Жизнь и налоги

Драко Малфой       Третий совместный проект Драко и Гермионы полностью зарубил их рабочие графики. Совещания, разбирательства с проблемами, разговоры с сотрудниками, телепортации по всем уголкам Британии, сверка часов, направлений, приоритетов. Подготовка к запуску лабораторий и цехов для нового светила зельеварения не отменяла необходимости контролировать всё остальное. Малфой, который привык лично влезать в любое новое начинание, ходил за Грейнджер по пятам. За ним ходил Блордак, за Блордаком — Пэнк, за Пэнком — секретарь Гермионы. Иногда за ними ходили безопасники и юристы. Ели на ходу, не вынимая голов из свитков.       Запуск сети медицинских кабинетов при аптеках оказался процессом хлопотным. Волшебная Британия была не готова раскрывать объятия молодым предпринимателям. А вот закрывать допуски и требовать триста пятый сертификат — очень даже готова. Драко и его свора юристов ползали по Министерству, как муравьи. Приносили по крошке, клали в общий котёл. Потихоньку там варилось невиданное ранее — систематическая медицинская помощь. Составлялся список базовых зелий, утверждались порядок их хранения и форма выпуска. Унификация, стандартизация и быстрый выход на рынок обновлённой сети аптек Малпеппера должны были поразить обывателя.       — Ты осознаёшь, что твоя, то есть наша, сеть собьёт цены мелких частников и разорит некоторых из них? — однажды Малфой задал этот вопрос вслух.       — Ты имеешь в виду, разрушит монополию мелких частников, которых никто не регулирует? Которые задирают цены, используют некачественные ингредиенты, труд не самых умелых зельеваров? — усмехнулась Гермиона.       Для работы с зельями они наняли Нотта. Пока его зелья готовились к апробации, Теодор не знал, чем заняться. Драко счёл, что его друг слишком часто отвлекает партнёра от дел. То притащит шоколаду, мол, попьём чайку. И на два часа «ляля» разведёт. То погода у него на редкость майская, пойдёмте работать с документами на воздух. А там гамак, Гермиона в него садится и выпадает в сон под всё то же теодоровское «ляля». Она вообще рядом с Ноттом быстро приходила в умиротворение и переставала хмуриться. Малфой внимательно наблюдал, но ничего странного не заметил. Американский друг ничем Грейнджер не поил, ничего не втирал, органический материал на опыты не собирал. Пришлось Малфою сделать простой, но неприятный вывод. Гермиона расслаблялась рядом с Ноттом. Ей с ним было хорошо. Она стала больше улыбаться, шутить. Несмотря на загрузку, энергии у неё не убывало. На самого Драко Теодор действовал ровно противоположным образом. Гнев, раздражение, усталость, отупение. Неприятно было смотреть, как эти двое радостно щебечут над очередным рецептом. Или сравнивают свойства какой-нибудь травки, собранной на рассвете и в полночь.       Драко приходилось прерывать их разговоры, возвращать к проектам и работе. Гермиона поворачивалась к нему и как будто выцветала. Теодор улыбался уголками губ. Работа двигалась.       В начале июня Малфой и Грейнджер инспектировали медкабинеты в деревушках Шотландии. Наконец-то без свиты и Нотта. Драко рассматривал комнату, стеклянные шкафы, ящики с зельями. Завтра здесь должно было состояться открытие регионального филиала. Грейнджер настояла на проверке места до назначенного часа. У неё было слишком личное отношение к бизнесу, вздохнул Малфой. Как и у него самого.       За стеклом раздался стон. Драко достал палочку и осторожно подошёл к окну. Война научила его заходить к любому подозрительному проёму сбоку, чтобы аккуратно выглянуть и успеть оценить обстановку. Чуть качнувшись из-за занавески, он увидел руку на стекле. Рука была женской. Стон повторился. Малфой не недооценивал женщин. Его родная тётка — Беллатриса Лестрейндж, тут кто хочет научится уважению к слабому полу. Научится раньше, чем успеет выговорить первое «агу». Драко поднял палочку в боевую позицию и немного отодвинул занавеску. Рядом с рукой возникло лицо. Лицо юной девушки, почти девочки. Бледное, с яркими глазами и распухшими губами. Глаза закатились, девушка прикусила губу и снова застонала. Малфой перевёл взгляд и увидел огромный живот. Она держала его одной рукой, а второй пыталась стучать в стекло. Но получалось кое-как скрести. Драко открыл окно:       — Мисс, вам нужна помощь? Кто вы?       — Я… я рожаю… помогите… — девушка шумно дышала и говорила сквозь стиснутые зубы. Шотландский акцент делал её речь ещё более неразборчивой. — Я Лира.       — Лира, я перемещу вас в медкабинет, «Левио»…       — Нет! — она взвизгнула и согнулась. — У меня страшный магический т-т-токсикоз. Никакой магии, прошу!       Малфой застыл. Он мало что знал о беременных ведьмах, но про магический токсикоз слышал. Редкая штука. Им страдала несчастная Дафна Забини. Нельзя было применять ни заклинаний, ни артефактов рядом с такой ведьмой. Реакция могла быть самой разной: от невинной сыпи до смертельных отёков гортани. Блядь.       — Гермиона, — крикнул Драко. Лира охнула и пропала из виду. Пришлось быстро лезть в палисадник через окно. Кажется, порвал брюки. Блядь. Блядь.       — Что случилось, ты где? — голос Гермионы раздался сбоку от окна. «Умничка», — умилился Малфой.       — Выгляни в окно, тут безопасно. У нас гости. И эти гости скоро появятся на свет, — Драко улыбался во весь рот и не мог перестать.       — Что ты, блядь, несёшь? О-о-о-о, — выдохнула Грейнджер. Под окном скорчилась очень беременная ведьма, над ней стоял оскаленный Драко в боевой стойке.       — Палочку опусти, — попросила Гермиона. — И левитируй её внутрь, чего ты ждёшь? Я свяжусь с…       — Ни с кем. У неё магический токсикоз. И она рожает, — Драко засунул палочку в карман и попытался поднять Лиру. Лира была очень неудобная для поднимания. Кряхтя, он дотащил её до крыльца и прислонился к перилам.       — Кого ты ждёшь? Сына, дочку? — Грейнджер накрывала кушетку в медкабинете и разговаривала с роженицей сквозь открытую дверь. Драко придерживал её и медленно вёл внутрь.       — Не знаю, — Лира стучала зубами, — мне всё равно.       — Ложись и расслабься, — скомандовала Гермиона. — Я помою руки и осмотрю тебя.       Она взяла Малфоя под локоток и вытолкала в коридор.       — Быстро! Ищи акушерский справочник и читай статью про роды! Будешь подсказывать! Тут грёбаный телефон не ловит, я даже позвонить никому не могу!       — Я могу аппари…       — Ты, блядь, не бросишь меня здесь с ней одну! А если она родит, пока ты будешь искать врача? Если она умрёт, пока ты будешь где-то? Или её ребёнок? — Грейнджер тряслась. Драко внезапно успокоился. Газопровод по дну моря он построил, с русалами договорился, а тут какие-то роды.       — Мой руки, я за справочником.       Его тон подействовал на неё отрезвляюще. Она быстро помыла руки. Накрыла Лиру простынёй. Посмотрела под простыню. Роженица металась на кровати, на роженице метался живот.       — Как давно идут схватки? Ты измеряла время между ними? — Малфой стоял над кушеткой с часами в руках и следил за стрелкой. Лира помотала головой и снова застонала. — Три минуты. Ты почти родила. Попробуй подышать «как собачка». Ты понимаешь, что имеется в виду?       Роженица задышала часто и неглубоко. Гермиона задышала в такт и обнаружила, что паника отступает.       — Надо измерить раскрытие шейки матки, — продолжал читать Драко. Посмотрел на Грейнджер. — Засунь ей во влагалище руку и пальцами нащупай шейку матки. Ладно.       Он вручил справочник остолбеневшей Гермионе и метнулся мыть руки. У Лиры началась схватка.       — Дыши, — скомандовала Грейнджер и тоже задышала. Стало легче.       Драко надел одноразовые перчатки (сколько они спорили про них) и подошёл к кушетке. Посмотрел в глаза роженице и попросил:       — Ляг на спину и согни ноги в коленях. Я не буду смотреть. Но мы должны знать, как идёт процесс. Расслабься. Дыши.       Лира посмотрела на него стеклянными глазами, но подчинилась. Малфой засунул руку под простынь и завозился. Голос его приобрёл урчащие интонации:       — Всё хорошо, ты молодец, расслабилась, дышишь, открытие восемь, Гермиона, посмотри таблицу, что значит раскрытие восемь.       — До конца первого периода примерно час-полтора, — Грейнджер смотрела в книгу. Книга всегда спасала Грейнджер. Слава книгам.       — Хочешь попить? — спросил Драко у Лиры.       — Принеси воды, мокрое полотенце и протри ей лицо. Подготовь пелёнки, зажим и инструмент для пуповины. И раскрой для меня книгу там, где ты смотрела таблицу, — всё так же мурча, попросил Малфой. Гермиона отмерла и засуетилась. Когда стало понятно, что делать, в вены хлынул адреналин.       — Дыши, дыши. Ложись, как тебе удобно, осталось совсем немного, ты молодец и скоро родишь славного малыша.       Грейнджер слушала этот бессвязный монолог и собирала предметы первой необходимости. Дезинфектор, антисептик, перевязочный материал, зажимы, ножницы, пелёнки, лотки. Руки работали, лёгкие дышали в такт с Лирой.       — Пелёнки, — вдруг резко рявкнул Драко и снова перешёл в режим урчания, — у тебя отошли воды, мы сейчас их вытрем, дыши, дыши, мы тебе поможем, ты в безопасности.       Гермиона вытирала лужу под роженицей. Та впала в транс. Дышала, иногда корчилась и не отрываясь смотрела на Малфоя. Лира вдруг резко скорчилась и взвыла.       — Давай посмотрим, что у нас, — ласково пропел Драко, аккуратно перевернул девушку на спину и приподнял простыню. Гермиона увидела что-то странное и отвернулась. — О-о-о, это, наверное, головка. Надо же, какой лохматый малыш. Не надо, Лира, не кричи. Дыши. Дышишь ты — дышит малыш. Когда пойдёт потуга, постарайся сильно-сильно тужиться, чтобы помочь ему родиться. Вот, во-о-от, ну ничего, давай ещё раз, ты попробовала, примерилась. Сейчас точно получится. Ну давай, давай, Лира, давай, ещё немного. Я держу, держу его. Дыши. Ты молодец! Такая храбрая! Сейчас будет ещё одна потуга, ещё разок, ну же, Лира! Давай-давай-давай! Пелёнку! Зажим!       Грейнджер качнулась к Малфою. Он положил ребёнка ей на руки, перерезал пуповину, достал палочку, и всё вдруг переменилось. Лицо Лиры разгладилось (обезболивающее, отметила Гермиона), мокрые пелёнки, лужа, немного вытекшей крови исчезли (очищающее, кивнула Гермиона), пуповина аккуратно перерезалась и перевязалась (что это было, Гермиона не поняла, но обрадовалась).       — Очисти малыша и дай Лире, я пока займусь последом, — Драко направил палочку на роженицу. Приняв послед, он положил его в лоток, очистил медкабинет, себя и посмотрел, как Грейнджер подала свеженького ребёночка молодой маме. Закрыл глаза. Отвернулся. Вышел в коридор.       — Как ты смог? — шёпотом спросила Гермиона, одним глазом поглядывающая за парочкой на кушетке.       — У меня была лошадь. Давно. Я помогал в родах.       — Ты принял жеребёнка? Сам? — Грейнджер сверкала глазами. Это что, блядь, восхищение? Во рту стало кисло.       — Нет. Она умерла. И жеребёнок умер.       Малфой ждал, когда кислота перейдёт в привычную горечь.       — Но сейчас ты справился. Ты помог Лире. Ты помог мне. Всё обошлось, Драко. Благодаря тебе. Ты молодец.       Его лицо не изменилось. Но горечи не было. Гермиона Грейнджер       — Почему вы пришли именно сюда? — Гермиона всматривалась в умиротворённое лицо молодой матери. Лира улыбалась сопящему на её руках младенцу. Улыбка вызывала озноб и желание выпить неразбавленный огневиски. Чем сейчас и занимался Драко.       — Я слышала, здесь обустраивают кабинет целителя. — Младенец причмокнул, улыбка стала шире. Гермиона сглотнула. — Не знала, какого числа он откроется, но надеялась, что… я и живу недалеко. Супруг в командировке, роды начались на неделю раньше обычного. Без магии ни позвать помощь, ни переместиться. Всё произошло так быстро…       — Вам очень повезло, что мы были на месте…       — Спасибо вам. Правда. Только… что вы здесь делали? Это же аптека Малпеппера?       — Действительно, Грейнджер, — протянул Малфой от двери. Гермиона подняла брови. Драко слегка опирался на косяк. Быстро же он надрался. — Как ты здесь оказалась? Как здесь оказался я, чёрт возьми?!       Она кинула на него злой взгляд.       — Дело в том, что сеть аптек Малпеппера больше не принадлежит непосредственно семье Малпепперов. Они оставлены управляющими и имеют часть дохода…       — Оставь свои подробности, — фыркнул за спиной Малфой. — Просто скажи как есть: всеми новшествами в этой дремучей дыре магическое население обязано тебе.       — О, — глаза Лиры округлились.       — Думаю, вам необходим отдых. Я попрошу помощницу целителя выйти на работу раньше срока. Ещё раз поздравляю.       Гермиона пулей вылетела из палаты и выволокла за собой Малфоя. На лице Лиры всё ещё было видно удивление.       — Что ты себе позволяешь? — прошипела Грейнджер, загнав Малфоя в угол.       — Думаешь, я выдал ей страшную тайну? — он хмыкнул.       — Предполагалось, что это останется тайной!       — Ну, уже не теперь, — хрюкнул от смеха Малфой, — не тогда, когда я по локоть испачкал руки в родовой смазке. Или ты собиралась изменить ей память? Недавно родившей женщине? — он махнул рукой. — В том же справочнике сказано, что вмешательство в мозг пациентки в течение трёх месяцев после родов губительно для её личности. А за три месяца история про принимающего роды Малфоя облетит все газеты. И дай Мерлин, чтобы она не обросла слишком нелепыми домыслами.       Гермиона зарычала, оттолкнулась от стены и ушла в кабинет. Малфой вылакал половину бутылки огневиски меньше чем за полчаса. И без обеда. Она плеснула янтарной жидкости в стакан и залпом выпила. Закрыла крышку. Один из них должен оставаться трезвым.       Стакан хлопнул по столу. Она потёрла виски и выдохнула. Как так получилось, что Гермиона, женщина, — растерялась, а Малфой — нет? Сколько внутри него стали и выдержки, о которой он даже не подозревает? Только что за стеной родилась новая жизнь. У них на глазах. В руки Малфоя. Благодаря Малфою. Грейнджер сглотнула. Это она встряхивала окружающих из оцепенения. Это её задача и роль — рационального мозга в группе людей. Её впервые встряхнули. Ею впервые командовали. Кажется, она впервые поняла значение слов «как за каменной стеной»…       Горячие ладони прошлись по её бокам и сжались на талии. Дыхание Малфоя коснулось её шеи.       — Грейнджер-р-р, — позвал он. — Я нуждаюсь в… ик… утешении.       — Что? — Гермиона выкрутилась из объятий. Малфой потерял равновесие и опёрся руками о стол. — Ты нуждаешься в вытрезвляющем, — она проверила ежедневник. — У нас ещё запланирована встреча…       — Так иди на неё с Ноттом! — взвился Драко. — Раз меня ты стыдишься.       — Нотт не имеет голоса в вопросах, в которых мы задействованы с то…       — А ты бы хотела?       Гермиона моргнула. Ещё раз.       — Что?       Драко потёр руками лицо.       — Забудь.       — Нет, Малфой, что…       — Я сказал: забудь! — рявкнул он.       Повисла тишина. Грейнджер развернулась на каблуках и вышла. Псих. На складе ровными рядами располагались склянки. Вытрезвляющее было на букву «в»…       — Грейнджер, — окликнул её Малфой. Нет, в таком состоянии она не будет с ним разговаривать… — Грейнджер! — он схватил её за локоть и развернул. В ладони Гермиона сжимала нужное зелье.       — Выпей, — Драко замотал головой как осёл. — Выпей, Малфой. С тобой невозможно разговаривать…       — Я планировал, что к этому времени мы будем свободны, — его взгляд стал чересчур серьёзным для пьяного человека. — Я тайком разобрался с половиной твоего списка. Оставалась последняя встреча…       — Зачем?       Он вздохнул, провёл рукой по волосам, качнулся и облизнул губы.       — Вообще-то, у меня сегодня день рождения.       Гермиона пошатнулась, опёрлась на полки позади. Пальцы на склянке побелели. Как?..       — Я не рассчитывал, что ты знаешь. Или помнишь. Блядь, неважно. Я… — он выдохнул. Поднял руку к её лицу, опустил. Пробормотал едва слышно: — Я всегда всё порчу.       — Не всё, Малфой, — Гермиона вложила ему в руку склянку с зельем и сжала плечо. — Только что ты принял роды. Роды. Вдумайся, Драко. Благодаря тебе родился новый человек. Кстати, нужно связаться с помощницей целителя. Нельзя оставлять роженицу на ночь без присмо…       — Грейнджер, — позвал Малфой. Его голос звучал глухо. Он смотрел на переливающуюся жидкость в склянке. — Пойдёшь со мной в ресторан?       — Конечно. Там ведь будет пресса? Дата твоего рождения наверняка известна…       — Точно. Пресса, — хмыкнул Малфой. Гермиона прикусила язык. Драко выпрямился, залпом влил в себя зелье. Скривился, поджал губы. Через мгновение перед ней стоял надменный отпрыск знатной семьи.