Шкатулка с секретом

      После того, как они сдали багаж и прошли контроль, Баки решил, что сейчас самое время. Отправив сестру и Стива занимать места в кафе, он попросил Изи задержаться.       — Сюрприз удался? — весело спросила она.       — Какой сюрприз?       — Я специально попросила Бекки не уточнять ничего обо мне, — просияла Изи.       «Просто отпад», — подумал Баки, стараясь сохранить максимально вежливое выражение лица. Он не привык оправдываться и что-то объяснять после одноразового секса. Не перезванивал и всё. Номер телефона Изи Баки не сохранил, если вообще его брал. Он бы даже её имя вряд ли вспомнил, не представь её Бекки для Стива в первую очередь. Хотя сама девушка была запоминающейся: знойная испанская внешность, горячий темперамент. Соблазн перезвонить определённо существовал, и ещё какой.       Баки даже засомневался: может, стоило и правда «зайти на второй круг» с ней? Но у Изи, кажется, были на него далекоидущие планы, а он со своей стороны этим похвастаться не мог.       — Да. Здорово. Потрясно просто. Но я хотел бы поговорить о том, что было.       — Да, я тоже считаю, что было круто, если ты об этом, — улыбнулась Изи. — И я понимаю, почему ты потом не позвонил: дела и всё такое. Я и сама в проекте тогда потонула, сам знаешь, учеба тот ещё ад. Но сейчас мы оба свободны как минимум на эти выходные — и это потрясающая возможность, — в её голосе прозвучали многозначительные нотки.       — Да, отдохнуть.       — Ага, отдохнуть, — повторила Изи уже неуверенно, судя по всему уловив, к чему он клонит. — Я в твои планы не совсем вписываюсь, да? Со мной что-то не так?       Наверное, самая подлая женская фраза из всех. Баки мысленно застонал. Последнее, чего ему хотелось, так это чтобы классная девчонка обзавелась комплексами благодаря его дурости. Стоило ответить «с тобой всё так, просто я мудак», но в этот момент взгляд через стекло окна напоролся на широкую спину Стива, выбирающего кофе у стойки, и решение, показавшееся удачным, пришло само собой.       — Нет, что ты. Просто я не совсем свободен. Я, эм… — Баки зачем-то ухватился за лямку от сумки с фотоаппаратом, будто пытаясь найти поддержку. — Действительно с ним сплю.       — С фотоаппаратом? — Тёмные брови Изи поползли вверх.       — Со Стивом.       — Оу.       Краска сошла с её лица. Сузив глаза, она тоже посмотрела в сторону Бекки и Стива.       — Но это же… Но как же… — Она замялась, а затем с обидой в голосе сказала: — Я думала, тебе нравятся девушки.       — Конечно, нравятся, — подтвердил Баки. — И парни тоже.       — Оу, — повторила Изи ошарашенно. — Ясно. Но Бекки говорила, что Стив вроде как свободен, хотела нас познакомить.       — М-м, да. Всё дело в том, что Стив пока скрывает свою ориентацию, он сейчас… на стадии принятия, так сказать. — Баки почувствовал, что от такого наглого вранья у него начали гореть уши.       Обычно что-то сочинить на ходу для него не составляло проблемы, но тот факт, что Стив пришёл бы в ярость, узнай об этом, заставил устыдиться. Это же Стив Правдоборец Роджерс. Баки живо представил максимально неодобрительный взгляд его голубых глаз, а затем отмахнулся от этого видения. Лёгкое чувство стыда даже шло на пользу его маленькой лжи.       — Я не хочу на него с этим давить, поэтому для всех мы просто друзья, — вздохнув, Баки немного драматично попросил: — Пожалуйста, сохрани это в секрете.       Изи пожала плечами:       — Дело твоё. Но ума не приложу, зачем тебе кто-то настолько закомплексованный.       — Я думаю, всё сложнее, чем просто комплексы.       — А ты сам как справлялся с принятием?       Баки увидел, как Бекки, выглянув из-за плеча Стива, помахала им рукой. Он натянуто ей улыбнулся, а Изи поспешила убрать руку с его локтя, наверное, опасаясь реакции Стива, который пока в их сторону не смотрел.       — Я был подростком, и мне хотелось всего и сразу, — ответил Баки. — Поэтому не столько справлялся, сколько плыл по течению.       — Мне кажется, что для тебя мало что изменилось с тех пор.       — Возможно, ты права, — согласился Баки лишь для того, чтобы закрыть эту тему.       На самом деле кое-что изменилось достаточно сильно. Но говорить об этом — даже копаться в себе для начала — не хотелось совершенно. Он планировал беззаботные приятные выходные, и для того, чтобы они именно такими и получились, некоторых тем стоило избегать.       Посиделки в кафе за кофе вышли неловкими. Изи сидела за столом насупленная и сквозь зубы отвечала на любые вопросы, особенно если они исходили от Стива. Бекки, правильно рассудив, кто виноват в резкой смене настроения её подруги, пнула Баки по ноге под столом. Тот лишь досадливо поморщился. Да уж, уладить всё у него получилось так себе.       — Что у вас там произошло? — шёпотом спросил Стив, когда они заняли свои места в самолёте.       Баки бросил короткий взгляд на сестру и Изи, которые уселись в соседнем ряду. Как хорошо, что он всё-таки не рискнул забронировать место Стиву рядом с подругой Бекки: в сложившейся ситуации неизвестно, во что бы вылилось их общение, но вряд ли во что-то хорошее. Вполне очевидно, что операция «классная девчонка для Стива» провалена. Хорошо бы вместе с ней не провалить и «классные выходные».       — Так, небольшое недопонимание.       — Это странно, но мне показалось, что Изабелла из-за чего-то обижена на меня.       — Вы с ней впервые друг друга видите, как она может быть на тебя обижена?       — Вот потому и странно.       — Я думаю, всё в порядке, — сказал Баки, ощущая себя мерзким лицемером. — Расслабься.        Стив кивнул, откинулся на спинку кресла, вытянув ноги во всю длину. За иллюминатором начали плыть, всё ускоряясь, очертания аэропорта. Улыбчивая стюардесса пожелала всем приятного полёта от лица авиакомпании.       — Слушай, я чуть не забыл. — Стив снова повернул к нему голову: — У одной моей знакомой ученица увлеклась фотографией всерьёз, надеется профессионально заниматься этим в будущем. Она сейчас собирает материал для портфолио, и ей очень важно получить консультацию от разбирающегося человека. С деньгами у неё, правда, напряг, но я подумал…       — Да, у тебя есть один офигенно талантливый фотограф, который может помочь безвозмездно, раз уж просишь.       — Повезло же мне. — Стив благодарно улыбнулся.       — А то, — ответил Баки, не сдержав улыбки в ответ. — А что за знакомая?       Он спросил на автомате, просто «для галочки», а Стив вдруг посерьёзнел.       — Эм. А ты её, возможно, помнишь. Пегги… Маргарет Картер, — исправился он, не найдя на лице Баки никакого узнавания. — Она в худшколе преподавала…       — Я помню, — глухо перебил Баки, и улыбка сползла с его лица.       Он вдруг понял, что его всего колотит, и вряд ли вина за это полностью лежала на самолётной тряске. Стюардесса предложила меню, и Баки его принял рефлекторно, всё ещё переваривая:       — И давно вы снова общаетесь?

***

      У Стива почти всё не как у большинства подростков. Он не ругается матом (почти). Не пьёт втихую от взрослых алкоголь (тоже почти, Наташа кого хочешь уломает). Не влюбляется.       Так думает Баки, а потом впервые видит Её на портретном рисунке. И сразу всё понимает. Не потому что она фантастически красива (а она такая), а потому что есть что-то такое в самом портрете, в том, как он нарисован. С каким-то особенным трепетом. С любовью. Каждая мелочь. И в глазах у девушки с портрета отражается свет, а одна из кудрей, заправленная за ухо, кажется, вот-вот выскользнет, упадёт на лицо. Изображённой красавице лет двадцать, может, чуть больше, и в ней чудится что-то немного… странное. Она не то чтобы старомодная (хотя в чопорных завитых кудрях чуть выше плеч и прямом проборе что-то такое есть), но утончённая, загадочная, какая-то нереальная. «Как будто из другого времени», — проносится в голове Баки. Может, это всё потому, что Стив её так нарисовал. Это и беспокоит. То, как он её нарисовал. Баки увлекается фотографией, он знает, как это — пытаться запечатлеть нечто совершенно особенное, что пленяет тебя самого. Он так ловил в объектив рассвет над Бруклинским мостом, а Стив нарисовал образ девушки, похожий на мечту.       — Кто это? — спрашивает Баки, проводя пальцем по контуру гордого разворота плеч незнакомки.       — Мисс Картер, — отвечает Стив, краснея до кончиков ушей, — и всё становится ещё очевиднее. — Она ведёт историю изобразительных искусств. Это её первый год.       — Горячая штучка. И много вас там сбегается на неё слюной капать?       — Вообще-то… — начинает Стив с возмущением.       — …Дофига, — заканчивает Наташа, сидящая на кровати позади них.       Стив поворачивается к ней с выражением лица «и ты, Брут?». Наташа посмеивается и беззаботно пожимает плечами, мол, ну правда же. У Баки в голове вертятся шутки про женщин постарше — ведь это такая возможность подколоть Стива, заставить смущаться, — но он не может произнести ни одну из них. На грудь ложится странная тяжесть, когда он снова смотрит на портрет.       — Нарисуй меня, — просит Баки на выдохе.       «Люби меня», — проносится вместе с этим в голове. Баки цепенеет. Пытается понять, откуда это вообще взялось. И не находит ответа.       Мимолётный каприз.       Точно.       Баки привык получать всё, что хочет, а Стива получить не может по целому ряду причин. И это как вызов. И Баки его, конечно же, принимать не станет. Он не хочет быть конченным эгоистом. А Стив не может быть чьим-то капризом… Он друг, ему это не нужно, и вообще он заслуживает лучшего.       Баки старается выкинуть это из головы. Короткое наваждение, подумаешь. И всё равно ощущает смутную тревогу, как будто его мир пошатнулся — и что-то важное в нём изменилось.       Стив склоняет голову набок, смотрит безмятежно. Для него в этот момент ничего не меняется, и это даже обидно. Стив спрашивает:       — С чего вдруг?       Тонкая кофта кремового цвета смотрится на нём забавно. Рукава коротковаты, в плечах тесная, в талии и груди широкая: будто за кем-то донашивал. Но всё дело в том, что Стив за зиму умудрился заметно подрасти, оставаясь тощим и угловатым, возможно, тело просто не успевало набрать массу вдогонку стремительному росту. Ещё один феномен Стива Роджерса, ведь в шестнадцать с половиной обычно поздновато для таких перемен. Баки нравится шутить, что Стиву просто надоело быть коротышкой. Баки нравятся перемены в нём, но не говорить же об этом всерьёз. Вот стебать — сколько угодно.       — Попрактикуешься в рисовании совершенства, тебе не помешает.       — Ты-то каким боком к этому самому «совершенству»? — прыскает Наташа.       — Да любым, с какой стороны ни посмотри, — уверяет Баки, вертясь перед ними, как перед зеркалом. — Разве я не чудо как хорош? Стив, скажи ей!       — Каждый раз боюсь ослепнуть от твоей красоты, — подтверждает тот и заслоняет глаза, как будто и вправду слепнет.       Все трое смеются, и всё вроде бы встаёт на свои места.

***

      — Мы виделись месяца три назад на конференции. С тех пор иногда переписываемся. Вот и всё общение.       — Ну, ясно, — сказал Баки, открывая меню, просто чтобы чем-то себя занять: не хотелось ровным счётом ничего.       — Что тебе ясно? — настороженно спросил Стив.       — Почему ваша с Шерон сладкая парочка рассталась.       — Это здесь ни при чём. И мы не расстались, у нас перерыв.       — Да, тот самый, который «начало конца», — едко заметил Баки.       — Почему мы снова это обсуждаем? — Стив перестал скрывать своё раздражение.       — Потому что ты снова отрицаешь очевидное?       — Отвали, — буркнул Стив и отвернулся к иллюминатору.       Ну, вот и всё. Отлично, блин, поговорили. Баки вздохнул, захлопнул меню и протянул его Стиву. Тот жестом отказался, выглядя расстроенным.       Баки мысленно выругался. Всё-таки у него получилось облажаться по полной. Он не хотел никому портить настроение и в итоге перегадил его всем, включая себя.       Баки сам не ожидал, что одно только упоминание Маргарет, которая успела стать просто Пегги, Картер сильно заденет его. А теперь ощущал себя так, словно ему на голову сошла снежная лавина. Всё дело в том, что Маргарет много значила для Стива. Первая «большая и светлая» любовь, все дела.       «А я, я значил что-то для тебя?», — бился в голове дурацкий вопрос, который Баки озвучивать ни за что бы не стал. Всё равно ответ он получил уже давным-давно. Пережил. Успокоился. Именно так. Пережил и успокоился, внушил себе Баки.       Сердце больно колотилось в груди.       — Выбрали? — спросила стюардесса, вновь подошедшая к ним.       — Похоже, что мы ещё не созрели, — ответил Баки, возвращая ей меню.       — Что ж, дайте знать, если что-то понадобится, — девушка обворожительно улыбнулась и переключила своё внимание на других пассажиров.       — Ты собираешься дуться на меня весь полёт? — осторожно поинтересовался Баки, повернувшись к Стиву.       Тот покачал головой:       — Нет, но я не понимаю твоего навязчивого стремления влезть в мою личную жизнь. Мне это неприятно. Научись уже уважать чужие границы.       В том-то и дело, что когда-то между ними практически не было этих самых границ, а теперь Стив воздвиг их размером с Китайскую стену. Баки не понимал, может ли — и должен ли — это изменить.       Он попытался хотя бы худо-бедно извиниться:       — Прости. Знаешь же, меня временами сильно заносит.       — Знаю, — сказал Стив уже без прежнего холодка в голосе.       Говорить с ним расхотелось, несмотря на то, что они вроде как помирились, даже толком не поссорившись. У Баки возникло горькое чувство, что он сам себя с этими выходными загнал в ловушку. И угораздило ведь.