Первородный грех

Званый ужин оказался более интересным и насыщенным событиями, чем могла себе представить Николь. Та, в свою очередь, ожидала нудный сбор богатеньких и пузатых любителей похвастаться своим состоянием, которое они наживали на бесчестных играх с простыми гражданами. Уже сидя в карете по правую руку от Элиаса, девушка рассматривала виды, что мелькали за окном, как сменяющийся в старой киноплёнке кадры, когда мужчина вдруг заговорил: — Ты знаешь тех людей из разведки? Я думал, что тебе будет более, чем скучно, но, кажется, твоё расположение духа меня радует. — Кристиан смотрел на поворачивающую к нему голову Николь, которая улыбнулась его словам. — Да, я встретилась с ними ещё до своего дебюта, так сказать. Одни из немногих, кому я не хочу отрезать голову. — Ха! Бывают и такие люди? — Рассмеялся собственным словам дворянин. — Вы же знаете, что да. И знаете, что тоже мелькаете в этом немногочисленном списке. — Заверила мужчину ухмыляющаяся убийца. — Приятно слышать. — Кристиан тут же засмущался под недоуменный взгляд девушки. Он так реагирует на очевидные вещи, что создаётся впечатление маленького мальчика, которого похвалили. Остаток пути они провели в тишине, мужчина что-то там себе выдумывал о предстоящих делах, то и дело хмурясь или загадочно улыбаясь уголками губ, а Николь размышляла над сегодняшними событиями. Всё прокручивала в голове сцены с солдатами из Разведотряда. Понятное дело Ханджи — она всегда была рада Фишер, постоянно твердила, что ей нравится девушка своей неопределённой харизмой, и, скорее всего, волновалась, когда последняя пропала без вести, ещё и без возможности своего обнаружения. Но вот то, что делал сегодня капитан — приводило девушку в неопределённые сомнения. С одной стороны, она так и не поняла, почему раздражала Леви во время проживания у Мириам, и своего попадания сюда, а с другой стороны, ей нравилось то необычное отношение к ней. Ведь людям либо не нравится человек, либо нравится, ну или нейтралитет. Так вот тут у нас первый два пункта одновременно — ведь если бы он ненавидел Николь, то не стал бы так рьяно пытаться выяснить, что происходило в эти полтора года, не стал даже вклиниваться в расследование, плюнул бы на пропажу раздражающей девчонки — да и с концами. Да что уж там греха таить, он бы не подошёл и сегодня. Но он сделал это, в своей извращённой манере, но сделал. Фишер сама пыталась осознать, что хочет от этого интригующего капитана. Отчётливо прояснилось лишь то, что он привлекает её на физическом уровне, но вы вообще видели Леви, кого он не привлекает? А вот с остальным были проблемы, ведь чувств как таковых не было, только стойкое ощущение защиты рядом с ним, ведь как бы он её не швырял сегодня, он всячески старался не причинять вреда — это чувствуется, когда понимаешь собственную силу. Он мог бы с лёгкостью запихнуть девчонку в карету, да отвезти на допрос. Мог бы посильнее откинуть её к стене, но даже после взглянул на ту самую спину, убеждаясь, что не поранил Николь. На такое у Фишер заточено ощущение, так что она сразу просекла такую маленькую слежку за собственным состоянием. Было приятно осознавать, что она, наконец, узрела этих двоих, хотелось ещё увидеть Эрвина и Майка, ведь с ними были тоже какие-никакие, но хорошие отношения. Они добродушно относились к слабачке Николь, которая даже и дня бы не протянула без разведки, Фишер была перед ними в долгу. Последующая неделя прошла очень гладко. Николь выполнила свои прямые обязанности аж шесть раз, что не могло не радовать. Тот самый мужчина из-за непредвиденного заключения не смог отменить свои последующие заказы на Кристиана, которые был подстраховкой каждого предыдущего раза, так что пришлось ликвидировать ещё пятерых любителей, после чего Николь получила разрешение на убийство предводителя этих самых наёмников. На этом покушения окончились так же гладко, как и начались. И вот уже пару дней девушка занимается исключительно собой, потому как заказов больше не поступало. Одним ранним приятным утром Николь бегала вокруг поместья уже около четырёх часов, гоняя параллельно охранника Элиаса, который уже вполне мог пробежать пару часов, не умерев при этом где-то в саду. Но больше трёх часов он не осиливал, да и Фишер не заставляла, ведь его-то она не готовила к профессии, к которой натаскали её, а просто равномерно подтягивала физическую подготовку главного стража поместья Элиаса. А он, в свою очередь, подтягивал всех остальных. Кристиан никак не мог нарадоваться такому рвению его сотрудников к повышению своих способностей. Остановившись, чтобы попить воды, Николь прикрикнула на охранника, чтобы тот ускорился. Из дома вышел явно недавно проснувшийся хозяин поместья, который всегда завтракал на улице, когда погода позволяла. Кристиан был в хорошем, даже весёлом, расположении духа, а причиной, по всей видимости, было развёрнутое письмо в его руках. Завидев Николь, он спешно подозвал её к себе рукой, улыбаясь только прочитанному тексту. — Представляешь, какой-то сумасшедший шастает по богатеньким домам, прося о помощи. Говорят, что чуть ли не плачется, умоляя о содействии в его важном деле. — Фишер скудно улыбнулась, но всё же попросила прочитать письмо. Чисто ради интереса. И как оказалось, не зря. Как только кончики пальцев почувствовали приятную поверхность пергамента, а глаза прошлись по почерку, девушка застыла на месте. Кожа медленно, но верно стала терять свой привычный оттенок, становясь практически белой. Ступор сменился лёгкой дрожью, а рука непроизвольно сжала письмо от друга Элиаса чуть сильнее положенного. Кристиан хмуро бросив взгляд на неожиданное состояние наёмницы, тут же разволновался и, забрав письмо, попытался выяснить, отчего же такая реакция. Николь тряхнула головой, сбивая наваждение, и странно-неузнаваемым взглядом посмотрела на Кристиана, размышляя о возможности рассказать ему. С одной стороны — мужчина всегда интересовался жизнью своей преданной слуги, а с другой — кто она такая, чтобы плакаться самому Элиасу. Её нетвёрдая уверенность тут же встала на место, когда Кристиан сам попросил рассказать ему и, даже после отмашки Николь, он продолжал настаивать. Через силу смирившись с тем, что мужчина и правда не считает её куском расходного материала — хотя для неё было бы легче обратное — Фишер таки поведала хозяину свою историю, укрыв лишь своё происхождение. Кристиан слушал внимательно, иногда уточняя то, что не совсем понимал, пытаясь как можно глубже проникнуться ситуацией своей слуги, и это коробило девушку, она уже отвыкла от такого внимания к себе. Даже неудобно стало перед Кристианом за все те не очень дружелюбные ответы на вопросы о прошлом, и за стальное терпение. Ведь он всегда искал ситуации, разговоры, в общем, любые возможности, чтобы сблизиться со своим наёмником, а девушка всё ворочала носом. Ей не хотелось вновь привязываться к кому-то. Все, кто стал хоть немного ближе в этом мире, были либо мертвы, либо Николь пришлось расставлять стены между ними, во избежание дальнейших страданий. Прочувствовав однажды такую режущую и беспощадную боль — повторения не захочешь. После рассказа о предполагаемом попрошайке Фишер вдруг осенило очень низкой и жестокой идеей. — Кристиан… — Мысль застилала сознание, разнося по телу приятное удовлетворение от предвкушения, так что девушка невольно понизила голос, а её до того пустые глаза загорелись огнём желания, заставляя Элиаса проявить интерес. — Мне жизненно важно, чтобы вы встретились с этим человеком. Он придёт к вам, ведь ему отказывают в каждом доме. Конечно, ведь его просьба весьма странная и неоднозначная, так что он уцепится за любую возможную помощь. Великолепно. — Николь стала ходить из стороны в сторону, ибо энергия от созревающего плана переполняла её, она выплёскивала свою концентрацию таким простым способом, а Элиас только рад был видеть, как его бесстрастная слуга загорается с каждой секундой всё ярче. — «Он просил выделить ему кого-то, кто сможет найти для него человека. Девушку, вроде как… Больной какой-то, ему явно стоит обратиться за помощью, только в психушку, а не к нам» — Николь прочитала ту строчку вслух и вскинулась. — Он ищет меня и одновременно я тот самый кто-то кто может ему помочь. Это просто огромный подарок для меня. Он придёт к нам и вы, поломавшись для правдоподобности, примете его предложение, а я, скрыв свою личность, буду ему помогать. А потом… — Нервная ухмылка растянулась на искусанных губах. — Вы согласны, Кристиан? Мужчина смотрел, как девушка довольствует и смакует почти каждое произнесённое ей слово и не смог бы отказать в столь простом прошении, так что ответ произвёл на Фишер неизгладимое впечатление. — Спасибо большое. — Поклонившись хозяину, Николь побежала в комнату, чтобы переодеться к завтраку. Элиас всегда просил её кушать с ним, а слуга никогда не отказывала, ведь она и так находилась с ним в то время, когда он пребывал на улице. Это её работа, а таким образом — она была ещё и под прикрытием, что значительно облегчало суть дела. Кристиан не представлял Фишер людям, оставляя это на их усмотрение, так что девушка побывала и любовницей, и дочерью, и служанкой. Да кто угодно, лишь бы не правдивая должность. Николь не ошиблась насчёт съехавшего Дерека, который уже приближался к особняку Элиаса, вжав голову в плечи, он выглядел совсем скверно. Похудевший, бледный, сжатый, будто напуган до полусмерти. Почему его так пугала мысль о возвращении старой любви? Николас говорил, что Берн без понятия, куда мужчина забирает людей, он всегда боялся спрашивать так и оставаясь в неведении. — Деньги не привели тебя к счастливой жизни, прости уж. — Насмешливо цокнув языком, девушка отошла от окна, направившись к гостиной, где Кристиан принимал гостей. Удобно устроившись за стенкой, но так чтобы слышать каждое слово и шорох, Николь осталась очень довольна своим хозяином. Очень правдоподобно и расчётливо. — Так и быть, мистер Берн. Но я уверен, что вам нечего опасаться — вы совсем плохо выглядите. Можете идти, я поговорю со своим человеком, после чего она сама с вами свяжется. — Они встали и, пока Кристиан провожал Берна к выходу, тот не переставая благодарил его. Фишер насчитала среднее три спасибо на один шаг. А он в ужасе. Она даже не думала о нём, а Дерек в это время трясся от страха в своей дорогой берлоге, загнивая с каждой секундой в своих собственных ошибках. Сама вселенная наказывала этого ублюдка за его проступки. — Я был убедителен? — Более чем. Спасибо, Кристиан, это много значит для меня. Простите, что втягиваю вас в это дерьмо. — Извиняющаяся улыбка скользнула на губы девушки, когда та падала в кресло напротив Элиаса.

***

Костлявые руки тряслись от предвкушения. Нога отбивала чёткий ритм по деревянному полу таверны. Сигары уходили одна за одной, и бледный человек, которого сопровождали эти подозрительные признаки волнения всё время косился на вход. Хозяин заведения уже предупреждал того, что так часто курить нельзя, иначе после пачки он даже не заметит за своим волнением, как задохнётся, но тот не слушал его от слова совсем. Тонкая фигура в чёрном облачении практически незаметно вплыла в заведение и приземлилась рядом с Дереком Берном, напугав его так, что он выронил только подожжённую сигару. Лицо скрыто чёрной тканью, а на голову накинут капюшон от чёрной мантии, в которую плотно укуталась Фишер. Она была рада, что ткань прячет её гнусную ухмылку, но вот эмоции будто стёрли с её лица, когда она чуть приподняла голову. Мужчина косвенно увидел её глаза, скрытые тенью, но ничего не предпринял или сказал. Да и лицо его не изменилось. Очень хорошо. — Мистер Берн, Кристиан попросил меня оказать вам некую помощь. Находка и ликвидация по моей специальности, так что от вас требуется лишь информация и опознание объекта, понятно? — Похоже, что Берн не узнал и голос. Хотя Фишер бы удивилась, если бы он определил её по голосу. Ведь теперь он кардинально отличался от прежнего хрипотцой и хладностью, сломанный постоянными криками и частыми ударами по всей поверхности тела, которые заставляли девушку задыхаться каждый грёбаный раз. Дерек не спросил никакой личной информации про «человека Элиаса», что натолкнуло Фишер на мысль — он слеп из-за своего дикого страха, а это играет девушке на руку. Он даже не заметит прямо рядом с собой человека, которого так рьяно ищет и боится. — Я слушаю вас. — Д… да, сейчас… — Он нервно перебирал пачку сигар, начиная перебирать в памяти момент с которого стоит начать. — Это девушка, ростом где-то вот так… — Он показал отметину в воздухе, проведя там ладонью. — Русые волосы, зелёные глаза, худая, тонкие черты лица… — Мужчина запнулся, шмыгая носом. Вот только не хватало, чтобы он расплакался, иначе Фишер прикончит его прямо тут. — Без лишних вопросов просто найдите её, я удостоверюсь, что это она, а потом убейте. — «Настолько боишься маленькую Николь, засранец?» — подумала девушка, невольно вдыхая знакомый аромат табака, который уже давно не чувствовала. — Может, есть основания опасаться её, потому что вы дрожите. — Мы… я… много чего сделал, она вернулась, я знаю это, но не могу даже предположить, кем является сейчас. Я пытался узнать, но мне отказали. — Он был настолько взволнован, что случайно затушил начатую сигару, тут же принимаясь за новую. Казалось, он совсем не понимает, что делает. Движения дёрганые, неуверенные, глаза постоянно бегают, кого-то ищут. Ну и потрепала же тебя жизнь, Дерек. — Просто найдите и убейте, прошу. Она не даёт мне жить. — Таких в пределах стены десятки, нам нужен сбор граждан в одном месте, чтобы вы смогли распознать её, а я убрать. Например, можно устроить банкет, в котором будет мелькать ваше имя. Он должен быть для всех желающих и эти два пункта приведут девочку прямо к нам, ведь она не удержится, чтобы не глянуть, а может отомстить вам. — Испуганный взгляд вонзился в Фишер, и она объяснила свои слова. — Не волнуйтесь, я не знаю ситуацию, но предполагаю у вас определённые отношения. — За слово «отношения» Николь хотела оторвать себе язык. После детального обсуждения плана они договорились устроить что-то вроде бала, на который сможет прийти каждый, кто этого хочет. А весть разносила имя Дерека по всей территории стены Сина. Николь злорадствовала перед Кристианом каждый вечер, описывая свои ощущения и то, как предвкушение мести размеренно захватывает её с головой. До бала было ещё две недели, на протяжении которых эти двое встречались и обсуждали детали, различные варианты событий, само убийство и тому подобное. И девушка всё время была в роскошном расположении духа, хотя ни капли не показывала этого Берну, что сосредоточенно вникал в план разработанный Фишер и нисколько не подозревал саму наёмницу. У него не возникало даже ниточки сомнения насчёт этого расчётливого и помогающего безнадёжному парню, который отчаялся, человека. Николь смаковала само предчувствие, как он видит её лицо, понимает, кто перед ним, и ужас, что поселится в его сейчас таких умоляющих глазах. Это ощущение опьяняло и дурило голову, принуждая Фишер чуть ли не постоянно ухмыляться под чёрной тканью. Её почти разрывало от удовольствия при нахождении так близко к своей жертве. Дальнейшие её действия были так жестоки и отвратительны, что если бы не обстоятельства, Николь никогда бы не решилась на такой бесчеловечный поступок. Особняк Берна выглядел очень привлекательно для торжества, так что девушка даже засмотрелась на роскошные убранства и сотни огоньков, которые окружали и покрывали площадь Дерека. Внутри оказалось ещё более ярко и завлекающе, и Фишер поняла, что рука Берна этого не касалась, иначе здесь были бы надписи «Фишер приди, пожалуйста, я хочу тебя убить». Он настолько съехал, что девушке бы не показалось это странным. В высокий проём открытых тяжёлых дверей входили множество хорошо одетых людей, у кого-то одежда почти светилась золотом, а кто-то выглядел отлично даже в обычном платье или костюме. Естественно, дворяне крутились со своими, а победнее со своими, и вот за эти взгляды богатых на простых, Николь готова была отрубить им голову. Портить праздник другим, чтобы показать своё никчёмное превосходство? Это главное развлечение богатеев. Но внимание Фишер перехватил Дерек, которого она заметила только благодаря тому, что всегда осматривает помещение от пола до потолка. И Берн был на балкончике, что располагался на втором этаже и был скрыт на контрасте с яркостью первого этажа. Сейчас он беседовал с кем-то, а потому девушка нырнула под балкончик, чтобы он не заметил её до того, как она сама этого захочет. Стоя в тени, она совсем не ожидала, что к ней кто-то подойдёт. Ведь она готовилась к встрече с Берном, а значит видны были только глаза, и только в моменты поднятия головы. Но вот черноволосый высокий мужчина в чёрном повседневном костюме подходит и вальяжно прилегает к стене спиной, рассматривая толпу. — В прошлый раз платье показалось тебе слишком открытым, поэтому ты пришла так? — Низкий, с оттенком интереса голос, заставил губы под тканью расплыться в довольной ухмылке. — А вы, капитан, любитель посещать такого рода мероприятия? Не похоже на вас. — Невозможно пропустить бал, который устраивает сам Дерек Берн. — Леви наконец-то посмотрел на Николь, которая без стеснения рассматривала его профиль, а вот он видел лишь её горящие зелёные глаза. Многозначительный акцент в тоне мужчины не вынудил Фишер переспрашивать о причинах, так как всё кристально понятно. Забившийся на полтора года в доме Берн вдруг устраивает банкет — подозрительно. Тем более у разведчиков есть свой интерес, они так и не смогли засадить засранца, что бесило двоих так точно. — Ханджи тоже здесь? — Нет, у неё слишком много работы. А ты? Пришла убить Берна? — Бесцветный тон капитана не давал осознать, как он относится к такому развитию событий. Но девушка ответила честно. — И да, и нет. На самом деле это я уговорила его устроить бал, чтобы найти не дающую ему жить Николь Фишер и убить её. А бедолага даже не догадывается, как он близко находится к предмету своих поисков. — Леви вскинул брови и сухо улыбнулся, возвращая внимание толпе. — А ты жестока, Фишер. — Это проскочившее одобрение в бесчувственном тоне Леви, заставило Николь смотреть на капитана дольше положенного. Намного дольше. — Мне пора, мой клиент волнуется. — Язвительно вскинув голову вверх, девушка практически испарилась на глазах капитана, приводя его в замешательство. — Мистер Берн, добрый вечер. Мужчина в бежевом костюме и небесной рубахе вздрогнул от неожиданности и постоянной настороженности, но тут же выдохнул, завидев тёмную фигуру. Кивнув наёмнице, он тут же начал без приветствия. — Я пока изучаю толпу, но её не замечал. У вас какие успехи? — Пару похожих девиц, но по некоторым параметрам не сходятся. — Фишер начала указывать на похожих на неё девушек, а Берн обосновывал, что это не они. Пока девушка говорила, она разглядывала, как ведёт себя тело жертвы. Пальцы плотно сжимают каменную изгородь, практически до побеления костяшек от напряжения. Жевательные мышцы на лице ходили туда-сюда, выдавая крайнюю степень волнения хозяина, а его тело будто стало каменным, кроме пальцев и лица ничего не двигалось, будто окаменело от озабоченности ситуацией. С каждой секундой он накаливал своё воображение всё больше, а стеклянные глаза бегали от лица к лицу, разыскивая источник своей тревоги. Но он никогда не найдёт её в толпе, ибо она стоит прямо по правую руку от мужчины, рассматривая беспомощность этого ненавистного ей ублюдка, который практически сломал ей жизнь. Благодарить его не хотелось, но именно он был катализатором того, что Николь сейчас та, кто она есть. И от этого она ненавидела его ещё больше. Её бесило буквально его нужда в дыхании, бесполезная трата кислорода, которую нужно немедленно прекратить, и всё это время Николь сдерживала себя, лишь грея мысль о мести. Чёрной и такой сладкой, что на кончике языка почти ощущался привкус удовольствия. Берн и Фишер рассматривали толпу на протяжении получаса, когда он начал разговор. — Она всё не приходит, а если она не придёт, что тогда? Что мы будем делать? Как нам её поймать, как вычислить из десятков других девушек? Это же трудно, а если мы упустим её? Боже, боже, боже… — Мужчина оживился, настороженность вновь захлёстывала его, заставляла сжимать и разжимать пальцы, и Николь начала. — Действительно, их тут так много, приметы стандартные. Как же вычислить обычную девушку из толпы таких же обычных? Она может быть где угодно, кем угодно. Мало ли что произошло за полтора года. — Фишер вкинула эту фразу, но мужчина был так поглощён собой, что не заметил этого нюанса, который не знал никто. — Как осознать насколько она близко? Может, прямо под нами? Или выпивает бокал вина, сверля этот балкон взглядом, а может, настолько близко, что мы даже не замечаем её. — Берн медленно, но верно стал осознавать, что девушка ведёт себя немного странно, поэтому начал хмурится и чуть повернул голову в её сторону. — Я вошла во вкус этой игры и оказалась так далеко, как могла только мечтать. Будто подкинули дорогой подарок, когда ты на грани смерти от бедности. И как долго мы знакомы, Дерек, ты ни разу не задавал вопросы. Так вот спроси себя, кто я такая? Дерек повернул голову к Николь, рассматривая чёрный силуэт, теперь кажущийся слишком близко к нему. Эта чёрная фигура давила на него непосильным грузом, что опускался на каменные плечи мужчины тяжёлыми пластами. Берн застыл, смотря как предмет его величайшего страха снимает капюшон и маску, переводя свои горящие бешеным желанием на его сжимающуюся фигуру. — Ты загнал себя в такую глубокую яму, что не сможешь из неё выбраться. Позволь тебе помочь, Дерек. — Только мужчина дёрнулся к выходу, как тонкая рука произвела точный удар по шее, отключая Берна на нужный девушке период. — Ты ужасна. — Нисколько не осуждающий голос капитана Разведкорпуса, невольно пробудил в Николь новое чувство, которое грело душу. Леви не просто не упрекал Фишер — он поддерживал её. — И что теперь, бездушная Фишер? — Я могу позвать тебя с собой, но не уверена, что ты одобришь мою чрезмерную жестокость. Я сама не в восторге, но для него это в самый раз. Тогда меня уже ничего не будет гложить, я стану свободной. — Николь даже одёрнула себя за искреннюю веру в освобождение со свершением мести. Но вот Леви это как раз впечатлило, и он настоял на присутствии. Хотя Фишер и думала, что его просто интригует на какие ужасы способна девушка — она разрешила пойти с ней, ухмыляясь тому, что точно не разочарует капитана. Однако Леви не думал, что им придётся ехать так далеко, что они оседлали лошадей. Да и вещи на коне девушки по очертанию подозрительно напоминали ему что-то очень знакомое, но он никак не мог понять в темноте, что конкретно. Леви не задавал вопросы — ни когда они выехали за стену Сина, ни когда скакали на протяжении пары часов на юго-восток. Его почти захватывал интерес, куда они едут и что девушка собирается делать, но он молчал, не выдавая своё неравнодушие к происходящему. — Устройство только одно, так что сначала я подниму ублюдка, а потом тебя. Жди здесь. — Изумлённо наблюдая, как девушка, скидывая мантию, показывает чёрные ремни на своём теле. Её одежда тоже привлекла бы внимание, но вот тот факт, что она прикрепляет к себе УПМ и делает это почти автоматически, приводит капитана в ступор. — Откуд… — Леви начал было вопрос, но девушка уже взлетела, поднимая безвольно тело мужчины, которого вырубали уже раз пять за эту ночь, на стену Роза. Небрежно кинув Берна, Николь спрыгнула вниз, профессионально опускаясь, будто каждый день на протяжении всей жизни она только и делает, что летает на таких устройствах. Поманив хмурящегося Леви рукой, Фишер пытается прикинуть, как подхватить мужчину, ибо он явно больше её и тем более в сознании. Первый раз она утверждает, что безвольное тело куда проще затаскивать наверх, да и она не особо заботилась об удобстве Дерека, поэтому схватила за верёвки, которыми связала его, да и подняла, а вот капитан другое дело. — Ты иди сюда, я знаю как. — На эти слова девушка специально прошлась изучающим взглядом по телу Леви, испытующе медленно, и подошла, заглядывая тому в глаза. — И как же, капитан? — Леви закатил глаза, и неожиданно для девушки, подхватил её, заставив обхватить свой торс ногами. — Держись за меня как можно крепче, должно сработать. — Изумлённо усмехнувшись, Николь сжала талию мужчины бёдрами, а руками обняла того за шею, прижимаясь всем телом и, не дав Леви что-то сказать, взметнулась вверх. Цепкие руки тут же ухватились за тонкую талию, грозясь оставить пару отметин, а неопределённый вздох над ухом, подогрел настрой довольной происходящим Николь.  — Не сломай мне спину, хорошо? — Голос Фишер не выдавал никакого раздражения, но капитан всё же ослабил сжатые до напряжения пальцы, рискуя своим благополучием. Хотя даже несмотря на крайне опасный полёт, щекотливую ситуацию и обстоятельств, Леви слышал, как бешено колотится сердце Николь. Будто буйная птица, которую заперли в клетке, и оно трепетало отнюдь не от полёта. Предвкушение буквально озаряло бесстрастное лицо девушки всю дорогу, и сейчас она могла сдерживать весь свой внешний вид, но вот трепыхающееся от волнения сердце выдавало её с головой. Оказавшись наверху, они оторвались друг от друга и тут же принялись за восстановление дыхания. Леви из-за сжимающих его ног, а девушка рук. И когда их взгляды пересеклись, Николь отпустила своё паясничество. — Ну и хватка у тебя, ты так же сильно сжимаешь в постели? Так ведь и сломать немудрено. — Ухмыляясь и толкая язык за щеку, девушка не ожидала ответной реплики, от которой рассмеялась. — О, ты тоже неплоха. — Вау, капитан, я не думала, что услышу от тебя когда-нибудь подобную пошлость. — И оба застыли, понимая, что каждый сказал что-то не то. Ведь капитан никогда не мудрил с ответами, не пренебрегая унизить кого-то или отпустить грубое слово. В общем, не сдерживался. Но не в сторону Фишер, он вообще с ней не разговаривал. А после возвращения девушки так и вовсе вёл другую линию поведения, не ту, что применяет с другими девушками и женщинами. И вот такая пошлая шутка свойственна Николь, но никак не Леви. — Хорошо, капитан. — Леви не совсем понимает, что «хорошего», но возражать не думает, да и дальнейшие действия девицы слишком уж занимают его внимание. Фишер переключается на Берна, небрежно хватая его за шиворот и подтаскивая к краю. Солнце уже показалось наполовину из-за линии горизонта, так что титаны активно расхаживали у подножья стены, раскачиваясь из стороны в сторону. Отбросив мужчину, девушка спустилась ниже, что собрать пару штук вместе и привлечь их внимание. Вернувшись наверх, её встретил изучающий взгляд Леви и испуганный до полусмерти Дерека, который проснулся пару минут назад, пока девушка была внизу. — Что ты собираешься делать? — Настороженный, но аккуратный вопрос вызвал на лице Фишер улыбку. — Суд, Леви. Пусть и не слишком справедливый. — Николь приподняла голову навстречу к прохладному утреннему ветру, который ласково забирался в её волосы и обволакивал кожу, освежая поток тяжёлых мыслей, преображая их в более материальную субстанцию, которая отразилась на восхищённом лице девушки.