Progressive Education

Жить у себя же дома с Чонином оказалось совершенно новым опытом. Словно стремясь опровергнуть свою славу безрассудного сексуально зависимого маньяка, он обаял всю семью До своим природным очарованием. Кёнсу каждый раз закатывал на это глаза, пока никто не видит. Чонин ходил за миссис До и расспрашивал её о любимых блюдах Кёнсу и как правильно их готовить. Он играл допоздна с Санхо в приставку, когда сам Кёнсу засыпал на диване. Он даже сходил поиграть в гольф с мистером До, специально проиграв, чтобы повысить его самооценку. Конечно, Кёнсу был безумно благодарен, что Чонин так старается понравиться его семье, и у него это успешно получалось, но он начал скучать по временам, когда они были только вдвоём. — Что случилось? — спросил Чонин в один из вечеров, когда они тусовались в комнате Санхо. Чонин с Санхо играли в какую-то гоночную игру на стареньком PS3. — Ничего, — ответил Кёнсу, но он всё ещё отвратительно лгал. Чонин спокойно отложил от себя джойстик и посмотрел на него. Кёнсу вздохнул и прикусил нижнюю губу: — Я скучаю по тебе, — пробормотал он, и когда сказал это вслух, то понял, что звучит как ребёнок. Санхо даже не оторвал свой взгляд от маленького экранчика на комоде: — Не глупи, Кённи, — проворчал он, высовывая кончик языка и наклонился всем телам, когда его машина задрифтовала в повороте. — Он же прямо здесь. — Всё хорошо, — тут же сказал Чонин, протягивая руку Кёнсу. — Мы можем сыграть ещё позже, хён. — Твоя потеря, — ответил Санхо, звуча скорее весело, чем расстроенно. Кёнсу молчал, пока они не оказались в безопасности его комнаты и заговорил: — Прости, — смущённо пробормотал он. — Я не хотел, чтобы ты бросал игру или что-то ещё. Я знаю, что ты веселился и хорошо проводил время. — Да, мне было весело с твоим братом, — подтвердил Чонин, улыбаясь. — Но мне гораздо веселее с тобой, глупыш. Кёнсу мило покраснел и рассеянно прижался к своему парню, знакомые руки тут же обвили его тело. — Я знаю, что веду себя по-детски. Я очень счастлив, что ты так поладил с моей семьёй. — Просто это всё… — Чонин засомневался, и Кёнсу почувствовал, как его тело слегка напряглось. Он вздохнул и сильнее прижался к нему. — Это всё так ново и непривычно для меня. Кёнсу вопросительно посмотрел на него: — Что именно? — Всё, — загадочно ответил Чонин и обвел рукой спальню. Затем он снова вздохнул: — Все эти семейные штучки. Совсем как семьи из фильмов. Я всегда думал, что они фальшивки, но сейчас понимаю, что ошибался. Кёнсу почувствовал укол грусти, он потянул Чонина на кровать, заставляя того сесть, и переплёл их пальцы рук. Чонин отстранённо игрался с кончиками пальцев старшего. — Просто… у меня дома, даже когда я был маленьким, мы никогда не ели все вместе. Ни единого дня. Мои родители редко бывают дома, да и сёстры тоже. Там всё такое большое, пустое… одинокое. А у тебя… у тебя уютно. — Ты же знаешь, что теперь ты можешь приходить когда захочешь, — сказал Кёнсу. Сначала это была просто импульсивная мысль, но когда он задумался, то понял, что прав. — Я даже сделаю тебе ключ, если хочешь. А когда мы купим вместе свой дом, то приложим все усилия, чтобы он был тёплым и уютным. Мы сделаем его таким, каким хочешь именно ты. Губы Чонина растянулись в улыбке: — Правда? — Наичистейшая, — без сомнений ответил старший. Затем он посмотрел на своего парня его любимым невинным взглядом. — Хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя лучше? — Прямо сейчас? — с удивлением спросил Чонин. Кёнсу пожал плечами, непристойно облизывая свои губы, наслаждаясь, как быстро от этого завёлся Чонин. — Мои родители спят, а Санхо так сильно поглощен игрой, что даже если на нас упадёт метеорит, он ничего не заметит, — он снова облизал губы. — Но если ты не хочешь… Чонин остановил его, схватив за запястье. — Не смеши, ты же знаешь, я всегда хочу, — прямо заявил он. Кёнсу покраснел, когда оказался на коленях между раздвинутых ног Чонина. Хоть они уже давно вместе, но сердце старшего каждый раз ускоряет свой ритм, когда Чонин говорит, что хочет его. Он наклонился, утыкаясь в выпуклость на пижамных штанах младшего, начиная целовать твердеющий контур. Чонин издал низкий, хриплый стон и откинул голову назад, приподнявшись на локтях, когда Кёнсу зацепил эластичный пояс штанов и спустил их вниз по накачанным бедрам, освобождая полувозбужденный член с уже покрасневшей и распухшей Потребовалось всего несколько ловких движений ладонью Кёнсу, чтобы Чонин полностью затвердел. Он размазал пальцами вытекающую смазку вокруг опухшего головки, затем, сжав основание ладонью, он наклонил голову и сразу взял в рот большую часть члена Чонина. — Чёрт, — хрипло простонал младший, прикусывая свой кулак, чтобы приглушить себя. — С каких это пор ты стал так хорошо делать минеты? Кёнсу ухмыльнулся ему между бедер, его лицо раскраснелось от нехватки воздуха. — Много практики, — выдохнул он, опаляя горячим дыханием член Чонина. Он быстро пригнулся и снова заглатывая чужой член, продвигаясь вперед настолько, насколько мог, пока кончик члена младшего не коснулся его горла. Кёнсу проделывал это уже достаточно раз, что при желании, мог бы заставить кончить Чонина за считанные секунды, но он этого не сделал. Ему хотелось, чтобы это длилось достаточно долго, потому что, хоть он никогда бы и не признался в этом, ему нравилось ощущение смазки Чонина на его языке, нравилась тупая боль в челюстях, нравилось, как болело его воспалённое горло после. Поэтому каждый раз, когда Чонин приближался к развязке, он замедлялся ровно настолько, чтобы отстранить оргазм своего парня. Чонин каждый раз раздражался и стонал, но ничего не говорил, поэтому Кёнсу точно знал, что тот не слишком возражает. Он также хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Когда он, наконец, кончил, ни один из них не смог оттянуть этот момент. Его бедра задрожали, дернувшись вверх, и он кончил с низким стоном, который лишь слегка приглушился его кулаком, выпустив сперму в горло своего парня. Они вместе рухнули на кровать, удовлетворённо сплетя руки и ноги. Чонин нежно поцеловал Кёнсу в лоб, и вскоре они заснули. Когда Кёнсу проснулся на следующее утро, Чонин тихо разговаривал с кем-то по телефону. Он с любопытством понаблюдал за ним, не в силах разобрать тихие слова, которые тот бормотал в трубку своего дорогого телефона. В конце концов он сбросил и сразу заметил, что Кёнсу не спит. — Доброе утро, — сказал он, наклоняясь, чтобы чмокнуть старшего в губы. — Доброе, — пробормотал Кёнсу, зевая. — С кем говорил? — Моя старшая сестра, Джэхва, — сказал он, нахмурившись, играя со свободной ниткой на одеяле. — Наши родители возвращаются в город и хотят, чтобы все мы были дома на Новый год. — Это же хорошо, — осторожно сказал Кёнсу, помня, что все темы, касающиеся семьи Чонина, были достаточно зябкими. — Это значит, что ваши родители хотят увидеться с вами. Уже хоть что-то. — Наверное, — пробормотал Чонин, но он не выглядел слишком счастливым. — Я не хочу уезжать, но сейчас у меня нет выбора. — Я поеду с тобой, если хочешь, — не задумываясь предложил Кёнсу. Чонин нахмурился: — Ты правда сделаешь это? Даже несмотря на то, как ужасна моя семья? Кёнсу рассмеялся и прижался ближе к своему парню: — Не глупи, малыш. Ты же знаешь, я сделаю всё ради тебя. Чонин глубоко поцеловал его своими мягкими и нежными губами. — Я так сильно люблю тебя, — пробормотал он. — Я знаю, — Кёнсу озорно улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. А теперь позволь мне объяснить маме, почему меня не будет дома на Новый год. Хоть он ожидал, что его мама будет биться в припадке, — она была женщиной, которая уважала семейные традиции, и хотела, чтобы оба её ребёнка были дома на праздники, — но вместо скандала она вся расплакалась и довольно болезненно прижала его к своей груди в своих сокрушительных объятьях, приговаривая, как быстро повзрослели её сыновья. Затем она провела весь день за готовкой, будто готовилась к какому-то пиру. Всё стало ясно, когда с работы вернулся мистер До и она объявила, что в этому году они устроят празднование немного раньше. В тот вечер они все сидели за круглым столом и кушали кулинарные шедевры миссис До. Кёнсу не возражал. Он был зажат между Санхо и Чонином из-за тесноты их колени соприкасались, но он не возражал. Не возрождал даже тогда, когда Санхо украл с его тарелки последний кусочек курочки, пока он был слишком сосредоточен на разговоре Чонина с его отцом о дорогих машинах. Было в этой сцене что-то идиллическое, хоть он и не мог понять, что именно. Что-то такое тёплое, родное и уютное. Что-то, что согревало до самых костей. Удовлетворённость, к которой он не особо привык, всё быстрее и быстрее растекалась по его телу, пока он не почувствовал, что вот-вот взорвётся. — Я гей, — выпалил он. Весь стол замолчал и четыре пары глаз уставились на него. Палочки Санхо со звоном ударились о тарелку, а затем упали на пол. Он даже не пошевелился, чтобы поднять их. — Что ты сказал? — спросил мистер До, наклонив голову набок. Кёнсу сразу же пожалел, что у него есть голосовые связки, а это было достаточно серьёзным заявлением, учитывая то, насколько важным для него было пение. Но он уже сделал это. Обратного пути не было. Он проглотил внезапно вставший ком в горле и повторил немного громче, чем в прошлый раз: — Я гей. Его отец кивнул: — Я думал, ты уже говорил это, — ответил он и продолжил спокойно есть. Кёнсу уставился на него: — И? — наконец сказал он, когда понял, что его отец не собирался продолжать. — Это всё, что ты скажешь? Его отец весело улыбнулся: — А чего ты от меня ждешь? — спросил он, изогнув бровь. — Что я выкину тебя из дома и навсегда откажусь от тебя? — Ну… да? — признался Кёнсу и на него нахлынула внезапная смесь замешательства и облегчения. — Наверное. — Если честно, Кённи, — заговорила его мама, хмуро смотря на него. — Как ты мог так плохо о нас думать? Мы твои родители. Мы любим тебя несмотря ни на что. — Насколько это несправедливо? — внезапно спросил Санхо. — Ты угрожала отречься от меня, когда я сбегал к девушке, но ты не против того, что он гей? Миссис До улыбнулась: — Это другое, дорой. И мы всё ещё откажемся от тебя, если ты опять тайно ускользнёшь к девушке. Так, чтоб ты знал. Санхо бросил на Кёнсу испепеляющий взгляд: — Почему я не родился младшим? Тебе всё сходит с рук. Маленький сопляк. — Значит, Чонин не только твой сосед, но и парень? — предположил мистер До таким обыденным тоном, будто они обсуждали погоду, а не сексуальные предпочтения его сына. Кёнсу покраснел и посмотрел на младшего, который сидел рядом. Тот, казалось, превратился в статую, будто всё ещё ждал взрыва, который, видимо, уже не произойдёт. — Да, Чонин мой — парень. — Это хорошо, — сказала миссис До, снова улыбаясь. — Ты выглядишь очень счастливым в последнее время. Чонин, должно быть, очень хорошо к тебе относится. Чонин вышел из транса и покраснел, опуская голову: — Я стараюсь. — Хорошо, — миссис До улыбнулась и все продолжили ужинать, будто Кёнсу только что не совершал никакого каминг-аута. Позже ночью, когда Кёнсу помогла своей маме разбирать их постиранные вещи, чтобы они смогли взять их в дом Чонина на Новый год, он аккуратно отложил стопку футболок и крепко обнял маму за талию, положив подбородок на её плечо. — Спасибо, мам, — пробормотал он. Она улыбнулась и откинулась назад, чмокнув его в щеку: — Ты же знаешь, что бы ни случилось, мы всё равно будем любить тебя, Кённи, — мягко сказала она. — Только пообещай, что вы будете предохраняться, хорошо? — Рушишь момент, мам, — захихикал он в её плечо. Она лишь рассмеялась и снова чмокнул его в щеку.