Шкатулка с секретом

Фальшивые отношения выматывают Баки сильнее, чем он мог себе представить. Притворяться со Стивом совсем легко — сложно не провалиться в это окончательно, с головой. Баки не справляется с, казалось бы, простой задачей: не терять ощущение реальности. Стив в последнее время и прикасается к нему смелее, и целует уверенно, горячо. «Научил на свою голову», — думает Баки со смесью горечи и неуместной гордости. Чем дальше, тем сильнее ему хочется спросить: «Скажи, а для тебя в этом всём есть хоть что-то настоящее? Ну хоть немного?». Он сразу представляет растерянность Стива, его неловкие попытки объясниться или отшутиться; и становится нестерпимо тошно. Поэтому Баки не спрашивает, уверяет себя, что особо не надеется, переживёт. В конце концов всё проходит, и дурацкая подростковая влюблённость тоже пройдёт. — Сдал? — спрашивает Баки в нетерпении, когда Стив садится в машину. Он похож на привидение, бледное и несчастное. Баки становится страшно за него. Если Стив не смог подтвердить заработанные баллы, то на поступлении в любой из выбранных колледжей в этом году можно поставить крест. Стив - большая умница, но его могли специально завалить, или он сам растерялся, не справился. Баки ведь не слепой, видит, насколько ему сейчас тяжело концентрироваться даже на тех вещах, что знает и умеет. Стив сглатывает — и секунда кажется вечностью, — а затем кивает: — Сдал. — Ну блин, — выдыхает Баки с облегчением и порывисто его обнимает, — зачем так пугать? Стив в его объятиях безвольный, поникший. Баки отстраняется: — Что случилось? — Пе… — Стив осекается, отводит взгляд. — Мисс Картер уволилась. Вроде бы по собственному желанию. Насколько я знаю, на заседании решили замять всю эту историю с нашим несуществующим романом, так как никаких существенных доказательств не нашли. А может, просто побоялись за репутацию школы, это даже вероятнее. Но как бы то ни было, мисс Картер никто так второго шанса и не дал. — Мне жаль, — искренне говорит Баки. Он почти ненавидит святую, распрекрасную мисс Картер уже за то, что она занимает бесконечно много места в сердце Стива, но это не отменяет того факта, что она ничем не заслужила свалившегося на неё дерьма. И всё из-за чего? Из-за дурацкого стечения обстоятельств и мудака, оставшегося безнаказанным. — Но я думаю, для неё начать всё с чистого листа — лучший выход, — продолжает Баки. — Ей бы не пришлось, если бы не я, — в голосе Стива слышится неприязнь к себе. — Произошедшее просто нелепая случайность, Стив, не вини себя в этом. Ты не хотел — и не сделал — ничего дурного. Это всё директорский сыночек. Не вмешайся ты, он ведь и дальше её преследовал бы. Думаю, она всё равно ушла бы, он ей другого выхода не оставил. Ну, кроме сам понимаешь… Стив кривится: — Блядский Хэмпс! Как только таких людей земля носит?! — Ему это по-любому аукнется, карма и всё такое, — уверяет Баки и после короткой паузы добавляет: — Отсохнет хер, например. Стив фыркает: — Это меньшее из того, что он заслуживает. Баки заводит машину: — Тебя домой отвезти? Никуда заезжать не будем? — Да, домой. Всю дорогу они почти не разговаривают. Стив погружён в явно невесёлые мысли, Баки решает не навязываться и негромко включает музыку. Но когда они приезжают, Стив прощаться не спешит: — Может, зайдёшь? Мама обещала пирог испечь. — Мне немного неловко перед ней, — сознаётся Баки. Дело, в общем-то, не столько в том, что мама Стива застала их целующимися, сколько в том, что она увидела то, чего нет. С фальшивыми отношениями и невысказанными чувствами лжи стало так много, что от неё уже тошнило. Хотя, может, Стив и выкрутился, свалил всё на подростковые эксперименты. Тем более, что для него так всё и было. — Ты ей нравишься, — говорит Стив как ни в чём не бывало. — В какой именно роли? — настороженно уточняет Баки. — Твоего друга или парня? — Она считает, что это моё личное дело. — У тебя классная мама. — Это факт, — соглашается Стив. — Но твои родители тоже не особо вмешиваются в твою личную жизнь. Или я чего-то не знаю? Баки пожимает плечами: — Они смирились и теперь надеются, что у Бекки меньше ветра в голове, чем у меня. Очень наивно с их стороны. Стив никак это не комментирует. Он как-то признался, что хотел бы иметь брата или сестру, да и его мать мечтала о большой семье, но врачи сказали, что ещё одни роды она не переживёт. Её и первые едва не убили. Баки же в раннем детстве больше радовался появлению в доме собаки, чем сестры, которая казалась ему слишком капризной и вообще бесполезной. Но чем старше они становились, тем сильнее сближались, что, в общем-то, никак не мешало им переругиваться по пустякам. Баки соглашается на ужин. Мама Стива добра к нему и при этом не задаёт никаких неудобных вопросов, а пирог очень вкусный. Баки расслабляется, получает удовольствие от тихого спокойного вечера, создающего иллюзию, как будто они со Стивом и правда… Как будто всё же есть что-то настоящее в дурацком затянувшемся спектакле. Но, разумеется, нет. В школе на следующий день Стив с самого утра грустный и зажатый, отвечает на короткий поцелуй в губы сдержанно, механично; по пути в класс выпадает из разговора, не замечает, даже когда обращаются непосредственно к нему. Наташа раздражённо щёлкает пальцами перед его носом: — Земля вызывает Роджерса. Приём. — Прости, я здесь, — говорит Стив, повернув голову к Наташе, и раньше, чем она успевает предупредить, неловко налетает на учительницу географии, немолодую и сухощавую, едва не сбивая её с ног. Та охает, выпускает книгу и пачку тетрадей из рук. Стив бросается их подбирать, бормоча извинения, Наташа останавливается, но вместо помощи просто наблюдает за их суетой. Баки краем уха слышит от одного из идущих мимо парней фразочку про то, что Роджерс опять кадрит женщин постарше, и, вычислив шутника, успевает отвесить ему затрещину. — Это что за возмутительное поведение?! — спрашивает географичка, заметив этот манёвр. — Рука сама дёрнулась, — невинно заверяет Баки и, подняв правую ладонь к лицу, смотрит на неё с укором, будто взывая к благоразумию. — С ней такое случается, когда кто-то говорит недостойные вещи, но я пытаюсь это контролировать, честно. — Очень смешно, Барнс, — цедит учительница, одаривает его неодобрительным взглядом, получает свои тетради и книгу обратно и уходит. — Стив, ты в порядке? — спрашивает Наташа. — Я налетел на женщину чуть ли не вдвое меньше, беспокоиться явно стоит не обо мне. — Я не об этом. Ты странно себя ведёшь. — Я… эм… — Стив почему-то смотрит мимо Наташи на Баки. — Сегодня просто не мой день. И в этом слышится враньё. Баки думает, что знает причину странного поведения друга: увольнение миссис Картер. Но раз тот не хочет её озвучивать, то и он не станет. В перерыве между занятиями Стив перехватывает его в коридоре и отводит к подсобке с инвентарём, подальше от свободных ушей: — Слушай, я насчет наших… эм, отношений. Баки мгновенно напрягается, догадываясь, что услышит, и всё же спрашивает: — Ну? — Думаю, можно с ними потихоньку сворачиваться. — Стив нервно ерошит светлую чёлку: — Теперь, вроде как, это всё ни к чему. Ожидаемо, но всё равно больно. Как столкновение с землёй после стремительного падения. Баки чувствует себя размазанным тонким слоем по школьному коридору. «И на что ты только надеялся, дурак?» — Ладно, — слышит он свой севший голос как будто со стороны. Стив не смотрит на него и выглядит отчего-то виноватым. Очень-очень виноватым. Баки вспоминает его рассеянное поведение и скованность весь день, и ему становится дурно от неожиданной догадки: что, если дело не только в мисс Картер? Что, если Стив догадался о его чувствах? Почему сейчас? Сейчас ли? Мелькает мысль, что он мог догадаться ещё после самого первого — ужасного — поцелуя, но Баки её отбрасывает: Стив бы так не поступил. Он не из тех, кто способен цинично пользоваться другими людьми в своих целях. Кто угодно, только не Стив. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — спрашивает Баки. — Ты о чём? — голос Стива звучит не столько удивлённо, сколько напряжённо. Определённо, здесь что-то есть. И Стив не собирается этим делиться. Может, Баки не так хорошо его знает, как думал. — Да так, показалось, — говорит он с тяжёлым сердцем. Стив под его испытывающим взглядом мнётся, кажется, хочет что-то сказать, но затем отводит взгляд: — Пойдём, мы так на физику опоздаем. «Нахер бы эту физику, — думает Баки и, глядя в спину Стиву, мысленно добавляет: — И правильных мальчиков тоже нахер». С фальшивыми отношениями они завязывают в этот же день, но легче не становится.

***

К середине дня Баки чувствовал себя изрядно вымотанным. Энтузиазма его сестры хватило, чтобы не давать никому ни минуты покоя. В её программу «максимум» на сегодня входило стаптывание ног по лесным тропам, посещение водопада, затяжная экскурсия по Ванкуверу и подвесной мост Капилано под конец дня, когда количество туристов на нём хоть немного поредеет. Самой Бекки, понятное дело, это всё было интересно не столько вновь увидеть, сколько показать, тем более что и Стив, и Изи излучали огромное воодушевление. Баки был благодарен сестре за то, что она завладела их вниманием почти целиком, и Стив, если и хотел продолжить утренние разборки с глазу на глаз, такой возможности не получал. Избегать разговора с ним до бесконечности не выйдет, Баки и не собирался, но прямо сейчас он не был готов. И не знал, когда будет. Не хотелось снова грубить и выплёскивать старые обиды, сейчас им обоим это совершенно ни к чему. Вот только Стив — его незажившая рана, которая воспалилась так, что игнорировать боль не получалось. И тот поцелуй… Баки не знал точно, что это было: Стив решил, что он задолжал, и теперь его очередь подыграть в любовь; а может, захотел развлечься на выходные, расценил всё происходящее как предложение… Баки ведь сам виноват в том, что его обычно воспринимали как хороший вариант для интрижки, а не чего-то большего. Чего-то большего обычно не хотел он сам. А Стив… Стив, как давно выяснилось, умеет пользоваться людьми ничуть не хуже других. В общем-то не Баки его за это винить. На смотровой площадке Харбор-центра Баки предложил спуститься в ресторан, так как хотелось есть, а заодно и дать отдых ногам. Идею тут же поддержали. Заметив, как жадно, немного влюблённо Стив смотрит на открывающийся за панорамным окном вид на голубые воды залива и горные пики на далёком берегу, Баки вздохнул и сделал снимок, мысленно ругая себя за это. Он знал этот взгляд Стива. Тот запоминал — впитывал в себя — увиденное, чтобы позже нарисовать. По фотографии это будет сделать проще. Наверное. — Давай сюда фотик, — потребовала Бекки, встав перед Баки. — С чего вдруг? — насторожился он. — С того, что у вас со Стивом нет ни одной общей фотографии. Я, так и быть, помогу исправить эту несправедливость. — Тебе напомнить, как… — …Я случайно утопила твой драгоценный фотик в океане. Ты, мой злопамятный братец, не даёшь мне об этом забыть уже который год, спасибо, но каждый имеет право на второй шанс, поэтому давай сюда, — она схватилась за ремень фотоаппарата, и Баки, скрипя зубами, позволил его стащить через голову, — и становись рядом со Стивом. — У тебя руки не из того места растут для такой аппаратуры. — Простой снимок я в состоянии сделать. Баки вздохнул, но подошёл к Стиву, встал рядом. Всего лишь одно фото, с него не убудет, на глупый спор с Бекки уйдет гораздо больше нервных клеток. — Ближе. Баки неохотно придвинулся к Стиву. Грёбаный фарс! — Расслабьтесь, обнимитесь, сделайте лица попроще, что вы как школьные лузеры перед общей фоткой в альбом, — не унималась Бекки. Изи, стоящая рядом с ней, хихикнула, с любопытством поглядывая в их сторону. — Ну, я в какой-то степени и был тем ещё школьным лузером, — сказал Стив и, положив ладонь Баки на бок, притянул к себе уверенно, посмотрел нежно. Так, что можно было поверить. Похоже, он всё-таки всерьёз решил отдать долг за старое притворство. И ведь Баки сам вложил ему в голову эту идею. Спьяну. Сдуру. Как только можно было так облажаться? От притворства, от абсурда происходящего болело сердце. Они со Стивом будто зашли на второй круг: снова игра в отношения, снова непрошенные чувства, от которых не сбежать, не отгородиться. Баки столько раз пытался, но Стив всегда… Стив как будто на сердце был высечен. Спроси у Баки кто-то, как так получилось, он бы не ответил. Просто это было. И это есть. — Да ну? Красавчик вроде тебя? — удивлённо спросила Изи. Под требовательным взглядом Бекки Баки натянул на лицо фальшивую улыбку. Щелчок — и снимок готов. Наверняка не лучшего качества, пусть кое-какие азы Бекки успела усвоить до того, как терпение Баки и её желание обучаться не исчерпали себя. Стив руку убрать с его талии не соизволил: — В школьные годы я был очень мелким и болезненным… — …Говнюком, который говорил всё, что вздумается, не умел уступать и вечно нарывался на неприятности, — мстительно дополнил Баки. — Именно поэтому большинство тебя не любило. — Зато тебе это нравилось, — сказал Стив, явно флиртуя. Надо же, в ком великий актёр проснулся. — Ещё бы. Я был впечатлён: несмотря на почти полное отсутствие инстинкта самосохранения, ты сумел дожить до подростковых прыщей. — У меня не было прыщей. — Думаю, это ещё одна причина, по которой тебя не любили. — Так вы встречались ещё тогда? — поинтересовалась Изи. — Тайком? Стив облизнул губы, выжидающе посмотрел на Баки, предоставляя возможность сказать любую удобную ложь. Но. К. Чёрту. Всё. Круг должен разомкнуться, ведь что может быть глупее, чем нестись совершать одни и те же ошибки, зная, как сильно в итоге тебя это расшибёт? — Мы не встречались в школе, — сказал Баки и добавил: — И сейчас не встречаемся. Все трое на него уставились в удивлении. Баки, глядя Изи в глаза, продолжил: — Я наврал тебе, потому что не знал, как отказать, чтобы не обидеть. Прости. Изи округлила глаза, поправила на носу модные очки с огромными стёклами и фыркнула: — Ну ты и придурок. Баки только развёл руками: какой есть. Повисшее напряженное молчание прервала бодрая гитарная мелодия его смартфона. Звонила Ванда. — Спускайтесь в ресторан, я догоню. — Облокотившись на поручень у панорамного окна, Баки нажал «ответить». На экране появилось запыхавшееся веснушчатое лицо Ванды на фоне белых настенных шкафчиков её кухни. — Привет, — сказала она и сдула рыжую прядь с раскрасневшегося лица. — Извини, что отвлекаю, но есть кое-какие новости. — Валяй. Ванда работала декоратором в том же журнале, что и он. Они очень быстро не только сработались, но и сдружились, превратившись в крепкий творческий дуэт. Очень простая в общении, активная и прямолинейная Ванда напоминала Баки сестру и была всего на два года её старше: в конце января ей исполнилось двадцать три. — Шон не сможет отснять материал по самым ярким и эпатажным свадьбам апреля, поэтому Сьюзен планирует перебросить это на тебя. — Шон скотина. Что у него стряслось в этот раз? Шон дико раздражал тем, что частенько ухитрялся находить отговорки и скидывать неинтересную ему тематику на других. Баки чертовски это надоело, так как подгребать чужую, в большинстве случаев неинтересную работу ему приходилось часто. — У него отец умер. — Оу, мне жаль, — Баки сбавил тон. — Да. Это очень печально. — Ванда засуетилась, принявшись доставать какие-то продукты из холодильника. — Я почему звоню — это вообще пока секрет, но я попаду на, наверное, самую громкую свадьбу в этом году и могу посодействовать, чтобы ты на неё тоже попал. Как фотограф. — Самая громкая свадьба? Только не говори, что… — Тони Старк и Пеппер Поттс, ага. Баки присвистнул: — Лихо это ты, конечно, но я туда вряд ли впишусь. Не знаю, какие запросы у миллиардеров относительно фотографов, но вряд ли им подойдёт кто-то из простых смертных. — Простой смертный декоратор им ведь подошёл. В общем, я дам твои контакты пока-ещё-мисс-Поттс, а там как пойдёт. — Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, — ответил Баки, всё ещё не до конца уверенный, что на это стоит подписываться: у Тони Старка была репутация на редкость эксцентричного самодовольного сукина сына, но да, эксклюзивные снимки с его свадьбы дорогого стоили и могли бы хорошо умаслить Сьюзен. Баки давно хотел получить чуть больше свободы в том, что и как он снимает для журнала, и, как знать, может, с подачи Ванды он получит эту самую возможность. — Как твой отдых? — Как-то так. — Баки повернул телефон фронтальной камерой так, чтобы Ванда смогла оценить вид на океан и горы из окна. — Красотень, — восхищённо отозвалась она. — Так что не так с настроением? — С ним всё нормально. — Если бы так было, я бы не спрашивала. Баки вздохнул. Ванда всегда тонко чувствовала людей, даже незнакомых, а уж друзей и близких и подавно. Соврать ей — задача ещё та. Баки никогда не удавалось. — Буду краток: я здорово налажал. — Надеюсь, там всё поправимо. И если ты захочешь об этом поговорить… — начала Ванда, но Баки её перебил: — Знаю, — и поспешил перевести тему: — А что с твоими выходными? Готовишь романтический ужин, я угадал? Разговор с Вандой немного приподнял ему настроение. Она рассказала о планах на вечер, предложила в понедельник выпить пиво после работы, на что Баки ответил согласием. Закончив видеозвонок, он заметил возле столпотворения туристов Изи. Смотрела она не на виды в окне, а прямо на него. Стива и Бекки рядом не было. — Подслушиваешь? — недовольно спросил он. — Нет. — Она подошла к нему, впервые выглядя смущённо. — Просто хотела извиниться. Я всё ещё считаю, что ты поступил, как редкий болван, но я тоже хороша. — Ты о чём? — удивился Баки. — М-м, я знаю, что то, что между нами было, всего лишь разовый секс. Никто никому ничего не обещал, и всё такое. Просто я хотела забыть об одном человеке, а Бекки столько хорошего о тебе говорила… И я видела твои фотографии в Инстаграм — ты очень талантливый. В общем, я придумала себе то, чего нет: что ты почти идеальный, что я тебя почти люблю… — Но ты меня совсем не знаешь. «Как и я тебя», — мысленно добавил он. Изи, которая хоть ненадолго отошла от образа «дерзкой горячей штучки», проявив ранимость и открытость, нравилась ему гораздо больше. Баки вспомнилась старая студенческая шутка «секс не повод для знакомства». Вот уж точно: они переспали, оставшись друг для друга чужаками. — Именно. И ты не обязан соответствовать никаким моим ожиданиям. Так что извини. — Да ерунда. Ты меня тоже извини, причина правда не в тебе. — Да поняла я уже, что у тебя за белобрысая причина. Не буду лезть в ваше «всё сложно». Но если захотите как-нибудь втроём, обращайся, я подумаю. Мне кажется, может с огоньком получиться, — она подмигнула. Баки рассмеялся, представив, с каким негодующе-смущённым лицом Стив отреагировал бы на данное заявление, и, посерьёзнев, покачал головой: — У нас нет никакого «вдвоём» для начала. — Может, это только пока, — пожала плечами Изи.

***

В салоне машины душно, несмотря на опущенные передние окна и открытую заднюю дверь. Накурено. Это так тупо, курить прямо в салоне. Баки терпеть этого не может, но спокойно наблюдает, как Брок делает очередную затяжку, повернувшись к нему вполоборота и выставив ноги в открытые двери. Они молчат, играет рок. У Баки всё хорошо — никаких проблем с учёбой или поступлением, в семье или в школе — просто на душе хреново. — Чего грустишь, куколка? Брок нередко находит для него идиотские прозвища. Бесит. Специально. — Назовёшь меня так ещё раз, въебу, — зло шипит ему на ухо Баки и отбирает косяк. С Броком он познакомился в начале прошлой осени, нелепо так, когда встречался с Амелией и зачем-то пытался ей угодить. Она хотела адреналина, «тёмной стороны Нью-Йорка», вот так они вдвоём и оказались в не самом благополучном районе на подпольных боях. «Эй, домашний мальчик, это не твою тачку обдолбыши угнать пытаются?» — первое, что сказал ему Брок при встрече, и да, вернувшись к машине, Баки и в самом деле обнаружил двух сомнительных типков, толкущихся с инструментами возле водительской дверцы. Спугнуть их ничего не стоило. Как оказалось, Брок участвовал в этих самых нелегальных боях, и даже больше — был чемпионом. Амелию это впечатлило, Баки — нет, но пивом он его угостил, так как чувствовал себя обязанным в некотором роде. Это не стало началом дружбы и, уж тем более, отношений, но контакт Брока поселился в телефоне Баки. А ещё через неделю Брок демонстративно повертел перед его носом знакомыми кружевными стрингами: «Твоя подружка оставила сувенир у меня в машине, но знаешь, я бы предпочёл заполучить что-то от тебя. Точнее, просто тебя». Баки на это заявление только поморщился. В редкие встречи Брок с подкатами не унимался, опять же, действовал на нервы: трахаться ему наверняка было с кем, та же Амелия долго не думала перед тем, как раздвинуть ноги. Баки затягивается, лениво выдыхает. Дым царапает глотку будто наждачкой, на языке остаётся терпкий вяжущий привкус. Баки курит травку раз третий в своей жизни, и правда, «домашний мальчик», Бож… — Серьёзно? — насмешливо спрашивает Брок и отчётливо, с нажимом добавляет: — Куколка. Всё-то ему неймётся. Баки разбивает ему нос, не со зла, из принципа. Брок хрипло смеётся, запрокинув голову, а затем бьёт в ответ. Тоже не в полную силу, но болезненно. Баки хмыкает, облизывает разбитую губу: — Еблан. — От еблана слышу, — отзывается Брок, перехватывает руку Баки с косяком, делает затяжку. Косяк летит куда-то в открытую дверь. Брок выдыхает дым Баки в губы, затем тянет за бёдра на себя. В голове пусто, но тело охватывает желание. Хочется ненормально, хочется боли и удовольствия. Броку тоже это нужно, потому и злил, выводил из себя, догадывается Баки. У Брока сбитые костяшки и шершавые ладони, множество татух на жилистом, мускулистом теле, проколотый правый сосок. Они оба торопятся и не нежничают, заменяют поцелуи укусами, хватают друг друга грубо, не боясь — стараясь — наставить синяков. Со стороны это наверняка больше похоже на драку. Не такое уж и большое заблуждение по сути… Баки думает, что всё-таки не зря позвонил именно ему. Вернувшись домой, он натыкается на отца, тот опять в работе до самого утра, уставший и раздражённый. Отец, унюхав запах травки и оценив так себе внешний вид, отчитывает его, грозится лишить карманных денег и ключей от машины на несколько недель. Баки смеётся: «Может, ещё в угол поставишь?» Бросает ключ на журнальный столик и уходит в свою комнату. От машины он временно избавиться даже рад. Отличная возможность покончить с привычкой подвозить Стива после школы домой. Не то чтобы так Баки хочет провести черту между ними, просто нужно навести порядок в голове. Свыкнуться. Забить. В конце концов по курсу колледж, взрослая жизнь. До выпускного остаётся совсем ничего, полтора месяца. Утром Бекки вместе с ним идёт на автобусную остановку. Баки вздыхает: следили бы родители лучше за его сестрой, а не за ним. Ей четырнадцать, а на лице боевой раскрас и юбка едва задницу прикрывает. — Ты в школу или на дискотеку собралась? — В школу, как на дискотеку, — весело говорит она и хватает его под локоть. — Чего вообще за мной увязалась? Тебя же мама отвезти должна была. — Она записалась на стрижку, и я решила, что не стоит ей ничего отменять. Это ты чего так разворчался? Гром в раю? — А? — Твой парень, Стив, в последние дни к нам перестал заходить. Бекки определённо слишком быстро взрослеет. — Он не мой парень. Просто друг, — со скрипом выдавливает из себя Баки. — И он занят. Неправда. Просто Баки его не приглашает. — Жаль. Мне он нравился, — говорит Бекки огорчённо, кажется, не поверив ему, и переводит тему: — Слушай, если тебе понадобятся деньги, то я могу немного занять. Под проценты. — Знаю я твои проценты, попаду в рабство до конца жизни. Я лучше Роджера разобью. Роджером звали изумрудную черепаху-копилку. Баки подарил её сестре ещё на десять лет. Бекки заполнила его мелочью в тот же год, но так и не разбила, решив сохранить Роджеру жизнь. — Ты не посмеешь! — Мало ли, что с ним может случиться в твоё отсутствие, — дразнит Баки. — Только попробуй, — Бекки бьёт его кулачком в плечо, — и ты не жилец!