Progressive Education

Уроки закончились во вторник, и в тот же вечер большинство учеников уехали домой. Почти все друзья Кёнсу и Чонина заглянули к ним, чтобы попрощаться и пожелать счастливого Рождества, но сами они решили остаться в общежитии на ещё одну ночь. — Ты уверен, что не хочешь поехать домой? — спросил Чонин, когда они валялись на кровати, смотря старый рождественский фильм, пока за окном завывала метель. Кёнсу твёрдо кивнул: — Уверен, — настоял он. — Просто… мои родители, а точнее моя мама, будет очень настырной, пока мы будем там. Она всё время будет рядом, чтобы убедиться, что мы достаточно кушаем и тепло одеты. Сейчас я хочу насладиться нашим временем пока мы можем быть одни. Только ты и я. Чонин прижал старшего к себе ещё крепче и начал покрывать его лицо лёгкими поцелуями: — Мне нравится твоя затея, йобо, — сказал он и впился страстным поцелуем в губы старшего. После этого фильм перестал их особо интересовать. Они уже успели раздеться до белья, как вдруг их прервал стук в дверь и, не дождавшись ответа, внутрь вошли Исин с Соён. — Привет, сча… — начал Исин, но быстро скривился и закрыл глаза руками. — Фу, разврат. Вам, парни, нужно научиться запирать дверь. — А тебе нужно научиться не входить без разрешения, — сказала Соён, отдергивая руку Исина от его глаз и извиняюще посмотрела на Чонина с Кёнсу. — Мы уезжаем на каникулы и собираемся рассказать нашим родителям, что обручились. Пожелайте нам удачи! Кёнсу, который знал, с каким недовольством родители Соён относятся к её парню китайцу, быстро сел и воскликнул: — Удачи! — Йа, идите уже! — прокричал Чонин и кинул подушкой в Исина, которая ударила его прямиком по голове, ведь китаец смотрел куда угодно, кроме как на своего почти раздетого лучшего друга и его парня. Исин потёр голову, прямо в месте удара и сказал: — Да-да. Давай, Соён, пойдём. Соён улыбнулась и помахала Кёнсу на прощание, позволяя Исину вывести её из комнаты. — Йа! — крикнул Чонин им вслед, заставив остановиться в дверях и обернуться. — Ты обязан позвонить мне после и рассказать, как всё прошло! На лице Исина расцвела улыбка с его милой ямочкой. — Я позвоню. 
И они ушли, закрыв за собой дверь. Чонин тут же набросился на своего слишком очаровательного парня: — На чём мы остановились? Санхо заехал за ними в обед, чему Кёнсу был безумно рад, ведь ему нужно было немного времени на восстановление. Тот вопросительно изогнул бровь, когда увидел, что Чонин вместе с Кёнсу укладывает свою сумку в машину. — Ты решил пригласить своего парня к нам домой? — с удивлением спросил он, вежливо кивая на Чонина. Кёнсу фыркнул, запихивая свою сумку в ржавое корыто брата, которое тот назвал машиной. — Да, я уже всё уладил с родителями. — Ты уладил, что приедешь со своим парнем? — повторил Санхо, немного недоверчиво. Кёнсу только закатил глаза: — Я уладил, что мой сосед приедет вместе со мной. Они не знают, что мы встречаемся. Кстати, не думаю, что я вас официально познакомил. Чонин, мой старшый брат — Санхо. Санхо, мой парень — Чонин. — Приятно познакомиться, — вежливо сказал Санхо, разворачиваясь на переднем сиденье, чтобы пожать руку Чонину. — Наслышан о тебе. Младший почтительно улыбнулся и кивнул. Санхо развернулся обратно и поморщил нос, отъезжая от бордюра: — Вам обязательно сидеть сзади вместе? А то у меня сейчас ощущение, что я подрабатываю шофёром, а не везу домой своего брата. — Да, обязательно, — твёрдо сказал Кёнсу, переплетая пальцы с Чонином и успокаивающе улыбаясь ему. Младший улыбнулся в ответ и легонько сжал пальцы. Санхо скривился на своём переднем сиденье: — Если вы, парни, собираетесь также слащава вести себя дома, мама и папа точно раскусят вашу ложь с просто-сосед аферой. — Ой, помолчи, — угрюмо пробормотал Кёнсу, прижимаясь ближе к своему парню. — Позволь мне насладиться поездкой и всё. Санхо ласково улыбнулся, но решил не беспокоить их до конца пути. Кёнсу почти заснул, когда Санхо завернул на стоянку и припарковался рядом со старенькой Хендай отца с помятым бампером. Санхо случайно въехал в пожарный гидрант, когда только учился водить. — Проснись и пой, лютик. — пропел он, заглушив двигатель. — Вы прибыли в пункт назначения. Кёнсу зевнул и довольно неохотно отпрянул от знакомого тепла Чонина. Он потянулся и извиняюще улыбнулся младшему: — Готов сразиться с волками? — Твоя семья не может быть ещё хуже, чем моя, — заверил его Чонин и быстро чмокнул в губы, прежде чем вылезти из машины. — Поверь мне. Они ещё не успели достать свои вещи из багажника, как миссис До уже выбежала на улицу, вытирая свои руки о заляпанный фартук: — Кённи! — проворковала она своим тем самым смущающим тоном, от которого Кёнсу хотелось провалиться сквозь землю, но, тем не менее, он всё ещё очень любил её. — Я так счастлива, что ты дома! Он хотел ответить, но когда вас прижимают к груди в удушающем объятии, немного трудновато вымолвить из себя хоть что-то. — Я тоже по тебе скучал, мам, — пробормотал он в мягкий хлопок её платья, стараясь увернуться от пуговицы, которая уперлась ему прямо в нос. — А, это, должно быть, твой сосед? — воскликнула миссис До, разворачиваясь к Чонину, не выпуская Кёнсу из объятий, так что ему пришлось потащиться за ней, чуть не сломав себе шею в процессе. — Ким Чонгил, верно? — Чонин, мам, — со смехом поправил Санхо и закатил глаза, доставая последние вещи и захлопывая багажник. — Ким Чонин. — Ким Чонин, — повторила миссис До со счастливым кивком. — Какой же ты красивый мальчик! Добро пожаловать в нашу семью! — и она отпустила своего полуживого сына, только для того, чтобы также крепко обнять испуганного Чонина. Чонин, которого скорее всего так никогда в жизни не обнимали, замер с широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что же ему делать в ответ. — Мам! — взвыл Кёнсу, дергая женщину за руку. — Только не задуши его, пожалуйста! Миссис До рассмеялась, наконец-то отпуская Чонина, который отстранился с потерянным выражением на лице. — Вы, мальчики, должно быть очень голодные! Я же знаю, как плохо они кормят в этих школах! Пойдёмте внутрь, пойдёмте. На улице же так холодно и ваши ноги могут промокнуть из-за сугробов. Давайте, поторопитесь! Твой отец всё ещё на работе, Кённи, но я уверена, он захочет услышать все твои истории из школы, когда вернётся домой. Так что они прошлёпали в крошечную прихожую, которая стала ещё меньше из-за всех их вещей. Маленькой части Кёнсу было ужасно стыдно из-за убогости их дома, который, он был уверен, был меньше любого другого дома, в который когда-либо входил Чонин. Но другая его часть, которая была гораздо больше первой, чувствовала гордость. Хоть дом и был ветхим, старым и маленьким, мама держала его в идеальном порядке и тёплом уюте, который появляется только у таких хороших хозяек. Здесь пахло свежеиспеченным хлебом и чистым постельным бельём, а вдоль стен висели семейные фотографии в милых рамках. — Почему бы вам двоим не передохнуть немножко? — предложила миссис До, возвращаясь на кухню ко вкусной выпечке, которая всё ещё стояла в духовке. — Ужин скоро будет готов. — Моя комната здесь, — нервно пробормотал Кёнсу, хватая свои вещи и направляясь к комнате, которая находилась в задней части дома. Чонин тут же последовал за ним, всё ещё находясь в небольшом шоке от тёплых и таких агрессивных приветствий миссис До. Кёнсу покраснел из-за постеров с Пороро на стенах, хоть он и собирался снять их в прошлый раз, но не успел, и понадеялся, что Чонин не осудить его слишком строго за это. Он скинул вещи рядом со шкафом и сел на кровать. — Прости за мою маму, — пробормотал он. — Она любит обниматься. Иногда это пугает людей. И прости за дом. Я знаю, что он очень маленький. И прости за мою комнату. У нас никогда не было денег на ремонт и… — Йобо, остановись, — мягко прервал его Чонин, наконец приходя в себя. — С твоей мамой всё хорошо, даже если она и обнимается как профессиональный рестлер. С твоими домом и комнатой тоже всё в порядке. Я считаю, что твой дом милый. Совсем как ты. Кёнсу ярко покраснел, теперь он был таким же красным, как Пороро на плакате, который весел прямо за ним. — Йа! Не говори такие вещи настолько громко. Ты хочешь, чтобы все узнали про нас? Чонин закатил глаза и сел рядом с Кёнсу, подпрыгивая пару раз на кровати, чтобы проверить мягкость матраса. — Санхо уже знает о нас и ему всё равно. Твой отец ещё на работе, а твоя мама на другом конце дома, занимается готовкой на кухне. Ты слишком сильно переживаешь. И он соединил их губы в сладком поцелуе. Кёнсу вздохнул от нежности, он уже давно стал зависимым от всего, что было в Чонине. Он был зависим от его вкуса, от его запах, как он целовал его и как его руки сжимались на рубашке Кёнсу, так отчаянно, что почти безумно. Чонин повернул голову так, что его нос коснулся мягкой щеки, а его язык прошёлся по губам Кёнсу. И хотя старший знал, что занимать таким в одном доме с его мамой было опасно, он просто не мог не ответить. Жар в его животе нарастал с каждой секундной, одна его нога уже лежала на бёдрах Чонина, поэтому между ними практически не осталось свободного места. Без предупреждения, Чонин внезапно сжал Кёнсу сквозь джинсы, достаточно сильно, чтобы старший прервал их поцелуй низким стоном, который точно можно было бы услышать за пределами комнаты. Кёнсу быстро закрыл рот рукой, униженный и испуганный одновременно. Он посмотрел на Чонина, у которого хотя бы хватило приличия выглядит слегка пристыженным. — Упс? — он пожал плечами. Кёнсу громко застонал и ударил своего парня по лицу подушкой, на что тот в ответ издал испуганный и возмущённый вскрик. Чонин оттолкнул от себя подушку, потирая ушибленный нос. Он понаблюдал за Кёнсу, который маневрировал по своей маленькой комнате, раскладывая свои вещи по местам и напевая одну из многих композиций, которые они сочиняли в музыкальном клубе. — Чем ты хочешь заняться перед ужином? — спросил он, следуя взглядом за каждым плавным движением тела своего парня, особенно когда тот изгибался, чтобы убрать футболки в шкаф. Кёнсу развернулся, облокотился на комод и прикусил губу в самой отвлечённой, как он думал, манере: — Я не знаю. Обычно, когда я здесь, то просто читаю. — Скучно! — заявил Чонин и намекающие поиграл бровями в сторону своего парня. — Мы всегда можем заняться сексом. В его лицо прилетела ещё одна подушка, но в этот раз, он хотя бы догадался отбить её, прежде чем она успела снова поранить его нос. Чонин согнулся, чтобы подобрать упавшую на пол подушку, когда заметил под кроватью какую-то пыльную коробку. — Вау, а это что? — воскликнул он, вытаскивая коробку из-под других контейнеров. — Это что, оригинальная приставка Нинтендо? Кёнсу казался немного скучающим, когда посмотрел на коробку: — А, да. Я и забыл, что она у меня есть. Мы с братом раньше играли в неё всё время. — Давай достанем и поиграем сейчас, — нетерпеливо сказал Чонин. Старший нахмурился: — Ты действительно хочешь поиграть во что-то настолько дешёвое? — неуверенно спросил он. — Мне кажется, со всеми твоими дорогими играми, что-то настолько постое, будет слишком скучным. Чонин упрямо застыл с коробкой в руке: — Нет! Я хочу поиграть в неё! Прямо сейчас! Они вдвоём уселись на кровати, скрестив ноги и сгорбились со своими старыми игровыми контроллерами, яро крича на маленький экранчик, и, в случае Чонина, в основном непристойности. Их плечи соприкасались, что было интимно, но не похотливо, и хоть Кёнсу никогда не был большим любителем игр, сейчас он понял, что получается наивысшее удовольствие от процесса. Они так и сидели, погружённые в игру, когда миссис До без стука вошла в комнату: — Ужин готов! — пропела она, сияя так, словно то, что Кёнсу привёл своего друга к ним домой, было самым лучшим событием на всем свете. — И твой папа только что вернулся домой. Так что мойте руки и идите за стол. Кёнсу выключил Нинтендо, они помыли руки и прошли по узкому коридору, увешанному старыми семейными фотографиями, прямиком ну кухню. Санхо и мистер До уже сидели за круглым столом, а миссис До сновала туда-сюда с дымящейся едой. Как только они все уселись, мистер До втянул своего младшего сына в разговор о школе. Ему хотелось узнать, что Кёнсу уже успел изучить, насколько хорошие у него оценки, какой у него рейтинг в классе и полезно ли он проводит время на внеклассных занятиях. Горло Кёнсу уже давно пересохло, когда мистер До, наконец, перевёл своё внимание на Чонина. — Значит, ты сосед по комнате в школе Кёнсу, да? — спросил он, изогнув бровь и склонившись над своей тарелкой. Это был первый раз, когда мистер До обратился к нему напрямую, поэтому Чонин покраснел и сглотнул: — Э-э-э, да, сэр. Я его сосед. — Тот самый, что водит девушек и делает непристойные вещи с ними в комнате моего сына? — невозмутимо спросил мистер До. Чонин подавился лапшой, начиная кашлять и отплёвываться, одновременно с этим приобретая самый нервный оттенок красного. Кёнсу униженно закрыл лицо рукой: — Пап! — завопил он. — Почему ты спрашиваешь о таком? — Но ведь это правда, не так ли? — спокойно сказал мистер До, передавая тарелку с огурцами, хихикающему Санхо. — Не ты ли мне рассказывал про это? Что ты постоянно ловишь своего соседа за прелюбодеянием? Кёнсу был уверен, что никогда ещё в своей короткой жизни он не был настолько сильно смущён. Он со стоном уронил голову, ударяюсь лбом о деревянную поверхность стола. Официальное заявление. Его жизни конец. Он посмотрел боковым зрением на своего хихикающего брата, казалось, что Санхо больше не в силах сдерживать вырывающийся наружу смех и вот-вот взорвётся. — Да, это правда, раньше у меня была такого рода репутация в школе, — подтвердил Чонин, когда наконец перестал давиться и снова обрёл голос. — Но когда Кёнсу рассказал, насколько ему некомфортно от этого, я сразу же перестал. На самом деле, сейчас я в идеальных отношениях, поэтому это больше не проблема. — Видишь? — раздражённо сказал Кёнсу. — Нет никакой проблемы, так что прекращай поднимать эту тему. Мистер До, казалось, почти ухмыльнулся, возвращаясь к своему ужину: — Тогда расскажи нам о своей семье, Чонин-а, — сказал он таким обыденным тоном, будто они только что и не обсуждали сексуальную жизнь его парня прямо за ужином. Кёнсу ожидал, что Чонин замолчит и закроется, как он обычно делал, когда До спрашивал его об этом. Хоть они никогда не поднимали эту тему настолько детально, старший знал, что у его парня, в лучшем случае, были достаточно натянутые отношения с семьёй и ему совершенно точно не нравилось говорить об этом. К его большому удивлению, Чонин честно ответил на вопрос мистера До: — Мой отец владеет компанией "Фриворкс Инкорпорейтед". Они производят запчасти для компьютеров, которые поставляют по всему миру. Мистер До казался впечатлённым, хоть и попытался это скрыть, искусно кашляя в салфетку. — Оу, вот как? Значит, твой отец очень важный человек. — Да, очень важный, — гордо ответил Чонин. Кёнсу был на сто процентов уверен, что только он один уловил нотку обиды в голосе младшего. — А твоя мама? — продолжил мистер До. — Я так полагаю, она домохозяйка? Чонин засомневался. Хоть его мама и не работала, назвать её домохозяйкой было бы немного ошибочно. Кёнсу точно знал, что миссис Ким ничего не смыслила ни в готовке, ни в уборке, ни в управлении домом. — Да, она остаётся дома, — тактично ответил он вместо этого. — У меня также есть две старшие сестры, они обе уже вышли замуж и больше не живут дома с родителями. — Ах, как замечательно, — вздохнула миссис До, и только Кёнсу поймал саркастичную улыбку на губах Чонина. К счастью, Санхо заметил неловкую атмосферу и вернул разговор к академическим успехам Кёнсу, это была гораздо менее зыбкая и не неопределённая тема. Кёнсу молчаливо улыбнулся в знак благодарности, а Санхо подмигнул ему в ответ. Когда они закончились ужинать, Чонин и Кёнсу снова скрылись в его комнате. Они по раздельности приняли душ, хоть младший и предлагал принять его вместе, улеглись в кровать и начали смотреть фильм. Примерно после одиннадцати в комнату зашла миссис До. У неё была отвратительная привычка входить без стука. Особенно сейчас, когда с ним жил его парень. — Мам, стучись, перед тем как входить, хорошо? А что если мы переодеваемся? — пожаловался он, нахмурившись. Миссис До закатил глаза, оставляя тарелку со свежеиспечёнными печеньками на тумбочке у кровати. — Ой, чего я там не видела? — сказала она. — Я же родила тебя! — Да, но ты не рожала Чонина! — ответил Кёнсу, теряя часть своего негодования, когда увидел печенье. — Я уверен, он не хочет, чтобы ты видела его без одежды. — Хорошо-хорошо, — сдалась миссис До, поднимая руки с улыбкой. — Теперь я буду стучаться. Я просто зашла узнать, не нужен ли вам ещё один футон? Твоя кровать кажется слишком маленькой для двух взрослых парней. — Всё в порядке, — пробормотал Кёнсу, надеясь, что она не заметила небольшой румянец на его щеках, пока он говорил это. — Мы поместимся. Если нам будет тесно, я знаю, где лежит футон и просто достану его. — Хорошо, — она подарила им ещё одну улыбку. — Спокойной ночи. И она ушла, закрыв за собой дверь. — У тебя милая мама, — прокомментировал Чонин, когда Кёнсу полез за печеньками и взял целую тарелку. Старший улыбнулся, предлагая тарелку своему парню: — Да, конечно. Милая. Скорее любопытная. Не могу поверить, что она рассказала отцу, что ты секс зависимый. Чонин подавился, когда откусил огромный кусок, шоколадное стружка проскользнула прямо в горло и оставила неприятное липкое ощущение. — Зачем ты вообще рассказал об этом своей маме? Это кажется именно тем, что не следует рассказывать родителям. Кёнсу простонал и спрятал своё лицо в подушке: — Она помогала мне собирать вещи в прошлый раз и нашла рубашку, которую ты мне подарил, очень хорошую рубашку. Она заподозрила что-то неладное, ведь откуда у меня она могла появиться, и я рассказал, что это от тебя. Она сказала, что я не должен быть принимать такую благотворительность от богачей и тогда я объяснил ей, что это не благотворительность, что ты купил её, чтобы извиниться за свой проступок, и я запаниковал, и сказал, что ты приводил девушку в нашу комнату. Прости! Чонин только рассмеялся, обнимая его и даря поцелуй со вкусом шоколада. — Всё в порядке, йобо. Я всё также люблю тебя! Кёнсу не мог сдержать и поцеловал в ответ, углубляя поцелуй: — Я знаю. Я тоже тебя люблю.