По воле случая

      Дни были заняты ремонтом — всё же посадка оказалась не самой мягкой, и монолёт сильно пострадал. Джошуа приходилось укреплять фюзеляж, ремонтировать мотор, укреплять повреждённые шасси. Вечерами он варил немудрёную похлёбку в котелке и думал. Всё было не просто странно, а более чем странно.       Конечно, здесь ему нравилось куда больше, здесь не было тех суровых рамок, которые ограничивали жизнь людей на Арахантэ. Но точно так же, как и там, здесь никто точно не знал, что именно случилось около трёхсот лет назад. Говорили, что была некая глобальная катастрофа. Вроде бы многие тогда погибли, но больше ничего конкретного. Всего за триста лет люди встали на ноги и развили уровень технологий, позволявший им если не летать, то хотя бы ездить в комфортных автомобилях. Как минимум это говорит о том, что и до той катастрофы люди жили далеко не в пещерах.       Но куда интереснее было, что они говорили на одном языке. И даже диалекты не сильно отличались. Об этом же говорил и Грегори, считавший, что некий взрыв триста лет назад просто раздробил единый мир надвое. Разделив на этот и тот. Что это был за взрыв, вероятно, знали немногие, кто-нибудь вроде магистра де Форло или его наставника магистра Омори, до сих пор значившегося главой церкви Небесных врат. Да и случайно ли они выбрали такое название? Что за «небесные врата»?       Конечно, сами церковники утверждали, что только послушный и благочестивый человек может получить посмертие, войдя в небесные врата. Но о каком там благочестии говорят те, кто расстреливает за сбой в навигационной системе? Не разбирается, что там произошло, не пытается помочь, а убивает. Не больше ли это походит на попытку скрыть, что существует и другая часть мира?       Время от времени приходила Марлу, приносила в сумке что-нибудь из домашней еды, вроде пирога или куска рыбы, запечённой с пряными травами. Она садилась рядом с Джошуа и расспрашивала его о полётах. — А каково это — летать?       Джошуа задумался. Что для него было столь притягательного в небе? — Знаешь, для меня это всегда было чем-то само собой разумеющимся. Над островом постоянно летали монолёты, аэробусы или грузолёты, они перевозят что-то громоздкое и тяжёлое. Даже ночью, в кровати, я вслушивался в звук и пытался на слух определить тип летательного аппарата, его направление и хотя бы примерную скорость. Когда я сам впервые взлетел, я почувствовал что-то вроде… свободы. Вся наша жизнь подчинена рамкам. Мы не могли покинуть остров без особого разрешения. А мне всегда хотелось чего-то другого, увидеть каждый из остальных тринадцати островов, посмотреть на море, увидеть что-то за пределами острова… — А я бы хотела жить на таком острове, — мечтательно сказала Марлу. — А когда дует ветер, то ваши острова качаются?       От неожиданности Джошуа аж выронил отвёртку на ногу. Ни одному жителю воздушных островов такая чушь даже в голову бы не пришла. — Нет, конечно! А как бы мы, по-твоему, там жили?       Марлу смотрела в небо и пыталась представить себе, каково это — летать. В её понимании это должно быть сродни тому, как летают птицы, чтобы ветер бил в лицо, чтобы чувствовать воздушные потоки. А тут безликая машина… но, наверное, это тоже хорошо. — А возьми меня с собой.       Парень отложил в сторону инструменты и посмотрел на неё. Отчасти он мог понять её: совсем недавно им самим двигали точно такие же мысли. Он хотел увидеть что-то новое, посмотреть мир, узнать то, чего не знал раньше. Вот только почему-то сейчас, когда всё это случилось, он совсем даже не радуется. Тут у неё семья, перспективы и жизнь, а что будет там? Для начала не факт, что его не подстрелят, как только он высунет отсюда нос, и рисковать её жизнью он не имел никакого морального права. — Мягко говоря, меня там никто не ждёт. Боюсь, я числюсь как государственный преступник.

***

      Не так сложно оказалось отремонтировать монолёт, как решиться снова взяться за штурвал. Джошуа ходил вокруг летательного аппарата, в десятый раз проверял то шасси, то что-нибудь ещё, ловя себя на мысли, что он банально боится, и непонятно, чего больше: рухнуть в море вместе со своим монолётом или попасть в руки церковникам. А может быть, смотреть в глаза людям и не знать, что им сказать. Стоит ли им знать о том, что там — за туманной завесой. Или лучше жить и дальше так, как жили?       Наверное, единственное, что заставило его в конечном итоге всё же взять в руки штурвал — это боязнь, что с церковников станется отыграться на Оливи. Однако, к его удивлению, полёт прошел на редкость спокойно, видимо, никто не ожидал, что некто полетит не в туман, а из него.

***

      Погода над этой частью страны Четырнадцати островов была куда лучше, чем полторы недели назад, когда по нелепому стечению обстоятельств он вынужденно улетел из своей страны. Небо до сих пор куталось в пушистые облака, но не было ни ветра, ни дождя. Знай бы себе летай, но страх скрадывал всё удовольствие, которое он когда-то получал от полёта. Давил на сердце непомерной тяжестью и не давал думать ни о чём, кроме чёрного монолёта и смерти, которую тот нёс.       Лететь на платформу было неразумно, на любой из островов — попросту глупо. Частных аэродромов у них отродясь не водилось, а те, что для общего пользования, требовали от каждого документы на право вождения монолёта. В его же случае это было подобно явке с повинной. Мол, это я, готовенький, руки вяжите и делайте что хотите. На такое он согласен не был, и, хотя никакого конкретного плана у него не имелось, сдаваться без боя он не собирался.       Платформа семьдесят пять была заброшена уже много лет — с тех пор, как комиссия признала, что ремонт её мало того, что затратен и небезопасен, так ещё и может оказаться неэффективен. Вот и стояла она посреди моря — забытая всеми, как молчаливый памятник людской расточительности. Не вспомни он, что однажды случайно, практически вскользь, бросил ему Райнер — канал связи до сих пор закреплён за этой платформой — так и не стал бы даже рисковать сажать монолёт на побитой ветрами и волнами площадке.

***

      Райнер сидел в своей каморке и хандрил. Впрочем, с тех пор, как пропал Джошуа, для него это было привычным состоянием.       На одной из панелей загорелся огонёк, противный писк резанул уши. Связной нажал на кнопку и приготовился, из аппарата появилась тонкая лента, на которой точками и тире было выбито сообщение. Посмотрев номер канала связи, Райнер задумался. На память он даже не мог сказать, откуда пришло это сообщение. Достал из стола тетрадь, где записывал всё необходимое для работы, сверил. Легче не стало. Такой канал действительно существовал — на платформе семьдесят пять. Кому могла бы придти в голову мысль писать оттуда сообщения? Нет, технически это возможно, но для чего лететь в место, забытое небесами и всеми небесными вратами, чтобы пытаться связаться с их платформой? Существовали способы и попроще. Райнер, ответь, — читалось на ленте. Связной Мортелу Райнер. Кто вы? Джошуа.       Лоб парня покрылся испариной. Могло ли это быть правдой? Он перечитал ещё раз, до последнего надеясь, что ему просто показалось. Нет, послание точно было отправлено с заброшенной платформы и оно точно было подписано именем его друга. Ты жив? Тебя объявили мёртвым. Надо сказать ребятам. Не надо. Они меня убьют. Ребята никогда так не поступят. Тебе нечего бояться. Церковники. Убьют. Уже пытались. Никому не говори.       Ситуация, поначалу казавшаяся едва ли не мистической, вдруг стала вполне приземлённой. Вот только от этого было только хуже. Я был в тумане. Там нет демонов. Там мир и люди.       Не сказать, чтобы Райнер верил в демонов, но и в то, что видел сейчас перед собой, верилось тоже с трудом. А лента снова выползала змеёй, тая на себе новую порцию символов. Мне нужно спрятать Оливи и скрыться самому.       Пот вновь покрыл лоб испариной. Официально Джошуа объявили почти героем: никто не знал, что произошло в тумане, но вернувшийся от туда монолёт сообщил, что тот не справился с управлением и рухнул в море. Дальше всё, как в таких случаях и делалось — семье предоставлялась возможность проститься, для этого родственников вывозили и показывали примерное место, где погиб их родной человек. И этот случай исключением не был. Завтра Оливи будет здесь. Её привезут прощаться с тобой.       Райнер откинулся на спинку стула. Сейчас он вдруг резко ощутил потребность выпить, а лучше напиться до беспробудного состояния.