Больший дурак

Утром Лютик проснулся разомлевший, теплый, что редко случалось, если приходилось спать на голой земле. Он приоткрыл глаза. Геральт лежал на спине, одной рукой прижимая барда к себе. Лица его Лютик не видел, только подбородок, потому что головой лежал на его плече, уткнувшись носом в шею. Одна рука певца покоилась на ведьмачьей груди, сверху прижатая его ладонью. Бардовское колено удобно примостилось у Геральта на бедрах. Лютик не шевельнулся, боясь разбудить беловолосого. Он чувствовал редкие – в четыре раза реже, чем у обычного человека, - удары его сердца. Не хотелось спугнуть момент. Лютик вздохнул и улыбнулся. - Проснулся? – вдруг спросил ведьмак. Лютик от неожиданности вздрогнул, но позы не сменил, хотя и почувствовал неловкость. - А… Ага, проснулся. Я тебя разбудил? - Нет. Ведьмак зашевелился, Лютик поспешно сел, подобрав все свои конечности. Если Геральт не спал, значит он проснулся раньше и лежал бездвижно специально, чтоб не потревожить прижавшегося к нему барда? Лютик мысленно поблагодарил мочевой пузырь, подававший сигналы, и воспользовался поводом сбежать в кусты, пряча алеющие щеки. Надо поговорить об этом. Надо, черт подери, взять и обсудить это все. Они быстро позавтракали остатками мяса, оседлали коней и отправились через лес напрямую, чтобы не возвращаться в город, а перехватить торговцев по дороге. Мысли о том, что его дорогая любимая лютня скоро вернется, согревали барду душу, и он все понукал коня нестись быстрее. В полдень сделали привал. От почти двух дней в седле ныли задницы. Плотва и Черный отдыхали. Лютик и Геральт доели последнее, что у них было, пополнили в речушке запасы воды и решили дать себе полчаса покоя. Геральт растянулся под деревом, но не спал, а пялился вверх. Лютик полулежа привалился к стволу сосны. Мысли о том, чтобы поговорить, вернулись снова. Наконец бард набрался решимости. - Геральт, скажи, зачем ты меня тогда поцеловал? Ведьмак удивленно вскинул брови, потом посмотрел на спутника и чуть нахмурился. - Лютик, забудь об этом, пожалуйста. - Ладно, - трусливо сдался бард, моментально теряя всю свою решимость и уверенность в необходимости такого рода бесед. Геральт не ответил. Больше не разговаривали. Менестрель напевал под нос какую-то мелодичную балладу. *** Вереницу нужных обозов они нагнали к обеду следующего дня. Пустили коней шагом рядом с первой телегой. Купцы узнали Лютика. И неодобрительно покосились на его спутника. Геральт привык к таким взглядам. Камнями не закидывают, и ладно. - Моя лютня… - первым делом спросил Лютик, едва они обменялись формальными приветствиями. – Лютня еще у вас? - А куда ж ей деться, - хмыкнул один из торговцев. – В наше неспокойное время люди больше интересуются оружием, чем музыкой. - Слава богам, - выдохнул бард. – Я отдам… Геральт, ехавший рядом, придержал его за плечо и сказал, склонившись к уху: - Не надо, оставь коня и меч себе, я же обещал тебя чему-нибудь научить. - А как же?.. – удивился было Лютик, но беловолосый его перебил. - Я ведьмак, Геральт из Ривии, - обратился он к купцам. – Сгодится ли какая моя помощь? В обмен на инструмент. Торговцы принялись переглядываться между собой. Лютик сообразил, что Геральт каким-то образом прознал что-то, о чем ему неведомо. Один из всадников подъехал к другому, что правил обозом. Вся вереница остановилась. Они перекинулись парой коротких фраз. Торговец вернулся к ведьмаку и соскочил с коня. - Пойдем, милсдарь ведьмак. Геральт тоже спешился. Они подошли к самому последнему обозу, накрытому плотным брезентом и перевязанному сверху веревками. Купец приподнял край брезента, предлагая Геральту заглянуть внутрь. Обоз скрипнул, дернулся и замер. Лютик, маячивший за ведьмачьей спиной, ничего не разглядел в темноте, но Геральт хмыкнул и понимающе кивнул. - Куда везете? - В Повисс, - ответил купец. – Нам заплатили за доставку. Сами-то мы таким не занимаемся, в жизни бы не стал погань всякую продавать… Но заплатили хорошо. Только не предупредили, что оно… Эх… Один из наших решил поглядеть, и… ошметки и по сей, поди, в клетке валяются. А эту дрянь мы больше не трогаем. И спать ночью боимся, оно то и дело воет или того… рычит. Да и днем страшно. - Кому ж оно понадобилось в Повиссе? – удивился Лютик. - Этого я сказать не могу, да и не мое дело. На что оно надо, я тоже не спрашивал. Но если, ведьмак, согласишься сопровождать нас до самого Повисса, то пусть забирает твой друг свою лютню. - Согласен, - ответил Геральт. Лютик расцвел. - И, - продолжил Геральт, - обычно я не беру плату вперед, но если позволите, пусть заберет лютню сейчас. Я не обману, а вам с музыкой веселее в дороге будет. Это известный бард Лютик. Он славится своим пением. - Лютик? – повторил задумчиво торговец. – Слыхал про такого, слыхал. Пусть забирает. Бард с трудом удержался, чтоб не броситься Геральту на шею в порыве благодарности. Он ограничился несколько раз повторенным искренним «спасибо», и нетерпеливо поспешил к голове вереницы. Когда ему отдали лютню, он расплылся в улыбке, прижал ее к себе, как величайшую ценность в мире, оглядел на предмет царапин, радостно рассмеялся и тут же начал перебирать струны. - Садись на коня, поехали, - улыбнулся Геральт, глядя, как счастлив его друг. Вереница обозов двигалась медленно. Лютик пел, не переставая. Купцы подпевали, бард улыбался и не закрывал рот даже на секунду, в перерывах между песнями просто болтая о том о сем. Иногда, когда речь заходила о ведьмачьих приключениях, Геральт недовольно хмыкал, но замолчать просил всего пару раз, впрочем, не особо настойчиво и безуспешно, на что трубадур заявил: - Если б каждый раз, Геральт, как ты просишь меня замолчать, тебе давали б монету, то ты мог бы забросить ведьмачество и безбедно жить до старости. - А если б тебе, Лютик, давали монету каждый раз, когда ты говоришь то, чего не следует, то ты издох бы, придавленный кучей золота. Лютик ответил на это сложным аккордом и затянул очередную балладу. Вечером разбили лагерь в просеке. Четыре обоза поставили кругом, пятый, с нечистью – подальше. Развели костер, приготовили ужин. Лютик замолчал впервые с той секунды, как получил лютню, но даже набивая себе рот, не убирал ее с колен. Поздней ночью, когда купцы мирно посапывали, впервые за время пути забыв о чудище в клетке, Лютик перестал терзать струны и лег на живот рядом с Геральтом. Подбородком он уперся тому в ребра, а лютню положил рядом, придерживая пальцами, словно боялся, что она сбежит. - Спасибо, Геральт, - еще раз поблагодарил он. – Не знаю, как бы я… - Лютик, - глаза ведьмака сверкнули в темноте. – Если она тебе так дорога, как ты мог ее отдать ради того, чтобы догнать меня? Лютик отвел глаза. Что он мог сказать? Что ведьмак дороже? Зачем? Вряд ли Геральт бы понял. - Ты ж мой друг, Геральт, - просто ответил он. - Хм. Спокойной ночи, Лютик. - И тебе. *** Дни потянулись один за другим, однообразные и долгие. Чем дальше шли на север, тем холоднее было по утрам. Лютик и Геральт уже привычно засыпали и просыпались, прижимаясь друг к другу. Их спутники тоже засыпали кучками, чтобы не мерзнуть. Ночевали чаще в лесу, разбивая лагерь, но иногда удавалось заехать в деревеньку или небольшой городок, и трубадур тешил публику пением. Геральт тоже не просиживал жопу на лошади зазря: пару раз выполнил заказы на упыря и на стрыгу, а однажды прямо рядом с их бивуаком пришлось разделаться с кикиморой. Днем Геральт и Лютик иногда скакали далеко вперед, чтобы остановиться и, поджидая обозы, позаниматься боем на мечах. Ученик из барда был настолько хреновый, что как-то в порыве злости на его криворукость (Лютик умудрился сам себе рассечь лоб, пытаясь попасть клинком в ствол дерева) Геральт зло рявкнул, что лучше бы обучал бою затраханного лешими гуля. Но Лютик не расстроился и, пока ведьмак перевязывал буйную менестрелеву головушку, заявил, что если б Геральту пришлось учиться играть на лютне, из него вышел бы ученик еще хреновее. Там не то что гуль, а даже василиск, у которого вообще нет никаких пальцев, преуспел бы больше. Однако на предложение попробовать и посмотреть, что будет, Лютик с ужасом ответил отказом, только представив свою хрупкую драгоценность в грубых ведьмачьих лапах. Впрочем, со временем дела пошли лучше. Лютик научился тыкать мечом в неподвижного противника и прикрываться от прямого удара, даже не роняя клинок под ноги. Страховидло, едущее в последнем обозе, перестало орать по ночам после того, как Геральт пару раз успокоил его ведьмачьим знаком и чудодейственными ругательствами с упоминанием козлиной жопы, курвы-матери и некоторых процессов жизнедеятельности. *** Две недели пролетели быстро. Добравшись до Повисса, Геральт и Лютик распрощались с купцами и хотели было найти постоялый двор, но ведьмака привлекло объявление на въезде в город. - Гляди, требуется ведьмак. - Ага, вижу, - кивнул бард. – Может, отдохнем сначала? - Разберемся, в чем дело, а там и отдохнем. Но ты, если хочешь, поезжай отдыхать, я сам съезжу. - Вот еще! Вдруг что интересное пропущу, какой я после этого трубадур? Сюжеты для песен, друг мой, с неба не падают, а на одних выдумках далеко не уедешь. Люди всегда чуют, если в песне нет ни капли правды, на такое их не купишь. А ты говоришь – сам! - Так ты таскаешься со мной ради сюжетов, - хмыкнул Геральт. – А говорил, что мы друзья. - Ну ты и дурак, ведьмак, - менестрель покачал головой. – Конечно, друзья. А хорошие истории – приятное дополнение. Городской солтыс встретил ведьмака и его спутника весьма гостеприимно. Их сытно накормили, предложили комнаты в доме и пообещали достойную оплату. - На востоке, милсдарь ведьмак, а точнее, скорей уж на северо-востоке, духобаба какая-то людей заманивает. Кто там проходит – никто не возвращается. Говорят еще, будто если рядом там ехать, то из лесу пение слыхать, со стороны Чорштынского озера. Правда, - солтыс крякнул, - про пение уже не так точно, потому как Жденек, который про это рассказывает, тот еще забулдыга, ему пение и в бутылке с вином покажется. А все ж боятся там люди проехать, как-никак больше десятка без вести… - Понятно. - Так что, возьметесь за дело? Нечестивицу-упырицу порешить? - Возьмусь. *** Пошли тем же днем. Геральт просил Лютика не идти с ним, говорил, что выйдет как с гулем на кладбище, а мечом орудовать трубадур так и не научился, но Лютик легкомысленно отмахивался. В конце концов ведьмак сдался. Два часа ехали по тракту, а потом, как им было сказано, свернули в рощу, окружавшую большое озеро. До самого озера, правда, добраться не успели. - Геральт? – позвал бард. - Слышу, - кивнул тот. - Поет кто-то, вправду поет! – Лютик с интересом прислушался. – Не врал, стало быть, пьяница Жденек. Красивый голос, эх, и баба, поди, красивая. - Замолчи, Лютик. - Может, это и не чудо никакое, а? Может, она так собой хороша, что мужики сами от нее уходить не хотят? Ох, отличная песня выйдет! Идея-то какая, а, Геральт? Рифмы бы только подобрать, но этим я потом… - Заткнись, пожалуйста, из-за тебя не слыхать, откуда поет. Геральт спешился. Лютик следом за ним. - А чего? От озера поет, откуда еще? Вон там, гляди за… - Лютик, - ведьмак повернулся и положил руки барду на плечи, заглядывая в глаза. – Прошу тебя, закрой рот хоть на минуту. - Ладно, это мне нетрудно, - надулся трубадур. Они пошли вперед, ведя коней за собой. Те фыркали, особенно Черный. Он даже упирался, и приходилось дергать его за поводья. Плотва, привычная ко всякому, шла послушно. Пение становилось громче. Слов было не разобрать, их словно вовсе не было, а если и были, то невнятные, сплошь из гласных звуков. Но голос был красив до невероятия. Лютик принялся было вполголоса подпевать, но Геральт развернулся и молча приложил ладонь к его рту. Лютик надулся, но замолчал. Чем ближе они подходили, тем больше бард убеждался, что это не человек. - Кто это, Геральт, как думаешь? - Сирена или русалка. Скорее, сирена. Поет не по-русалочьи. - Уверен, что не человек? - Да, - Геральт коснулся пальцами медальона на груди. Лютик знал, что это не простая безделица. Ведьмачий амулет предупреждал об опасности и всякого рода нечисти. - Правда, барахлит в последнее время, - пожаловался Геральт. – Бывает, задергается просто так, потом утихнет. Надо бы проверить, да не знаю как. Но еще не подводил, если опасность есть, точно укажет. Прошли еще немного. За березками показалась озерная гладь. - Я думал, сирены пением околдовывают, чтоб сбежать нельзя было, - задумчиво произнес Лютик. - Так и есть. Странно, что на тебя не действует. - Меня пением не задуришь, - гордо усмехнулся певец. – Я сам… - Молчи! Гляди. Лютик замер, рука Геральта уперлась ему в грудь. На большом камне, выпирающем из воды у самого берега, сидела девушка. Лица издали было не видно, а волосы ее, цвета водорослей, уходили концами в воду и сливались с озером. Она пела, лицо ее было повернуто к путникам. Ведьмак зацепил поводья Плотвы за березовый сук, жестом показывая, чтобы Лютик сделал так же. - Подойдем? Познакомимся? – улыбнулся бард. - Хм. - Ну, а что? Она же просто поет, Геральт. Не может быть злым тот, кто так красиво поет. - Те, кого она убила, тоже так думали. Девушка замолчала. Мужчины насторожились. Но через полминуты песня началась снова, только уже другая. Более пронзительная, чистая, еще красивее, чем прежде. Ведьмак обеспокоенно посмотрел на барда. - Даже я чувствую ее чары. Ты как, Лютик? Не тянет?.. - С чего бы? - трубадур пожал плечами. Геральт хмыкнул, поправил ведьмачий меч на спине и осторожно двинулся вперед. Лютик за ним. У девушки было красивое лицо, куда более красивое, чем можно было бы предположить, учитывая то, что по цвету оно было бледно-голубым. Она смотрела на приближающихся к ней без опасения, со сладострастной улыбкой, одаривая бесстыдными взглядами огромных зеленых глаз. В десяти метрах от берега ведьмак остановился. Лютик замер у него за плечом. И вдруг пение прекратилось и в ту же секунду сменилось тонким, невыносимым визгом. Лицо сирены тоже изменилось, превратившись в гротескную маску, кожа посинела, глаза выкатились из орбит, во рту вылез ряд острых зубов. Лютик вытаращился в ужасе. Визг становился все громче и неистовее, давя на уши, на мозг, мешая соображать. Геральт крикнул: - Беги, Лютик! Но тот его не услышал или не понял, очень уж верещала девица. Геральт кинулся было к ней, преодолел половину пути, на ходу выхватив меч, но визг перешел уж совсем во что-то невообразимое, уже не слышное уху, но проникающее в самый мозг. Ведьмачий иммунитет не справился, Геральт упал на одно колено и схватился ладонями за уши, потом отнял одну руку и попробовал достать сирену знаком. Стало еще хуже, вода взбурлила, чудище разозлилось. - Геральт? – Лютик испуганно подскочил и затряс ведьмака за плечи. – Что с тобой, Геральт? Из уха ведьмака потекла кровь. - Курва мать! – выругался бард и вдруг, выпрямившись, издал такой невероятный визг, высокий и продолжительный, что сирена пораженно замолкла и замерла, вращая выпученными глазищами. – Иди поищи себе другого мужика! - крикнул ей Лютик уже более-менее нормальным голосом. – А этого оставь! Ведьмак, воспользовавшись моментом, подскочил к ошарашенной сирене и рубанул мечом. Голова ее отлетела в сторону, булькнулась в воду. Следом скатилось с камня и тело. Ведьмак сунул меч за спину, нагнулся, вытащил башку убиенной за волосы и вытер кровь с уха. Потом повернулся и быстро пошел к трубадуру. - Это что было, Лютик?! Бард удивленно отшатнулся, очень уж агрессивно прозвучал вопрос. - Сирена… - ответил он. – Ты же сам сказал… - Да не это! – Геральт взмахнул зеленоволосой башкой, из которой веером брызнула такая же зеленая слизь. - А, - понял бард. – У меня мама тоже сиреной была. Ее сожгли, правда. А когда я подрос, отец меня сбагрил в академию, чтоб и меня тоже не… - Лютик, - ведьмак угрожающе приблизился вплотную, все еще потрясая башкой в руке. Лютик невольно попятился. – Ты… наполовину нечисть? - Ты не знал? – удивился бард. - Откуда?! Ты мне не говорил! Ты, - Геральт возмущенно рыкнул, - бесконечное количество всякого дерьма рассказываешь, тебя никогда не заткнуть, а об этом ты не упомянул?! Лютик недовольно посмотрел на голову сирены и отступил еще на шаг назад, чтобы на сапоги не капала слизь. - Такие вещи разбалтывать опасно, мало ли. А ты, я думал, знаешь. Ты ж ведьмак. - Хреновый, видать. - Геральт отвел взгляд, успокоился и заметил, что всю штанину перепачкал сиреньей кровью. Отвернулся и выругался. - Вот почему медальон срабатывал… Я думал, случилось что, а это ты. - Это… - Лютик неуверенно заглянул ведьмаку в глаза. – Проблема для тебя? Что я… - Нет. – Геральт ответил не задумываясь, качнул головой и вздохнул. Приподнял отрубленную голову повыше. - Не твоя родственница, Лютик? Может, тетушка? Мне извиниться, что убил? - Да пошел ты, - огрызнулся Лютик и улыбнулся. – Ты… не говори никому, ладно? Ведьмак хмыкнул, хлопнул трубадура по плечу и молча пошел туда, где они оставили коней.