5.7 Ты здесь
5 февраля 2023 г., 08:01
Женщина лежала на койке бледная и уставшая. Тяжёлые роды вымотали её на столько, что не было даже сил покормить младенца. К тому же холод пронизывал до костей, заставляя ежиться даже под одеялом.
– Джошуа привёз дров, не много конечно, но на пока хватит, – сказал врач, поглаживая её руку.
Рядом на койке лежала девочка, замотанная в чьё-то пальто за неимением подходящего одеялка. Девочка... Почему-то Марлу до последнего думала, что это будет мальчик. Похожий на своего отца.
– Ты решила как назовёшь её?
Женщина непонимающе посмотрела на Верена. Кажется, она не совсем понимала о чём он. Потом она помогала головой и ответила:
– Раньше имена детям придумывал Райнер. Мне нравилось думать, что он всегда будет рядом с детьми, от их первого дня до последнего. А сейчас его нет...
– Его нет, но твоя девочка есть. И она не может жить без имени.
Где-то громко бухнуло и забурлило. Верен с озабоченным видом подошёл к металлической трубе и потрогал её. Может быть ему показалось, но труба стала теплее.
– Кажется Джошуа смог запустить систему отопления. Сейчас труба нагреется и тут станет хоть немного теплее, – сказал он.
Марлу вдруг показалось, что внутри что-то дрогнуло. Она снова посмотрела на девочку, такую крохотную, заметно меньше чем родились её старшие брат и сестра. А ведь он был прав, Райнера нет и как бы она не привыкла полагаться на него, но сейчас ей придётся жить без него.
– Я решила. Её будут звать Рамили. Вы ведь знали, что тот мужчина... Что он брат Райнера по отцу?
Верен кивнул. Конечно не сразу, но это они выяснили. Не то чтобы он резко начал полагаться на Вирко, брат или не брат, а самого Вирко он знал буквально пару недель.
– Он сказал, что мать Райнера жива до сих пор. Наверное она будет рада тому, что у неё есть две внучки... Наверное...
***
Старый монастырь вновь был пуст и холоден. На какие-то считанные пару месяцев он, казалось бы, снова ожил. Люди вновь пришли сюда дела того, чтобы наполнить эти стены голосами, надеждами и разочарованиями, счастьем и горем. Люди словно оживили это место, они даже вроде бы начали восстанавливать кое-что, заменили входные ворота, подправили крышу, камин. А потом они опять ушли. Не все, несколько человек всё ещё жили под защитой монастырских стен, но сам монастырь вновь погружался в сон, забывая это мимолётное пробуждение. Створка ворот открылась и во двор вошли женщина, мужчина и мальчик. Двое последних выглядели не лучшим образом, не богатая и порядком потрёпанная одежда, изрядно сношения обувь, не подходящая для сезона. К тому же мужчина был бледен и как-то нервно оглядывался. Из дверей бывшего монастыря вышел мужчина в летах, перебросился с женщиной парой слов, кивнул и позволил всем троим войти. Внутри здание выглядело монументально и убого одновременно. Некогда величественное, сейчас здание выглядело подобно сгорбленному старику, когда-то блестящему офицеру и столичному щёголю. Посеревшие растрескавшиеся стены, черные от времени, скрипучие и перекошенные двери. Всё тут дышало умиранием и запустеньем. Женщина поманила мужчину и мальчика за собой, проведя их через коридоры на кухню – наверное единственное помещение, до сих пор выглядевшее живым. Большой прямоугольный стол, где за длинной его стороной могли враз разместиться четверо едоков с каждой из двух сторон, и ещё по двое с каждой из узких сторон, стоял прямо по средине довольно большого помещения. В котле, висевшем над каминным огнем, кипело какое-то варево, явно отдававшее запахом мяса. Судя по всему за повара сегодня была молодая женщина, смутно показавшаяся знакомой мужчине, которого вместе с ребенком привела женщина. – Привет, Оливи! – поприветствовала её Эмина. Оливи помешала ложкой у котле и задумчиво посмотрела на гостей. – Завтра вечером должен прилететь Джошуа. Почему вы решили улетать прямо отсюда? Это выдаст наше предложение что положение. Эмина пожала плечами: – Мы улетаем. И я, и ты, и твой муж. И даже эти двое тоже улетают. Какая разница найдут ли они где мы прятались? В сущности она была права, но что-то продолжало тревожить Оливи. Что-то глубоко внутри, мешавшее как заноза, не дававшее спокойно спать. Что-то похожее на страх. – А если нас там не примут? Куда мы все пойдём? Она давно не считала себя жительницей страны Четырнадцати островов. Много лет как она жила здесь, среди этих людей, не видевших в глаза тех самых летающих островов. И сейчас практически терялась, пытаясь понять кто же она и где её место. Но и Эмина, давно потерявшая своё место в жизни, тут вряд ли могла бы ей помочь. – Что это за люди? – спросила Оливи с напускным равнодушием помешивая варево. Вместо ответа Эмина лишь улыбнулась и знаками предложила им сесть. – Можно сказать, что это наши гости, – улыбнулась она.***
Он прилетел. Женщина говорила ему, что он прилетит. Вернее, она писала ему, а он читал, он до сих пор не мог слышать, и вовсе не был уверен, что когда-нибудь сможет. Женщина уверяла, что Джошуа прилетит, а он поверил. Джошуа с детства был таким: если он сказал, что сделает, то так оно и будет. На него всегда можно было положиться. Монолёт стоял у самой кромки леса. От него до стен бывшего монастыря была пять десятков шагов, оставшиеся тут люди спешили к летающей машине, неся с собой свои не хитрые пожитки. Отправлено и не хотели и не могли оставаться тут, и даже не зная, что может ждать их там, они были готовы лететь. Люди, доведённые жизнью до отчаяния. Одними из последних шли глухой мужчина и мальчик, которых совсем недавно привела Эмина. Они шли, словно боясь чего-то, вроде бы и стремясь к машине, и боясь её одновременно. Джошуа загружал вещи, помогал людям подниматься на борт и усаживаться на полу и пухового отсека. Потом снова шёл за вещами следующего пассажира. Не то чтобы время поджимало, но и тратить его просто так он вовсе не хотел. – Джошуа, там ещё двое. Вчера только прибыли в лагерь, глухой мужчина, говорят, пострадал от взрыва на полигоне, и мальчик, его сын. Парень посмотрел в ту сторону, куда показывала Эмина и замер. Наверное, единственное, с чем можно было бы сравнить то, что он почувствовал, это удар коленом по голове. Резко, оглушающе и... больно. – Райнер... Райнер!!! Он забыл обо всём на свете, о том, что мужчина глух, о том, что на него смотрят другие, и даже о том, что надо бы уже лететь обратно. Он видел только Райнера и изрядно измученного Виго. – Живы! Вы живы! – шептал Джошуа, ощупывая друга и его сына. А Райнер в ответ только улыбался и устало щурился, глядя на опускающейся к зениту солнце. Он не слышал, что говорит ему Джошуа, но догадывался, глядя на его лицо и даже видя по движению губ. Джошуа абсолютно точно был рад им.
