Больший дурак

В полдень небо просветлело. От влажных плащей шел легкий пар. Лютик скинул тот, что дал ему ведьмак, и остался в своей вычурной бархатной курточке. Невдалеке показались какие-то домики. Из труб шел дым. Не сговариваясь, путники свернули на тропу, ведущую к поселению. Деревенька была совсем маленькая – пара десятков домов да ангар на окраине. Лютик притормозил возле двух мальчишек лет десяти, бегающих по кустам репейника и колотящих друг друга палками на манер мечей. - Эй, где здесь можно поесть и отдохнуть? Мальчишки задумались, потом тот, что выглядел посообразительнее, показал пальцем на чистенький беленый домик с зелеными ставнями. - Там староста живет. Второй, воспользовавшись заминкой, ткнул товарища палкой в грудь. Мальчишка рассердился, и оба с улюлюканьем побежали прочь. Староста оказался крепеньким мужичком лет пятидесяти. Сначала он не обрадовался гостям, по всему было видать, но когда Геральт сказал, что он ведьмак, и спросил, нет ли для него работы, на хмуром бородатом лице проступило некоторое оживление. - Есть, как же нет, милсдарь ведьмак! Вас-то тут и не хватало! - Хм. Они прошли в дом, хозяин прикрикнул на жену, чтоб собирала обед на стол для гостей. Женщина закопошилась, зазвенели кастрюльки и котелки. На столе стали быстро появляться тарелки с горячим ароматно пахнущим супом, свежий хлеб, солонина, вареная картошка и свежие помидоры. - Так какого рода работа у вас есть? - Геральт, это невежливо, давай поедим спокойно, а? Не обижай хозяйку, столь любезно угощающую нас своей стряпней, разговорами о чудищах. И мне аппетит не порти. Геральт промолчал. Зато староста заговорил: - Что правда, то правда, моя Златушка превосходно готовит. Поедим, а потом уж и о делах. - Вот, слушай, что человек говорит, - кивнул Лютик. – Благодарю вас, милсдарь, за гостеприимство! На этом бард вынужден был замолчать, потому как сунул себе в рот целую картошину. Геральт спорить не стал. После сытного обеда староста поведал им, что повадилась вокруг деревни бродить какая-то нечисть. Завывает, людей пугает ночами, утащила двух коров и младшего сына пастуха. - Давно бродит? - Да уж пару месяцев, посчитай… - А кладбище здесь есть? - Есть, как нет, - ответил староста. – К востоку от деревни, за гречишным полем. Солнце светило в спины, перед конями тянулись длинные тени. Кресты жальника путники заметили сразу, как обогнули поле и прошли через редкую еловую поросль. - Как думаешь, что это? – спросил любопытный Лютик. - Гуль. - Гули разве не трупами питаются? Я слыхал, что они только могилы потрошат, хотя, - бард призадумался, вспоминая, - вроде бы были случаи, когда детей таскали, а? А коровы им зачем, Геральт? Разве не человечину они предпочитают? - Да, - разом на все вопросы ответил ведьмак. - Геральт, мне нужна информация, я о чем должен балладу писать, скажи на милость? Геральт проигнорировал друга, зато слез с лошади и пнул ногой крупный кусок свежей земли, валяющийся на тропке между могилами. Прошел дальше. Лютик тоже слез с кобылы и принялся вертеть головой по сторонам. Они обошли кругом все кладбище, потом пересекли его поперек. - Что мы ищем, Геральт? - Дыру. - Какую еще дыру? – заинтересовался Лютик. - В земле. - А я-то уж было подумал, что в девке! – съязвил певец. – Спасибо, что просветил! - Девки здесь, друг мой, даже на твой изысканный вкус слишком уж дырявы. Я бы даже сказал, червивы. - Фу, Геральт! – скривился нежный Лютик. – Лучше уж молчи, из тебя тогда собеседник получше выходит. - Хм. Лютик не заметил остановившегося на месте Геральта и врезался ему в спину. - Чего встал? Дыру нашел? – он хихикнул. - Нашел. Лютик вмиг посерьезнел и выглянул из-за ведьмачьего плеча с некоторой опаской. Под одной из старых могил, на которой уже не осталось ни камня, ни надписи, чернел небольшой провал, прикрытый густой порослью сорняков. Сорняки были примяты, как будто через дыру часто лазили. Мужчины посмотрели на могилу, потом Геральт развернулся и пошел в сторону деревни. - Погоди, ты куда? – растерялся Лютик. – А убивать его не будешь? - Ночью выманим, сейчас не вылезет. Или ты хочешь сам внутрь забраться? - Вот еще, - содрогнулся менестрель. Ночью Геральт и Лютик снова остановили лошадей у края жальника. Бард напросился ехать с ведьмаком, чтоб своими глазами все увидеть, но не учел, что ночь была темная. Полоска месяца, и без того узкая, то и дело заслонялась тучами. - Я лучше здесь подожду, - решил Лютик, не слезая с лошади. – С высоты лучше будет видать. - Как хочешь, - пожал плечами Геральт. Похлопал Плотву по морде, погладил по холке. – Не слезай на землю. И кричи, если что. - Это я умею, - согласился бард. Геральт слез с Плотвы, и вскоре Лютик перестал его видеть. Даже силуэт не мелькал среди могилок. Посидев минут пять, бессмысленно вглядываясь в окружающую черноту, Лютик поник. - М-да… Лучше б спать остался. – Он шмыгнул носом. – И водки с перцем выпил. Чем тут жопу отсиживать. Хоть бы лютня была, а то совсем уж… Он принялся уныло мычать под нос какую-то мелодию. Рядом зашуршали сухие кусты. - Что, уже все? – удивился Лютик. – Я даже ничего не слышал. Он тут же пожалел, что пожаловался на тишину. Потому что в кустах хрипло взвыли. Певец взвыл тоже, куда более красивым голосом. И громким. - А-а-а! Геральт!!! Гер-а-а!.. Лошадь заржала, взбрыкнула и тяжело повалилась на землю вместе с седоком. Лютик хотел бы отцепиться от нее, но ногу придавило лошадиным боком, а что-то ужасное резво потянуло кобылу в сторону. В плечо и голову врезались камни и трава, нога застряла в стремени, Лютик кричал не переставая. Лошадь хрипела и извивалась, что-то булькало и стонало, сверху нависла тень. Голос барда сорвался на режущий уши визг и оборвался, а потом он снова закричал: - Спасите! Геральт!!! - Уже можно не кричать, - раздался совсем рядом голос ведьмака. - Ты его перепугал своим визгом. - Геральт, это ты? – Лютик уставился на тень над собой. - Я. Лошадь, мертво давившая на ногу барда, стала вдруг легче, и Лютик быстро вытянул из-под нее конечность, нервно ощупал на предмет целостности и выдохнул. Рядом с трупом кобылы лежало что-то темное и неподвижное, с длинными лапами. Подробнее Лютик разглядеть не сумел, да и не пытался. - Это что было, Геральт, что за хрень обтраханная? - Я же сказал, что это гуль. Ты цел? Ведьмак протянул другу руку и помог встать. Лютик выпрямился. Геральт не выпускал его руки. Лютик вздохнул еще раз, выравнивая дыхание, и тогда только ответил: - Цел, вроде. - Хорошо. Пальцы ведьмака отпустили запястье. Геральт присел на корточки и провел рукой по ноге Лютика, той, что была придавлена. - Ногу не сломал? - Нет, - дрогнувшим голосом поспешно ответил бард. Геральт встал и посмотрел на спутника. - Хорошо. Извини, что так вышло. Я не думал, что он бросится на лошадь со всадником. Думал, выберет добычу полегче. Тебе надо было остаться в деревне. Это я виноват. Лютик приоткрыл рот и нахмурился. - Ты меня использовал как приманку, что ли?! - Не тебя. Лошадь. Я же извинился. - Ну ты и говнюк, Геральт! Правильно про вас, ведьмаков, говорят! Что у вас ни чувств нет, ни сочувствия к ближним! Лютик тут же пожалел о сказанном. Он не видел в темноте лица Геральта, но был уверен, что оно выглядело виноватым. А тут и он еще такое говорит! Друг называется… Ведьмак молча повернулся и подошел к Плотве. Она была цела, хоть и немного напугана. - Геральт… - тихо позвал бард. – Извини, я не хотел так сказать. - Не стоит извиняться. Ты прав. Пойдем в деревню. На Плотву ведьмак взгромоздил убитого гуля. Сами пошли пешком. В деревне, прежде чем лечь спать, бард все же выпил перцовки. Утром Геральт получил от старосты обещанную плату. После завтрака они с Лютиком уселись вдвоем на Плотву – другой лошади в деревне не было. Единственного коня староста продать отказался, ведьмак и не настаивал. Ехали молча, насморк у поэта прошел, но он до сих пор переживал, что поспешными неосторожными словами обидел друга. Потом утешал себя тем, что Геральт безэмоциональное бревно, но от таких мыслей становилось только горше. Ведьмак молчал. Лютик взялся руками за его поясницу и, подумав секунду, привалился щекой к ведьмачьему плечу и прикрыл глаза. Так и ехали. Под двумя седоками кобыла уставала быстрее. Неохотно переставляла ноги, мотала головой. За день пришлось останавливаться на передышку трижды. Есть было особо нечего, кроме черствеющих кусков хлеба. До города, направление на который указал деревенский староста, путники надеялись добраться к ночи. Так и случилось. Когда Лютик уже хотел было предложить устроить ночлег в лесу, Геральт сказал: - Гляди, добрались. Лютик оторвался от плеча спутника (он ехал так почти все время, а Геральт не делал замечаний) и посмотрел вперед. Вдали раскинулся приличный по размерам городок. Дорога вела прямо к заставе с парой стражников. Геральт толкнул Плотву пятками, и та пошла быстрее. На заставе стражник спросил их, с какой целью им в город. Геральт ответил, что переночевать и поесть. Про то, что он ведьмак, и надеется подзаработать, мужчина умолчал. Такие заставы на въездах в город означали только то, что если ты везешь какой-то товар или хочешь найти работу, то придется заплатить пошлину за въезд. Платить не хотелось. В корчме, которая отыскалась сразу же, было шумно и многолюдно. Больше всех галдели купцы, возмущенные высокой пошлиной. - Чертов городишко, сами нихрена не делают, ишь ты, отстроились на пересечении двух дорог, и не объедешь! Разве что по траханым оврагам да болотам! Платить, чтоб проехать! Я тут даже торговать не собирался, только переночевать! - Заткнись, как бы беду не накликал, - осадил возмущенного товарища второй торговец. – Вон местные служители порядка сидят, уже на тебя пялятся. Лучше платить, чем в тюрьме ночевать. Возмущения стали тише. К столу Лютика и Геральта подошла запаренная девчонка. - Чего милсдари желают? – торопливо спросила она, глядя на красавчика-барда. - Пива и еды, - ответил Геральт. Девчонка кивнула и резво отошла. - Злой ты, Геральт, - вздохнул Лютик. – Видишь, она и так забегалась, народу-то вон сколько, а ты еще и грубый такой. - Это потому что я ведьмак, у меня ни чувств нет, ни сочувствия к ближним. - Геральт… - расстроенно опустил голову бард. – Это не так, ну еще раз прости, слышишь меня? Не думал, что ты все еще обижаешься. - Хм. Принесли бочонок пива, кружки и большое деревянное блюдо с целым запеченым гусем. Бард оживился, лицо его утратило виноватое выражение. - Хватит дуться, - подытожил он бодро. – Сейчас поедим, напьемся, заработаем, - он тронул рукой лютню, которую положил рядом, - выспимся… А завтра дальше в путь. Все было так, как сказал бард. Они ели, пили, Лютик пел на потеху публике, собирая монеты в пустую пивную кружку. Геральт смотрел на барда, тот, замечая взгляды, улыбался в ответ. Когда Геральт сказал, что пора бы и отдохнуть, Лютик согласился. Комнату они взяли одну. Она была совсем маленькой, но опрятной. В двух углах стояло по кровати, между ними небольшой низкий стол и табуретка. Оба мужчины разделись и улеглись. Лютик задул свечу на столе. - Спокойной ночи, Геральт. - Спокойной. Через десять минут Лютик заворочался и спросил: - Хорошенькая девчонка была, да? - Которая? – не понял полусонный ведьмак. - Ну, помнишь, напротив нас сидела, рыжая такая. - Хм. - Она на тебя поглядывала. - На тебя тоже, Лютик. Она на всех поглядывала. - Ее ты тоже не захотел? – тихо спросил бард. - Нет. - А в следующей корчме?.. Тоже не захочешь никого? Геральт ответил не сразу. Бард терпеливо ждал, сверля глазами то место, где должна была быть голова его друга. Геральт смотрел прямо ему в глаза, он-то отлично видел в темноте. - Не знаю, Лютик. Спи. Лютик отвернулся. Когда ведьмак уже почти провалился в сон, бард снова позвал: - Геральт? - М-м… Что? - Нет, ничего, просто… - Лютик говорил, стараясь, чтобы голос не звучал смущенно. – Холодно здесь… Из окна, что ли, дует… Геральт молча встал. Скрипнула кровать. Он сделал шаг к лежащему Лютику. Тот подвинулся, и Геральт улегся рядом, пощупал лоб певца, убедившись, что жара нет, и обхватил его рукой, прижимая к себе. Лютик уткнулся пылающим лицом в шею ведьмака, вдруг вспомнив, что тот отлично видит в темноте. - Спи, Лютик. - Ага. Спокойной ночи, Геральт. Ему совсем, совсем не было холодно. *** Утром Лютик проснулся в комнате один. Вещей Геральта не было. Бард спустился вниз и спросил у корчмаря, где его спутник. - Два часа назад уехал на своей кобыле, - ответил старик. - Как?.. Куда?.. – бард опешил. - Мне не докладывался, - пожал плечами тот. – Еды купил в дорогу. Видать, возвращаться не собирался. Лютик потерянно замер. Плечи его поникли, губы задрожали. Он выругался такими грязными словами, что даже слыхавший многое за свою долгую жизнь корчмарь от удивления раскрыл рот.