Больший дурак

Утром зарядил сильный дождь. Небо было сплошь затянуто тяжелыми сизыми тучами, выл ветер, швыряя в окна ледяную воду, стеной льющую сверху. Лютик, как в кокон, завернутый в одеяло, попытался было вылезти наружу, разбуженный шумом бьющих по стеклу капель, но руки ведьмака держали крепко. - Ге…Геральт, - вздохнул бард, с трудом высвобождая руку. - М-м? Ведьмак проснулся, открыл желтые глаза и посмотрел на вихрастую растрепанную макушку. - Пусти, зачем ты так меня закутал? Беловолосый убрал руки, Лютик облегченно высунулся наружу, но тут же влез обратно: вне одеяла было зябко. - Ты замерз ночью, я хотел тебя согреть, - пояснил ведьмак. - Спасибо. Лютик улыбнулся. Он вспомнил, как вчера вечером, выпив по паре кружек пива, они разошлись по комнатам, которые выделил им солтыс. Лютику совсем не хотелось расставаться с ведьмаком на ночь, слишком привычным было чувствовать по пробуждении его прикосновения, но попросить одну комнату на двоих было невозможным, а выйти и оставить комнату не запертой изнутри было опасно, потому как кто-нибудь мог заглянуть. А такие отношения не приветствовались в нормальном обществе. Но судьба – а точнее, архитектура особняка, - была к ним благосклонна. Все комнаты на втором этаже были соединены между собой длинным балконом, тянущимся вдоль фасада здания. Понадеявшись, что никто не станет входить ночью или с утра через балкон, Лютик, встал с кровати, на которой ворочался битый час, и крадучись пробрался в соседнюю комнату, где расположился ведьмак. - Спишь? – шепотом спросил он, опасаясь, что не разобравшись спросонья, Геральт схватится за меч. - Нет. Лютик улыбнулся. В этом коротком отрицании он почувствовал, что ведьмак тоже о нем думал. Трубадур подошел к кровати и лег рядом с Геральтом, забравшись под одеяло и прижавшись носом к ведьмачьей шее. Геральт вздохнул и прижал барда к себе. - Здесь тоже нельзя? – спросил он тихо. Лютик смутился. - Прости, - начал было он, но Геральт перебил: - Спокойной ночи, Лютик, - и коротко поцеловал его в лоб. Менестрель вздохнул рвано и шумно. - Спокойной… И тебе спокойной, Геральт. От теплых воспоминаний барда оторвал голос за дверью. Служанки стучали в соседнюю комнату – в его комнату – и говорили, что пора вставать на обед, потому как завтрак уже давно прошел. - Тебе надо вернуться, - обеспокоенно посоветовал ведьмак, садясь в постели. Лютик вскочил, неловко переставляя босые ступни по ледяному полу, быстро чмокнул Геральта в нос и умчался, как и пришел – через балкон, чертыхнувшись и запустив в комнату ветер и льющую с неба воду. До Геральта долетел его звонкий мелодичный голос, отзывающийся на стук, потом звук открываемой двери за стеной и задорная воркотня, видимо, бард угостил девушек комплиментами, что вызвало их хихиканье. Через пару секунд застучали в дверь к нему. - Уже встал, - коротко ответил Геральт. Он действительно поднялся с постели. В комнате Лютика снова послышался шум, звон воды о медный таз, смех барда. За дверью раздался голос: - Милсдарь, откройте, я воды принесла для умывания. Геральт отворил, девушка в белом переднике, все еще розовощекая от шуточек трубадура, внесла кувшин с водой, из которого шел пар, а также таз и полотенце. *** Весь день они не выходили из особняка, потому что ливень стоял стеной. Ехать куда-то в такую погоду было невозможно, и солтыс сказал, что они могут оставаться столько, сколько потребуется. Погода немного утихомирилась только к вечеру, и заскучавший было Лютик предложил Геральту сходить в трактир, который, по словам хозяина дома, находился совсем недалеко. Однако они все равно вымокли, пока добрались. В трактире было шумно, людно. Геральт сразу приметил свободный стол в самом дальнем углу. Лютик, предпочитающий находиться в центре внимания, был недоволен, но давно уже привык к нелюдимости спутника и не спорил. Они повесили мокрые походные плащи на спинки стульев. Геральт сел, а Лютик вытащил лютню, опасаясь, как бы не протек чехол, но инструмент был в порядке. Не дожидаясь пива, музыкант влился в толпу и вызвал пару красивых аккордов, привлекая внимание. Геральт заказал для них пива и закуски и принялся молча наблюдать за бардом. Посетители трактира слушали песни охотно, тем более, многие творения поэта были известны и любимы в таких местах. Лютик не скупился на истории, то затягивая жалостливый романс, то с хохотом выдавая похабные вирши, то повествуя о забавных приключениях рыцаря-толстячка. Геральт в который раз для себя отметил, как красив голос менестреля. И впервые подумал о том, как красив сам трубадур, когда демонстрирует напоказ белоснежную улыбку, подмигивая хихикающим мазелькам, или когда печально опускает взгляд к лютне, сопереживая судьбе несчастной влюбленной героини очередной песни. Слушатели охотно кидали монеты в подставленную кружку, которая все наполнялась. Время шло, Лютик иногда подходил к их с Геральтом столу, чтобы промочить горло или перекусить копченым хвостом ящерицы. Попутно он говорил что-нибудь веселое или просто улыбался Геральту. Совсем не так, как мазелькам, глазеющим на барда плотоядно и заинтересованно. - Ты не скучаешь, Геральт? – спрашивал он. - Нет. - Я бы с тобой посидел, но сегодня неплохо платят, не хотелось бы огорчать народ. - Ничего. Мне не скучно. Я ведь тоже тебя слушаю. Бард с улыбкой хлопал ведьмака рукой по плечу и снова уходил. Посетители сменялись, кто-то уходил, кто-то приходил, но общая масса становилась все пьянее и шумнее. Лютик запел очередную похабщину про рыцарей, которые так ревностно служат своему королевству, что рады грабить, убивать и насиловать во имя короля. Не разбирая при этом, где свои деревни, а где вражеские. Геральт покачал головой. В некоторых королевствах за такие песенки могли и на шибеницу отправить. Но здесь, в трактире, было спокойно. Мужики пьяно ржали и похрюкивали, слушая песню, а женщины всех возрастов не сводили с барда глаз. Геральт мог бы без труда указать как минимум десяток тех, кто не прочь был бы окончить эту ночь в трубадуровой постели. Вдруг Лютик, не переставая петь, через весь зал посмотрел прямо на Геральта и подмигнул ему. И начал первый припев: - Каждый рыцарь, Каждый рыцарь Должен знать, Что девчонка Любит громко Покричать!.. Что-то неуловимо изменилось в голосе барда, совершенно неслышное, но ведьмачий медальон вдруг легко завибрировал. - И чтоб ее ответ «Нет-нет-нет!»… Геральт вздрогнул вместе с медальоном от откровенных стонов, спетых ангельским Лютиковым голосом. - Превратился бы в горячий «М-м, м-м, м-м!»… Стоны стали совершенно похабными. Лютик бесстыдно закусил губу, а у Геральта по спине пробежала дрожь, внизу живота все напряглось, а из рук чуть не выскочила кружка с пивом. Он чертыхнулся и быстро поставил ее на стол, не глядя больше на барда, но зато пробежав взглядом по сторонам. Все сплошь женщины смотрели на Лютика затуманенными глазами, полными желания. - Надо просто ей покрепче Рот зажать! – докончил бард припев под грязный хохот и выкрики мужиков и перешел ко второму куплету. За всю песню припев повторялся четырежды. И все четыре раза от развратных стонов Лютика у Геральта становилось тесно в штанах. Он ругался себе под нос и сжимал дергающийся медальон. Он знал, что возбуждает его не магия наполовину сиреньего голоса – к ней у ведьмака был иммунитет – а сам Лютик, такой откровенно доступный, такой… желанный. Окончив песню, трубадур собрался было сделать перерыв и подойти к Геральту, но его буквально облепили особо наглые девицы. Он улыбался им и подмигивал, что-то говорил, отчего они краснели и смеялись еще больше. А они брали его за руки, трогали за плечи, сыпали ему в кружку монеты. Одну из них особо наглая девица предложила вытащить из ее внушительного декольте. Лютик с очаровательной улыбкой запустил пальцы между грудей, тесно сжатых платьем, достал монету и рассыпался в любезных благодарностях. Геральт скрипнул зубами. Неожиданно в толпу девиц влился здоровенный мужик с черной бородой, облитой пивной пеной. - Куда руки суешь, говнина поганая?! – рявкнул он и схватил Лютика за шкирку. – Мою жену облапать решил, певец хренов?! Лютик не успел даже пискнуть, а Геральт уже вклинился между ним и ревнивым мужем, за секунду преодолев помещение трактира. Бард потер рукой шею, чуть не переломленную крепкой рукой, и замер за спиной ведьмака. Грудастая жена ахнула, колыхая бюстом. - Оставь его, - сказал Геральт грубо. - Да она сама ко мне полезла! - вылез из-за спины бард. Геральт обреченно прикрыл глаза. - Заткнись, Лютик. Но было поздно. Разъяренный муж заорал, разбрасывая вокруг слюни и пивную пену с бороды: - А ну, повтори, тварь! Ты что, мою жену шлюхой назвал?! Лютик нырнул обратно за спину ведьмака, который удерживал бородатого, не давая ему добраться до несчастного ловеласа. - Я тебе покажу, кто тут шлюха, дрянь ты трактирная!!! Как назло, мужик оказался не один, а с друзьями. Увидев, что вокруг уже толпа недоброжелательно настроенных людей, Геральт скомандовал: - Беги, Лютик, - и вырубил ревнивца мощным ударом в челюсть. Раздался женский визг и грохот ломающегося под упавшим телом стула. На Геральта кинулись сразу четверо, он уклонился от удара и ударил сам. Прошло ровно четыре секунды – по одной на человека. Геральт оглянулся и увидел, что Лютик и не думал бежать. Вместо этого он торопливо пересыпал заработанное из кружки в мешочек на поясе. - Лютик, зараза! - Да сейчас, Геральт… К ним шел хозяин трактира, за ним – два детины с мечами. - Лютик! – Геральт плюнул, схватил барда за руку и потащил за собой к выходу. Он не хотел доставать меч и убивать. Несколько монет высыпались на пол, кружка упала и разбилась. Ведьмак и трубадур вывалились на свежий влажный воздух. Дождь кончился. - Ух, я и испугаться не успел, а ты уже всех уложил! – выдохнул Лютик. Геральт ощутимо приложил его спиной к стене трактира и рыкнул: - Еще раз полезешь в чьи-нибудь сиськи – руку оторву! Бард округлил глаза, открыл рот и тут же виновато закрыл. - Прости, я понял. Дверь трактира открылась. Геральт приготовился уже было все-таки доставать меч, но это была одна из работниц. - Вы… - она испуганно вздрогнула, увидев разъяренное лицо ведьмака. – Ваши вещи, - она сунула плащи и футляр от лютни в руки Лютика и скрылась за дверью. - Спасибо, - сказал бард ей вслед, но она уже не слышала. - Пойдем отсюда, - остыл Геральт. – Спать хочу. Завтра с утра уедем. - Хорошо, - не стал спорить бард. – А все ж неплохо я заработал! - Хм. - Как тебе моя последняя песня? Про рыцарей? А, Геральт? Ведьмак посмотрел на трубадура. Он улыбался. - Бабы чуть прямо там тебя не оттрахали. - Я не про них спрашивал, а про тебя. - Я тоже. - Тоже – что? – не понял Лютик. А потом до него дошло. – А-а… Он зарделся и расплылся в улыбке, полностью удовлетворенный ответом.