Шкатулка с секретом

Стив и его хорошенькая девчонка исчезают в толпе. Так немного легче, глаза не мозолят. Баки старается не думать о том, чем они сейчас могут заниматься, не плевать ли? Не плевать, конечно, и это ужасно злит. Баки выпивает несколько шотов, целует Брока, сидя у него на коленях лицом к лицу. Старается расслабиться. Не думать о Стиве, не ревновать его. Сколько можно, в самом деле? Баки прекрасно понимает, что нужно двигаться дальше. И он пытается, правда пытается, но получается почему-то неубедительно. Это похоже на бег на одном месте. Баки надеется вскоре избавиться от этого паршивого ощущения. — Есть два билета на Hollywood Undead в следующую пятницу, — говорит Брок, облапывая его задницу. — Пойдёшь? — О, зовёшь меня на свидание? — Баки делает вид, что ужасно польщён. Ему нравится бесить Брока. Это у них взаимно. Ему немного нравится сам Брок с его грубой прямолинейностью и агрессией в сексе. — На концерт, блядь. И уже в шаге от того, чтобы передумать. — Серьёзно? — подтрунивает Баки. — А я уж подумал, что мне открылась романтичная часть твоей натуры. — Иди нахуй. — Звучит как приглашение. — Баки широко улыбается. — Эй! Извините, что отвлекаю… — Баки поворачивает голову на голос и видит девчонку, что утащила Стива на танцульки. Выглядит она ужасно взволнованной. — У Стива неприятности, и, кажется, немаленькие. — Чего? Где? — Баки спешит выйти из-за стола. Десять минут, ну максимум пятнадцать успело пройти, как Стив исчез из виду, и вот результат. Роджерс и неприятности, что в этом мире может подходить друг другу лучше? — Он вступился за одну девушку, ему дали по голове и куда-то поволокли. Охранник просто пропустил их. Помогите, пожалуйста, я больше не знаю, к кому обратиться. «А классная здесь охрана: то ли продажная, то ли тупая», — думает Баки с недобрыми предчувствиями. Ладно бы драка, но то, что Стива вырубили и куда-то потащили, заставляет всерьёз волноваться: мало ли на кого он нарваться умудрился. Вслух Баки говорит уверенно, чтобы успокоить девчонку и себя хоть немного заодно: — Ты молодец, что сказала. Мы всё уладим. Много их там было? — Вроде трое. Брок со спины хлопает его по плечу рукой: — Я с тобой. Баки кивает. Лишние кулаки сейчас не помешают, к тому же Брок не только любит бить морды, но ещё и умеет это делать, можно сказать, на профессиональном уровне. Другое дело, что он не слишком надёжный, чтобы на него полагаться. Они спешат к выходу, девчонка увязывается за ними. У Баки бешено колотится сердце. Стив не маленький мальчик, он вообще в каких только передрягах не бывал из-за своего неумения вовремя промолчать, и всё же ситуация вырисовывается дурная. В коридоре несколько парочек обжимаются, шумная компания смеётся и переговаривается. Баки осматривается, заглядывает в мужской туалет — там кто-то с театральными охами-ахами трахается в кабинке — и на всякий случай в женский. Ничего. Остаются курилка в конце коридора и выход на задний двор. Баки почти уверен, что Стива выволокли на улицу, но решает на всякий случай проверить всё. Оттуда как раз выходят ребята Брока: возбуждённые и посмеивающиеся. У одного из них разбит нос. «И эти уже где-то подрались», — проносится у Баки в голове, как девчонка вдруг хватает его за руку, вынуждая притормозить, и тихо говорит: — Это они. — Что? — Баки смотрит внимательно, как будто там может нарисоваться кто-то ещё, и с большим сомнением уточняет: — Те ребята впереди? Ты уверена? — Да, точно они, — тихо, взволнованно говорит девчонка. — Вон тот со скатом на шее что-то подсыпать пытался какой-то девушке, Стив заметил и они сцепились. А рыжий его по голове грохнул. — Какого хера? — поражённо бормочет Баки и срывается на бег, увернувшись от руки Брока, вскинутой в попытке его остановить. Баки хватает Ската за шкирку и с разгону припирает его к стенке так, что тот ударяется об неё затылком. — Где Стив? Что вы с ним сделали, уроды?! Рыжий бородач, Бык, хватает его за плечи, чтобы оторвать от Ската. Баки отвечает ударом локтя под дых, вырывается из захвата. Бьёт в уже разбитый нос Ската. Ему самому прилетает кулак в лицо откуда-то сбоку. Баки теряет равновесие, Бык и Дэнни хватают его, заламывают руки за спину. Скат бьёт в живот, Баки со стоном сгибается пополам. Сзади испуганно вскрикивает подружка Стива. Скат собирается ударить снова, но Брок отталкивает его раскрытой ладонью в грудь. — Что за херня здесь происходит? — спрашивает он. — Его дружок нарвался, и он туда же! — Я тебя сейчас урою! — Баки пытается вырваться, но тщетно, держат крепко. — Где Стив?! Что вы с ним сделали?! — В курилке отдыхает. — Скат скалится. — Мы немного развлеклись. Дэнни и Бык ржут. — В каком блядь смысле?! У Баки сердце грохочет в груди. Становится страшно до тошноты. Он старается прогнать от себя худшие мысли. Эти трое, конечно, ёбнутые, но не до такой же степени! Хотя Скат вон девчонке наркоту в коктейль подсыпал не для светских ведь бесед. «Боже. Нет». Скат не отвечает. Баки хочется его убить. Дверь курилки открывается, в коридор, пошатываясь, выходит Стив: сильно избитый и без одежды, не считая трусов. — Отвалите от него, — со злой решимостью говорит он, а сам держится за стену так, что сразу видно: едва стоит на ногах. — Надо же, кто за добавкой вернулся, — ржёт Бык. Брок вздыхает и ровным голосом приказывает Быку и Дэнни: — Отпустите его, — а затем обращается к Баки: — Забирай своего приятеля и валите. — Ты серьёзно? — Дэнни явно разочарован. — Я похож на ёбанного шута? — интересуется Брок с отчётливой угрозой в голосе. Баки больше не держат. Получив свободу, он бьёт Ската сразу, специально в дважды расквашенный нос. Удержаться просто невозможно, даже если расплата не заставит себя ждать. Скат воет, закрыв пострадавший нос руками. Баки резко разворачивается к Дэнни и Быку, но Брок мгновенно делает шаг, вставая между ними. — Уйди по-хорошему. — Это ты называешь по-хорошему? — спрашивает Баки, и в глазах стоят злые слёзы. — Баки, брось. Они того не стоят, — просит Стив.  — Если вы только посмели… — Баки прерывисто выдыхает, глядя на Быка и Дэнни за спиной Брока. — Вы сядете. Вы очень надолго сядете. — Да мы просто пошутили, расслабься, — издевательски ухмыляется Бык. — За такое не сажают. — Горите в аду со своими шуточками, уроды, — от души желает Баки, бросает мимолётный взгляд на хмурого Брока и идёт к Стиву. Его всего трясёт от злости и пережитого стресса. У Стива лицо опухло и в крови, но взгляд твёрдый, ясный. Не сломленный. Баки очень надеется, что это хороший знак. Ему хочется прижать Стива к себе, это кажется почти жизненно необходимым, но если учесть, что на том от побоев живого места почти не осталось — идея так себе. Баки подавляет дурацкий порыв. — Где твоя одежда? — Эти скоты чем-то облили её и подожгли. Догорает в баке, спасать там уже нечего. — Они не?.. — Баки теряется, когда Стив успокаивающе гладит его по предплечью. Кто ещё кого успокаивать должен? — Пытались запугать и только. Всё в порядке. Это даже не самая большая взбучка, которую я получал. Может и так, но досталось ему сильно. Стив держится из последних сил, Баки видит, не слепой. Надо же, защищать его вышел… Стив вообще всегда защищает тех, кто, как ему кажется, нуждается в этом. И никогда не жалеет себя. «Придурок безбашенный», — думает Баки с щемящей нежностью, окидывает его взглядом и говорит: — Нужно найти тебе одежду. — Есть идеи? — У меня есть, — подаёт голос подружка Стива: она осталась, в то время как Брок и компания ушли. — Охранники в униформе, значит, сменка при них. Можно попробовать сторговаться за бабки, на альтруизм я бы особо не рассчитывала. — Должно прокатить. Как тебя зовут? — спрашивает Баки. Её лицо ему знакомо, но где её видел раньше, он вспомнить не может. Да и не хочет заморачиваться. — Мисси. — Ты молодец, Мисси. Сможешь этим заняться? Денег я дам. — Не вопрос, — уверенно говорит она. Достает платок, протягивает Стиву: — Держи, пригодится. Баки даёт ей несколько сотен, забирает у Стива платок и смачивает его под краном в туалете. Стив дожидается его в курилке, опершись рукой на подоконник. Из железного бака в углу вьётся слабый дым, и, хотя форточка единственного окна открыта, гарью воняет сильно. Но деваться некуда, придётся торчать в этой обрыгаловке с заплёванным полом. — Ты как? — спрашивает Баки, обхватывая Стива пальцами за подбородок, чтобы чуть запрокинуть голову, и аккуратно стирает кровь с его лица. — Голова кружится? Тошнит? — Нормально. Баки бережно, едва касаясь, вытирает его разбитые губы, обводит взглядом контур и невольно вспоминает первый раз, когда их поцеловал. Привкус крови. Напряжение и неподдатливость. Адреналин и злость. Всё было так неправильно. И ужасно, наверное, то, что Баки всё равно не жалеет. Он отнимает платок от лица Стива: — А если честно? — Кружится немного, — неохотно сознается Стив. — Может, в больницу? Мало ли, сотрясение… — Нет. — Но… — Ерунда, я ведь говорил, бывало и хуже. Баки смотрит на него с сомнением, затем тихо говорит: — Прости, что так вышло. — Все мы иногда ошибаемся в людях, — спокойно отвечает Стив. Баки кивает. Ему ли не знать. Ему лишь искренне жаль, что за его ошибку поплатился Стив, но тот явно ничего не хочет слышать об этом. Мисси возвращается с чёрными джинсами и футболкой в руках, отдаёт их Стиву со словами: — Не при таких обстоятельствах я хотела увидеть тебя без одежды. Стив не смущается такой прямолинейности, просто игнорирует, благодарит Мисси за помощь и начинает одеваться. Движения у него вялые, неуверенные как будто, что не может не беспокоить. Хотя это не имеет особо никакого смысла, Мисси отворачивается. Баки её примеру не следует, придерживает Стива за локоть, когда того пошатывает. И штаны, и футболка предсказуемо ему слишком велики. Он заметно подрос и раздался в плечах за последний год, но до амбалов из клуба ему очень далеко. Да и самому Баки тоже, хоть он и ходит исправно в тренажёрку. «Секс-инструктор» — гордо гласит надпись на футболке, висящей на Стиве мешком. Это настолько неуместно, что Баки не сдерживает смешок: — Я бы походил на твои курсы. — Ты о чём? — Стив в недоумении поднимает на него глаза, туго затягивая ремень на джинсах, чтобы они хоть как-то держались на его бёдрах. Баки кивает на футболку. Стив оттягивает её на груди, читает надпись и говорит: — Это к прежнему владельцу, у меня, боюсь, квалификации не хватит. — Могу ею заняться. — Займись лучше чем-нибудь полезным. — Секс о-очень полезен, Стиви, неужели в книгах не читал? Тот отмахивается от него, как от назойливой мухи. Баки в фальшивой обиде дует губы. До такси они доходят совсем не так весело: Стива дважды рвёт по пути. Баки всё-таки затаскивает его в больницу. К счастью, дело обходится лёгким сотрясением.

***

— Ты же знаешь, интрижки не по моей части, — сказал Стив мягко, удивлённо. «Надо же, святую невинность упрекнули», — сердито подумал Баки и, нахмурившись, отрезал: — Нет, не знаю. И это правда. Когда-то он был уверен, что Стив в таких вещах, как отношения, всегда серьёзен. Он в принципе относился с ответственностью ко всему, что делал. Не говоря о том, что девственником Стив проходил всю старшую школу потому, что вроде как ждал кого-то особенного. Так, по сути, и было, просто Баки не учёл, что все иногда делают глупости. И Стив никак не мог быть исключением. Глупость сделал и сам Баки. Не повторить бы. — Стив, давай начистоту: если всё, чего ты сейчас добиваешься, умещается в «здесь и сейчас», то меня это не устроит. Мне этого будет мало. Стив смотрел на него серьёзно, и глаза у него на свету были голубые и бездонные, как небо, сливающееся с океаном на горизонте. — Хорошо. Потому что мне тоже. И вроде бы это вполне внятный ответ, как Баки и хотел. И вроде бы стоило радоваться. Но. Но. — Почему ты после школы уехал, не попрощавшись? Этот вопрос следовало задать гораздо раньше, но Баки думал, что знает на него ответ — и он ужасно ранил. Теперь у Баки возникло странное чувство, что на самом деле он не знает почти ничего. Стив не отвёл взгляд: — Потому что меня угораздило по уши в тебя влюбиться. А я очень боялся любить. Баки рассеянно моргнул. Наверное, у него слуховые галлюцинации, но он на всякий случай переспросил: — В меня? — В тебя. Баки нахмурился с ощущением, что всё это очень сомнительный розыгрыш. И если так, то юмора он, мягко говоря, не понял и не оценил. — И… Когда? — недоверчиво спросил он. — С наших фальшивых отношений. В какой-то момент я понял, что и в самом деле что-то чувствую к тебе, и это настолько было не к месту, что в голове не укладывалось. — Стив вздохнул. — Я думал, что влюблён в Пегги. Я и был, но… Не знаю, как так получилось. Я чувствовал вину за то, что так ужасно её подставил, а потом ещё и за то, что она уехала, а я… переключился, как будто это ничего и не значило. Мне казалось, что у меня от стресса едет крыша, что переношу чувства с Пегги на тебя, просто чтобы их куда-то деть, ну я и попросил тебя всё прекратить, надеялся, всё встанет на свои места. — И как, помогло? — Ни капельки. — Стив улыбнулся грустно и как будто бы извиняясь. — Знаешь, чем больше я пытался тебя не любить, тем сильнее влюблялся. Слышать это было слишком странно. Как посмотреть в зеркало и увидеть отражение другого человека вместо себя; как внезапно прозреть и увидеть яркий свет вместо тьмы; как вдруг обнаружить, что Земля слетела с оси, а день давно перепутался с ночью. Баки ощущал себя потерянным в этом новом, «перевёрнутом» мире. — Не понимаю… Я тебя совсем не понимаю. Если это правда, то зачем ты так?.. — Я же говорил: очень боялся любить. А ещё был уверен, что тебе это не нужно. Ты ведь всегда в конечном счёте выбирал свободу. «Нет, Стив, я всегда выбирал тебя». — Спросил бы, — с горечью сказал Баки. Он помнил, как тихо закрылась за Стивом дверь. Как не догнал, остался пялиться в потолок, лёжа на кровати, пока не заболели — заслезились — глаза. Как набирал номер Стива, заученный наизусть, множество раз, но так и не нажал кнопку вызова даже пьяным вдрызг. Как пришёл к нему домой миллион сомнений спустя, а открыла его мама. «Ты разве не знаешь? — искренне удивилась она. — Стив уехал два дня назад в Провиденс. Он получил подработку там на всё лето». Вот и всё. Не сложилось. «Какие же мы дураки, Боже», — поразился Баки. Они ведь сами всё разрушили, да ещё и так глупо. Он ведь тоже мог спросить Стива о чувствах — и никогда этого не делал. Вот и результат. — А что бы ты ответил? — услышал он тихий голос Стива. — Что ты единственный, кто мне нужен. Краска схлынула с лица Стива, он опустил голову и грустно сказал: — Мне очень жаль, что так вышло. Жаль, что я не спросил. Ещё и соврал тебе так глупо. Повисло молчание. Баки вздохнул, облизнул губы. Эмоции душили самые разные: от обжигающей обиды за всю неоправданно перенесённую боль, за глухую тоску годами до «эй, это же Стив, парень, о котором ты всегда мечтал, неужели не сделаешь шаг ему навстречу?». Несколько секунд Баки колебался, раздираемый противоречиями, а затем решился: — А сейчас спросить не хочешь? — Хочу. — Стив вновь поднял на него полные надежды глаза. — Я люблю тебя. Дашь мне ещё один шанс? Баки улыбнулся. *** Брок пытается связаться с ним. Баки не отвечает на звонки, не читает сообщения. На третий день машина Брока — старенькая синяя Шевроле с огненным винилом на капоте и у передних колёс — резко заезжает на тротуар под визг тормозов и останавливается прямо под носом Баки. Тот от неожиданности едва не выпускает из рук фотоаппарат, на котором на ходу просматривал свежие фото. — Эй! — возмущается Баки. — Какого хера?! Ты чуть не переехал меня, еблан! Брок выходит из машины, хлопнув дверцей, и отвечает, копируя его тон: — Мог бы ответить хоть на одно чёртово сообщение, еблан! Баки выключает фотоаппарат и сверлит идущего к нему Брока недружелюбным взглядом: — Не было желания. Чё те надо? — Вот, отдай своему дружку. — На протянутой ладони Брока лежит тонкая серебряная цепочка с крестиком. Баки узнаёт её сразу: Стив носил такую. Она совсем простая, ничего особо ценного, ублюдки то ли назло её содрали, то ли даже мелочёвкой не побрезговали. А может, и то, и другое. Баки забирает цепочку, закипая от злости: события недавней ночи оживают перед глазами во всей красе. — А ты своим дружкам передай, что они конченые уёбки. — Я тебе не связной. — Ты мне вообще никто. И хотя Баки не стремится этим выпадом задеть, всего лишь обозначает свою позицию, по лицу Брока пробегает тень. — Этого следовало ожидать, — криво усмехается он. — Прощай, домашний мальчик. Баки провожает его взглядом до машины, перебирая между пальцами цепочку. Он с удивлением думает, что, наверное, всё-таки нравился Броку, иначе тот бы и имя его после ссоры забыл (хотя когда он вообще называл его по имени). Но Баки ничего предложить ему не может. Даже попытаться простить, пусть вина за произошедшее, в общем-то, полностью лежит на троице дегенератов, не на Броке. Баки прекрасно это понимает, но больше не желает иметь ничего общего вообще ни с кем из них.