Шкатулка с секретом

— О, видите вон то здание? — Бекки указала пальцем на другую сторону улицы. Там располагалось симпатичное оранжевое двухэтажное строение с острой красно-коричневой крышей, на его широких двустворчатых входных дверях рябило изображение отпечатков лапок, кошачьих и собачьих. В газон сбоку от мощёной дорожки был вбит колышек с широкой табличкой с надписью «Дом зверей» — здесь вы найдёте самых преданных друзей». — Бе-е-екс, — застонал Баки. — Давай без этого. — Ещё чего. — Бекки повернулась к Стиву и с усмешкой сказала: — Баки было почти четыре, когда он с родителями ходил сюда, и они взяли там пса, Декстера. А потом папа не смог дать внятного ответа, откуда берутся дети, и Баки придумал, что его тоже притащили из приюта. У родителей не сразу получилось его разубедить. Теперь каждый раз, когда он ведёт себя как осёл, я думаю, может, его и правда подобрали в каком-нибудь зверинце. Изабелла хихикнула. — Значит, довольно часто. — Стив улыбнулся, покосившись на Баки. — Ещё бы, — подтвердила Бекки. — Пошли. Вы. Оба. — О, я бы сходил. — Стив поймал на себе удивлённый взгляд Баки, явно не ожидавшего, что его слова воспримут как руководство к действию. — Хочу увидеть дом, в котором вы жили. Если ты не против. — Это скучно, — пожал плечами Баки, во взгляде появилась настороженность. — Если моим гидом будешь ты, то уверен, что нет, — сделал ещё одну попытку Стив. Ему хотелось узнать больше о жизни Баки до переезда в Америку, да и вообще о нем самом. Они ведь упустили так много. Стив даже не знал до сегодняшнего дня ничего об аварии, в которую попал Баки, а ведь мог бы быть рядом, поддержать. Должен был. Надо же, когда-то он так боялся потерять Баки, что в итоге сам послужил тому причиной. Ещё и убедил себя, что всё нормально. Но ничего не было нормально. — А что, сходите, — поддержала идею Бекки. — А мы как раз прошвырнёмся по бутикам без вашего нытья. Стив подумал, что нужно будет как-нибудь её отблагодарить. «Если любишь — дай ему шанс», — так она сказала. Ирония заключалась в том, что шанс нужен самому Стиву. — Мало вам бутиков Нью-Йорка, — закатил глаза Баки. — Ладно, будем на созвоне. До Китса они доехали автобусом, там взяли спортивные велосипеды напрокат. Баки и правда вёл себя, как профессиональный гид: рассказывал, показывал… держал дистанцию. Как будто и не было утром того сумасшедшего поцелуя. Значил ли он что-нибудь для Баки? Тот вёл себя так, словно нет. Но. «Ты меня убиваешь». «А ты меня», — мысленно ответил Стив. В глубине души он знал, что так будет. С первой встречи в редакции. Когда увидел Баки — повзрослевшего, но с той же задорной мальчишеской улыбкой, тем же жизнелюбивым блеском в синих на свету глазах — и в душе всё перевернулось, полетело кувырком. Знал и всё равно надеялся, что обойдётся. Что он не наломает дров, не усложнит всё снова между ним и Баки, не угробит отношения с Шерон, которая поддержала его в трудную минуту, переехала ради него в Нью-Йорк. Она любила Стива, и ему казалось, что он смог полюбить в ответ. А потом всё ушло. Может, потому что изначально держалось на благодарности и симпатии, а этого недостаточно. Может, потому что к Баки на самом деле ничего не прошло. Они ведь пытались начать с чистого листа — без обид, без копания в общем прошлом — и ничего не вышло. Наоборот, стало хуже. В эти выходные Стив отчётливо понял, как сильно они оба заврались. Так продолжать было нельзя. — Давай здесь пройдёмся, — попросил Стив, когда они выехали на набережную. Оттуда открывался потрясающий вид на синие воды залива в ласковых лучах садящегося солнца. Справа на линии горизонта виднелись высотки Даунтауна и горные пики. К свежести бриза примешивался сладковатый аромат цветущих вдоль тротуаров деревьев. — Мой отец мечтал о домике прямо здесь, на берегу. — Баки спешился. — Но цены на недвижимость здесь непомерные, поэтому мы купили квартиру в двадцати минутах ходьбы отсюда. С окнами на океан. — Здесь потрясающе, — сказал Стив, спешившись следом, и зацепился взглядом за пустой огромный бассейн. — Вода и летом холодная? Они пошли вдоль набережной, ведя рядом с собой велосипеды. — Кому как, но большинство туристов бассейн предпочитает, там теплее. Бекки тоже порой бывало оттуда не вытащить. — Почему вы уехали? Стив уже спрашивал об этом давно, в начале знакомства, Баки ответил расплывчатое «бизнес» и махнул рукой, явно что-то не договаривая. Тема разговора будто бы была ему неприятной, и Стив тут же её сменил. Возможно, не стоило спрашивать и сейчас, но он не удержался. — Бизнес, — процитировал Баки себя из прошлого, а затем вздохнул и добавил: — И скандал. Мой отец был акционером в судостроительной компании, один из партнёров его серьёзно подставил. Затем судебные тяжбы почти год, заморозка счетов, многие друзья от нас отвернулись. Помню, парень, с которым я встречался, один из первых послал меня в жопу. Не ожидал от него такого… Вообще, мою школьную популярность в один момент как в унитаз спустило, незабываемый опыт. Потом с отца сняли все обвинения, и многие пытались типа, эм, признать, что были неправы, но это было гадко на самом-то деле. Когда я слышал подобное, возникало ощущение, что мне ссали в уши, ведь случись что опять — эти люди снова бы «переобулись». И им бы было ни капельки не жаль. — Да уж, — поражённо выдохнул Стив, — это действительно мерзко. — В общем, всё утряслось, но как прежде уже не стало. Зато произошедший пиздец, кажется, спас брак моих родителей. У них был кризис, вполне могло дойти до развода, но когда на папу свалилось дерьмо из ложных обвинений, мама его поддержала, и они снова сблизились. Потом отцу подвернулось выгодное предложение в Штатах, ну и понеслось. Нашего с Бекки мнения никто не спрашивал. Мне было бы куда проще поменять школу, а не страну. — Хорошо, что хоть отношениям твоих родителей это пошло на пользу, обычно наоборот бывает. — Да. Я думал, они разведутся, рад, что оказался неправ, — согласился Баки и замолчал, уйдя в себя. Они купили лимонад и продолжили идти вдоль набережной. — Этим утром мы оба перегнули палку, — сказал Стив, устав гадать, с чего бы лучше начать важный для них разговор. — Это ты так за поцелуй пытаешься извиниться? — приподнял бровь Баки. — За то, что был резок с тобой. — Ладно, принято, — сухо, по-деловому сказал Баки. — Но и ты вёл себя не лучше. — Согласен. Подчёркнуто нейтральный тон раздражал. И раззадоривал. Стив чувствовал, что это — всего лишь притворство, защитная реакция, возможно. Баки, наверное, догадывался, что он собирался сказать, и не хотел это слышать. Но Стив однажды ради него соврал — и эта ложь умудрялась душить его до сих пор, даже вылезла фальшью в рисунках, как когда-то. Стив устал. А ещё эти выходные подарили надежду. Он не знал, почему именно сейчас. Может, виновата весна и один из красивейших городов мира. Может, сам Баки. Он так странно себя вёл в последнее время, что невольно напрашивались вопросы. Что, если Бекки всё-таки была права? Что, если Баки так навязчиво лез в его личную жизнь, потому что ревновал? Что, если хотел притвориться вовсе не потому, что не смог отшить девчонку? Это же Баки, когда для него вообще было проблемой кого-либо отшить? Что, если Баки чувствовал то же, что и он? Стив запутался. Но любой ответ на эти вопросы будет лучше неопределённости, даже если причинит боль. Стив открыл было рот, но Баки его опередил: — Знаешь, насчёт Картер… — Что ещё? — в смятении спросил Стив, меньше всего ожидая, что снова всплывёт эта тема. — То, что я сказал этим утром, действительно было грубо. Но я правда так считаю. Ты слишком много думаешь о том, как правильно, но в некоторых вещах лучше быть эгоистом, иначе потом можно сильно пожалеть об упущенном. — Баки пожал плечами. — Может, не так уж она и счастлива со своим женихом. — Надеюсь, что очень счастлива. Баки закатил глаза с видом «кажется, я только что с деревом разговаривал». — А насчёт эгоизма, во мне его достаточно. Тот поцелуй утром… Я о нём не жалею. Наверное, должен бы, но не жалею. — Потому что знаешь, что это тебя ни к чему не обязывает? — Потому что сложно жалеть о том, что сделал бы снова. Баки посмотрел на него удивлённо, заворожённо как будто. Блеск ответного желания появился в его глазах, но быстро исчез. Баки рассеянно моргнул и хрипло сказал: — Думаю, ты меня неправильно понял. Ну, вот и ответ. И никаких больше иллюзий. И дыра в груди вместо сердца. Но это ничего. Они взрослые люди. Нет так нет. Баки ведь не обязан отвечать взаимностью, никто не обязан. Стив был уверен, что сейчас с этим справится. С этим нужно было справиться ещё семь лет назад. Они бы это пережили. Оно бы того стоило. — Я сейчас не заинтересован ни в каких интрижках, — добавил Баки после неловкой заминки. — А для тебя всё именно так? — не удержался Стив, хотя, казалось бы, что такого: у Баки почти все отношения, если не все, сводились именно к интрижкам, бурным и коротким. Меньше всего он ожидал встречного вопроса: — А для тебя?

***

Стив смотрит на палитру красок, затем на холст — и ничего. Он не видит — не чувствует, скорее, — нужные оттенки. Рассвет, загорающийся над крышами высоток, на картине выходит безжизненным, не приносящим чувства маленького волшебства. «Что с тобой не так?» — мысленно спрашивает он, глядя на недорисованную картину, пытаясь понять, как её можно исправить. Внутри него отчаянно пусто, и интуиция подсказывает, что начать исправлять что-либо нужно с самого себя. — Что со мной не так? — спрашивает Стив у себя вслух, обречённо откладывая краски и кисть в сторону. Он три дня подряд встречает рассвет на крыше, старается впитывать, запоминать детали. Вместо вдохновения приходит апатия. На четвёртую ночь он никуда не идёт, и ему снится Баки. Они сидят на крыше вдвоём, свесив ноги и соприкасаясь плечами, едят сандвичи и болтают о разной ерунде. Над городом медленно поднимается солнце, и во сне рассвет по-настоящему волшебен. Стив кладёт голову Баки на плечо, ощущая умиротворение. Затем он просыпается, и одиночество тут же наваливается на него тяжёлой ношей: уже около двух недель с Баки они видятся исключительно в школе. Ничего удивительного, если посудить: Баки свободолюбивый парень, а Стив ему навязал абсолютно идиотский спектакль с отношениями. Навязал себя в чрезмерном количестве. Баки ни разу не показывал, насколько ему это было в тягость, но то, как он поспешил отдалиться, когда всё закончилось, говорило за себя. Это ужасно ранило, но Стив прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации виноват он сам. Не стоило втягивать Баки во всё это. И уж тем более не стоило увлекаться. Знал бы Баки, как сложно Стиву оказалось всё прекратить. Какая глупость, Боже. Он просто… Увлёкся? Стив не знает точно, как это охарактеризовать. Возможно, во всём виновато подсознательное желание переключиться. Ему было так плохо, а Баки окружил заботой и нежностью, может, не совсем настоящей, но всё равно очень трепетной. И Стив тянулся к нему, как замерзающий к огню. Однажды, когда у Баки поубавится ветра в голове, кому-то с ним очень повезёт, потому что он замечательный. Он непременно сделает кого-то счастливым. О новом парне Баки, Броке, ходят мутные слухи: о подпольных боях, воровстве, отсидке по малолетству, наркотиках. Стив в это всё не спешит верить: вон о Наташе какие только сплетни не разносили, и что? Да и о нём самом всякого хватает. Особенно после истории с Пегги. Ему всё же неспокойно за Баки, и это дурное предчувствие никак не проходит. Как и ревность, которую он прячет внутри. Как можно глубже. Стив сонно плетётся по коридору, потирая глаза. Вздрагивает, когда на плечо ложится рука. Оборачивается и видит Баки. — Ты чего так фигово выглядишь? — Не высыпаюсь из-за дурацкого конкурса. Нужно нарисовать Нью-Йоркский рассвет, а у меня что-то ничего толкового не выходит. Зря я туда влез, похоже. — Глупости. Отдохни и попробуй ещё, если сроки не горят. Всё получится. — Я попробую. — Стив зевает в кулак. — Какие у тебя планы на сегодня? — Да ничего особенного. С Броком и ребятами зависну, они вроде в клуб собирались. — Познакомишь нас? Баки удивлённо приподнимает брови: — Серьёзно? Я не думаю, что они тебе понравятся. — Почему? — Не те люди, с которыми ты привык общаться. — Нестрашно, — говорит Стив и уверяет: — Обещаю не придираться. На лице Баки ясно читается сомнение, но после коротких раздумий он говорит: — Ладно. Пойдём с нами в клуб, стряхнём пыль с твоих документов. Стив не любит ночные клубы. Ещё меньше его прельщает использование фальшивых документов, но ладно. Может, после знакомства с этим Броком и его компанией тревога за Баки утихнет. Может, они вполне нормальные ребята. Надежды, что клуб окажется хотя бы более или менее приличным, тают ещё на подходе к изрисованному граффити входу в подвальное помещение. Хмурый плечистый вышибала смотрит в документы сквозь пальцы, цепляет всей компании на руки красные браслеты для совершеннолетних*. Впрочем, большинству из них уже и правда есть двадцать один. Броку двадцать три, как узнаёт Стив, и да, этот парень ему совершенно не нравится. Он кажется слишком взрослым, слишком циничным и грубым. Брок красивый, но красота эта тоже грубая, агрессивная. Взгляд узких тёмных глаз и вовсе волчий: холодный и голодный. Стиву рядом с Броком неуютно, как, впрочем, и со всей остальной компанией. Он изо всех сил старается проявлять дружелюбие, но не может до конца избавиться от напряжения и старается лишний раз не смотреть на Баки, который то препирается с Броком, то смеётся над его пошлыми шуточками. Они заняли два дивана у углового столика. Парни рядом со Стивом — Ли и Гарри — обсуждают одну из девчонок на танцполе — у той рыжие кудри ниже талии и очень выдающиеся формы, — спорят, кто первый её склеит. Предлагают Стиву поучаствовать в этом, но он лишь качает головой. Парни удаляются покорять выбранную девчонку. Через пять минут уходит и качок с татуировкой в виде морского ската на толстой массивной шее, за ним — ещё двое. Стив внезапно обнаруживает, что на диване с ним из всей шумной компании остались только двое: Брок и Баки. Стив сидит, как на иголках. Он и не предполагал, что это может быть так тошно: терпеть этого парня рядом с Баки. Да что здесь такого-то? Баки только и делает, что меняет пассий, и с Броком у него вряд ли что-то серьёзнее, чем очередной короткий роман. Но видеть, как Брок по-хозяйски гладит бедро Баки сквозь джинсы, дышит ему в шею, невыносимо, и Стив поспешно отводит взгляд. Это не должно быть так больно, но жжёт в груди калёным железом. Брок решительно не нравится Стиву. Проблема, конечно, не только в Броке. Стив сам ходячая проблема. — Ты не говорил, что твой дружок — гомофоб, — доносится до него сквозь музыку. — Кто? Стив? Не-е-ет, — отвечает Баки. Стив нехотя поворачивается к ним. — Я же вижу, что у тебя какие-то проблемы с этим, — говорит Брок, глядя на него с вызовом. — Разве я не прав? — Нет никаких проблем, — выдавливает из себя Стив. Что он ещё может сказать? Я ревную? Я ужасно ревную, хотя не должен? Сам не знаю, как это прекратить? — Доебись до кого-нибудь другого, — раздражённо советует Баки. — Эй, у нас свободная страна, принцесса, доёбываюсь до кого хочу. — Мудло, — цедит Баки. «Да уж, возвышенные отношения», — думает Стив и замечает, что девушка за одним из столиков внимательно на него смотрит. Встретившись с ним взглядом, она приветливо улыбается. Чёрные стрелки, чёрные губы, блестящее от тоналки светлое лицо: Стив не сразу её узнаёт под всем этим слоем косметики. Мисси Фаулер — скромная девочка, ходившая вместе с ним в худкласс вечерней школы, этой ночью преобразилась так преобразилась. Вместо шифоновых платьиц и яркой бижутерии на ней обтягивающие кожаные брюки и корсет с портупеей из множества ремешков, обвивающих талию и грудь в глубоком декольте. Она оставляет подруг и опускается на диван рядом со Стивом. — Привет. Вот так встреча. — Да, неожиданно получилось, — говорит он, радуясь возможности отвлечься от неприятного разговора. — Выглядишь отпадно. Челюсть при взгляде на неё готова отпасть уж точно, слишком большой контраст с привычным скромным образом. Обычно Стиву не нравилась агрессивная сексуальность, но Мисси с её озорным блеском в глазах и мягкой улыбкой кажется очаровательным дьяволенком. — Хорошая девочка днём, плохая ночью, — говорит она со смешком. — А кого скрываешь ты? «Ревнивого идиота», — думает Стив, всё ещё злясь на себя, и отвечает: — Чудака, которому здесь на самом деле не место. Это ведь тоже правда. — Этот чудак танцует? — Танцует, — подтверждает Стив. — Значит, не всё так плохо. Мисси утаскивает его на танцпол. Стив пытается раствориться в ритмичной музыке, мельтешащем свете прожекторов, своей партнёрше. Ничего не выходит: багаж ненужных мыслей всё ещё с ним. Ему хочется оглянуться на Баки, но он этого не делает, смотрит только на Мисси. Он раньше и не замечал, какая она красивая. Это открытие его совершенно не трогает. Через пару треков Мисси, перекрикивая музыку, говорит, что хочет выпить. Стив кивает, угощает её коктейлем. — Я сначала думала, ты тут со своим парнем, не хотела беспокоить. — Мисси тянет коктейль через соломинку. — Вы расстались, или у вас настолько свободные отношения? — Остались друзьями, — неохотно отвечает Стив. Он замечает поблизости парня с татуировкой, Ската: он обхаживает девушку с красными длинными волосами. Та нервно озирается, не слишком обрадованная, судя по всему, такому вниманию. Стива увиденное немного напрягает, но наверняка у девушки здесь есть друзья, которые заступятся в случае чего, да и вряд ли Скат будет излишне навязчив. В клубе ведь полно хорошеньких девчонок, чего стоит найти себе кого-нибудь, кто будет рад его компании? Стив старается расслабиться и вновь переключить внимание на Мисси. — Знакомая тема, но мне всегда казалось, что… Стив краем глаза всё же замечает, как Скат бросает что-то в бокал с коктейлем из разных слоёв, когда девушка отвлекается. — Вот козёл! — Что? — недоумевает Мисси. — Я сейчас, — говорит Стив. Он выбивает из рук красноволосой девушки бокал раньше, чем она успевает из него надпить. Девушка вздрагивает, отшатывается от него, как от прокажённого. — Он тебе туда что-то подсыпал, — говорит Стив. Он не раз слышал о наркотиках, после которых несколько часов стираются из памяти, как ластиком. Очень удобно для насильников. Не исключено, что Скат пытался добиться чего-то такого. А даже если нет, подсыпать втихую что-либо он не имел никакого права. — Ну ты и подонок! — Девушка выплёвывает Скату в лицо с отчётливым французским акцентом. — И на пушечный выстрел ко мне не подходи! Она стремительно уходит. Скат смотрит на Стива свирепо, ноздри широко раздуваются, как у разъярённого быка. — Это ты зря, недоносок. Стив понимает, что драке быть, возможно даже здесь. Он ждёт удара, вот только никак не сзади. Затылок пронзает боль.