Язык силы

— Слушай, ты выглядишь уставшей, может, закончим на сегодня? Правда, в последней паре заданий я сам разберусь — там не так сложно, как я понял, — Стив едва ли не с силой выхватил исписанные листы у притихшей Эмили и еще раз обеспокоенно на нее посмотрел. С ней определенно было что-то не так. Слишком молчаливая, слишком отстраненная, рассеянная — вот последнее точно было не про Джонс. — Я в порядке, просто неудачный день, — отмахнулась девушка, улыбнувшись парню уголками губ. — Как скажешь, — с немалой долей скепсиса проговорил Харрингтон, откидываясь на подушки. Эмили недоуменно посмотрела на друга. Она вообще не хотела сегодня приходить — знала же, что у нее обычно все на лице написано. Стив еще со средней школы ей это говорил — Эмили Джонс — интереснейшая открытая книга. Правда, только для избранных. Еще точнее — только для Харрингтона. И все же Эмили переборола себя: она обещала. За успеваемость Стива она переживала сильнее, чем за собственные оценки. Джонс знала, что Харрингтон тоже, как и она, мечтал поступить в колледж, наконец вырваться из-под опеки родителей и хотя бы попытаться поймать мнимый ускользающий счастливый билет во взрослую жизнь. Эмили верила, что у Стива получится. Эмили верила, что ему нужно только немного помочь. — Захочешь поговорить, ты знаешь наш условный сигнал, — парень закрыл учебники, кинув многозначительный взгляд на незадернутые темные шторы — через окно он прекрасно мог видеть дом Эмили, ее комнату, также располагавшуюся на втором этаже — Стив Харрингтон не просто мог читать Джонс как открытую книгу — он мог читать ее жизнь через усеянное разводами холодное стекло. — Сначала сделаешь задания, Стив. И даже не вздумай сегодня лезть ко мне через окно — сдам миссис Харрингтон.

***

Наконец вернувшись от Стива домой и проскочив мимо матери — сонной и явно чем-то недовольной — вероятно, поздним приходом дочери, Эмили едва ли не влетела в собственную комнату, бросившись на кровать. Девушка обхватила свои колени руками, поджав губы. То, что произошло сегодня днем, все никак не выходило из головы. Тело Эмили как будто назло запомнило все те уверенные грязные касания, заставляя девушку до сих пор внутренне содрогаться. От жгучей злости, собственного бессилия, от… новизны ощущений. Давно ей не было так омерзительно стыдно. Эмили резко замотала головой, будто смахивая очередное нелепое наваждение. Самодовольная ухмылка и ядреная голубизна чужих глаз, кажется, прочно засели в подкорках воспаленного сознания. Эмили приподнялась с кровати. Сжала кулаки. Она так просто это не оставит. Теперь она точно не оставит Билли Харгроува в покое. И, если ей очень повезет, сделает хотя бы частичку его безмерно счастливой разгульной жизни отвратно невыносимой.

***

— Эй, Джонс. Ты кое-что оставила вчера, — задумавшуюся было девушку с силой дернули за плечо, заставив резко обернуться. На побледневшем лице Эмили не дрогнул ни один мускул, словно этим утром она только и ждала, когда же Билли Харгроув снова замаячит на ее личном горизонте. Девушка молча выхватила тетради из рук усмехающегося парня и одарила того безразличным, до неприличия леденящим взглядом. Билли такое выражение благодарности явно не понравилось. Эмили же между тем совершенно не обращала внимание на то, что некоторые особо любопытные уже начали с нездоровым интересом посматривать в их сторону. — Продолжаешь строить из себя недотрогу? Ставлю на то, что если бы не наши свидетели, ты бы потребовала продолжения. — Не понимаю, о чем ты, — как можно безразличней отозвалась Джонс, прижимая вернувшиеся забытые конспекты к груди. Билли скучающе выдохнул девушке прямо в лицо, заставив ее невольно отступить: запах недавно выкуренных ментоловых сигарет растворял сознание, остро въедался в каждую клеточку. — Я знал, что ты любишь тормозить, — парень оскалился, оперся рукой о чужой шкафчик, тем самым буквально преградив девушке путь к отступлению. Оградив ее от стороннего мира. Пусть смотрит только на него. Пусть думает только о нем. Хотя бы эти ничтожные оставшиеся пять минут от перемены. Эмили Джонс и того хватит, чтобы затем после их маленького столкновения весь день бродить по школьным коридорам словно не от мира сего. Слишком уж она оказалась чувствительно-впечатлительной. А может, просто сохла по нему, по Билли Харгроуву, втайне. Второе, конечно же, было много вероятней. — Мне нужно идти, — девушка с вызовом посмотрела на парня, будто готовая в любую минуту сорваться и броситься на него: раздавить ладошками его нескончаемое бахвальство и самомнение. — Нам в один класс — провожу, — не унимался Харгроув, следя за каждой эмоцией, что то и дело просыпалась на девичьем лице. — Эй, отвали от нее, — со стороны сквозь нестихающий шум послышался резкий возглас. Эмили невольно дернулась. Обеспокоенный взгляд заметался по коридору — все ее нарощенное хладнокровие мигом рухнуло. Рассыпалось о голос подоспевшего на выручку друга. — Эмили, все в порядке? При виде хмурого Стива на сером девичьем лице промелькнула взволнованная полуулыбка. Что не укрылось от Харгроува. Эмили тут же невольно сделала шаг ближе к другу, уже совсем не обращая внимания на Билли. Словно его здесь и не было. Словно для Эмили его никогда и не существовало. — Все хорошо, Стив. Я просто забыла в классе свои тетради, а Билли их принес, — девушка натянуто улыбнулась, наконец поднимая глаза на рядом стоящего Харгроува. — Спасибо, кстати. Стив с подозрением покосился сначала на Эмили, потом на Харгроува, который, кажется, выглядел более раздраженным, чем обычно и… удивленным. Грубо пихнув Харрингтона, непривычно молчаливый парень растворился в толпе под задумчивый взгляд Эмили Джонс. — Что с ним? Он к тебе приставал? Эмили, я же предупреждал… — роль возмутителя внутреннего спокойствия девушки теперь безоговорочно занял вскинувшийся Стив, который и не собирался отпускать свою подругу без объяснений. — Харрингтон, сколько можно повторять, что все нормально. И когда ты успел стать моей мамочкой, а? Если не забыл, то это я старше тебя на три месяца, а не наоборот, — с наигранным возмущением подметила девушка, попутно убирая конспекты в сумку. На Стива невозможно было злиться, пусть порой он и правда напрягал со своей гиперопекой. Но Эмили знала, парень это делал, потому что дорожил их, кажется, нерушимой дружбой. Как и сама Эмили, впрочем. — И никакая я не мамочка, — пробормотал недовольно Стив, все же немного расслабившись. Эмили согласно кивнула, однако неосторожный смеющийся взгляд все еще выдавал ее с головой. Больная и нерешенная проблема под названием «Билли Харгроув» была уже где-то далеко, точно не в мыслях посветлевшей, словно пробудившейся от полуденного кошмара Джонс — вероятно, затягивалась очередной сигаретой и подумывала, как и какой преподать урок зарвавшейся однокласснице, так опрометчиво прикрывающейся местным бывшим «Корольком». — Стив, если ты сейчас из-за меня опоздаешь на литературу, то мистер Гаррисон опять будет придираться к твоим сочинениям — не провоцируй ворчливого дедулю. Я догоню тебя, только положу тетради к себе, хорошо? — в тихом голосе Эмили парень заслышал буквально мольбу — уж слишком она переживала за его отношения с самым педантичным и строгим преподавателем в их школе. Стив, к удивлению Джонс, послушался — внял голосу разума. Наконец, когда Харрингтон все же решился неуверенно и очень нехотя двинуться в сторону злополучного кабинета мистера Гаррисона, девушка вздохнула с облегчением, совершенно не обращая внимания на так некстати задребезжавший звонок. Эмили было все равно на то, что она впервые опоздает на занятие. Неважно. Плевать. Игнорировать Харгроува и пытаться не взрываться каждый раз от его хамства и наглости оказалось для девушки едва ли не выше ее сил. Слишком уж невыносим. Слишком уж хотелось «крови». Открыв наконец свой шкафчик и достав из сумки тетради, Джонс почему-то воровато осмотрелась по сторонам: никого, все уже как несколько минут разошлись по занятиям. Эмили бездумно по привычке быстро пролистала собственные записи, пока взгляд не остановился на последней странице. На чужом аккуратном почерке, что испачкал, нет, осквернил ее тетрадь. «Если больше не горишь желанием со мной работать, сделаешь все сама. Если хочешь продолжения — жду завтра на том же месте в то же время». Эмили без лишних раздумий вырвала лист, выбросив его в первое попавшееся мусорное ведро.