Жизнь и налоги

Драко Малфой       Они не говорили о том, что произошло тогда. Но Драко стал вставать раньше на час, чтобы успеть позавтракать с женой. Она порой давала дельные советы. А Гермиона стала одеваться к ужину. Вдруг кто-то зайдёт, а она не сможет выглядеть достойно. Контракт и неустойки, говорили они себе, контракт и неустойки.       Через пару недель он заявился к ней в офис, шокировал секретаря очередной коробкой дорогущих сладостей и утащил Грейнджер в магловский Лондон. Они гуляли по галерее, смотрели картины, и Гермиона рассказывала о художниках и технике мазка. Драко слушал и улыбался. Он теперь много улыбался и удивлялся. Как будто мир, жёсткий, серый, неудобный, стал мягче и обрёл цвет. После музея они взяли фиш-энд-чипс, сели в кафешке у окна и рассматривали город. Как-то так получилось, что к мэнору они подошли вместе, взявшись за руки. Гермиона поняла это, только когда Малфой поцеловал её пальцы. Пальцы, переплетённые с его. Так привычно, так естественно. Так странно.       Как-то он застал её дома и попросил помочь с оценкой перспектив нового проекта. Они проговорили до темноты. Малфой смотрел на Гермиону, как она спорила, отстаивала своё мнение, набирала воздуха, чтобы начать новую тираду. Он смотрел, как она читала спецификации, аналитику, кусала губу. Задавал вопросы и смотрел на стремительный взмах рукой. Она сжимала пальцы, когда жестикулировала.       Иногда он ловил на себе её взгляды. Когда опаздывал и вышел в столовую без галстука, с расстёгнутой мантией, торопливо схватил булочку и почти бегом отправился к камину. Тогда не было времени подумать, встреча в Министерстве и сноб-чинуша требовали его внимания. Но потом Драко возвращался мысленно к той сцене и гадал, показалось ли ему, что Гермиона смотрела в вырез рубашки?       Они работали как проклятые. Не ради денег. Ради воплощения своих идей, планов, амбиций. И это не могло не сближать. Грейнджер и Малфой говорили на одном языке, сыпали терминами и формулами. Смеялись над одним и тем же. Вместе не уважали лень и косность мышления.       Гермиона прислала ему патронуса посреди дня и попросила о встрече. Он прервал совещание и аппарировал к ней. Грейнджер стояла посреди поляны подснежников и улыбалась.       — Смотри, настоящее волшебство!       Он усмехнулся, махнул палочкой, и поляна заполнилась тонким перезвоном. От малейшего дуновения ветра головки цветов покачивались и издавали тихий звук, как крошечные колокольчики. Этому заклинанию научила его Нарцисса, когда он был совсем ребёнком. Грейнджер рассмеялась. Её голова запрокинулась, и стала видна линия челюсти и длинная шея, впадинка между ключицами, правая ключица и лямка от бюстгальтера. Красная. Он отвёл взгляд.       Джинни Уизли («Поттер, она Поттер», — одёрнул себя Драко) как-то долго слушала очередной спор о рисках в сфере поставок ингредиентов для зелий. Гермиона подумывала создать предприятие полного цикла и выращивать часть сырья своими силами. Почти час миссис Поттер переводила взгляд с Малфоя на Грейнджер и обратно. Потом хлопнула рюмку текилы и сказала:       — Я что, одна вижу, что тут происходит?       Не одна. Драко тоже видел, что что-то происходит. Но видеть — не значит осознавать. Осознавать — не значит принять. Принять — не значит позволить случиться.       А потом наступил апрель. И она пришла к нему. Сама. Гермиона Грейнджер       — Малфо-о-о-ой! — пропела Гермиона. Она ворвалась в его кабинет, потрясая папкой с документами. — Этот контракт — мой! Мы должны это отметить! — села прямо на стол и кинула папку на стопку пергаментов перед его носом.       — Тебе очень повезло, Грейнджер, что сейчас я занимался чтением, а не письмом, — проворчал Драко. Он поднял её папку и взмахом палочки собрал разбросанные по столу документы. Гермиона фыркнула. Его выдавала едва заметная усмешка.       — Малфой, не морочь мне голову своим бухтением. Лучше угости девушку шампанским, — она закинула ногу на ногу. Драко кинул беглый взгляд на её ноги. Светлая юбка открывала коленки. Он кашлянул, поднялся и направился к бару.       — Так что привело тебя в мою обитель в столь поздний час? — звенели фужеры, послышался приглушённый хлопок.       — Сеть аптек Малпеппера теперь принадлежит мне! — воскликнула Гермиона.       — Ты страшная женщина, Грейнджер, — Драко вернулся в рабочее кресло и протянул ей бокал. — Ты знаешь, что их первая аптека была открыта в начале одиннадцатого века? И не жаль тебе разрушать многовековые традиции? Оставлять без крова и достатка досточтимых потомков славного Малпеппера?       — Без крова и достатка, — фыркнула она. — Я даже оставляю этим лавчонкам их имя. Но! Помещения будут расширены и дополнены кабинетом целителя! На самом деле никто не будет знать, что аптеки перешли в мою собственность.       — На чём ты их подловила?       — У них были долги поставщикам. Настолько большие, что находились на грани разорения. В их аптеках уже давно нельзя было найти что-то сложнее бодроперцового зелья. Я собрала все факты, нашла хороший момент и пришла к ним. С непристойным предложением, — Гермиона поиграла бровями. Малфой рассмеялся и сделал глоток.       — Я каждый день восхваляю Мерлина за то, что мой бизнес вне твоих интересов. И алчных взглядов, — она покачала ногами и скинула туфли.       Драко пялился на её ноги несколько долгих секунд. Пару раз моргнул, сглотнул и перевёл взгляд на лицо.       — Уверяю, Драко, тебе ничего не грозит, — она сделала ещё один глоток. — Посягать на бизнес мужа? Себе дороже.       — Да. Посягать можно только на деньги мужа, — поддакнул Драко. Его взгляд всё чаще останавливался на её коленках.       — Твои деньги в надёжных руках, Драко, — Гермиона вновь глотнула шампанское. Где-то на задворках витала мысль об отсутствии ужина. И обеда. Почти. Маленький бутерброд, перехваченный по дороге, не считается. Она положила ноги на подлокотник кресла. — Ты ведь знаешь, со мной они не пропадут, а приумножатся, — мурлыкнула Грейнджер.       Щёки Малфоя заалели. Он рвано выдохнул и невесомо коснулся её лодыжки, повёл ладонь вверх.       — Грейнджер, когда у тебя в последний раз был секс?       — За неделю до свадьбы, — шампанское в бокале заканчивалось. Малфой цокнул языком.       Он поднялся на ноги, взял Гермиону за бёдра и переместил на центр стола. Провёл ладонью по скулам, шее, ключицам. Грейнджер первая подалась вперёд и нашла его губы своими. Они стукнулись зубами. Языки тут же пришли в движение. Её ладони огладили его плечи, грудь, нашли пуговицы на рубашке. Малфой оторвался от губ и мягко толкнул Гермиону на стол. Все грязные фантазии про работников офиса вспыхнули в её голове. Драко лизнул её шею, спустился поцелуями к краю выреза блузки и… пропал из вида.       — Чт… — она попыталась приподняться на локтях, но сильная рука пригвоздила её обратно к столу.       — Лежать, Грейнджер, — от хрипотцы в голосе Малфоя по коже побежали мурашки. Он огладил её ноги, продвигаясь всё выше, подталкивая юбку к ягодицам. Дошёл до края чулка, очертил его пальцем. — А ты горячая штучка, да? — приподнял ягодицы, сминая юбку до талии. Гермиона сдавленно пискнула. Вцепилась в край стола.       — Чт… что ты задумал, Малфой?       — Ты ведь собиралась праздновать, верно? — мурчал Драко где-то снизу. Он погладил её через бельё, подхватил пальцами резинку трусиков и медленно потянул на себя.       — Д… да? — голос сорвался на фальцет. Она больше ощутила кожей, чем услышала его смешок. Тёплое дыхание коснулось её промежности. Грейнджер охнула.       — Так вот, — провёл языком меж половых губ. Гермиона захлебнулась вздохом, — Поздравляю. Драко Малфой       Он смотрел на её улыбку, на жесты, на то, как она заложила ногу на ногу и юбка чуть задралась. В своих мыслях он протянул к ней руки, задрал грёбаный кусок ткани, разложил на столе и впился губами, языком, лицом в её плоть. А потом оказалось, что от мысли до реальности всего шаг, и шаг этот Драко проделал, не приходя в сознание. Он вдохнул запах Гермионы, лизнул клитор, обвёл языком и легонько щёлкнул. Она зашипела. «Какая нежная», — с умилением подумал Малфой и продолжил. Грейнджер металась, задирая бёдра. Её безрассудочность в страсти всё больше заводила. Он аккуратно придерживал её одной рукой, второй поглаживал влажную от возбуждения вагину. Проник одним пальцем внутрь. Она охнула и выгнулась. Он добавил ещё один палец, не отрываясь от её клитора. Гермиона раскрылась перед ним, подалась вперёд, и он ускорился, ловя первый трепет подступающего оргазма, сцеловывая, слизывая, впитывая её всю, всю целиком.       Когда Гермиона утихла, он поцеловал её бедра, погладил ножки. Она молчала. У него тоже не было слов. Только какое-то мягкое, неясное чувство.       Грейнджер приподнялась на локтях. Она так и лежала на столе, бесстыдно расставив ноги, полураздетая и раскрасневшаяся. Волосы растрепались.       — А ты? — спросила она и кивнула на его стояк. Малфой пожал плечами. — Ну нет, так не пойдёт.       Она сползла со стола, ноги всё ещё подрагивали. Стянула и отбросила юбку. Усадила Драко в кресло, опустилась на пол перед ним.       — Это совсем не… — он толкнулся в её руку. Он не собирался толкаться. Он не хотел толкаться.       — Совсем не, — согласилась она. Расстегнула его брюки и уставилась своими огромными глазами на его член. На головке показалась капля смазки. Она поднесла палец и размазала каплю по головке. Малфой закусил губу и резко выдохнул. Полуголая Грейнджер на коленях перед его обнажённым членом. Трогает. Ласкает. «Блядь», — успел подумать некто, бывший прежде Драко, когда она наклонилась и обхватила губами, облизала, пробежалась до самого основания, расцеловала каждую венку, а потом вобрала его почти целиком. «Блядь», — подумал этот некто, качнувшись в горло, запуская руки в стрижку, путаясь пальцами в прядях, а лёгкими в воздухе.       — Прости-прости-прости, — зашептал он, когда Гермиона отстранилась. Она улыбнулась и погладила его губы. Потом наклонилась снова и обрушилась горячим влажным ртом на каменный истекающий смазкой член. Драко пронзило спазмом, позвоночник выгнулся, и он задвигался навстречу, пока не взорвался прямо ей на язык. Он почувствовал, как она сглотнула сперму, подбирая языком капли, оглаживая головку мягкими движениями губ.       Грейнджер поднялась, всё ещё одетая в блузку, упёрла руку в бок и выгнула бровь. Малфой соскрёб себя с кресла, встал, на одной фамильной гордости, качнулся к Гермионе и влепил ей сочный поцелуй.