#Brooklib

Глава 24

— Боюсь, другого выхода нет. — Энтони тяжело вздохнул, передав Рэймонду увесистую кипу бумаг. — Невозможно увернуться от закона без каких-либо последствий. Рано или поздно всплывет информация о его нелегальном пребывании на территории страны. О нелегальном проживании, о неуплате налогов. Да с него за одно нелегальное трудоустройство три шкуры сдерут, не рассматривая варианты с помилованием. Шесть лет, Рэймонд, он уже почти шесть лет всё это скрывает и сейчас на счету каждая лишняя минута. — мужчина посмотрел на беззаботно улыбающегося за кассой клиенту Юана. — Как я ему об этом скажу? — Рэймонд переместил очки с переносицы на середину лба и удрученно потер глаза тыльными сторонами ладоней. — Он и так как бомба замедленного действия. Это он сейчас сидит и улыбается, понимаешь? — парень кивнул головой в сторону мальчишки. — А вечером он опять закроется на балконе, будет сидеть там, смотреть невесть куда, а потом выйдет, как ни в чем не бывало. — Я понимаю, сынок… — Энтони сделал небольшой глоток чая. — Но делать все равно что-то нужно. — И все, что я могу сделать, это каждый раз прикидываться слепым, глухим и умственно отсталым. Я не представляю, сколько сил ему требуется, чтобы по-прежнему вот так улыбаться, но точно знаю, что достаточно будет одного слова, чтобы его изничтожить. А я не хочу этого. — Рэймонд шепотом излагал свои мысли, в надежде, что Юан их не услышит. — Я полгода уже ищу способ ему помочь, но все в итоге сводится к тому, что я собственными руками поставлю его перед теми, кто его убил. Я не знаю, какие слова подобрать, чтобы не напугать его еще сильнее. Он и так из-за моих расследований сам не свой, постоянно нервничает, срывается на меня. Просто представь, что я приставляю к его голове дуло револьвера, в котором есть всего одна пуля. Много же вариантов, так? Пуля может быть в любом месте барабана и не обязательно следующий выстрел будет фатальным. Вот только если на курок нажму я — пуля со стопроцентной вероятностью разнесет его на атомы. Даже если ее там и не было вовсе.       Внезапно со стороны кассы послышался скрип, резкий шорох и последующий шлепок с нечленораздельным кряком, заставивший Рэймонда и Энтони мгновенно развернуться. — Это я упал. — гордо заявил поднимающийся с пола Юан. — Не обращайте внимания. Натоптали тут, слякоть повсюду, лужи, океаны…       Прошло уже полгода с тех пор, как Рэймонд забрал Юана жить к себе. Время, проведенное вдвоем, тянулось уже не настолько мучительно долго, как было раньше. Дни пролетали со скоростью света, ночи, наоборот, тянулись как густая карамель, позволяя вдоволь насладиться друг другом. Проблем от совместного проживания практически не было, кроме знакомых каждому бытовых перепалок по всяким пустякам. Просыпаться вдвоем — приятнее, чем одному. Готовить на двоих — вкуснее, чем для себя самого. Какие-то малозначительные вещи перестали быть надоедливой рутиной и стали приятным времяпрепровождением. Квартира перестала казаться такой пустой и холодной. Приходя с работы, Рэймонд уже на подходе к квартире чувствовал волшебные ароматы домашней еды и всегда знал, что эта амброзия находится именно у них.       Однако последнее время Рэймонд стал чаще задерживаться после работы, а то и вовсе приходил домой после полуночи. Оставлять Юана совсем одного дома было не просто тяжело, но и в какой-то степени страшно. Он словно маленький ребенок, запертый в квартире один на один со спичечным коробком. Даже хуже, ведь Юан сам был спичкой, а одиночество, в которое его вынужденно погружал Рэймонд, становилось для него тёркой для зажигания. — Слушай, я дам тебе совет не как твой друг, а как следователь. — сказал Ларс. — Как твой друг, я, конечно же, как бы мягко выразиться… — он потер подбородок пальцами. — Пребываю в шоке, вот. Мне и в голову не приходило, что Юан и есть тот самый библиотекарь, а Джулия так вообще взорвется от такой новости. А как следователь я тебе скажу, что без вмешательства полиции будет только хуже. За пребывание на территории страны более года ему в лучшем случае грозит огромный штраф. — А в худшем? — неуверенно спросил Рэймонд. — В худшем его посадят пожизненно за долгосрочную неуплату налогов. Здесь с этим всё обстоит слишком сложно и любой это подтвердит. Ты и сам, наверняка, знаешь об этом.       Идти против крупной компании, которая способна с легкость откупить любое свое действие, любой свой шаг не туда, идея так себе, но Рэймонд готов на это, даже если за это придется долго невероятно долго расплачиваться.       Впервые заходить в свой же дом было так волнительно. Руки словно не слушались, ноги то и дело подкашивало на всех поворотах, а во рту пересохло так, что цистерны воды не хватит утолить жажду. Рэймонд всеми силами старался оттянуть этот момент как можно дальше, но, кажется, пути назад нет. Да и времени тоже.       В прихожую из-за угла высунулась мордашка Юана, детально изучающая обстановку. — Ты выглядишь странно. — сказал младший, прищурив глаза как на допросе под яркой лампой. — Твоя протокольная физиономия выдает тебя с потрохами, так что тебе ничего от меня не скрыть. Я рад тебя видеть, но это не отменяет того факта, что ты не предупредил меня о том, что опять будешь пропадать где-то до половины второго ночи. Предотвращая заранее все возможные вопросы — я не обиделся, но был на грани написать тебе нецензурные угрозы смской. — Прости меня… — тихо проговорил Рэймонд, притянув Юана к себе и крепко его обняв.       Поведение Рэймонда и так настораживало, но сейчас он вел себя уж слишком подозрительно. И это поведение никак не ускользнуло от с трудом фокусируюшегося, близоруко-дальнозоркого взгляда Юана. Он чувствовал Рэймонда, знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то случилось. Дело пахло керосином. — Рэй, я же говорил, не переживай, если с моими бумажками ничего не выйдет, серьезно. — сказал мальчишка, посмотрев Рэймонду в глаза. Его изумрудные глаза всегда успокаивали Юана, однако сейчас в них таилось что-то ужасное. Что-то до жути болезненное и пугающее. — Н-ну… Не получилось сейчас, может, получится чуть позже? Или у меня уже большие проблемы?       Рэймонд молча подбирал слова у себя в голове. Надо было сказать это так, чтобы не разбить Юана. — Ну скажи же хоть что-нибудь! — дыхание младшего в панике участилось. — Почему ты заставляешь меня нервничать? Неужели так сложно просто взять и сказать «Юан, тебя посадят.» или «Юан, тебе назначат смертную казнь.»? Что угодно, Рэймонд, скажи уже это, я должен знать, сколько мне осталось… — он стукнул парня кулаком по груди и поджал губы, стараясь не выдавать себя. Не выдавать то, насколько страшно ему действительно знать правду. — Три недели. — Рэймонд еле выдавил из себя эти слова. Сказать их тому, кого любишь всем сердцем, оказалось в тысячи, в миллионы раз сложнее, чем он думал. Видеть, как меркнет улыбка, как гаснут некогда искрящиеся глаза — пытка. — Я честно пытался избавить тебя от этого, но всё сводилось к тому, что ситуация повернется к нам не просто жопой, а проглотит целиком. Ларс сказал, что поможет нам, он возьмет это дело на себя и попытается перекрыть его от лишних глаз, малыш.       Юан молчал, пытаясь понимать слова Рэймонда. Почему-то именно сейчас английский язык стал для него настолько чужим и инопланетным, что мозг едва поспевал за Рэймондом. — Это самый безопасный способ для нас, мы попросту не сможем вывезти это в одиночку без их помощи. Они сделают так, чтобы никто ничего не узнал, слышишь?       «Рэймонд, ты же стоишь напротив меня, так почему же я слышу твой голос где-то вдалеке?» — пронеслось в голове Юана. Он прослушал абсолютно все, что ранее сказал парень. Не понял ни единого слова, не уловил саму суть. Он не знал, что будет с ним через эти три недели, не понял, что с ним сделают и насколько больно это будет. Почему он не сказал ему самое главное?       Почему он не сказал, что эти три недели пролетят настолько быстро?

***

— Что было 9 февраля 2015 года? — строго произнес суровый мужчина в форме, сидящий напротив Юана в маленькой комнатке для допросов.       Он знал все вопросы следователей наизусть. Это был его семнадцатый допрос за последние три недели и неизвестно сколько еще раз он должен будет повторить, чтобы все его услышали. — Мой день рождения. — едва слышно обронил младший, разглядывая поблескивающий на свету металл наручников на своих запястьях. — Скажите, а мне обязательно сидеть в наручниках?.. — Так положено.       Так положено. И не важно, жертва ты или пострадавший, ведь, если так положено, то, значит, можно превращать всех в виноватых. Можно приковывать их к металлическим столам. Можно повышать на них голос, можно лупить по столу бумагами изо всех сил, пытаясь разузнать как можно больше подробностей, можно делать все, что взбредет в голову, ведь так положено, в конце концов. — Вы не выглядите как пострадавший. — смело заявил следователь, покинув комнату допроса.       Сколько еще должно пройти времени, чтобы это все закончилось? Сколько еще его будут обвинять во всех смертных грехах, запугивая смертной казнью и прочими страшилками современного мира. Сколько еще своей крови должен пролить человек, чтобы мир, наконец, перестал видеть в нем преступника? — Привет, ребенок! — в комнату зашел Ларс. Вид у него был тоже так себе, поэтому Юан даже и не узнал его по началу. — Сейчас там… — он рукой указал в сторону зеркала, скрывающего за собой второе помещение комнаты. — Никого нет, поэтому можешь не переживать, что за тобой кто-то подглядывает.       Юан едва заметно кивнул, по-прежнему глядя на свои руки. Скрежет и лязганье металла наручников уже стали для него обыденными вещами. — Где Рэймонд? — тихо поинтересовался младший, устало посмотрев на Ларса. — Он сейчас слегка занят в соседней комнате, его тоже допрашивали, но не переживай, с ним все в порядке и ему ничего не угрожает. — Ларс поставил на стол две бутылки воды. — Будешь пить? Ты, наверное, проголодался, но, к сожалению, еды я пока принести не могу, прости.       Прости. Слишком часто он слышал это слово последнее время. Почему все вечно перед ним извинялись? В чем они все были виноваты, если по итогу виноват только он сам? — Ларс… — мрачно пробормотал Юан. — Рэймонд тоже в наручниках?.. — Нет, Рэймонд без них. — Ларс хотел открыть бутылку воды, но поставил ее обратно на стол. — Зачем на него надевать наручники? — Почему же я тогда все время сижу в них? Я преступник? — Нет, Юан, ты не преступник. — вздохнул Ларс, откинувшись на спинку стула. — Прости, но мы не можем по уставу действовать иначе. С одной стороны, ты — пострадавший, но с другой стороны, на которую у нас больше доказательств, ты также являешься и «подозреваемым». — В чем меня подозревают? — безынтересно спросил Юан. — В нелегальном нахождении на территории страны и в уклонении от уплаты государственных налогов… — виновато ответил Ларс. Он что-то написал на небольшом листке бумаги и передал записку Юану.       Развернув небольшой сверток, Юан прочитал следующее:

«В заведениях, в которых ты работал за этот период, не нашлось никаких доказательств на тебя. Они не устраивали тебя по договору, поэтому за это тебя не будут гонять.»

— Мне все равно, даже если и будут. Какая уже разница, если мне и так светит не самый благоприятный исход? — сказал мальчишка, небрежно кинув листок на стол. — Юан послушай… — Ларс начал говорить, но в дверь раздались три коротких стука: один и после небольшой паузы еще два. Это был кодовый сигнал, специально придуманный ранее Ларсом и Рэймондом. — Заходи! — уже громче сказал Ларс, глядя в сторону приоткрывшейся двери. — Это Рэймонд, не переживай. Мы придумали с ним систему стука в дверь, чтобы всегда точно знать, кто к кому пришел. — Ясно. — сухо ответил Юан, никак не среагировав на появление парня.       Рэймонд переступил порог мрачной комнаты, таща за собой третий стул из соседнего кабинета, который ему добросовестно пожертвовали сотрудники участка. — Нас слушают? — тут же спросил он, сев рядом с Юаном и посмотрев на Ларса. — Нет, там сейчас никого, дверь закрыта на ключ, так что можете говорить спокойно. Я вас оставлю, в распоряжении минут 15-20, потом вернусь и чтобы ноги вашей тут, господин МакМэхон, я не видел! Мы с вами друг друга знать не знаем и имена наши впервые в жизни слышим! — Ларс изобразил из себя строгого стража порядка и легонько хлопнул по столу пальцем, после чего деловито хмыкнул и вышел из комнаты допроса. — А, и еще! — дверь вновь резко открылась, и на стол с грохотом приземлился небольшой ключик. — Все, ушел.       Опять эта тупая тишина. Как же она ему надоела за все это время, хоть из кожи вон лезь. Тиканье часов, шорох бумаги, запах непонятно чего непонятно где, чужие лица. Сотни чужих лиц, каждое из которых истошно пытается заглянуть внутрь, раздобыть какую-то никому не известную правду. — Иди ко мне. — бархатный голос мгновенно вытянул Юана из бездны навязчивых мыслей. — Давай я сниму. — теплые руки Рэймонда нежно касались худощавых запястий младшего, высвобождая их из оков. — Ты умница. — Рэймонд аккуратно прижал к себе хрупкое тельце Юана. — Еще немножечко, малыш. Потерпи еще немного, осталось самое неприятное, а потом мы поедем домой и больше никогда сюда не придем, обещаю. — ласковый, успокаивающий голос Рэймонда действовал как лекарство, помогал расслабиться всему телу, каждой его клеточке. — Смотри, это зеркало-шпион. — Рэймонд показал в сторону двухстороннего зеркала во всю стену сбоку от стола. — Я буду там, я буду рядом с тобой, если ты хочешь. Только скажи, я найду способ договориться с Ларсом, чтобы меня туда пустили. — А с какой стороны?.. — пробормотал Юан. — А то уставлюсь на какого-нибудь дядьку, и он подумает, что я пытаюсь его соблазнить. — легкий смешок сорвался с его губ. — А я хочу точно знать, что соблазняю именно тебя, а не кого-то там. — Давай тогда условно договоримся, что я буду вон там, слева. — Рэймонд указал на дальнюю от Юана сторону зеркала. — Тебе туда легче будет смотреть, не придется шею ломать. — Договорились, капитан. — Юан кивнул, медленно потянувшись всем телом, и чуть не улетел со стула. — Не вздумай злорадствовать надо мной, пока тут будет экзекуция. — И в мыслях не было, знаешь ли. — засмеялся Рэймонд, доставая что-то небольшое из кармана пиджака. — У меня для тебя кое-что есть. Тебе точно понравится, я уверен! — смело заявил он, аккуратно взяв холодную ладошку Юана в свою руку.       Юан заинтересованно поводил носом, пытаясь понять, что именно Рэймонд скрывает у себя в кулаке. Меньше всего сейчас хотелось сюрпризов в жизни, ведь ему и так преподнесли их немалое количество за последнее время, однако от Рэймонда он совершенно не ждал никакого подвоха. — Что это? — поинтересовался Юан, пытаясь свободной рукой разжать кулак Рэймонда. — Покажи. Не издевайся надо мной, мне и так хреново, Рэй… — усмехнулся он, понимая, что парень просто так не отдаст ему этот «сюрприз».       То, с какой громкостью сглотнул Рэймонд, насторожило даже отчаявшегося в жизни Юана.       Рэймонд никогда не сглатывал так громко, если был уверен в ситуации, а если он сглотнул сейчас, то, значит, дело что, опять запахло керосином? — Закрой глаза. — после долгого мозгового штурма, рот Рэймонда все же нашел способ открыться. — И не подглядывай, а то сюрприза не получится.       После того, как Рэймонд убедился в том, что глаза Юана плотно закрыты и шпионски не подглядывают за происходящим, парень неуверенно разжал кулак и взял крохотное колечко из белого золота с выгравированным силуэтом дракона по всему периметру. Еще совсем недавно это было любимым кольцом Рэймонда, которое он никогда не снимал и носил на мизинце правой руки. Юан часто на него заглядывался и с завистью вздыхал, мечтая о точно таком же. — Это что? — удивленно проговорил Юан, изо всех сил стараясь не открывать глаз. Он чувствовал, как Рэймонд надевает ему что-то на безымянный палец левой руки. На то самое место, где носят обручальное кольцо. Но, какое отношение обручальное кольцо имело к ситуации, в которой они оказались? — Рэй? — Открывай. — довольно улыбнулся Рэймонд, убедившись в идеальности размера. Было сложно отгадать размер кольца Юана, ведь его руки и так в тысячу раз тоньше и изящнее, чем лопасти Рэймонда, а тут еще и выдать себя никак нельзя было. — Это обручальное кольцо моей мамы. Она очень любила драконов, поэтому папе ничего не оставалось, кроме как сделать такие кольца на свадьбу. — он улыбался, разглядывая кольцо на руке младшего. — Рэй… — Юан ошарашено хлопал ресницами. — Я хочу, чтобы ты не чувствовал себя одиноким тогда, когда рядом никого нет. — сказал Рэймонд, накрыв ладонь Юана своей. — Хочу, чтобы ты всегда знал и чувствовал, что я рядом с тобой вне зависимости от времени и обстоятельств. Оно оберегало меня все эти годы, и я хочу, чтобы теперь оно оберегало тебя. — парень достал из-под рубашки небольшую цепочку с точно таким же кольцом, но большего размера. — А у меня будет папино, только теперь не на шее. — он аккуратно снял цепочку, а после и кольцо с нее. — А вот тут. — Рэймонд без каких-либо колебаний надел второе кольцо на свой безымянный палец. — Рэй, ты сумасшедший! — прошептал Юан, крепко обняв Рэймонда. — Прямо как я… — Знаю. Мы с тобой превратились в один единый дурдом. — засмеялся парень, пошебуршив волосы Юана на затылке. — Меня полностью устраивает такой дурдом, так что не вижу в этом ничего плохого. — Я думал, ты мне предложение собрался делать в комнате допросов… — пробормотал Юан. — А я выгляжу тут как овощебаза, сраный, драный, в наручниках. Сижу жду свой приговор, а ты жениться предлагаешь… — А почему нет? — улыбнулся Рэймонд, нежно поцеловав Юана в лоб. — И вообще. — он приблизился к ушку младшего и перешел на тихий сексуальный шепот. — У меня, знаешь ли, дырявый носок в правой туфле. — Да что вы говорите! — засмеялся Юан, несильно пихнув Рэймонда локтем в бок. — Дома покажешь. Уж я-то точно знаю, что у такого дэнди как ты не может быть ни одной дырки на носке! — Ничего-ничего, посмотрим дома, кто прав, а кто нет! — Рэймонд пригрозил Юану пальцем и тут же в дверь трижды постучали. Тем самым кодовым шифром.       Эти несчастные двадцать минут пролетели слишком стремительно, слишком незаметно. Юана тут же вновь охватило чувство неконтролируемого страха и ужаса. Он совершенно не знал, что ждет его дальше и что произойдет в ближайшие пару минут. Рэймонд сказал, что самое страшное впереди, а после этого они поедут домой. У него же нет причин не доверять ему. Если и он его обманет, то кому он тогда вообще сможет доверять? — Малыш, мне пора. — в спешке проговорил Рэймонд, пригладив волосы на макушке Юана, погладив его по щекам и чмокнув в кончик носа. — Запомни, я там, в левом дальнем углу, рядом с тобой, хорошо?       Юан смотрел испуганными глазами на Рэймонда. — Ни на что не ведись, говори то, что считаешь нужным, и ни в коем случае ничего не терпи. У тебя всегда есть право остановить процесс, если тебе покажется, что это необходимо. — Рэймонд старался всячески скрыть свое волнение, но руки как всегда его не слушались. — Ты у меня самый самый, малыш, ты знаешь! — он прижался лбом ко лбу Юана. — Я тебя люблю. И дам сдачи каждому, кто посмеет тебя обидеть.       Через несколько секунд Юан вновь остался совершенно один в полупустом помещении. По спине пробежал невыносимый холод. Дверь в комнату допроса вновь открылась, но Юан не мог найти в себе сил обернуться назад. Цоканье каблуков по кафельному полу, недовольный вздох, запах едких духов. — Невыносимо. Как только ты смеешь тратить наше драгоценное время на такой пустяк, вроде тебя, Анаэль. — с нескрываемым отвращением процедила сквозь зубы женщина лет пятидесяти, садясь рядом со своим мужем напротив сына.