Глава 7. Снова семнадцать
9 апреля 2020 г., 11:42
Наташа сидит на подоконнике, болтая ногами в высоких сапогах и поглядывая на школьный двор сквозь открытое на проветривание окно. В комнате прохладно, но Стив не жалуется: так хотя бы воняет меньше. Он со вздохом заливает унитаз дезсредством.
— Не вздыхай, Золушка, работай усерднее, — комментирует Наташа.
— Я надеялся, ты будешь крёстной феей, а не злой мачехой, — говорит Стив, переходя к следующей кабинке.
Только первый день наказания, а его уже тошнит. Месяц будет долгим, если он, конечно, вообще продержится. Стив не уверен. Он сейчас в потрёпанных чувствах, не способный ни на чём сфокусироваться и даже элементарно держать себя в руках. Ни на что не годный. Стив и на занятия не явился бы, если бы не миллион сообщений от Баки, от которых защемило сердце. Да и кому он лучше сделает своим «бегством»? Уж точно не Пегги, только усилив подозрения против неё, и не друзьям.
— Как насчёт злой крёстной феи? — спрашивает Наташа, хитро улыбаясь.
У Стива с самой первой встречи с ней совсем другие ассоциации. Кошка. Свободолюбивая дворовая кошка, которую можно погладить, только если она сама разрешит, иначе берегись. И голос у неё чуть хрипловатый, вкрадчивый; и вся она гибкая, пластичная.
— У меня и подарок есть. — Она достаёт из кармана джинсов маленький ключ. — Не карета на бал, но нормальную встречу с принцем организует.
Стив выпрямляется:
— И что это?
— Ключ от душевой, а то, боюсь, Баки тебя таким пахучим в машину не пустит. Я бы точно не пустила.
— Я же просил его меня не забирать.
— Зато просил его быть твоим парнем.
— Это же чисто формально. — Стив, наморщив нос, наливает дезсредство в унитаз и принимается тряпкой протирать дверь туалетной кабинки.
— Слушай, Стив, давай начистоту. Я понимаю, что тебе тяжело, и сочувствую. Правда. Но ты подберёшь сопли и сделаешь всё как надо, потому что ты можешь, я знаю. Ты будешь хорошо себя вести и тебя не исключат. Ты будешь хорошо учиться, и твоё поступление в колледж никто не поставит под вопрос. И ты будешь принимать от нас с Баки помощь и поддержку, потому что в противном случае я окуну тебя головой в один из этих толчков.
— Мне кажется, это уже слишком даже для злой феи.
— Я твоя подруга, а это кое-что пострашнее, — усмехается Наташа, тряхнув красно-рыжими волосами, едва достигающими плеч.
— Спасибо, Нат, — искренне благодарит Стив, понимая её правоту. Он вымученно улыбается и, демонстративно протягивая к Наташе руки в резиновых перчатках по локоть, шутит: — Как насчёт объятий по такому поводу?
Наташа фыркает и качает головой:
— Только после душа, Золушка, иначе получишь в тыкву.
— У тебя ну совсем уж превратная трактовка сказок, — фальшиво возмущается Стив.
Наташа через пятнадцать минут уезжает на танцы. Стиву грустно. С вечерней школой для него на этой неделе покончено. На следующей же нужно будет подтвердить заработанные баллы перед комиссией сразу по трём дисциплинам, а не только по той, которую вела Пегги. Стив не знает, как будет пересдавать. Он учил, конечно же учил, но теперь так сложно сосредоточиться хоть на чём-то. Он так подвёл Пегги, а расплачиваться за его ошибки ей. Так несправедливо!
Стив отмокает под холодным душем бесконечно долго.
— Ты там не утонул? — слышит он голос Баки и торопливо закручивает вентиль.
Стива всего колотит, и голос тоже дрожит:
— Нет. Извини. Долго ждёшь?
Ему стыдно: за своими самобичеваниями он успел забыть о Баки. Тот, наверное, проторчал на парковке уйму времени, прежде чем начать его искать.
— Да так, — неопределённо отвечает Баки.
Стив слышит его шаги по кафелю. Баки протягивает ему полотенце, окидывает убийственно недовольным взглядом:
— У тебя даже губы посинели. Ты вообще в курсе, что здесь есть такое благо цивилизации, как тёплая вода?
— Да, в курсе. — Стив выхватывает полотенце из его руки, прикрывается.
— Так какого хрена? Заболеть решил?
— Дай мне одеться, — просит Стив.
Баки зло сужает глаза, а затем разворачивается и выходит из душевой. Стив торопливо вытирается досуха, постепенно переставая дрожать, и переодевается, чувствуя себя виноватым ещё и перед ним.
До машины они доходят, скованно разговаривая об учёбе. Баки предлагает готовиться вместе, хотя у него такого завала нет, он мог бы провести этот вечер интереснее. После короткого спора Стив соглашается. На парковку Баки тащит его за руку — они вроде как пара, — хотя зрителей немного.
Стив думает, что этот спектакль обречён на провал. Как только ему в голову могла прийти дурацкая идея подпитать сплетни об их романе? Из него в принципе никчёмный актёр, а уж в сложившихся обстоятельствах — и подавно.
Когда они оказываются на переднем сиденье и Баки заводит машину, Стив спрашивает:
— Зачем ты меня поцеловал?
Вообще, он собирался спросить об этом сразу или сделать вид, что ничего не было. Но ни с тем, ни с другим в конечном счёте не справился.
«Мазда» плавно выезжает с парковки на шоссе. Баки вздыхает, бросает на него грустный взгляд и неохотно отвечает:
— Потому что в этом весь ты, Стив. Порой бесишь так, что хочется либо врезать, либо поцеловать.
Ответ не даёт никакой подсказки, как понимать произошедшее, как вообще с этим быть, и поэтому всё, что Стив может — невесело пошутить:
— Обычно выбирают первое.
— Возможно, это серьёзное упущение с их стороны.
Стив морщит нос:
— Меня бы вырвало, если бы Грег полез ко мне целоваться.
— Не уверен, что Грега не стошнило бы первым от этой перспективы. Он пока готов только бицуху свою целовать, отвечаю.
Стив не выдерживает, смеётся, представляя себе эту нарциссическую картину. И это так странно, смеяться снова, ощущая в груди тупую, непроходящую боль. Баки посмеивается вместе с ним, как-то скованно, как будто у него тоже сердце болит.
Стив не знает, откуда у него взялись такие мысли, но не может избавиться от сожаления.
— А, слушай… — Баки грустнеет, подтверждая догадку: — Вчерашнее ведь не было твоим первым поцелуем?
— Ну, эм… — Стив смущается, краснеет и отводит взгляд. — Вообще-то было. С кем, по-твоему, я должен был целоваться?
Баки открывает рот, чтобы ответить, но тут же затыкается. Стив понимает, что он собирался упомянуть Пегги, но вовремя передумал. И слава Богу. Слушать про это невыносимо. Тем более Стив всё объяснил, сколько можно?!
То, что Баки поверил этим мерзким слухам, вообще здорово обижает. Ладно снобы из комитета, которых правда особо и не интересует, лишь бы репутация школы не пострадала; ладно психолог, которая пытается докопаться до несуществующей моральной травмы; ладно почти все остальные, которым лишь бы посмеяться и посплетничать… Но Баки, Баки ведь его хорошо знает, должен же понимать?..
— Извини, что так ужасно получилось.
— Это был в целом ужасный день, — пожимает плечами Стив.
Он, в общем-то, так и не понял, что почувствовал во время поцелуя. Наверное, ничего кроме шока. Это, как ни странно, даже немного помогло, сработало как пощёчина, вырвало из эмоционального ступора. Ночью Стив думал о Пегги и злосчастной открытке, о Баки и поцелуе, о своей жизни в целом… и не находил никаких ответов, кроме одного: кажется, он человек-катастрофа.
— Я задолжал тебе как минимум один нормальный поцелуй, — говорит Баки.
— Придётся отдавать, — соглашается Стив. — Ты ведь теперь мой фальшивый парень.
Баки без энтузиазма кивает. Стив не знает — не представляет, — как это будет. Но рядом с Баки хотя бы ощущает себя спокойнее, и это кажется маленьким, но спасением.
***
— Я не знаю, что тебе сказать, — вот и весь ответ, до которого снизошёл Баки. Стив продолжил подпирать дверь, ничуть не удовлетворённый услышанным. — Объясни, на что ты так обижаешься, для начала, — попросил он, невольно закипая от абсурдности и ситуации, и ссоры. — На то, что я сначала отказался лететь? Или на то, что не захотел обсуждать свою личную жизнь? Что ж, давай обсудим, раз тебе всё неймётся. — Ну, валяй, — огрызнулся Баки явно лишь бы позлить ещё больше. Стив вздохнул, стараясь набраться терпения: — Ты был прав, когда говорил, что у нас с Шерон ничего не выйдет. Я просто чувствовал себя виноватым перед ней и отрицал очевидное. Когда вернусь в Нью-Йорк, мы поговорим и окончательно расстанемся, так будет лучше для нас обоих. А что касается Пегги… У неё есть жених. Конец истории. Доволен? — Жених и подвинуться может, — зло процедил Баки. Стив приподнял брови, ушам своим не веря: — Какой бес в тебя вселился?! — Хватит корчить из себя святого. Баки попытался отпихнуть его от двери. Стив заупрямился, не поддаваясь. Между ними завязалась возня, близкая к тому, чтобы перерасти в драку. Похмелье ранним утром никого добрее не делало, но несправедливые нападки Баки вообще переходили все границы, в том числе и границы терпения Стива. — Ты… — прошипел Баки. — Что я? — спросил Стив, пихнув его плечом. Он пошатнулся и влетел в угол, утащив за собой Стива. Оба неловко замерли, когда столкнулись телами. Стив смотрел, как завороженный, в серо-синие глаза напротив, чувствуя чужое дыхание на своей щеке. Он знал, что должен сделать: отодвинуться, успокоиться и затем поговорить по-взрослому, а не вот это всё. Знал и не сделал ничего. Стоял и смотрел, и сердце частило, билось, казалось, у горла. «Бесишь так…» — вспомнились ему слова Баки. И в голове что-то щёлкнуло. Стив медленно потянулся к Баки, давая возможность остановить. Надеясь, что его остановят (и ничуть этого не желая). Но Баки позволил, и ответил на поцелуй сразу, как только их губы соприкоснулись; положил руки на бёдра, притягивая к себе теснее. И это было так знакомо, так крышесносно — целовать его снова. Голодно. Как будто после него никого и никогда не было. Стив целовал жадно, порывисто, и всего казалось так мало… В дверь постучали. — Ребята, нужна ваша помощь с мангалом, — попросила Изабелла не входя. Стив отпрянул от Баки, с трудом возвращаясь в реальность. Боже, он умудрился даже забыть, что они не одни. Он вообще обо всём умудрился забыть. — Сейчас! — отозвался Баки. Вытер влажно блестящие, припухшие губы и, бросив взгляд на Стива, совсем тихо сказал: — Ты меня убиваешь, вот что. Он вышел из комнаты. Стив сел на кровать, уткнувшись взглядом в закрывшуюся за Баки дверь, перевёл дыхание. Губы горели, всё ещё храня чужой вкус. Стив облизнул их, сам себе невесело усмехнулся: не делать никаких глупостей, да? Особенно с Баки? Надолго же его хватило, как же. Где Баки, там и глупости, его — Стива — персональные. Они оба и правда будто вернулись в свои семнадцать.***
Фиктивные отношения между ними мало что меняют. Разве что становится больше прикосновений, больше объятий на публике, но по большей части довольно невинных. Баки даже целует Стива лишь несколько раз за неделю, совсем легко, почти целомудренно. Такая сдержанность с ним вообще никак не ассоциируется, а Стив ещё думал, что главным тормозом более-менее реалистичного отыгрыша романтики будет он сам из-за своей неопытности. Но Баки то ли не старается, то ли настолько не хочет. В общем-то без разницы: в их роман в школе и так верят, не особо вникая. Это же Баки, на его счету целая куча романов, со Стивом — ещё плюс один, только и всего. Если бы не скандал, это вообще никого бы не интересовало. Стив ждёт заседания школьного комитета, как суда лично для себя. Ему страшно за Пегги, её могут не только уволить, но и написать рекомендации, после которых на карьере преподавателя можно поставить крест. Или директорский сыночек надавит на неё, добьётся своего… Стива передёргивает от отвращения. Нет, Пегги не такая. Психологу он осторожно рассказывает худо-бедно продуманную историю о том, как влюбился в Баки. Что к мисс Картер он испытывал совсем детскую — невзаимную! — влюблённость, о которой она и знать не знала до случая с открыткой, а тут серьёзные чувства, впервые в жизни. Врать не так уж сложно: Баки значит для него бесконечно много, и представить, за что его можно любить без памяти — проще простого. Стив говорит об этом так легко и воодушевлённо, что верит самому себе. Вот делиться несуществующими комплексами девственника куда более неловко. Стив надеется, что психолог — Элен — вопреки профессиональной этике сливает информацию директору (в конце концов, в этой школе почти всё продаётся и покупается), и этот стыд он хотя бы испытывает не зря. «Вы знаете, мой парень очень опытный, а я в плане отношений вообще ноль, никого не было до него. Даже не целовался. Теперь ужасно боюсь его разочаровать». У Стива пылают щёки, уши и даже шея, а Элен со скучающим видом кивает, даёт общие советы в духе «главное в отношениях доверие, и если оно есть — то бояться нечего, вы со всем справитесь и разберётесь». Она вырывает из блокнота лист бумаги и пишет названия нескольких сайтов, на которых можно найти полезную информацию об отношениях и сексуальной жизни, в том числе и для однополых пар. Стив берёт этот листок с мыслью «чтоб мне провалиться». Второй раз его эта мысль настигает, когда Баки обнаруживает злосчастный листок, затесавшийся между конспектами. Они делают домашнее задание в комнате Стива, и Баки предсказуемо ржёт, как идиот, когда читает список сайтов. — Что, наконец-то решил подготовиться к взрослой жизни, начав с сексуальной? — Я это от психолога получил, потому что кормил её историями, как мне страшно оплошать перед своим опытным парнем. — Стив встаёт со стула и пытается отнять злополучный листок, но Баки прячет его за спину. Стив упирается коленями в кровать, на которой он сидит, и думает, стоит ли разворачивать полноценную борьбу или Бог с ним, Баки всё равно будет стебать, так или иначе. — Твой опытный парень может в любое время поделиться с тобой всем на практике. — Ага-ага, то-то мы и целуемся, как два девственника, — неосмотрительно дразнит его Стив. Баки хватает его за бёдра и резко усаживает к себе на колени. Стив удивлённо упирается ладонями ему в плечи. — Ты нарываешься, — предупреждает Баки. — Да ладно тебе, я ведь прекрасно понимаю, что я твой лучший друг и абсолютно не привлек… Договорить у Стива не получается: Баки затыкает ему рот, целуя напористо, всерьёз и всё же мягче, чем в самый первый раз. И звенящего шока в голове, как тогда, нет. Стив дёргается от неожиданности — и его никто не удерживает, — разрывает поцелуй всего на секунду, а затем сам приникает к губам Баки. Стиву, по правде, очень любопытно. Так себе оправдание, но почему-то его хватает, чтобы дать себе волю. Баки утаскивает Стива за собой на кровать, оставляя сверху. На поцелуи отвечает охотно, откровенно, но при этом инициативу не перенимает, позволяя Стиву полностью всё контролировать. Учиться с ним очень легко. И приятно, куда приятнее, чем можно было представить. От частых лихорадочных поцелуев начинает покалывать в губах, сбивается дыхание. Но Стив впервые за ужасно длинную паршивую неделю ощущает что-то так ярко, что хочется ещё. Это похоже на глоток свежего воздуха после долгого пребывания в замкнутом пространстве. Стив чувствует, как горячие ладони пробираются под футболку, оглаживают поясницу — и это тоже приятно. Он невольно прогибается, но находит в себе силы сбивчиво прошептать: — Нам нужно притормозить. Раньше, чем Баки что-то отвечает, дверь в спальню открывается. Стив, всё ещё продолжая лежать на нём, поднимает голову по направлению звука. — Эм, — заминается его мама. — Мне стоило постучаться. Просто знайте: ужин на столе. Она прикрывает за собой дверь. Стив слезает с Баки и садится рядом. Что ж, сегодня официально его день стыда. — Неприятности будут? — тихо спрашивает Баки. Его-то родители давно в курсе. А в своём случае Стив и сам без понятия, что это только что было. Возможно, всё дело в том, что он, в общем-то, обычный подросток, и бушующие гормоны никто не отменял, особенно на фоне стресса, от которого крыша сама по себе уже едет. Возможно, дело в Баки, у которого и в самом деле опыта — и энтузиазма — хоть отбавляй. А возможно, возле своей гетеросексуальной ориентации не будет лишним поставить большой знак вопроса. Стив мысленно его ставит и со вздохом отвечает: — Не знаю. Скорее, ещё одна лекция по половому воспитанию. — Вот ты просветишься так просветишься, — смеётся Баки, садясь рядом. — Да иди ты. — Стив раздражённо пихает его плечом. Ночью ему снится, будто они снова целуются на его кровати, и их никто не прерывает. Происходящее вырисовывается смазанно, какими-то отдельными кадрами, но жарко, возбуждающе… Стив просыпается с совсем смутными воспоминаниями, но в перепачканных спермой трусах, и понимает, что попал. Он не хочет быть стереотипным проблемным подростком, портящим жизнь всем вокруг, и угадайте-ка, у кого полный набор? Тут и запретные чувства к учительнице, и дурацкая подстава с открыткой, и выскочившие под конец года проблемы с учёбой, и фиктивные отношения, а теперь ещё и влажный сон с участием лучшего друга. Последнее, он надеется, в первый и последний раз. Не хватает ещё со своим талантом разрушать перенести чувства на Баки, который искренне старается помочь. Наверное, всё дело в сексе (точнее, в его отсутствии), и это то, что легко получить. Вот только Стив проблемный. Он не такой, как Баки или Наташа, не может относиться к этому просто. Не уверен, что сможет вот так, без обязательств. Что сможет не влюбиться. Стив боится испортить что-то между ним и Баки, но ему почему-то кажется, что даже здесь всё несётся-летит в какую-то пропасть. — Ты когда-нибудь влюблялась? — спрашивает Стив у Наташи, когда они неспеша прогуливаются вечером по мосту. В руках у Наташи — пакет с балетками. Сама она — уставшая и погружённая в себя, поэтому отвечает не сразу. — Нет. И не хочу. — Если бы было достаточно не хотеть, — грустно говорит Стив. — Было бы проще, — соглашается Наташа. — Но вряд ли лучше. Любовь ведь не всегда как удар по лицу. — Ага. Иногда ещё как удар по почкам. Наташа сужает глаза, глядя на него: — Кто ты и что сделал с романтиком Стивом? — Он, кажется, от себя устал. — Это пройдёт, — мягко заверяет его Наташа. Стив неуверенно качает головой.
