Встреть меня после школы

— Фильм, сонсэнним? — запнувшись от удивления, переспросила все та же ученица с двумя косами за второй партой. — Так точно, — добродушно улыбнулся Чонин, словно подобные вопросы от учителей были чем-то само собой разумеющимся. — Если кто-то предпочитает мультфильмы или аниме — тоже годится. — Для чего это Вам? — спросил парень с третьей парты — круглое лицо, короткая шея, густые хмурые брови и колючий ежик волос. Чонин подумал, что вот этот пацан куда больше подходит к характеристике «главный геморрой школы», чем настоящий До Кёнсу. Кёнсу, кстати, казался совершенно незаинтересованным происходящим в классе и новым учителем. Он уложил голову на скрученные на парте руки и прикрыл глаза. Чонина это не задело, а раззадорило. Его ведь предупреждали, что с До будет непросто. Со всеми этими волчатами будет непросто, но пока они не сердятся, не злятся и не пытаются его достать, а только интересуются причиной странного вопроса Чонина — все в итоге может получиться неплохо. По крайней мере, книжка с нестандартными советами молодым преподавателям, скачанная им вчера из сети, утверждала, что сложные подростки требуют оригинального к себе подхода. — Ну, как по мне, достаточно скучно на первом же уроке переходить к контрольным работам или повторению пройденного, — ответил Чонин. — Так вы не познакомитесь со мной, а я не познакомлюсь с вами. Лучше поговорим о любимых фильмах. А дальше — разберемся. Но пустые бланки для проверочной контрольной у меня с собой, если все-таки разговор наш не склеится. Школьники недоуменно переглядывались друг с другом, пока Чонин выжидательно замер около стола. Волнительно, черт побери. Мурашки колючими стайками бегали по спине и пиджак казался неудобным и тесным. Буря за окном слегка поутихла и дождь, угомонившись, перестал беспощадно хлестать в стекла. Было слышно, как свистит разыгравшийся ветер и колотятся о карниз мелкие, холодные капли. Тишина в классе стояла почти гробовая — ученики даже перешептываться умудрялись таким образом, чтобы новый учитель не разобрал ни слова. Кёнсу ни с кем не говорил, продолжая притворяться спящим. Ну, или он действительно задремал, убаюканный размеренным шумом дождя. Чонин пытался не так часто смотреть на него, но пока что не получалось. Видимо, Чанёль оказался прав и характеристика, данная До Кёнсу завучем, секретарем и директором, сыграла свою роль в повышенном внимании Чонина к этому пацану. — «Побег из Шоушенка», — нарушил кто-то тишину в классе. Чонин легонько вздрогнул от неожиданности, оторвался от созерцания темной, растрепанной макушки Кёнсу, хотя притворялся, что смотрит на шкаф за его спиной, и огляделся. Встретился глазами с Чондэ — тот ободряюще кивнул ему и вскинул руку вверх. — «Побег из Шоушенка», сонсэнним, — повторил он. Чонин с трудом удержался от широкой улыбки, улыбнувшись, как и полагается учителю, более сдержанно. Это был и его любимый фильм тоже. — Я Шоушенк пересматривал раз двадцать, — продолжал говорить Чондэ. — А концовка — лучшее, что можно было только представить! — Да ладно, — скучающим тоном протянула Сиён, обернувшись к Чондэ. — Это же такое старье! Я не смогла досмотреть и до середины. — Правда? — приоткрыл рот Чондэ, изображая удивление. — Спасибо, Сиён-ши! Держи в курсе! Мне очень важно знать твое мнение, честно-пречестно! — Придурок, — фыркнула та и опять тронула пальцами блестящую копну волос, расправляя пряди. Девочка с косами на этот жест закатила глаза и скрестила руки на груди. — А ты, Сиён? — попытался вовлечь ее в разговор Чонин, раз она уже вступила в спор с Чондэ. — Я? — она снова уставилась на Чонина, сделав голос более низким, а лицо — томным, будто собиралась признаться в чем-то постыдном. — Я люблю пикантные фильмы, сонсэнним. — Вот уж не думал, что доживу до того дня, как наша умница и красавица Сиён признается, что предпочитает смотреть порно, — едва удерживая в себе хохот, сдавленно пробормотал Минсок, сидящий позади Чондэ. Тот, хихикнув, отбил однокласснику «пять». По классу волной прокатились смешки, лицо Сиён стало пунцовым от раздражения и смущения одновременно. — Ну да, там и сюжеты покруче Шоушенка будут, конечно. Сантехник и одинокая домохозяйка — вершина драматургии, — с издевкой добавил Чондэ, а девушка в этот момент обернулась к ним двоим и поочередно смерила их уничижительным взглядом. — Идиоты, я не про порно говорила! А про романтику! — Сонсэнним, кажется, Сиён срочно необходимо провести занятие по лексической семантике. «Пикантный» и «романтический» ведь даже не синонимы! — обеспокоенно заголосил Чондэ. — Парни, — безмятежно сказал Чонин, но Минсок с Чондэ сразу поняли, что именно скрывалось за интонацией, с какой было сказано это слово. Поняли, потому что тут же замолчали и перестали подкалывать Сиён. — Так какой твой любимый фильм? — вновь обратился он к ученице. — «Дневник памяти», — буркнула та и спрятала пылающее лицо в руках, уткнувшись им в парту. Показать себя томной и загадочной у нее снова не получилось, и Чонину даже стало эту девчушку немного жаль. — Все не так плохо, Сиён-ши! — подбодрил ее Чондэ. — Я думал, ты скажешь «Пятьдесят оттенков» или «Сумерки». В этом случае, конечно, пациент лечению не поддается. Сиён, не глядя, ткнула в Чондэ средним пальцем. Чонин ее одернул, и девочка проворчала «извините, больше так не буду», не отрывая лица от парты. — Ну, кто еще решился поделиться? — Чонин с интересом обвел взглядом класс. Как оказалось, после первых вызвавшихся дело пошло бодрее и еще несколько человек нетерпеливо тянули руки вверх, собираясь рассказать о своем списке избранного. — «Мстители»! «Голодные игры»! Нолан! «Звездные войны»! «Властелин колец»! — торопливо доносилось со всех сторон. Чонину понравилось то, что, несмотря на нетерпение высказаться, неожиданно появившееся у школьников, они не перебивали друг друга, позволяли сказать мнение, а уже потом комментировали чужой выбор. Прежде кажущиеся дикими волчата отчасти расслабились в присутствии новоиспеченного классного руководителя и даже просили его рассудить, если возникал спор. Чонин все еще не мог понять, где именно те сложные и трудные дети, о которых его предупреждал завуч Квон. — Ну скажите, сонсэнним, что последняя трилогия «Звездных войн» еще та херня, правда? — с пеной у рта громыхал пацан, которого, как выяснил Чонин, звали Бу Сынкван. Круглолицый, в больших очках с толстой черной оправой и с горящими глазами очевидного любителя научной фантастики. — Они похоронили все, что сделал Лукас и превратили франшизу в нелогичную фансервисную ерунду. — Ой, ну твой «Хоббит» тоже недалеко ушел, — отвечал ему другой школьник с ряда у окна, Ким Чживон, которого явно задело за живое обсуждение творения Лукаса. — На «Властелине» его талант крутой экранизации и закончился. Хотя, если учесть, что «Хоббит» — муторная и нудная хренотень, стоит отдать Джексону должное, что он довел все фильмы до конца. Но, как ни странно, дальше взаимных подколов их перепалки не доходили. А стоило Чонину сказать что-то вроде уже использованного «парни» или «достаточно» — старшеклассники послушно прекращали балаган. Удивительное дело. То ли они пытались произвести впечатление на учителя, то ли запудрить ему мозги, притворяясь спокойными, то ли… так оно и было на самом деле. Возможно, завуч ошибался и этот класс плохо проявлял себя только потому, что вел его прежде приснопамятный учитель Пак. А в условиях вымогательства денег и приставаний к ученику очень сложно вести себя обыкновенным образом. — «Общество мертвых поэтов», — тихонько сказал худощавый парень с аккуратно уложенными волосами, до сих пор не принимавший участие в горячих спорах и сидевший через проход от До Кёнсу. Бён Бэкхён — так он представился. — Ну, кто бы сомневался, что наш тихоня смотрит какое-то артхаусное дерьмо, — мгновенно прокомментировал ранее задававший Чонину вопрос «ежик» с третьей парты, назвавшийся Чон Чжунэ. Он еще и уставился на притихшего Бэкхёна как-то странно — с неприязнью и завистью одновременно. А вот и первый звоночек о возможных проблемах в классе. Чонин, пытаясь не выдавать себя, аккуратно изучал лица одного и другого ученика, а также присматривался к остальным подросткам. Судя по всему, ничего удивительного не было в том, что Чжунэ зацепил Бэкхёна. Наверное, это считалось в порядке вещей. — Ну уж лучше, чем смотреть твоих тупых «Трансформеров» и запихивать попкорн в ноздри, Чон, — донеслось с парты До Кёнсу. — Для большинства именно подобное будет дерьмом, а для тебя это — обычное воскресенье. Кёнсу уже не спал, но его голова все еще расслабленно лежала на руках. Он внимательно, слегка прищурившись, смотрел на покрывшегося красными пятнами злости Чжунэ. Бэкхён опустил лицо вниз и спрятался за челкой, словно пожалел, что вообще отважился открыть рот. — Чё ты вечно лезешь не в свое дело, До? Бён чё, сам сказать не может? — прорычал Чжунэ, сердито поджав толстые губы. — Заткнись и дрыхни себе дальше. — Это как раз ты влез со своим мнением в разговор Бёна и сонсэннима, — грубовато отбился от него Кёнсу. — Так что, может, заткнуться стоит все-таки тебе, Чон? — Достаточно, — прервал их обоих Чонин, заметив, что Чжунэ уже набрал воздуха в грудь, готовясь ответить Кёнсу. — Беседа о фильмах не должна была превратиться в выяснение отношений. — Простите, сонсэнним, — негромко сказал Кёнсу, коротко глянув на Чонина и уставившись в окно. Чжунэ тоже что-то буркнул себе под нос, наградив невозмутимого Кёнсу и замолчавшего Бэкхёна долгим, непонятным взглядом. Чонин отметил для себя, что к Чону нужно присмотреться лучше и ознакомиться с его личным делом. Оно наверняка будет таким же занимательным, как и дело Кёнсу. До, к слову, отчасти Чонина удивил тем, что просто так взял и вступился за одноклассника. Они друзья? Он с трудом мог представить выглядевшего как типичный ботаник Бёна в компании До, который ввязывался в драки и числился на особом счету у учителей. Колоритный из них получился бы дуэт, хотя… В жизни случается всякое. — Бэкхён, может, ты хочешь что-то добавить к своему выбору? — мягко сказал Чонин, подметив, как мальчик вздрогнул, услышав собственное имя. Он молча помотал головой и закусил губу, не отрывая взгляда от крышки парты. Чонин позволил себе несколько секунд обеспокоенно смотреть на макушку Бёна, пробуя сформулировать в голове одну неприятную мысль. Мысль о том, что у Бён Бэкхёна могут быть проблемы с Чон Чжунэ. А у До Кёнсу определенно нет никаких проблем с прямолинейностью и острым языком. — Кёнсу, быть может, ты скажешь, какой твой любимый фильм? — нарушив образовавшуюся в классе напряженную тишину, предложил Чонин. До оторвал взгляд от окна и всмотрелся в Чонина. Тот совсем не мог понять, о чем пацан думает. Спокойное, невозмутимое лицо и большущие карие глазищи. Точнее, под этим освещением они стали непроницаемо черными, холодными, поглотив чернотой зрачок. Чонину показалось вдруг, что ему придется попотеть, чтобы хоть как-то разговорить этого странного старшеклассника. И не то, чтобы Чонин не предвкушал это. То, как Кёнсу постепенно раскроется и позволит себе смотреть на нового учителя без колючей подозрительности. В этом предвкушении же нет ничего удивительного, правда? До Кёнсу был явно не самым простым подростком в этой школе, к нему обращено повышенное внимание школьной администрации, а Чанёль, наоборот, окрестил его хорошим парнем. В переулке после драки он спокойно общался с Чонином, а сейчас, сидя в классе, пытался делать вид, будто нового учителя вовсе не существует. Очень странно. И притягательно, если рассуждать с точки зрения отсутствовавшего у Чонина педагогического опыта. — «Пролетая над гнездом кукушки», — наконец сказал Кёнсу. Чонин застыл. Он совсем не ожидал такого варианта. Конечно, на глянцевые боевики он тоже не рассчитывал, уже смирившись с тем, что вполне в характере Кёнсу выкидывать внезапные фортели. — Почему он? — Чонину и впрямь было любопытно, отчего восемнадцатилетний парень предпочитал этот фильм всем прочим. — Потому что иногда я тоже хочу, чтобы мне сделали лоботомию. Непроглядная чернота в глазах Кёнсу пробрала Чонина до мурашек.

* * *

На большой перемене Чонин отыскал в школе старенький кофейный автомат, купил два стаканчика капучино и твердым шагом направился в медицинский кабинет к Чанёлю. Врач пока что являлся единственным его знакомым, с которым можно было спокойно обменяться впечатлениями о его новом классе, и который явно был лишен всяческих предубеждений на счет конкретно этих учеников. А еще Чонину необходимо срочно рассказать Чанёлю о выборе фильма Кёнсу и о жутком объяснении, которое за этим последовало. Разница между тем веселым пацаном из переулка и данным мрачным типом была чересчур поразительна, чтобы не обратить на это внимание. Черт, сегодня у Чонина первый рабочий день, но голова уже под завязку забита множеством странных вопросов, предположений и загадок, на какие придется самостоятельно искать ответы. Чонин сомневался, что колючий До Кёнсу любезно поможет ему в этом. А еще ведь у него имелся Бён Бэкхён, и Чонин искренне надеялся, что промелькнувшее между ним и Чжунэ раздражение было разовым и непостоянным. Чонин до последнего рассчитывал, что никаких издевательств над слабыми среди его подопечных нет. Они все показались ему достаточно искренними и веселыми, когда обсуждали фильмы и спорили друг с другом, поэтому ужасно не хотелось, чтобы первое впечатление об этих детях испортилось вскрывшимися гнилыми подробностями. Чонин отлично помнил, что такое школьные издевательства, как они могут проявляться и как именно способны отравить жизнь жертве, сохранявшим молчание наблюдателям, а, в конечном итоге, и тому, кто издевался. Тем не менее, Чон Чжунэ и впрямь выглядел как типичный плохой парень, у которого прямо поперек физиономии подробно раписана вся дальнейшая жизнь с единственной развилкой — тюрьма или армия. Хотя не исключено, что и после службы он может свернуть на кривую дорожку. Дождь наконец-то утих полностью и из-за рваных, грязноватых облаков стеснительно выглянуло солнце. Лужи на спортивной площадке поблескивали белыми кружками, и Чонину на одно мгновенье захотелось выпить кофе снаружи, на улице. Проветрить голову, собрать мысли в кучу и придумать, что делать дальше. Чонин сомневался, что та самая книжка с нестандартными методами преподавания вряд ли ему могла помочь найти подход к конкретному старшекласснику. Однако идея с улицей резко перестала быть такой соблазнительной, когда Чонин ощутил, насколько холодный ветер носится и завывает по ту сторону двери черного хода. По дороге в медицинский блок к нему клещом прицепилась учитель Им, телепортировавшаяся прямо посреди коридора и прощебетавшая что-то о разладившейся погоде, о тяжелом начале года, о холодных классах и том, как же ей хочется выпить горячего чая. За этими словами скрывалось очевидное приглашение провести большую перемену вместе, чаевничая и налаживая контакты с гуманитарной кафедрой через конкретного представителя, но Чонин вежливо отказался, сославшись на то, что он торопится в библиотеку подписать формуляр и взять нужные книги. У учителя Им не вызвали подозрения два стаканчика горячего кофе в руках Чонина — она огорченно вздохнула и взяла обещание, что следующую большую перемену Чонин обязан полностью посвятить гуманитарной кафедре, которая жаждет познакомиться с новым учителем корейского языка. От ее накрашенных блестящей помадой губ тянуло почему-то пластмассой, а парфюм приторной затычкой забивался в ноздри. Чонин пообещал себе уже завтра поискать в школе хорошее укрытие от поползновений хищных гуманитариев. Заброшенный класс, кладовку или какой-нибудь старый шкаф. Или он всегда мог попробовать договориться о тайном убежище с Чанёлем. После окончания урока-знакомства с классом он уселся за стол и попытался изобразить бурную деятельность, украдкой наблюдая за школьниками. Ничего выдающегося не произошло. Кто-то сбился в кучки и обсуждал прошедшие каникулы, Сиён со стайкой девиц беседовала о каких-то девчачьих штуках и время от времени косилась на Чонина, что-то шепотом говоря подружкам. Все дружно хихикали. Чондэ с Минсоком продолжили горячо обсуждать фильмы, а Бён Бэкхён встал со своего места, подошел к Кёнсу и что-то ему сказал. Чонин попытался прочесть по губам, но ничего не понял, а гул из-за разговоров в помещении стоял такой, что разобрать сказанное Бёном ни у кого не вышло бы. Кёнсу ненадолго поднял голову, посмотрел на Бэкхёна снизу вверх и махнул рукой, обратно прилипая щекой к предплечью. Вроде как небрежно попросил его отойти, но на губах Бёна почему-то появилась слабая улыбка. Любопытство беспощадно грызло Чонина. Он и не подозревал, что знакомство со старшеклассниками может быть настолько интересным. А еще он вообще не рассчитывал, что якобы самый обыкновенный хулиган До Кёнсу окажется совершенно не тем, кого ему вкратце описал директор и завуч. Да и его будто бы угрожающая всему живому шайка-лейка обнаружена не была. Когда Чонин выходил из кабинета, Кёнсу продолжал спокойно лежать на парте, праздных разговоров ни с кем не заводя. Пак Чанёль, как и предполагалось, обнаружился в медблоке. Он старательно заполнял какие-то карточки размашистым, малопонятным почерком, сосредоточенно прикусив кончик языка. Четыре койки пустовали, пахло (что не удивительно) лекарствами и чистящим средством. Чанёль унюхал запах кофе за долю секунды, увидел Чонина, расплылся в широкой улыбке и расчистил на столе место, сдвинув бумаги и папки в неаккуратную кучу на самом краю. — Не знаю, как долго тут лежат эти кексы, — весело сообщил Чанёль, доставая из белого шкафчика тарелку. — Когда я сюда устроился работать, они уже тут были, — хохотнул он. — Шучу. Только сегодня закупился. Угощайся. Чонин с подозрением присмотрелся к выпечке и благоразумно решил ограничиться капучино. Все равно после насыщенного урока кусок в горло не лез. — Ну что, рассказывай, — начал Чанёль, сделав внушительный глоток и посмотрев на Чонина с едва скрываемым любопытством. Чонину нравилось то, что лицо Чанёля было живым и подвижным и эмоции на нем проявлялись ярко. И он вообще не казался взрослым мужчиной. Школьный врач, переодень его в фирменный пиджак, мог бы без труда сойти за старшеклассника. — О чем рассказывать? — решил немного поиграться в недотрогу Чонин, хотя самого так и подмывало поделиться с Чанёлем впечатлениями. Первый рабочий день оказался слишком насыщенным для одного неопытного Чонина, не привыкшего поддерживать беседу сразу с тридцатью старшеклассниками. Он даже в свои школьные годы общался от силы с пятью одноклассниками, со всеми остальными просто здоровался и забывал о них тут же, стоило переступить порог школы. — Не стесняйся, ты наверняка охренел от всего. И от этих шкетов в том числе, — понимающе хмыкнул Чанёль. Чонин действительно охренел. Следующие десять минут он пытался подходящими словами обрисовать все, что произошло во время его знакомства с подопечными, а когда закончил, то залпом выпил уже остывший капучино, слегка промочив пересохшее горло. — Этот Кёнсу… — Чонин махнул ладонью и беспомощно пожал плечами, будто только движения могли выразить всю глубину его впечатлений из-за одного непонятного пацана. — Что с ним не так? Зачем он ляпнул, что хотел бы лоботомию? Это же пиздец как стремно звучит, — он судорожно оглянулся на входную дверь в медблок в надежде, что там не притаились школьники и не услышали, насколько изящным языком выражается учитель корейского. — У него что, проблемы какие-то? — Я не знаю, Чонин, серьезно, — неуверенно пожевал губу Чанёль. — Он не особо разговорчивый парень, как ты уже понял. — Но ты же не так давно говорил, что он хороший, — подозрительно прищурился Чонин. — Да. Я судил по его поступкам. Он не отморозок, каким его пытается выставить завуч Квон. Он всегда делает так, как считает нужным и это постоянно волшебным образом совпадает с тем, что сделал бы я сам, будь я в его возрасте и учись я в старшей школе. Поэтому для меня он хороший. Но задушевных бесед мы с ним ни разу не вели. Чонин задумчиво покрутил в руках пустой стаканчик. Сегодня в переулке Кёнсу тоже сказал не особо много, но все равно показался достаточно дружелюбным и даже веселым пацаном. Тот Дио разительно отличался от этого мрачного школьника с фантазиями о лоботомии, а Чонин не мог никак нащупать ту самую грань, отделявшую одного Дио от другого. Что могло произойти? Или это какой-то странный брат-близнец того Дио из переулка? Пересечение альтернативных реальностей, как в комиксах? Чонин тут же пообещал себе сегодня вечером скачать из сети парочку книжек о психологии подростков, иначе он точно поедет крышей из-за всех дурацких предположений. — Если бы я был на твоем месте, то я бы пересмотрел фильм, о котором сказал Кёнсу, — признался вдруг Чанёль, сосредоточенно разглядывая сахарную присыпку на втором кексе. — Мне кажется, он не просто так упомянул его. Ну, знаешь, может он из тех, кто любит говорить загадочно и метафорично. Но я не на твоем месте, поэтому великодушно позволяю тебе воспользоваться этой идеей, — со смешком добавил врач. Чонин фыркнул, но удивился тому, что Чанёль озвучил и так витавшую в его голове мысль. Может быть, тогда он сумеет хоть что-то понять. И разберется, откуда у восемнадцатилетнего пацана мог появиться такой грустный, безнадежный взгляд. Робкий стук в дверь показался очень громким в наступившей задумчивой тишине. Чанёль спохватился, выкинул стаканчик из-под кофе в мусорную корзину и нацепил на свое лицо строгое выражение. Моментально преобразился в школьного врача. Но затем расслабился и даже улыбнулся, увидев, кто именно к нему пришел. — Бэкхён-а! Чонин обернулся — Бён Бэкхён неуверенно мялся на пороге, поглядывая то на Чанёля, то на него. — Я, наверное, не вовремя. Я тогда пойду. Извините, — попытался шустро скрыться он, но Чанёль поспешно крикнул ему в спину: — Давай заходи! Это же твой учитель, чего ты стесняешься! — Я не стесняюсь, — вспыхнул Бэкхён, но все-таки послушно вернулся и прикрыл дверь. — Просто вы разговариваете и я помешал, — в присутствии школьного врача у Бёна внезапно прорезался голос. Еще одна странность сегодняшнего дня. — Учитель Ким уже уходит, у него какое-то срочное дело, — Чанёль выразительно округлил глаза, глядя на Чонина. У Чонина никаких срочных дел не имелось, но по тончайшему намеку он понял, что Бэкхён пришел именно к Чанёлю и третий лишний здесь не совсем к месту. — Да, так и есть! — сказал Чонин громко, поднимаясь со стула и метко забросив стакан в корзину. — Уроки, книжки, библиотека — все нужно успеть! — с напускным энтузиазмом заявил он. — До встречи, господин Пак. — И Вам не хворать, господин Ким, — фыркнул Чанёль. Бён Бэкхён опять спрятал от него лицо, уткнувшись подбородком в грудь и демонстрируя ему только прилизанную черную макушку. Уходя, Чонин услышал за спиной чанёлево добродушное: — Бери кексик, Бэкхён-а! Ну, что там у тебя опять… — а потом дверь закрылась, отрезая медблок от всех любопытных ушей. Почему эти старшеклассники такие непонятные и сложные? И почему Чонину так сильно хочется во всем этом разобраться?