул на коробку, которую отец выставил на стол получасом ранее. — А если бы на ее месте была наша мама, ты бы позволил сделать это с собой? — Это не одно и то же, — тихо отозвался отец. На некоторое время в фургоне воцарилось тяжелое молчание, во время которого, каждый из сидящих тут мужчин пытался совладать с эмоциями и мыслями. — Что там? — не поднимая головы, глухо спросил Энди, и замер, страшась услышать ответ. — Четырнадцать ампул. Четырнадцать шприцов. Раствор морфина с особым ингредиентом. — Почему четырнадцать? — Через две недели мы отправимся дальше. — Проклятье! — юноша изо всей силы саданул кулаком в стену, но легче ему не стало. — Что за ингредиент? — Героин, — помедлив, отозвался отец. — Мы устраним его на эти две недели, а дальше мальчик придет в себя. Он вышел из фургона, оставив сына додумывать свои мысли, слишком громкие, в одиночестве, и тщетно промаявшись некоторое время, парень с тяжелым вздохом откупорил коробку. Чьей-то аккуратной рукой в заранее заготовленные упаковки был залит прозрачный раствор. Наполнив первый шприц, он положил его в карман, понимая — выхода не было. У них никогда не было выхода. *** — Ты сумасшедший, — воскликнула девушка, вытирая слезы, выступившие от смеха в уголках глаз.- Значит ты не в первый раз тогда забрал эту лошадь? — она положила в пластиковый контейнер недоеденное лакомство, все еще ощущая во рту нежнейшие персиковый крем, и отхлебнула из бутылки с газировкой. — Конечно, не в первый, — Тони усмехнулся, глядя куда-то перед собой. Они ехали около получала, выбираясь за пределы города, и остановились практически сразу, как только он заметил подходящую площадку. С западной стороны к городку прилегала на редкость удивительная местность — узкая дорога, ведущая в сторону федеральной трассы, проходила по очень гористой местности, одной из сторон выходя на океан на протяжении почти десяти километров, так что на таком пятачке они и остановились. Впереди капота машины простиралось только бескрайнее небо и в нескольких метрах внизу, под обрывом шумела вода. Сквозь опущенные стекла до них долетали запахи соли и солнца, за день прогревшего воду, но больше ее захватывало темное летнее небо, на котором за городом можно было увидеть целую россыпь мелких звездочек, практически небо с картинки атласа по астрономии. Они болтали обо всем на свете, и ни один не думал останавливаться, поэтому ночная тишина то и дело взрывалась громкими взрывами смеха. Это спокойствие никто не спешил нарушать. Джей перекатил голову по спинке сидения, и с печальной отчего-то улыбкой уставился на нее, проводя большим пальцем по ее коже. Он не отпускал ее руку с того момента, как они оказались в этой машине, и ей было очень приятно. И им действительно было весело, пока она не вспомнила, как он потащил ее кататься на лошади, припомнив при этом и Линду. Тони помрачнел, стоило ей задать вопрос.  — Ты не скучаешь по ней? — Не знаю, — пожал плечами Тони. — Я не слишком часто об этом думаю. — Мне паршиво от того, что ее больше нет, — призналась девушка. Как будто я должна что-то сказать Энди, но я не могу подобрать слов. Нужных слов. Я не знала Линду, и я не знаю, как сказать Энди, насколько мне жаль, но я просто не могу чувствовать себя счастливой сейчас. Это будто насмешка над твоим братом, и мне нужно понять, как быть дальше. — Тереза, я говорю с ним. Он выговаривается, поверь. И Энди сильный, он сможет пережить это. — Линда знала про вас? Про то, что вы… Братья? — Нет. Ей было бы не просто с этим знанием, а я недолюбливал ее, так что мы одинаково плохо друг к другу относились. Тесса внимательно посмотрела на юношу. Глаза у него были сумасшедшие, хотя кроме этих глаз на лице не было ничего, что выдавало бы в нем волнение. — Ты сумасшедший раз у тебя все так просто, — тихо обронила Тесса, замечая, как сильно он вздрогнул. Парень неосознанно потер плечо под пиджаком. Ровно то место, куда угодил нож Стива несколько недель назад. Вряд ли рана зажила так, как ей полагалось. — Может. — Меня раньше тоже называли сумасшедшей. Теперь не называют, — тихо закончила Тесса, отворачиваясь к окну. — Хочешь, я могу, — улыбнулся парень, дотрагиваясь до нее кончиками пальцев. Он провел рукой по ее плечу, и проворные пальцы забрались выше, очерчивая скулу. — Нет, Тони. Я серьезно. Пребывание в цирке меняет меня, и я не знаю, нравится мне это или нет. И кстати, тут совсем не идут дожди, — резко сменила она тему, не желая, чтобы разговор стал уж совсем серьезным. — Иди сюда, — внезапно тихо пробормотал парень, сгребая ее в объятия. Его руки сомкнулись у нее на пояснице, но он держал едва уловимо, давая ей шанс передумать и отстраниться. Вместо этого Тесса только поёрзала на сидении, чтобы рычаг переключения передач не упирался ей в бок, и положила голову ему на плечо, обхватив за талию, пропустив руки под пиджаком. — Я, наверное, и вправду сумасшедшая, — прошептала она скорее себе, чем ему. — Но мне хорошо с тобой. — Тереза, я не… — Просто давай попробуем. Быть сейчас теми, кто мы есть. И мне плевать, что там говорят, мне спокойно сейчас. — Мне тоже, — наконец выдохнул юноша, прижимаясь щекой к ее макушке. *** Тишина, воцарившаяся между ними на некоторое время, показалась абсолютно правильной, потому никто не решался нарушить ее первым, пока Тони вдруг не начал нервно смеяться, постукивая пальцами по рулю. Они давно уже перестали обниматься, и юноша смотрел куда-то на звездное небо, отрешившись в свои мысли, поэтому этот смех напугал ее. — Что? — Я просто представляю, как выгляжу со стороны, — тихо проговорил молодой человек. — И я знаю, что доверие невозможно, пока я не расскажу тебе все, но я не могу, потому что это все не только мои тайны. Зато могу кое-что другое. И если ты хочешь, я могу показать тебе, на что способен. То, как это выглядит. — Ты имеешь в виду, что покажешь мне, как делаешь все то, что я называю фокусами? — Да, — кивнул парень, смотря куда угодно, только не на нее. — Да! Я хочу! Он помедлили долю секунды, потом кивнул сам себе, решаясь на что-то, и, наконец, улыбнувшись, проговорил: — Тогда пошли. — Куда? — Выйдем из машины. Ты должна это видеть. Тесса выскочила из салона, прогретого их дыханием в прохладу позднего вечера. На небе ярко светила луна, чуть обкусанная с правого бока, так что света было предостаточно, поэтому обойдя машину, чтобы оказаться с водительской стороны, она с удивлением застала Джея за тем, что он уже успел снять пиджак, и теперь закатывал рукава своей рубашки до локтей. — Что ты творишь? — Это не стриптиз, — полушутя полусерьезно предупредил ее дрессировщик, а потом неожиданно выпалил. — Ты только не бойся, хорошо? Это…. В общем, скажи, и я остановлю все это в любой момент. — Тони, ты не обязан, — медленно произнесла девушка, всерьез испуганная таким его поведением. — Я сам хочу, — пожал плечами парень. — Это было бы честно по отношению к тебе. — Я не так себе представляла свидание. — Разнообразие, Тереза. Ты этого не забудешь, — ухмыльнувшись напоследок, парень неожиданно стал, наоборот, слишком серьезен. Тесса наблюдала за ним, широко распахнув глаза, хотя на первый взгляд, ничего пока не происходило. Он стоял прямо, опустив руки вдоль туловища, и ничего в этой позе не менялось до определенного момента. Сначала она услышала звук, больше напоминающий странный старый мотив для заунывной колыбельной, а потом поняла, что не он является источником. Успела уловить едва заметные движения его пальцев, и ночь вокруг нее взорвалась красками и звуками. Сгустившийся воздух теплой плотной пеленой обнял ее, заключив в надежный кокон, и девушка восхищенно посмотрела вокруг себя. На шоссе, с которого они свернули, не было ни единого автомобиля, но вокруг кипела жизнь — та, которой она никогда не видела. Ночь вздыхала, стонала и возилась, издавая такое количество звуков, что она невольно вздрагивала, то ли пугаясь, то ли восхищаясь. Где-то за ее спиной скрипнула ветка, и она обернулась, успевая лишь заметить темную тень, скользнувшие под днище машины. Наклоняться и проверять не стала. Кто-то где-то глубоко вздохнул. Из-под ног слышался шепот, и ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы понять, что она слышит шелест травы, только гораздо громче. Мягким перестуком что-то мелодичное взорвалось прямо перед ней в воздухе и рассыпалось на тысячу звонких трепещущих капель. Сиреневая ночь дышала прямо ей в лицо, и это было просто невероятно. Внезапно звуки оборвались, практически все, кроме того самого первого, который она услышала вначале. Ветер пел ее, теперь она поняла. Ветер доносил до ее слуха обрывки старой грустной песни на непонятном языке, и от нее на душе становилось тоскливо. Она вздрогнула, вспоминая, что слышала что-то похожее в тот день, когда Аарон кинулся на Тони. Мурашки пробежали по коже, а потом Тони стиснул клаки и все разом закончилось. Молодой человек тяжело дышал, оглядываясь по сторонам, и по скулам его ходили желваки, будто он злился на все то, что только что произошло. Он нервно прислушивался к теперь уже самым обыкновенным звукам, которые могут возникнуть в преддверии небольшого городка. Где-то вдалеке послышался рев двигателя — запоздалый житель спешил домой, и вся магия момента окончательно пропала, хотя она не понимала, что может сказать. Сейчас, когда все произошло, она поймала себя на мысли, что оказалась абсолютно не готова к тому, что он показал ей. К нему. Быстрая немецкая речь привела ее в чувство, возвращая к реальности. — Geh Weg! Du wirst es nicht Wagen, Sie zu berühren! 1  — Что это значит? — она даже была не в силах понять, к кому именно он обращается, потому что его взгляд рассеяно блуждал где-то за пределами их общей реальности, настолько потерянным он выглядел. — Все в порядке, — наконец, отозвался молодой человек, распахивая дверь и плюхаясь на заднее сидение автомобиля, оставляя при том ноги на улице. Теперь он слегка сутулился, и то и дело проводил рукой по волосам, не в силах справиться с эмоциями, пока она отчаянно пыталась придумать, как можно отреагировать на…подобное. Это было до такой степени ненормально, что просто не вписывалось в картину мира. Это было даже неправильно в каком-то смысле, если рядом с ним эти понятия об устройстве мира еще оставались актуальным. — Кто ты такой? — прошептала девушка. Парень поднял на нее глаза, и от выражения его лица, она вздрогнула. Один взгляд на него сводил с ума, потому что впервые с того дня, как она увидела его лицо, она видела перед собой маленького беспомощного мальчика. Ей пришлось несколько раз напомнить себе, что он старше ее на целый год, и делает такие вещи, о которых ей даже думать страшно. — Твои варианты? — Мы уже перебрали гипнотизера, мистика и вам…вампира. Ты все отверг, так что мне остается теряться в догадках. — Я человек, — медленно произнес юноша, дергая рукава рубашки. — В каком-то смысле этого слова. — Боже, — Тесса нервно рассмеялась, — Все звучало отлично, пока ты не сказал последнюю фразу. — Я просто не понимаю, как объяснить тебе. Показать было проще, — он спрятал лицо в ладонях и уперся локтями в разведенные колени, — Это похоже на дар, но это проклятье. Оно меняет меня, и я… просто уже не тот, кем был когда-то. — Мы все меняемся, это нормально. — Нет, меняться, так как я, не правильно. Я был тем, кто мог запросто нарушить любые правила. Тем, для кого не существовало авторитетов, и это блин сделало меня самым счастливым человеком на земле. Я не боялся рискнуть, и этим покорил девушку, которую люблю, но боже, Тесс, потом… Я стал наблюдателем, и чем больше проходит времени, тем меньше во мне остается желания поступать неправильно, и я был уверен, что ничего не верну. До этого момента, но теперь ты тоже меняешь меня, и мне нравиться это. — Что заставляет тебя чувствовать себя так? — пробормотала девушка, опускаясь рядом с ним на корточки, чтобы видеть выражение его лица. Она ни разу в жизни не видела мужчин такими — он был спокоен, и в то же время открыт настолько, насколько она представить себе не могла. — Ты веришь в истории о безрассудных принцессах и героях, которые убивают ради них драконов? — Что ты несешь?! — после всех ее снов, его вопрос звучал как насмешка, и Тесса невольно отстранилась, чтобы понять, насколько он серьезен. — В этом и проблема. Никто больше не верит в эти истории, даже я сам, — он рассмеялся, и было что-то ненормальное в этом смехе, что заставило ее поежиться и присмотреться к нему еще внимательнее. В серых глазах, с чуть расширенными зрачками плескалось настоящее безумие, щедро смешанное с невысказанной болью. Что бы ни произошло с ним раньше, это до сих пор делало его слишком несчастным. И глупо было бы думать, что этот зрительный контакт, останется незамеченным…. Она бы не сказала, кто первый из них начал этот поцелуй, но его губы на ее шее заставляли задыхаться, и сегодня все было определенно не так, как в прошлый раз. Он не был аккуратным, как в тот раз, в фургоне, скорее ему просто нужно было выплеснуть все то, что кипело под его кожей, и это заставляло ее сердце полыхать недобрым огнем, а желудок делать кульбиты. Он был настойчив и бессовестно умел. Он не оставлял ей выбора, и ей пришлось несильно толкнуть его в грудь, чтобы Тони беспрекословно выполнил то, что она хотела, заваливаясь спиной назад на сидение и утягивая ее вслед за собой. Он был настойчив, но в то же время, его руки просто сомкнулись на ее спине, чуть ниже лопаток, и он оставался неподвижен, так что Тессе пришлось немного перехватить инициативу, и, путаясь в движениях, она принялась поспешно расстегивать пуговицы на его рубашке. Он замер, и его пальцы тисками стиснули ее плечи. — Что ты делаешь? — не громче дыхания. — Ты… Разве ты сам этого не хочешь? — девушка потянулась за его губами, но Тони немыслимым образом увернулся. Его глаза слишком быстро прояснялись, и через секунду там и следа не осталось от той страсти, на которую она купилась. — Не хочу чего? — он чуть крепче сжал пальцы, а потом легко оттолкнул ее, поднимаясь, и усаживая ее рядом. — Переспать с тобой в машине своего отца? Конечно, не хочу! Девушку кольнула такая обида, что на глаза навернулись слезы. Как так получалось, что она вот уже второй раз подряд оказывалась виновата в их поцелуях, а он делал вид, что это ему совсем не нужно? То есть, конечно, получается, что не нужно, он ведь сам прямым текстом сказал, что до сих пор любит ту самую девчонку, на которой был женат. Мертвую девчонку. — Ты! Ты просто не можешь любить одну девчонку всю свою жизнь! Это неправильно! — слезы все же побежали по ее щекам, и Тони подался ближе, кладя руки на ее лицо. Он с силой провел большими пальцами по ее щеке, собирая слезы и не давая ей возможности спрятать глаза. Читал эмоции на ее лице, и позволял делать ей то же самое. — Ты не веришь в такую любовь, да? — Зачем тебе тогда нужно было все это? Все это свидание? Если ты так равнодушен ко мне. — Нет! Тесса, нет! Я не равнодушен, но я не хочу спешить. Ты бы пожалела об этом с восходом солнца. — Откуда тебе знать, о чем бы я пожалела?! — Я урод, Тесс. Я просто не могу сказать тебе всего, и это было бы отвратительно, по отношению к тебе, потому что ты заслужила мужчину, который бы не стал тебе врать! Не стал бы использовать тебя, блин! — Так расскажи мне все! — ей было даже не важно, что он орал на нее так же, как и она сама. Это было неважно, потому что он просто не имел право поступать с ней так. Делать выбор в пользу той, которой даже не было. это было ужасно, осознавать, что она проиграла неведомой девчонке, давно уже мертвой, но это было так… — Хотя неважно! Просто отвези меня домой. Сейчас. Он вздохнул, открыл рот, собираясь что-то сказать, и тут же его захлопнул. Кивнул, и, не скрывая нервной дрожи, выбрался из салона, возвращаясь на место водителя. Ночь все еще была прекрасна, но уже потеряла свою магию. Теперь это была просто ночь, а в машине сидел просто напарник, не больше. Он мягко взял с места, и молча вел автомобиль до самого дома, позволяя ей копаться в своих мыслях. «Один взгляд на распростертого на узкой койке парня, дал ей понять, что как прежде уже не будет, и она остановилась, не зная, где можно пристроиться в этой узенькой комнатке, лишённой всякой мебели, кроме этого узкого чурбана, на котором, невероятно извернувшись, но раскинув руки и ноги, спал циркач. Местные лекари определили его в самый дальний конец изолятора, как она и просила, чтобы привлекать к нежданному гостю как можно меньше внимания стражников, наведывающихся к врачевателям ежедневно, дабы взять то, или иное лекарство для своих ран. Насколько она могла судить, план работал успешно, спустя два дня после начала ее авантюры, ещё никто с воплями не принесся к ее лицу, чтобы сообщить о ее проделках, но эта комнатка… Даже в самых смелых своих фантазиях, она не представляла, что во дворце вообще имеется настолько маленькое помещение — в тесном пространстве едва умещался топчан, больше напоминающий кусок старого неровного дерева, покрытый соломенным матрасом. Вплотную к нему стояла кособокая тумба, на которой пестрели изобилием этикеток кучи лекарств в стеклянных баночках. От них поднимался пряный аромат, который, на удивление, не перебивался запахом тела человека, что здесь находился безвылазно. По распоряжению Дэнни его не охраняли, но сбежать отсюда не было возможности — ему пришлось бы пройти как минимум через троих стражников лишь для того, чтобы покинуть изолятор, и сделать это незаметно он бы не смог, а иных путей, кроме узких дверей, здесь не было — меркнущий дневной свет и крохотный кусочек закатного неба багрового цвета едва пробивался сквозь узкое окно под самым потолком, такое невообразимо маленькое, что едва ли в него можно было просунуть кисть руки, не то, чтобы сбежать, воспользовавшись им, как выходом. Не найдя себе места, она подобрала полы шелковых юбок, проклиная очередную просьбу матери, по которой портной вновь нарядил ее в эти роскошные, но абсолютно неудобные тряпки, и опустилась прямо на пол, используя тонкий шелк в несколько слоев, как подкладку под колени, защищающую от холода земляного пола. Фрукты, спрятанные в складках платья, неприятно сжали ее бока, так что пришлось высвободить несколько персиков и положить их на шаткую тумбу, потеснив скляночки. Лекари, видно делали многое для того, чтобы особый гость принцессы выжил и пошел на поправку — пол оказался закидан кровавыми комками свалявшихся бинтов, перепачканных настоями и черт знает чем, а самого парня обнажили до пояса и видно, чтобы не дать ране загнить, не стали накладывать повязку на поврежденную руку, так что ей пришлось пережить несколько неприятных минут, рассматривая его кисть со следами недавней встречи с хищником. Он спал не слишком крепко, на красивом лице пролегли складки, свидетельствующие о том, что обезболивающих ему не дали, и она справедливо полагала, что рану вычищали каленым железом тоже не прибегнув к какой-то облегчающей боль процедуре, поэтому часть ее души надеялась на то, что он выключился раньше, чем зараженную плоть срезали стальным проспиртованным ножом. Его ресницы слабо трепетали в неясном свете угасающего дня, и губы были пересохшими, обезображенными рваными укусами, кои могли оставить, несомненно, только зубы человека, изо всей силы пытающегося сдержать крик. Поискав глазами чашу с водой, она потянулась, смачивая кусок марли и с отвращением заметила, что вода теплая и вряд ли кто-то позаботился о том, чтобы сменит ее с утра, но за неимением лучшего, она все равно приложила смоченную ткань к его губам, зорко следя за тем, чтобы тонкая струйка воды все же попала в его горло. Слабо заморгав, он некоторое время смотрел в потолок, а затем слабо улыбнулся, отыскав ее взглядом. — Думал, принцессы не ходят в злачные места. Вздрогнув, она подняла на него взгляд, мысленно возблагодарив свою выдержку и воспитание, которые позволили ей сохранить видимое спокойствие и не вскрикнуть. Она была не в силах отвести взгляд, рассматривая выступающие ключицы и подтянутый плоский живот, то и дело ловя себя на мысли, что принцессе не полагается рассматривать мужчину, да еще и низкого происхождения, за несколько недель до собственной свадьбы. Но, как же хорошо теперь она понимала подслушанные разговоры дворцовых девчонок на побегушках, которые, под покровом ночи перешептывались то и дело о том или ином рыцаре и тех утехах, которые они могли позволить себе тогда, когда она была связана собственной честью. Теперь, кажется, она была готова понять, что так нравилось тем девчонкам в мужчинах. Он, видно, понял, что мысли ее далеко от кристальной священной чистоты, от того, как ухмыльнулся уголком рта, и она тут же поспешила взять себя в руки, поднимая и останавливая взгляд на его странных, все еще немного затуманенных болью, серых глазах. — Ты ничего не знаешь о принцессах. — Вот как, — на бескровных губах заиграла дерзкая ухмылка. — А ты, видно, ни черта не знаешь о мужчинах. Но если ты прикажешь им вернуть мою одежду, то тебе больше не придётся смущаться при виде моего тела. — Гхм… — девушка почувствовала, что румянец заливает щеки, когда осознала, что и вправду рассматривает его, как редкое насекомое. — Меня ничуть… Не смущает твоё тело… — Оно и видно, — усмехнулся парень, и, опираясь одной рукой о постель, приподнялся ровно настолько, чтобы освободить ей немного места на узкой кровати. — Ты можешь сесть сюда, пол тут очень холодный. — Ты ведь не думаешь, — растеряв весь свой пыл официальности, она решила наплевать на условности, подстегиваемая интересом к странному юноше, — Что я сяду на одну постель с мужчиной? Я ещё не настолько забыла о собственной чести. — Как смело называть мужчиной меня, одурманенного настоями и отварами. И к тому же, принцесса, ты ведь забыла о чести настолько, чтобы прийти сюда, так что нет смысла в том, чтобы заработать себе простуду, — будто потеряв к ней всяческий интерес, он с тревогой глянул на свою руку и попытался согнуть и разогнуть пальцы. С его губ сорвался низкий, гортанный стон, приглушенный сжатыми зубами, но пальцы послушно сжались в кулак, заставив его откинуться на холодную грязную стену, прижимаясь к ней спиной, и несколько раз шумно вдохнуть. Тем не менее, циркач ловко подтянул к себе ноги, согнув их в коленях, и строив на них руку, уже куда смелее осмотрелся по сторонам. — Всего лишь хотела убедиться, что ты ещё не умер, и у меня будет возможность повеселиться завтра, — резко распрямившись и кипя от злости, она остановилась в дверях, услышав его ответ. — И от того пришла сама? — ей пришлось обернуться, чтобы наткнуться на его насмешливый взгляд. — Помниться, твой верный рыцарь все ещё готов исполнить свои обязательства, и мог проверить меня сам. — Да как ты смеешь! — О, думаешь, я пытаюсь тебя оскорбить? Ты сама пришла ко мне, под покровом угасающего дня. Ты принесла фрукты, — конечно, это не могло укрыться от его внимательного взгляда. — Ты переживала, принцесса. От того, что в твоей жизни появилось что-то новое, и тебе хочется изучить это, пока есть возможность. Поэтому просто присядь здесь, и спроси то, что тебя интересует, — он прикрыл глаза, будто речь утомила его, и спустя мгновение, девушка увидела пронзившую его дрожь. И как бы сильно ей не хотелось уйти, природное любопытство пересилило здравый смысл. Так всегда было с самого детства, она никогда не могла удержаться от того, чтобы не броситься в новую, влекущую ее авантюру с головой, но тут парень был прав полностью какой бы знатной и богатой она не была, жизнь простого народа, тех, кто не был аристократом, а уж тем более был где-то за чертой бедности, интересовала ее, и ни одна из прочитанных книг, даже те, которые рыцарь доставал для нее в бедных книжных лавках кварталах города, не могли ответить на интересующие ее вопросы, а этот парень мог. Он пришел оттуда, из-за высоких безопасных стен, и добровольно полностью оказался в ее власти. Он пришел сюда не с оружием, как его брат, но с просьбой до того странной, что она сразила не хуже острого кинжала. Он не собирался жалеть о жизни, которую собирался оставить за пределами дворца, и ей нужно было до дрожи в коленях понять, отчего он пошел на это, именно поэтому она опустилась на жесткую кровать, попутно думая о том, что все его кости должны были жутко болеть от этой лежанки, но он терпел. Она думала все эти два дня, она спрашивала советов у рыцаря, занятого предсвадебной подготовкой и даже у матушки, но никто не смог бы сказать ей, отчего люди готовы менять свою жизнь на жизнь родных. Она точно знала, что ее родители не готовы на такой подвиг, да и никто не готов, кроме, пожалуй, верного рыцаря, но в то же время выходило так, что только он один и знал ее настоящую не ту маску на официальных приемах, а ту девочку, которой было страшно выходить замуж за наследного принца чужой страны, чтобы навсегда потерять единственного родного человека, и свой дом. И если циркач так легко был готов расстаться со всем своим миром, ей нужно было знать его секрет. — Тебе давали еду? — ровным голосом поинтересовалась девушка. — Ваш целитель дал мне подслащенного вина, — едва слышно отозвался парень, но его глаза внимательно изучали ее. — Ешь, — она протянула ему персик, схватив его с кривой тумбы, и с любопытством посмотрела на то, как аккуратно он взял фрукт из ее пальцев, даже не прикоснувшись к коже, отчего на секунду ее кольнуло сожаление. Казалось, несмотря на горячечный жар, это прикосновение обещало быть приятным. Циркач повертел фрукт в здоровой руке, а потом вернул его, положив около подола ее платья. — Не вижу смысла переводить хорошую еду, — равнодушно произнес юноша, — Я давно ничего не ел, и тебе не понравится то, что может случиться. — Я пойму, если тебя вырвет. Но ты должен поесть, и вечером Дэнни принесет тебе нормальной еды. — Зачем? — в его голосе слышалось искреннее удивление, но он послушно вонзил зубы в фрукт, откусывая от него совсем маленькие кусочки и тщательно прожевывая. Принцесса пожала плечами, чувствуя нарастающую неловкость. — Я всегда любила возиться с теми, кому нужна помощь. — Мой брат в порядке? — видно, его замутило, потому что он поспешно откинулся на постель, запрокидывая голову. — Ты едва не умираешь, а все равно говоришь о том, кто собирался убить меня. Не самое умное решение. — В склянке, что стоит слева на тумбе, есть экстракт красного гриба. Возьми ее, открой, только аккуратно, чтобы тебе не попало на кожу, и ты сможешь убить меня. Пройдет достаточно времени, прежде чем яд подействует, так что у тебя будет возможность насладиться своей местью. — Я не собираюсь убивать тебя… — Сама, — усмехнулся парень, окончательно откладывая фрукт в сторону. — Ты отдашь приказ, а потом утешишь себя мыслью, чтобы иного выхода не было, и убийство совершила не ты. Человек, который прибыл в город готовит свадебную церемонию. Он богат, хорош собой, но безбожно стар, отметил в этом году сорокалетний юбилей. Он любит выдержанное красное вино, и ненавидит конные прогулки, так что, миледи, в первую брачную ночь ты выспишься, ведь вряд ли он способен оформить ваш брак пред богами. Вспылив, она влепила ему пощечину, и голова циркача безвольно мотнулась в сторону, но парень не был против. — Думаю, ты понятия не имеешь, с кем говоришь. Я наследница испанского престола, а ты даже представить себе не в силах, какое ничтожное место занимаешь в моей жизни. — Вот как, — он облизнул губы и внезапно резко выбросил вперёд здоровую руку, хватая ее запястье. — А ты знаешь, что такое жизнь? Ты видела ее там, за пределами своего ограниченного мирка? Все, что ты можешь, это сидеть вот здесь, придумывать себе забавы и ждать, пока твоим мужем не станет высокомерный проходимец, все желания которого ты будешь исполнять. Она извернулась, стремясь избавиться от крепкой хватки, и схватила с тумбы ту самую склянку, поднося к его лицу, и угрожающе произнесла. — Я могу тебя убить, не сходя с этого места, поэтому думай, о чем говоришь. Она рассматривала его лицо на таком маленьком расстоянии, и не могла понять, почему сердце заходилось в бешеном неровном темпе, заставляя ее задыхаться. Он был прав в чем-то, но больше всего ее волновали не слова, а он сам и его лицо. Красивое и абсолютно спокойное, словно бы он не волновался, думая о собственной смерти. — Я хотя бы знаю, что такое жизнь, — выдохнул он ей в лицо, и дыхание было на удивление свежим. Она привыкла к рассказам о простых побирушках, вроде него. Грязные оборванцы, с уродливыми лицами, неспособные больше ни на что, кроме того, что собственной дуростью смешить толпу зевак. Он был не из того мира, о котором судачили во дворце — он был скорее из разряда тех, кому под силу было вершить судьбы мира, но представить его в этой роли было сложно. Она видела многих наследных принцев и аристократов, но, ни разу не встречала человека с такой благородной красотой, которой не пользовались. От его обнаженной груди исходило тепло, и она едва не потеряла голову, вовремя вспоминая о приличиях, и отстраняясь. — Ты даже не сможешь стоять на ногах. — А тебе так нужно, чтобы я встал? Я могу летать. — Не забывайся. Ты отвратителен. — Оттого, что не надушен, как круг твоего общения? Или оттого, что не ношу изысканных манжет, и не умею есть со всеми теми приборами, которыми заставляют твой обеденный стол? Но кто из них умеет скакать на лошади без седла? Кто из них сможет станцевать на площади? Кто из них сможет быть мной? — с усмешкой он разжал ладонь, демонстрируя ей склянку, выуженную из ее ладони. — Завтра, — внутренний голос вопил от возмущения, но она принципиально не слушала его, облизывая пересохшие губы и улавливая последние лучи солнца. — С первыми лучами солнца мы покинем замок, и ты покажешь мне то, что называешь жизнью. А с закатом, умрёшь. Я отпущу твоего брата. — Я согласен, — просто, но серьезно кивнул ей циркач. Не собираясь оставаться в этом месте больше ни секунды, она поспешила у выходу, с ужасом думая о том, что натворила. Если во дворе кто-то узнает, сколько времени она провела с ним наедине, то ей несдобровать, но сердце предательски оставалось рядом с его израненной ладонью, и она услышала смех, оборачиваясь в дверях в последний раз. — Назови мне свое имя, — с удивительно светлой улыбкой произнёс юноша, повторив ее собственную реплику, и она побежала прочь, чтобы… проснуться». Джей смотрел на нее с легким удивлением. Видно, это он слегка потряс ее за плечо, чтобы разбудить, и Тесса закусила губу, чтобы не расплакаться. Было так больно видеть его еще и во сне. Испытывать к нему что-то там, но не здесь. Того юношу из сна она могла заинтересовать. Вся боль вернулась, и она со злостью глянула на своего соседа, испытывая странное чувство от того, что только что увидела во сне. Видно, его слова повлияли на нее чуть сильнее, чем она могла предположить. — Ты все еще любишь ту, на которой женился. Так что, просто не пытайся больше, пока не разберешься в себя, — она взялась за ручку, собираясь уйти, благо видела через окно громаду алого шатра, что не могло ее не радовать, учитывая даже, что на дворе давно наступила ночь. — Я просто не хочу спешить, — едва слышно отозвался парень. — Не все отношения строятся через постель. Я хотел узнать тебя, и… — Чувак, мы живем в двадцать первом веке, — она не слишком верила в то, что говорила, но все прошлые отношения убедили ее в том, что вся большая и чистая любовь осталась только на страницах старинных книг. — Все проще, чем в твоей голове. Мы вместе, пока нам удобно и выгодно это, а потом мы разбежимся. Так что если ты считаешь, что искать одну единственную то, что тебе нужно, то вперед, но без меня. — Ты привыкла, когда тебя используют? Она едва удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. — Знаешь, я не из тех девчонок, ради которых сворачивают горы, или, — она усмехнулась, — Учатся готовить. Поэтому я просто хочу взять то, что могу. Мне не нужны подвиги, мне нужен просто парень. Без дурацких тайн и комплексов! — не выдержав, она бросилась прочь из машины, желая забыть всю эту ночь, как ошибку. — Я бы опять научился, — тихо прошептал парень, утыкаясь лбом приборную панель. *** Хлопнула дверца машины. — Ты в норме? — А, похоже? — Джей с трудом распрямился, бросая косой взгляд на брата. — Я сделал то, что от меня требовалось. — Джей, мне жаль. — Тебе не жаль, Энди. Я сделал глупость, и я почувствовал ее, но что хуже, Тесса тоже поняла, что она там была. — Это невозможно, — отрицательно мотнул головой гимнаст, — Дэнни говорил, что она ушла. — У нас нет времени, и я бы хотел ее защитить, но делаю все только хуже. В лунном свете блеснула игла. — Мне жаль, — тихо бросил Энди. — Твою мать! — Джей попытался уклониться и перехватить руку брата, но игла вонзилась в бедро, и брат вдавил поршень до упора. — Зачем? — задыхаясь, прошептал парень, чувствуя, какой тяжелой становиться голова. — Я должен сделать все сам, — жестко проговорил Энди, оставляя его в одиночестве. *** — Джей, — Тесса с удивлением заметила, что он все еще сидит в машине, — Джей, — она постучала рукой по стеклу, и он, с трудом раскрыв глаза, опустил его вниз, не отрывая головы он сидения, посмотрел в ее сторону. — Что? — Смотри, — она тяжело сглотнула, напуганная, и протянула ему лист белой бумаги, сложенный вчетверо. Едва вникая в ровные строчки, парень опустил глаза, силясь понять, что она принесла. Его вообще удивляло, что она решилась вернуться, но еще больше его удивила короткая записка. « Я все поняла, Тесс. Ты сбежала с этим своим соседом, и я не понимаю, отчего ты решила покрывать его, но это твой выбор. Я предупредила тебя, подруга, и у тебя была возможность поступить правильно, а теперь, я просто забрала расческу, и уехала. Тесс, я смогу доказать тебе, что он не так прост, как ты думаешь. Парень — убийца, и я остановлю его. Твоя Мира.» — Джей! — Там, — ему пришлось прокусить щеку до крови, чтобы разогнать марево перед глазами, вызванное уколом Энди. — Там не было моей расчески. — Я знаю! Ты все убрал, но там была расческа Дэнни. Он оставил ее после прогулки. Я просто подумала, что ты должен знать. Дэнни не берет телефон. — Черт, — он саданул кулаком по приборной панели. На костяшках выступили мелкие капельки крови. — Это… очень… плохо. — Что с тобой? — Дай мне минуту, — пришлось похлопать себя по карманам, и даже заставить себя проверить бардачок, пока в его руках не оказалась тонкая иголка. Отец, видно, возил ее в машине на случай, если понадобилось бы подцепить наклейку на визитных карточках, как он часто делал. С тихим шипением, он вогнал иголку практически полностью с тыльной стороны ладони, чувствуя, как боль постепенно отрезвляет. — Садись в машину, Тереза. — Зачем? — Нам нужно догнать и остановить твою подругу, раньше, чем она успеет отдать ДНК Дэнни на анализ. Я сам отдам ей то, что она хочет, но Дэнни она должна оставить в покое. — Что такого в том, что она забрала не то? — Тесса забралась на переднее сидение, решив разобраться во всем до конца, оставив на потом обиды. — Дэнни точно не приближался к Стиву. — Миранде не понравиться то, что она обнаружит. Взревел мотор, и парень тронул машину по направлению к выезду из города. *** Перед глазами темнело, и сознание постепенно ускользало. Стальные пальцы на шее даже не думали ослабевать. Он знал, кто делает это. Меркнущим зрением видел эту руку. Руку директора цирка, что пришел к нему якобы выпить чаю. Руку, лишенную всяких татуировок. Он отключился… 1 — Пошла прочь! Ты не посмеешь ее тронуть! (нем.)