Жизнь и налоги

Гермиона Грейнджер       Камин последний раз полыхнул зелёным цветом и потух. Внутри бурлило странное чувство: смесь из азарта, удовлетворения и усталости. Месяц плодотворной работы завершён, и теперь можно выдохнуть. Гермиона пригладила отросшие волосы. Она нырнула в работу не только ради результатов. Неприятный разговор больше нельзя было откладывать.       Если бы тот день был немного спокойнее, если бы не заявился Гарри со своей проповедью. «Если бы Малфой не стоял у дверей», — подсказал внутренний голос. Если бы, если бы, если бы… Этот месяц мог стать гораздо менее напряжённым. Или более напряжённым, но в приятном смысле. Даже без секса. Дебаты с Малфоем доставляли ей немало удовольствия. Джинни смотрела на неё стеклянным взглядом, стоило заговорить о работе. Гарри и Рон — переводили тему или сбегали. С подчинёнными можно было говорить только с позиции сверху вниз. Месяц вакуума и усиленной подготовки к конференции почти лишили её сил. Гермиона готова была поступиться гордостью и сделать первый шаг.       Этот месяц заставил её пересмотреть их отношения. Задолго до злополучного секса Малфой подавал знаки, позволял себе взгляды и прикосновения — гораздо большие, чем предписано в договоре. Она сама открывала в Драко интересного собеседника и увлечённого человека. Интересного и увлечённого мужчину. Интересного, увлечённого и привлекательного мужчину.       Гермиона взглянула на часы. В такое время Драко ещё не спит. Общение за столом в прошлый раз не принесло ничего хорошего. Его кабинет напротив — знаменовал удачу. Она потёрла холодные руки друг о друга, выдохнула и направилась к Малфою. Драко Малфой       Дружеский ужин подходил к концу. Забини-младший дремал у Джинни на руках, Забини-старший разминал сведённые руки.       — Он скоро поползёт, Блейз, станет легче. То есть сложнее, но по-другому.       Гарри смотрел на жену, держащую чужого младенца, с глуповатым видом.       — Подбери слюни, — усмехнулся Рон. Он окинул стол взглядом и решительно поднялся. Все начали прощаться.

***

      — Огневиски или огневиски? — Драко достал бутылку и разлил по стаканам.       Теодор Нотт расположился у камина, туда же подошёл и хозяин. Протянул бокал, упал в соседнее кресло.       — Как так получилось, что ты женился на Гермионе? Ты же ей прохода не давал в Хогвартсе, — спросил гость. Малфой кинул на него взгляд из-под ресниц. Нотт смотрел в камин. Огня в камине не было.       — Знаешь, как-то так вышло. Встретились случайно, поговорили. Так всё и началось. Ты же видишь, какая она стала.       — Вижу, — Теодор посмотрел ему в глаза. «Блядь», — Малфой отвернулся. — Я планирую вернуться. У меня есть с чем зайти в Британию и восстановить имя, честь и заброшенное поместье. И я рассчитываю на помощь Гермионы, — Нотт глотнул огневиски.       — Гермионы, — эхом откликнулся Драко.       — Если честно, я удивлён, что тебя больше не беспокоят все эти домыслы вокруг маглорождённых, — Теодор хмыкнул. — Ты казался таким увлечённым всем этим дерьмом.       — Угу, — Малфой подлил себе ещё огневиски. — Было дело.       — Как она смогла простить тебя, Драко? — Нотт протянул стакан. — Мы все несём это долбаное наследие. А у тебя ещё и метка.       Драко посмотрел на предплечье. На Нотта. Пожал плечами:       — Я извинился, она приняла извинения.       — Ого, и не потребовала шесть фунтов плоти?       — Она и не была на меня обижена. Поэтому я на ней и женился, — Малфой вдруг понял, что только что сказал самую настоящую правду.       Месяц напряжённого молчания с Гермионой дался ему тяжелее, чем он готов был признать. Грейнджер стала не только его собеседником, партнёром и девушкой на ночь. Она стала для него человеком, который не осудил. Таких людей всего трое: Нарцисса, Блейз и вот теперь его жена. Перед ней не нужно было притворяться, что Пожирателей смерти никогда не существовало, а род Малфоев никогда не падал с разбегу на землю. Не надо было строить из себя светского льва или сноба-аристократа. Не надо было изображать ловеласа. Никаких кривляний, ужимок, социальных масок. Даже в сексе она была предельно открыта и честна. Гермиону Грейнджер можно было просто лю…       Раздался стук в дверь.       — Я не вовремя? — из приоткрытой двери выглянула женщина. Её кудри вились над стриженным виском, из-под волос выглядывало маленькое ушко. В ушке качалась тонкая серебристая серёжка. Чуть заострённый подбородок, пухлые розовые губы, нос с золотыми веснушками, карие глаза. Брови вразлёт. Длинная шея, трогательные тени под ключицами. Нервные пальцы. Драко понял, что не может отвести взгляд. — Милый? — женщина вопросительно приподняла бровь. «Милый — это я», — Малфой заулыбался и пошёл ей навстречу. — Ты в порядке? — она дотронулась до его руки, и до него вдруг дошло, что он смотрит на Гермиону. Обычную такую Грейнджер. Уставшую.       — Присоединяйся. Мы как раз начали говорить о проекте Теодора. Гермиона Грейнджер       — Да, его проекты очень… масштабны. Я надеялась составить договор уже на следующей неделе.       Малфой кивнул на бокал, вопросительно поднял бровь, улыбнулся. Гермиона отрицательно качнула головой. Нет, на сегодня ей достаточно. Он кивнул и вернулся в кресло.       — Ты единственная моя надежда на успех, — отозвался Теодор. И улыбнулся. Проклятье. Грейнджер подошла к Драко, коснулась его плеч руками. Твёрдые как камень.       — Сегодня был тяжёлый день, — пробормотала она. Разминать плечи нужно не торопясь. Драко прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла:       — Ты, как всегда, права. Но… мне хотелось бы услышать подробности. Сейчас.       — Теодор создал зелье, восстанавливающее сердечную мышцу. И… эликсир молодости.       — Эликсир молодости? — усмехнулся Малфой. Гермиона наклонилась и показала обе руки.       — Посмотри. Одна из них — после эликсира. — Малфой разминал её ладони в своих. — Забыла спросить. Сколько будет длиться чудодейственный эффект?       — От трёх дней до недели, — Нотт не сводил взгляд с их сплетённых пальцев.       — Оно разглаживает морщины? Если кожа более возрастная — действует так же эффективно? Ты уже проводил опыты на добровольцах? — Малфой тихо засмеялся.       — Узнаю свою жену. Усталость как рукой сняло, верно?       Она обошла кресло и села к нему на колени. Облокотилась о широкую грудь. Сердце Малфоя билось часто-часто. А по виду и не скажешь.       — Я правда устала, Драко. Когда последний раз мы могли лечь спать не под утро? Или были уверенными, что нас не поднимут среди ночи по рабочим вопросам?       Нотт отставил бокал и поднял руки вверх.       — Я прекрасно понял намёк, — он начал подниматься.       — Нет, стой, Тео, — Драко поцеловал её в лоб. — Засыпай без меня, Гермиона. Нам правда необходимо пообщаться. Мы столько лет не виделись…       — Кто я такой, чтобы соперничать с Гермионой Грейнджер? — Нотт смотрел на неё жадным взглядом. Она прикрыла глаза. Блядь. — Драко, давай встретимся на выходных?       — Ладно, — Малфой встал, выпутываясь из её объятий. Гермиона махнула Теодору издалека и слабо улыбнулась.       — Хорошее представление, — сказал Драко, как только Нотт исчез из виду. — Я почти поверил.       — Главное, чтобы Нотт поверил, — решимость тут же испарилась. Она сцепила пальцы в замок. — Нам нужно поговорить. Я не должна была тебе тогда грубить…       — Грейнджер, это я…       — …я соскучилась. — Глаза Малфоя широко распахнулись. — По нашим разговорам, обсуждениям, совместным ужинам. — Он спешно отвернулся. Проклятье. — Тот день начался ещё ночью, к вечеру у меня ужасно болела голова и…       — Грейнджер, — Драко подошёл к ней ближе и взял её руки в свои. — Перестань оправдываться. Командовать тебе больше идёт, — он усмехнулся.       — Что ж, — она приподнялась на носочки и поцеловала щеку Драко. — Доброй ночи, партнёр.       Уже закрывая за собой дверь, она услышала:       — Доброй ночи, Грейнджер.